ПОСОЛ УКРАИНЫ В ГЕРМАНИИ АНДРЕЙ МЕЛЬНИК: МЫ ПРОБУЕМ РАССТАВЛЯТЬ АКЦЕНТЫ ПО-НОВОМУ. Андрей мельник посол в германии биография


Андрей Мельник, посол Украины в ФРГ

Работа в стране, которая является самым важным партнером нашего государства в Европе, требует от руководителя украинского дипломатического представительства максимальной самоотверженности, высокого профессионализма и ... смелости. Чрезвычайный и Полномочный Посол Украины в ФРГ Андрей Мельник за полтора года службы в Берлине зарекомендовал себя как один из самых активных дипломатов, который не боится, если этого требует дело, вступить в публичную дискуссию даже с некоторыми немецкими чиновниками.

О продвижении двустороннего украинско-немецкого диалога, минского процесса, визового режима Мельник рассказал в эксклюзивном интервью корреспонденту Укринформа в ФРГ.

КАНЦЛЕР МЕРКЕЛЬ УКРАИНУ В ВОПРОСЕ БЕЗВИЗА НЕ БРОСИТ

- Господин Посол, сейчас середина июля, давайте подведем итоги первого полугодия для украинско-немецких отношений.

- Главное достижение - то, что нам удалось удержать украинский вопрос среди внешнеполитических приоритетов немецкого правительства, на повестке дня лично канцлера - несмотря на внешние и внутренние факторы.

Этому, в частности, способствовал ряд визитов в Германию: Президент дважды был Премьер-министр Гройсман с первым европейским визитом. Была челночная дипломатия главы МИД Павла Климкина, визиты других министров.

Нам удалось обеспечить настоящий прогресс по трем ключевым направлениям. Первое: санкции, несмотря на многочисленные дискуссии, удалось продолжить. Что касается безвизового режима, мы имеем четкое политическое заявление канцлера о том, что этот режим будет, как только завершатся в рамках ЕС механизмы Snap Back (приостановления). И мы имеем, хотя и очень незначительное, но продвижение по Минскому процессу, несмотря на то, что его уже 100 раз похоронили.

- Какие цели ставит наше правительство, внешнеполитическое ведомство в развитии двусторонних отношений до конца этого года?

- Ключевая цель - дальше удержать этот запас доверия и беспрецедентный уровень политической поддержки со стороны высшего руководства ФРГ.

В частности, мы будем продолжать работать над пролонгацией санкционного режима в декабре. Я надеюсь, что мы все же станем свидетелями введения безвизового режима для Украины. Хотя здесь есть еще очень много "подводных камней". Но мое личное ощущение, что руководство Германии и лично канцлер Меркель нас в этом вопросе не бросят и не подведут.

- Что же это за "подводные камни"? Ведь Германия неожиданно оказалась одной из самых "упрямых" стран, которая тормозит процесс...

- Мы общаемся - лично я, министр Павел Климкин, а также во время всех визитов на всех уровнях в МВД, с руководством ведомства канцлера, ведомства криминальной полиции, федеральной полиции, представителями, которые курируют спецслужбы, МИД.

В результате на сегодняшний день мы имеем такую ситуацию, что политическое решение о поддержке на уровне канцлера, политическое решение о поддержке на уровне МИД есть. Слабые места остаются у нас в МВД, которое пытается минимизировать риски. Ведь балканский фактор очень ощутим, он стал для них "холодным душем".

Еще их беспокоит тот факт, что есть злоупотребления с депортацией, реадмиссией. Хотя украинцы имеют небольшие шансы на получение статуса беженца, есть различные механизмы здесь остаться и оттянуть процесс возвращения на Родину. Это тоже заставляет немецкую сторону искать механизмы, как это предотвратить. Ведь каждый месяц, который человек проводит здесь, это средства, которые тратит немецкое государство.

Еще элемент, который не касается непосредственно нас, но учитывается, - это вопрос преступности. Вспоминали о грузинской мафии, сейчас мы видим дискуссию о российской мафии и не только. Поэтому этой темой начали серьезно заниматься, раньше не так обращали на нее внимание.

Есть фактор Баварии. Здесь, несмотря на то, что я за последние полгода раз пять туда ездил, общался с министром внутренних дел, руководством земельного правительства, парламента, нам не удалось, к сожалению, и надо это признать, убедить или изменить их позицию. Я думаю, это скорее связано не столько с тем, что в отношении Украины есть оговорки, а с тем, что очень жестко идет борьба между двумя партиями - ХДС и ХСС. Это вопрос в межпартийном диалоге занимает определенное место и они его будут продолжать поднимать и во время избирательной кампании, которая в этом году уже началась.

Весь этот круг вопросов, конечно, затрудняет принятие окончательного решения. Но последние заверения со стороны канцлера Меркель, в частности, во время визита Премьер-министра, являются достаточно четкими и не подлежат дополнительному толкованию.

НЕМЕЦКИЙ ЭКСПОРТ В УКРАИНУ СТРЕМИТЕЛЬНО РАСТЕТ

- Украина в отличие от России демонстрирует положительную динамику товарооборота в последние месяцы. За счет чего это стало возможным? Крупные двусторонние проекты были начаты или планируются?

- Вопрос толчка экономическому росту, который у нас сейчас наблюдается, это наша очень конкретная практическая цель.

За первые 4 месяца имеем более 20% роста двустороннего товарооборота (по немецкой статистике), почти 1,8 млрд евро. Это придает оптимизм.

Рост опирается, прежде всего на галопирующий рост немецкого экспорта в Украину после более 30 месяцев падения или стагнации, когда у нас не было спроса. Для Германии это является очень четким сигналом: растет платежеспособность, компании-инвесторы видят свет в конце тоннеля. Важно, что закупается все нужное для модернизации украинской экономики - машины, технические промышленные установки.

Пусть и незначительный, рост нашего экспорта - это хорошие первые ласточки. Он небольшой - за 4 месяца около 3%, - но, если брать в абсолютном количественном эквиваленте, то это гораздо больше, из-за того, что произошло падение цен на целый ряд видов продукции.

На этот год у нас основной приоритет - середина октября. Мы уже начали готовить с различными ведомствами под координацией ведомства Федерального канцлера вторую инвестиционную конференцию, продолжение той, которая была в октябре прошлого года в Берлине. Это будет конференция, заседание рабочей группы высокого уровня, открытие представительства ТПП. И мы очень рассчитываем на то, что канцлер, хотя она пока не пообещала, приедет в Киев.

Мы со своей стороны начали серию мероприятий здесь. На днях в посольстве состоялась интересная конференция по вопросам пищевой промышленности. Мы продолжим распространять этот опыт в других направлениях.

Мы запланировали ряд Дней экономики, которые проводили в течение прошлого и этого года в федеральных землях. Последние прошли в Баварии, было более 120 участников с немецкой стороны.

На днях я был в Баден-Вюртемберге. Мы договорились, что проведем такое мероприятие в 20-ых числах октября в Штутгарте вместе с Баварией и Северной Рейн-Вестфалией. Это три кита, на которых держатся фактически две трети всего нашего товарооборота, а также инвестиций.

Если говорить об экономических проектах, то лучший пример - открытие нового завода компании Kromberg & Schubert в Житомире с начала этого года. На нем уже работает тысяча рабочих, и компания планирует довести их количество примерно до 2,5 тыс. Первый завод они построили в Луцке лет 10 назад, там работают 5 тысяч сотрудников. Производят кабельные системы для немецкого автопрома. Здесь, пожалуй, нет ни одного автомобиля, на котором не были бы установлены наши кабельные системы.

Это свидетельствует о том, что спрос на размещение производственных мощностей в Украине начинает постепенно набирать обороты. И дай Бог, нам удастся до конца года убедить еще не одну немецкую компанию открыть производство в Украине.

- Сколько сейчас в Украине компаний с немецким капиталом?

- По официальной статистике, свыше 4 тысяч предприятий. Немецкая сторона исходит из того, что реально действующих - более 2 тысяч.

С РЕАЛИЗАЦИЕЙ "КРЕДИТА МЕРКЕЛЬ" БЫЛИ НАКЛАДКИ

- Появилась информация о якобы готовности открыть вторую часть "кредита Меркель", это 300 миллионов евро. Куда и на какие именно проекты пойдут средства?

- К сожалению, приходится сказать, что несмотря на реально интенсивный переговорный процесс, несмотря на усилия с обеих сторон, мы только сейчас, через полтора года после подписания соответствующего соглашения, выходим на практические конкретные проекты. Это было связано с рядом бюрократических препятствий, причем как с украинской, так и с немецкой стороны.

На сегодняшний день из тех 500 млн, о которых было договорено во время визита Меркель и формализованных во время визита Яценюка, мы имеем 200 млн, на которые еще в прошлом году были подписаны соответствующие договоренности. Эти средства пошли на поддержку Фонда гарантирования вкладов.

На сегодняшний день мы имеем расписанные конкретные договоренности на 290 млн из тех 300, что остались. Речь идет о 3 блоках.

Первое - энергетика, где-то 150 млн, которые пойдут на модернизацию ряда объектов, в основном на восточных территориях. Здесь мы продвинулись больше всего. Мы исходим из того, что где-то в сентябре-октябре банк KfW, который непосредственно ведет переговоры относительно этих проектов, заключит договоренности и с начала года они уже начнут реально реализовываться.

Второй блок - это реформирование социальной инфраструктуры на местах, в коммунах. На десяток проектов уйдет около 80 млн евро. Речь идет о ряде городов, в том числе на Востоке, в частности, о Мариуполе. Проекты фактически согласованы, но есть технические нюансы, которые согласовываются. Они, в частности, касаются предоставления государственных гарантий.

Последний блок - это модернизация по линии Министерства инфраструктуры, в частности, "Укрзалізниці". Речь об обновлении подвижного состава, приобретении машин для ремонта инфраструктуры. Эти вещи тоже были согласованы, но возникла определенная задержка из-за смены руководства "Укрзалізниці". Новое готово работать по этой линии 100-процентно, но потребности, о которых шла речь, относительно приобретения техники, могут быть пересмотрены.

Ведь было столько технических накладок с обеих сторон, что пришлось, к сожалению, потерять столько времени. Поэтому сейчас, если продолжать эту помощь, то, скорее всего, это будет уже в каком-то другом виде, а не в форме кредитных гарантий. Потому что это, с точки зрения практической реализации, не лучшим образом себя зарекомендовало.

Возможно, это будет увеличение финансирования по линии Министерства экономического сотрудничества и развития ФРГ (BMZ). Об этом шла речь во время визита Владимира Гройсмана с министром Гердом Мюллером.

ДАННЫХ О ПОТЕРЯХ НЕМЕЦКОЙ ЭКОНОМИКИ ОТ САНКЦИЙ НЕТ

- Андрей Ярославович, немало немецких бизнес-структур все чаще призывают к снятию или хотя бы ослаблению санкций против России. Хотя Германия, как известно, одна из самых «стойких» стран ЕС, которая не допустила этого до сих пор. Вы в общении с вашими немецкими собеседниками чувствуете какую-то смену настроений, готовность сдать позиции?

- Когда мы говорим о бизнесменах, то на самом деле (если не брать во внимание сельскохозяйственную ассоциацию, которая, с моей точки зрения, по непонятным причинам вопрос отмены санкций определила одним из своих приоритетов) единственной бизнес-ассоциацией, которая в публичной плоскости активно работает, можно сказать, против нас, является Восточный комитет немецкой экономики (Ost-Ausschuss). Его новый президент господин Вольфганг Бюхеле приходил сюда в посольство и пытался объяснить свои аргументы. Понять их трудно, потому что нет реальных оснований. Очевидно, что их позиция - это не столько позиция бизнеса, который страдает, кричит и плачет, и просит за него заступиться, а сугубо политическая позиция, которая имеет исключительно политическую подоплеку.

Во время своих командировок я постоянно спрашиваю глав земельных правительств, руководство ТПП о том, какая атмосфера, какие настроения, испытывают ли они давление санкций? Вопрос находится у них "на радаре", но ни одна палата экономики (а я объездил почти все федеральные земли) не подтвердила мне, что их члены несут убытки и просят о помощи. Нет такого. Я встречался с руководством Министерства экономики, спрашивал, есть ли у них данные, расчеты? Этих данных о реальных убытках, которые несет экономика Германии в макроэкономическом масштабе, но даже и в масштабе отдельных компаний, нет.

Поэтому очевидно, что речь идет о политике, политической направленности, к сожалению, с которой мы не можем согласиться. Поэтому мы и в дальнейшем будем с Восточным комитетом работать очень жестко. В том числе и медийно, говорить, что их политика введения в заблуждение общественности является совершенно очевидной. Когда рост экспорта Германии в прошлом году составил 6,5%, в абсолютном измерении это более 70 млрд евро, то возникает вопрос: что произошло, кто страдает?

- А как нам разговаривать с вице-министром, министром экономики Зигмаром Габриэлем и главой МИД Франком-Вальтером Штайнмайером? Со стороны шеф-дипломата в последнее время звучат все чаще призывы, по крайней мере, к поэтапному снятию или смягчению санкций.

- Мы все с реальным беспокойством почувствовали это изменение тональности, различие в расстановке акцентов. Мы пытаемся выяснить глубинную причину: почему такая риторика, почему социал-демократы начали именно так формулировать этот вопрос? В отношении Украины несмотря на все нюансы, которые были, голос канцлера и Штайнмайера всегда звучали в унисон.

Но, я думаю, что здесь речь не идет о какой-то сдаче позиций, или о том, что Украина вдруг стала для кого-то бельмом на глазу и кто-то решил сделать разворот на 180 градусов. Такое ощущение, что речь идет больше о внутриполитическом факторе. Ведь накануне выборов в бундестаг (осенью следующего года - ред.) иметь внешнеполитический профиль двум партиям правящей коалиции, которые являются конкурентами, очень трудно. Отличить, в чем особенность социал-демократов (к которым принадлежит Штайнмайер - ред.) по сравнению с христианскими демократами (которыми руководит Меркель - ред.), будет трудно.

Нельзя также исключать, что на фоне падения поддержки СДПГ в обществе шансы на пост канцлера у любого кандидата от этой партии не являются значительными. Таким образом, единственный шанс у социал-демократов взять на себя лидирующую роль в этой будущей коалиции - это искать партнеров из левого сектора политикума - в Зеленых и Левых. И мы видим, что после этих высказываний собственно такой динамика и была, началась политическая дискуссия.

С первых дней, когда были первые заявления, мы на эти вещи реагировали, не молчали.

ЧЕТВЕРТАЯ ВЕТВЬ ВЛАСТИ ЗДЕСЬ – НАШЕ «ТАЙНОЕ ОРУЖИЕ»

- Не так давно был "наезд" Штайнмайера на НАТО, критика с его стороны действий Альянса на восточных границах. Здесь вы точно не промолчали и буквально обратились через СМИ к дискуссии с министром. Отреагировал ли немецкий МИД  на эту пикировку?

- Из Киева никаких преследований мне никто не высказал. Я за это благодарен и коллегам, и руководству МИД и Администрации Президента. Это не воспринимается как какой-то диссонанс или моветон. Мы живем в то время, когда стандартные основы дипломатии сохраняют силу, но иногда отходят на второй план и не являются такими эффективными. Сейчас не то время, когда мы можем писать ноты и ждать у моря погоды.

Сказать, что с немецкой стороны нет никакой реакции, было бы неискренне. Разговоры очень непростые уже проходили, и не один раз. И в МИД, и в ведомстве Канцлера. Но для меня лучший комплимент за последнее время был, когда один из госсекретарей МИД, когда я его спросил, как он себя чувствует после операции, саркастически ответил: "господин Посол, каждый раз, когда я читаю Ваши интервью или комментарий в СМИ, то мое колено снова простреливает..." Эта фраза показала, что я на правильном пути. Если так на это реагируют, значит мы в общем правильно двигаемся.

Когда-то нас учили политологии и говорили, что СМИ - четвертая ветвь власти. Я до моего приезда в Германию воспринимал это очень условно. Но здесь без преувеличения влияние СМИ на общественное мнение, а значит на формирование политики, является колоссальным. И этот инструментарий настолько мощный, что мы им не можем пренебрегать. Поэтому эта четвертая ветвь власти - это наша здесь "тайное оружие", наш козырь, который мы всегда используем, с помощью которого можем расставлять акценты, даже если не можем изменить позицию кардинально.

- Вы очень часто находитесь в медийном пространстве, активно общаетесь с медиа и ваши комментарии регулярно появляются на страницах ведущих немецких СМИ. Трудно ли работать с немецкими журналистами, доносить через них позицию страны? Были ли искажения?

- Я понимал, что общение с прессой - часть работы. Но то, что это будет фактически чуть ли не одним из главных практических инструментариев, я не ожидал. Опыт общения с немецкими журналистами процентов на 95 был положительным, а я дал за прошлый год более 100 интервью и в этом - уже 41.

За все это время у меня было всего несколько случаев, когда имело место реальное искажение того, что было сказано. Это для меня был горький опыт. Пример: на следующий день после подписания Минских договоренностей я где-то в 06.45 утра дал комментарий для "Немецкого радио", где изложил очень скептическое видение: нет эйфории, что украинцы довольно осторожно относятся, что слишком часто для украинцев документы с россиянами оставались куском бумаги... Не успел я доехать до работы, уже получаю злые СМС и звонки, не хочу говорить от кого, но на очень высоком уровне. Потому что появились новость: "Посол Украины назвал Минские договоренности куском бумаги!" Я позвонил, сказал, что такого не говорил, может как-то скорректировать, поменять заголовок? - "Нет, оно уже ушло, не можем. Извиняемся. Хотите опровергнуть, есть механизмы - пишите жалобу, мы рассмотрим". Я этого конечно делать не стал. Это было через месяц после начала моей работы здесь.

Но это скорее был единичный случай. И урок.

В целом о немецких журналистах можно сказать, что это люди очень профессиональные, они готовятся к интервью как к выпускному экзамену. Поэтому и ты должен быть готов, в том числе, к критическим вопросам. Половина из них, иногда две трети - это когда они копают там, где больно.

Для меня общение с журналистами - не скажу, что море удовольствия и одни положительные эмоции, но для меня это обогащение.

КОНТАКТЫ ПО МИНСКОМУ ПРОЦЕССУ ПРОИСХОДЯТ НОН-СТОП

- Следовательно, ваш негативный опыт был связан с Минским процессом, активным участником которого можно по праву назвать Германию. Можете ли вы рассказать, что происходит «за кулисами» на рабочем уровне, в Берлине?

- Откровенно скажу, у меня не было наверное ни одного дня за полтора года, что я здесь работаю, чтобы я в СМС-ном режиме или телефонном не контактировал с коллегами на соответствующем уровне в министерстве, в ведомстве канцлера, где бы не шла речь о координации какой-либо позиции, согласовании телефонного разговора президентов, на уровне министров, советников. Поскольку результаты заставляют себя ждать, то иногда складывается впечатление, что есть некий вакуум, что оно где-то там провисло, и все не знают, что делать... Но этот процесс длится реально нон-стоп.

Сейчас речь идет о выполнении Украиной политических обязательств, создании основы для выборов. Для этого должен быть принят закон. За последние 4 месяца произошел просто колоссальный процесс экспертных встреч на всех возможных уровнях, где готовился текст этого закона, который мог бы быть приемлемым для ОБСЕ, Совета Европы, для нас; который мог бы потом стать основой для того, чтобы выйти на переговоры с россиянами.

Другое, о чем на днях шла речь в Минске, это о точках разграничения. За последние недели шли ежедневные телефонные разговоры, которые длились не 10 минут и не полчаса, а по 2-3 часа. Постоянные разговоры в треугольнике Германия-Украина-Франция, или Германия-Украина, где речь шла о подготовке этого документа.

Здесь многое делается сейчас, поскольку раньше это было отдано на откуп Минской группе, которая уже провела более 30 заседаний без видимого результата из-за того, что там не было зеленого света со стороны россиян по выходу на любые решения. Поэтому в определенной степени немцы взяли инициативу на себя. На канцлера давление, поскольку она на себя взяла роль гаранта этих разговоров. Нет такой недели, когда бы не было разговоров в двустороннем, трех - или четырехстороннем формате. За прошлый год мы насчитали 34 телефонных разговора. В этом году, думаю, что половина количества таких разговоров уже тоже состоялась.

В УКРАИНСКОЙ ОБЩИНЕ В БЕРЛИНЕ РАБОТАЮТ "РОССИЙСКИЕ ДРУЗЬЯ"

- Господин Посол, як бы вы оценили украинскую общину? Насколько события последних двух с половиной лет сплотили ее? Является ли она сейчас структурированной?

- У нас община не то чтобы вещь в себе, это участок, где надо еще очень много работать. В том числе и нам, и мне лично, я это чувствую.

У нас классная община, нормальные люди. Но иногда начинается какая-то нездоровая конкуренция, начинаются какие-то ссоры на каком-то уровне хуторянства. И это вещи, с которыми я мириться не хочу и не буду.

В последнее время мы общались в разных форматах. Моя позиция очень простая: мы сейчас будем пытаться укреплять здоровые силы и инициативы, и каждому, кто что-то хочет сделать, помогать всеми средствами. А с другой стороны, я буду стараться бороться с теми, кто стремится вносить раздор в эту общину. У меня впечатление, что здесь, в Берлине, это делается неслучайно. Раньше я думал, что оно как-то само собой урегулируется, ведь есть люди умные, некоторые прошли Майдан. Что они поймут, что борьба только началась и нельзя складывать руки. Есть силы, я в этом уже сейчас убежден, которые, возможно, путем проникновения в эту общину и манипулирования сознательно или неосознанно, это уже другой вопрос, пытаются что-нибудь хорошее и интересное, что в этой общине есть, душить на корню. Это для меня неприятное открытие, которое я вынужден был сделать в течение последних месяцев, даже недель. Я убедился, увы, в том, что в этой общине, особенно берлинской, наши "российские друзья" работают. Думаю, они везде с ней работают, но особенно здесь этот след чувствуется.

Не знаю, насколько мне удастся что-то сделать, но по крайней мере я понимаю, что надо будет более внимательно и более индивидуально работать, убеждать, просить.

Я РЕКОМЕНДУЮ НЕМЦАМ КНИГУ О ТОМ, КАК ПРОСПАЛИ УКРАИНУ

- Встречи, командировки, переговоры, община... Есть ли свободное время у Чрезвычайного и Полномочного Посла Украины в ФРГ и почему он его посвящает?

- Свободного времени очень мало на самом деле. Режим работы - 24 часа 7 дней в неделю. Если даже посмотреть, сколько у нас было визитов: 6 раз был Президент, 4 раза Премьер, министр иностранных дел - 16 раз, руководители других министерств... Если посчитать количество делегаций за мои полтора года работы, то я насчитал, что где-то треть моего времени я проводил рядом с кем-то из наших политиков.

Итак свободное время, это такой "люксус", как говорят немцы, который случается редко. Но если он есть, то я стараюсь уделить время семье.

А если есть время для себя лично, то стараюсь читать. Историю, международное право, издания на художественные темы. Но это случается очень редко и очень поздно ночью.

- Что последнее прочитали?

- Книгу Карла Шльогеля "Решение в Киеве" (Entscheidung in Kiew), которая вышла в прошлом году. Автор лично мне ее подарил.

Это для меня стало реальным открытием. Я ее немцам рекомендую, потому что книга написана человеком, который всю жизнь занимался Советским Союзом, потом Россией и является одним из ведущих экспертов-историков по России. Человек, который в предисловии к этой книге признает, каким он был слепым, что занимаясь десятки лет русологией, пропустил, они все пропустили и проспали Украину как заслуживающую отдельного изучения.

Ольга Танасийчук, Берлин.

Фото автора

www.ukrinform.ru

ПОСОЛ УКРАИНЫ В ГЕРМАНИИ АНДРЕЙ МЕЛЬНИК: МЫ ПРОБУЕМ РАССТАВЛЯТЬ АКЦЕНТЫ ПО-НОВОМУ

Чрезвычайный и Полномочный Посол Украины в ФРГ Андрей Мельник – человек очень деятельный. Практически сразу же после его назначения на эту высокую должность у меня сложилось впечатление, что я его вижу везде – на круглый столах и подиумных дискуссиях, на экране телевизора, на мероприятиях, организованных украинской громадой… Тогда я и предложил ему сделать большое интервью. Но в первые дни работы в Берлине Андрей Мельник был очень загружен, поэтому при наших встречах протягивал руку для приветствия и говорил, что об интервью помнит, но пока просто нет свободного времени. И вот, наконец-то, мне позвонили из пресс-службы посольства, и Катерина сказала, что у посла появилось время, и он меня ждет. Ну что ж, значит, Андрей Мельник ко всем прочим достоинствам обладает хорошей памятью и держит слово.

Скажу честно, вопросы к интервью я не готовил, рассчитывая на то, что в зависимости от того, как пойдет беседа, и буду исходить. Всегда можно понять по реакции собеседника, о чем можно спрашивать, а о чем нежелательно. Беседа пошла. Мы общались больше двух часов. Посол от вопросов не уходил и над ответами долго не раздумывал. Конечно, не все из того, о чем мы говорили, осталось в окончательной редакции интервью. Иногда мы просто рассуждали о жизни, о политике, о ситуации внутри громады, о нашем сайте.

Любому дипломату можно задать массу интересных вопросов, но при этом нужно понимать, что на какие-то вопросы он просто не ответит. Или ответит очень дипломатично. Поэтому я оставил тут только несколько блоков вопросов, которые ставят своей целью познакомить читателей с тем, чем Андрей Мельник занимался до того, как стать послом Украины в Германии, с некоторыми дипломатическими тонкостями, с приближающемся днем окончания Второй мировой войны... В вопросы большой политики я старался не углубляться, так же, как и не пытался вторгаться в личную жизнь руководителя украинской дипломатической миссии в Германии.

Интервью предшествовал всего один вопрос, который меня интересовал: имеет ли посол Андрей Мельник какое-то родственное отношение к известному украинскому политическому деятелю Андрею Афанасьевичу Мельнику. В этой исторической фигуре воплощено все противоречие сегодняшних украинских реалий. По информации российской Википедии Андрей Мельник был коллаборационистом, сотрудничающим с нацистской Германией, а в украинской версии свободной энциклопедии – это полковник армии УНР, организатор Сечевых стрельцов и Украинской военной организации, председатель Провода ОУН, заключенный немецкого концлагеря. Такие вот ныне разночтение во взглядах на нашу историю, и думается, что должно пройти еще немало времени, терпения и взаимопонимания между народами Украины и России, чтобы украинская и российская Википедии давали одно, полное и правдивое, описание судьбы и деятельности этого человека. Но в любом случае, как выяснилось, посол Украины в Германии Андрей Мельник абсолютно никакого родственного отношения к своему известному полному тёзке не имеет.

Ну, вот, пожалуй, и все – переходим к интервью. 

– По всей видимости, Вы один из самых образованных украинских дипломатов – получили высшее образование не только в Украине, но также и в Швеции, да и еще и прошли стажировку в знаменитом Гарварде. Насколько учеба в Европе повлияла на ваше мировоззрение, и когда, вообще, появилось желание стать дипломатом?

– Стремление стать дипломатом появилось тогда, когда Украина стала независимой страной, в 1992 году, и с тех пор других желаний, честно говоря, не возникало. Я счастлив, что судьба дала мне возможность работать именно в дипломатии.

Что касается образования, то, конечно же, оно повлияло. Особенно годы учебы в Швеции. Удалось очень неплохо подтянуть английский, поскольку учеба велась на нем. Но главное, удалось почувствовать то, что дает западное образование. И это даже не столько та материя, которую я учил – международное право, права человека, гуманитарное право, сколько сам подход и сам процесс. Безусловно, эти вещи накладывают определенный отпечаток.

– Не было никакого культурного шока от первого соприкосновения с Европой, которую некоторые люди сейчас так сильно ругают?

– Ну, культурного шока у меня не было, поскольку еще до этого (а мне был 21 год, когда я попал в Швецию) я пару раз приезжал в Германию и Австрию, в летние школы. Поэтому тот шок, который у меня, наверное, был, уже прошел. Было очень много личных ощущений от шведского общества, которое само по себе очень интересное. Первое, что бросалось в глаза, это отсутствие занавесок на окнах, это открытость во всем. У нас в семье до сих пор занавесок нет. И таких моментов очень и очень много. Это вещи, которые ты берешь на всю жизнь. Они никуда не пропадают и остаются с тобой навсегда.

– Вы помните, как Вам предложили поехать в свою первую дипломатическую миссию?

– Да, конечно. Это был 1999 год, я в то время работал в Администрации Президента Украины. Так сложилась судьба, что после учебы меня пригласили работать во внешнеполитическое управление Администрации Президента Украины, тогда им был Леонид Кучма. И моего начальника, Владимира Огрызко, который руководил этим подразделением, назначили Послом в Австрию и Представителем при международных организациях в Вене. Он предложил мне поехать вместе с ним, и я, конечно же, сразу согласился, поскольку это было очень интересное предложение. Германоязычная страна, которую, как я считал тогда, знал хорошо (сейчас я понимаю, что мои знания были очень далеки от оптимального состояния). Это было лето, конец августа. С тех пор моя судьба наиболее тесто связана именно с немецкоязычными странами. За это время удалось многое понять из того, чего не ощущал раньше. Сегодня могу с уверенность говорить о том, что кое-что об Австрии и Германии я уже знаю.

– Когда Вы были назначены Генеральным консулом в Гамбург, то эта работа сильно отличалась от обязанностей 1-го секретаря посольства в Австрии?

– Это совсем другое измерение. В Австрии у меня работа была на политическом направлении, плюс я исполнял обязанности помощника посла, занимался практически всем, чем занимался сам посол, организовывал и готовил его встречи, визиты, в Гамбурге это уже была самостоятельная работа. Это была первый зарубежный пост, на котором я уже нес ответственность не только за свои действия, но и за своих коллег. Хотя миссия у нас была небольшой, всего шесть человек, это был намного более серьезный вызов, поскольку там, кроме всех тех направлений, которыми занимается посольство, главный упор был именно на делах консульских. Поэтому мне пришлось освоить все то, чем занимались мои коллеги – весь спектр консульских услуг. Это все нужно было понимать, поскольку приходилось и самому давать консультации, принимать посетителей, объяснять многие вещи до самых мельчайших деталей. Поэтому Гамбург – это очень важный этап моей жизни и карьеры. Плюс сам город очень интересный, с ним меня связывает много ярких воспоминаний о проделанной работе.

– После Гамбурга Вы вернулись в Киев на несколько другую руководящую работу?

– Я закончил свою командировку в Гамбурге досрочно. Меня пригласил на работу нынешний министр иностранных дел Украины и мой предшественник на должности Посла в Германии – Павел Климкин. Это был июль 2010 года. Павел Анатольевич тогда работал заместителем министра иностранных дел, реорганизовывал работу МИДа и искал кого-то, кто бы мог возглавить западноевропейский департамент, который в тот момент создавался. Именно на это ответственное направление он меня и пригласил. Для меня это решение было неожиданным, поскольку до этого мы с Павлом Климкиным не были знакомы, по работе не пересекались. Предложение было очень интересным и, я бы даже сказал,  даже лестным. Мое влечение к новой работе и тем вызовам, которые стояли, перевесили желание продолжить миссию в Гамбурге, где работа была крайне интересной и живой. На семейном собрании мы окончательно решили, что это уникальное предложение нельзя упускать, поэтому я без промедления вернулся в Киев. Почти четыре года – с августа 2010 по март 2014 года – я проработал директором Третьего территориального департамента. Некоторые коллеги говорили «Третий террористический департамент», поскольку работы было столько, что можно было из-за невероятной нагрузки и не вернутся домой. Но работа была чрезвычайно интересной. Я отвечал за развитие двусторонних отношений с государствами Западной, Северной и Южной Европы, потом сфера компетенции расширилась, добавились и страны Восточной Европы – всего 35. Я не считал, сколько мы провели визитов, но думаю, что было намного больше, чем 100 мероприятий на самом высоком уровне, которые лично я со своими коллегами (а их в разные времена было больше 40 сотрудников) организовал. Было сложно работать – и психологически, и физически, и эмоционально, но этот период жизни навсегда останется очень светлой полосой.

– У меня есть знакомые в МИДе, и там о Вас очень хорошо отзываются, даже говорили, что не хотели отпускать вас.

– Приятно слышать такие отзывы, но это преувеличение. Работа в МИДе очень многое мне дала. Я смог познакомиться практически со всеми дипломатами – от атташе до замминистра. С очень многими, кто в то время был в центральном аппарате, я пересекался, а это очень важный момент, поскольку, зная лично людей, ты понимаешь, что можно от этих коллег ожидать по работе. Также удалось много поездить. Почти все страны региона, за который мы отвечали, удалось посетить – или на консультациях, которые мы организовывали, или сопровождая министра или руководство страны. Это был очень серьезный этап моей жизни.

– А как Вы попали на работу в Кабинет министров?

– После Революции Достоинства было назначено новое правительство, которое впервые было избрано гражданами на Майдане. Я как сейчас помню этот февральский вечер. После работы я пошел на Майдан, чтобы стать свидетелем этого нерядового события. Среди членов правительства Министром Кабинета Министров был назначен Остап Семерак. Это человек, которого я очень давно знаю, уже 20 лет, мы вместе проходили стажировку в Верховном Совете, это были 1995-1996 годы, первая программа, которая финансировалась американцами. Мы работали с ним параллельно помощниками народных депутатов, я тогда был еще студентом, одновременно учился на индивидуальном графике и работал в Киеве. Так вот, после своего назначения Остап искал того, кому можно было бы поручить международное направление в секретариате правительства. По образованию он физик и политолог, он мне предложил усилить его команду. Главная задача, которую он поставил, состояла в том, чтобы по-новому организовать подходы к европейской интеграции. Майдан, как Вы помните, начался из-за отказа подписать Соглашение об ассоциации с ЕС. Так сложилось, что мне досталась задача обеспечить практическую реализацию тех стремлений, за какие люди вышли на улицы и были готовы умереть за европейскую идею. Меня назначили заместителем Министра Кабинета Министров на заседании правительства поздним вечером 25 марта 2014 года, и до моего назначения Послом в конце декабря я проработал в секретариате правительства.

– А у Вас не было какого-то внутреннего сомнения, когда вам предложили назначение на новый пост?

– Я человек, который всегда и во всем сомневается. Сомнения, конечно же, имели место. Но поскольку речь шла о том, что я неплохо знал и умел, о направлении, где я считал, что смогу внести что-то новое, и плюс этот вызов, был связан именно с Соглашением об ассоциации, а я кое-какой опыт в этом плане имел, то все мои сомнения были отодвинуты в сторону. Мне казалось, что я мог быть здесь полезен. Кроме того, хотелось чего-то нового, поскольку работа в МИДе в течение четырех лет, это больше, чем обычно. В среднем работа в центральном аппарате длится полтора-два года. А на том горящем направлении, на котором мне пришлось работать больше чем полтора года, как говорил один из моих начальников, нормальный человек эффективно работать не может – он или сходит с ума, или уходит вообще. Но, слава Богу, и одно, и второе меня обошло стороной.

Возможности в Секретариате Кабмина были очень интересные, плюс само правительство было нестандартным. За это время я был на всех его заседаниях, имел возможность не только наблюдать, каким образом работало это первое, постреволюционное, правительство, но и в некоторой степени влиять на эту работу, что касается международной части. Такой опыт не забывается. В Кабмине были люди очень далекие от бюрократии, от крючкотворства, от государственной машины, и в этом было очень много плюсов.

– Как вообще происходит процесс назначения руководителей дипмиссии? Вам лично Климкин сделал предложение стать послом в Германии?

– Процесс назначения послов немножко отличается от процедуры, по которой назначаются остальные сотрудники в рубежные дипмиссии. Для большинства моих коллег, кто работает дипломатами и на админдолжностях, существует очень четко прописанный порядок, который имеется во всех странах, так называемый план ротации. В начале года, примерно в марте-апреле, составляется список должностей за рубежом, которые станут вакантными в этом году, и каждый из коллег, кто работает в центральном аппарате, может самостоятельно записаться на одну, две или больше позиций, где бы он хотел работать. Ну, и потом уже, конечно, запускается процесс, комиссия рассматривает каждую кандидатуру, и с учетом знаний языка, опыта и других моментов, принимает решение, на какую должность тот или иной сотрудник может быть направлен. Несмотря на все изъяны, которые эта система имеет, она процентов на девяносто работает довольно-таки неплохо.

Что касается послов, то здесь процесс пока еще не регламентирован так четко, как ротация для остальных сотрудников. Хотя на Западе, в той же Германии, каждый из потенциальных послов также может высказать свои пожелания на места, где будут вакансии. То есть, традиционная система распространяется и на глав диппредставительств.

В моем случае, насколько я понимаю, прошло некоторое время, поскольку кандидата долго искали. Германия – страна, где определяется мировая политика, поэтому сам процесс подбора был очень непростым. Должность посла в Берлине мне синхронно предложили Министр Павел Климкин и заместитель Главы Администрации Президента Валерий Чалый, я так думаю, что это было их совместным решением. Я очень благодарен за оказанное мне высокое доверие, его я буду стараться оправдать своей каждодневной работой.

– Ну, Вашу активность с первого дня работы в Берлине мы видим и ценим. Складывается ощущение, что Вы стараетесь не пропустить ни одно событие, где вас ждут. И все же, побывать везде просто невозможно, каковы Ваши приоритеты в работе?

– Конечно, приоритеты приходится расставлять каждый день, поскольку Берлин – это такой город, да и Германия такая страна, где если посещать все, что происходит, или даже принимать все приглашения, которые я получаю, то на это не хватит и нескольких жизней. Для меня был и остается главным приоритетом – общение с масс-медиа. До этого, я должен признать, у меня серьезного опыта в этой сфере практически не было. Сегодня это «альфа и омега» не только моей работы, но и работы моих коллег. Одних интервью и общений с прессой в разных форматах у меня было уже больше 50 за неполных три месяца работы на должности посла. Главная наша цель донести до немецкой общественности, а через нее и до немецких политиков все те месседжи об Украине, которые мы хотим передать.

– И как Вы считаете, воспринимают происходящие в Украине события немецкие масс-медиа, граждане и политики?

– Плохая новость состоит в том, что до последнего времени и немецкое общество, и СМИ, и политики не очень активно интересовались Украиной, до тех страшных событий, которые произошли и происходят у нас – в Крыму, сейчас на востоке страны. Хорошая же новость в том, что нам удалось за последние несколько месяцев заручиться симпатиями очень многих и простых немцев, и журналистов, и, что особенно важно, политических лидеров  Германии. Сегодня, по моим наблюдениям и ощущениям, по моим разговорам, можно смело сказать, что интерес к Украине вырос в разы.

Что касается глубины проинформированности, она пока оставляет желать лучшего, на это есть объективные обстоятельства. Мало кто из тех, кто даже сейчас следит за событиями в Украине, знает ее историю, еще меньше знают культуру, единицы – язык. Людей же, которые действительно тонко разбираются в украинской тематике, пока, к великому сожалению, не так много. И поэтому наша цель состоит в том, чтобы, используя самые разные возможности, доносить до немецкого общества историческую правду. Здесь начинать нужно со школьных учебников. Если ученик седьмого класса, изучая историю, видит средневековую карту, на ней есть город Киев, и даже в помине нет Москвы, вместе с тем, там написано, что это – Россия (Russland), то, если это хороший ученик, он запомнит это надолго. И потом, как можно не воспринимать ужасающую русскую пропаганду, которая говорит, что Украина – это временное государственное образование, и что, здесь всегда была Россия? Хотя тогда Киев был одним из важнейших цивилизационных центров Европы, на территории нынешней Москвы бегали дикие медведи, и даже лапти еще не научились вязать. Поэтому нам нужно начинать с «нуля», с учебников, с энциклопедий и заканчивать тем, что даже для сильной, интеллектуально подготовленной публики нужно организовывать подиумные дискуссии,  круглые столы, брифинги и объяснять, рассказывать то, что очень часто воспринимается, к сожалению, прямолинейно – только черное и белое. На самом деле эта картинка намного более яркая.

– Реально победить российскую пропаганду, которая очень сильна в Германии?

– Я думаю, что бороться с этой пропагандой, это немного не тот метод. Действовать против пропаганды такими же методами, это тоже путь в никуда, это контрпродуктивно. В Германии не будет восприниматься, если мы будем также рьяно что-то доказывать, даже если правда на нашей стороне. Здесь нужны совсем другие подходы, и причем подходы самостоятельные. Нам не стоит рефлексивно реагировать, это ничего не даст. Пропаганда – она же очень коварная, очень зловещая, массированная, она оперирует теми принципами и понятиями, которые нам чужды. Они используют как откровенную, так и закамуфлированную ложь, мы же не можем себе это позволить. Правда на нашей стороне, поэтому есть уверенность в том, что нас услышат, нас поймут, и нам будут доверять. Это самое главное. Мы не можем рисковать утратой доверия, мы будем бороться тем, что будем говорить правду, мы будем признавать ошибки, которые мы допускаем, потому что ситуация в стране форс-мажорная, чрезвычайная, мы в состоянии войны, когда нередко допускаются промахи. И говоря правду, информируя о том, что происходит, честно, открыто, не прикрываясь ничем, я думаю, мы сможем быстрее достучаться в сердца наших немецких друзей, чем если бы мы это делали так, как это, к сожалению, делают наши российские, с позволения сказать, «партнеры».

– Кроме многочисленных официальных мероприятий и встреч с прессой, Вы активно посещаете акции, которые проводит украинская громада Берлина. Вы уже со многими людьми познакомились лично. Что можете сказать о патриотическом настрое украинцев Берлина?

– Громада очень интересная. До своего назначения в Берлине я лично  знал не многих активистов. Зато хорошо помню, как выглядела громада, когда я семь-восемь лет назад работал в Гамбурге. Громада изменилась, и не только в количественном плане, много людей я встречаю на различных мероприятиях, которые проявляют активность, громко выражают гражданскую позицию. При этом сама громада не монолитная, она очень пестрая, и именно в этом, я считаю, ее плюс. Нет того, как мы привыкли: вот есть громада, есть один лидер, который всем должен руководить и всех направлять. Сейчас не то время. Посольство поддерживает и будет поддерживать любые инициативы, от кого бы они не исходили, которые ставят своей целью популяризацию украинских интересов в Германии на всех уровнях. И мне было очень приятно –  увидеть и побывать на ряде акций, которые были проведены за последнее время. Особенно я хочу вспомнить празднование годовщины Майдана, которое состоялось в берлинской церкви Сиона. Оно мне лично очень запомнилось, потому что от начала и до конца все было организовано самой громадой. Мы, конечно же, были в курсе, поддерживали, но сама инициатива исходила от них, и уровень того, как это было сделано, а среди присутствующих, наверное, было 90% немцев, те, к кому мы должны обращаться, к кому должны апеллировать в первую очередь, все было сделано солидно и на высоком уровне. Я был горд за нашу громаду. То же можно сказать и о других акциях – и по освобождению Надежды Савченко, и о много-много других мероприятиях, где люди сами осознают ответственность за то, что они делают. Нет такого, что посольство должно что-то сделать, организовать, а мы придем. Сейчас громада не требует, чтобы мы что-то сделали, она говорит: мы хотим, мы можем и мы сделаем то, что считаем нужным. В этом и есть наша сила. Сила нашей громады в том, что она самоорганизована, очень мотивирована и она, конечно, очень патриотична. Причем, как украиноязычная, так и русскоязычная ее часть. Для меня это было своего рода открытием, не только здесь, но и на Майдане в Киеве, который я пережил, и который подкупает как раз тем, что, несмотря на то, на каком языке люди общаются, их объединяет одна большая цель – помочь Украине выстоять и помочь Украине утвердиться здесь в Европе.

– Давайте вернемся к дипломатии. Мне в последнее время хочется профессию дипломата сравнить с профессией сапера. Сапер может обезвредить мину и снять проблему для всех окружающих, а может сделать неосторожное движение и взорвать всех вокруг. Так и дипломат может одним неосторожным высказыванием наломать таких дров, что весь мир на дыбы встанет. Мне кажется, что в последнее время, благодаря России, в кавычках, конечно, уровень доверия к дипломатии значительно снизился. Взять хотя бы того же Лаврова или Чуркина. Да что говорить о том, что они, мягко выражаясь, говорят несколько не то, что есть на самом деле, если президент России Путин сначала утверждает, что российские военные не участвовали в событиях в Крыму, а потом с экрана заявляет, что нет, все же участвовали, да еще и как. Способна ли сейчас дипломатия решать конфликты, или уже только сила оружия главенствует при решении международных проблем?

– Ваше сравнение в чем-то оправданно, поскольку там, где на первый взгляд все кажется очень простым и обычным, на самом деле есть опасность подорваться на какой-то информационной или другой мине. И опасность эта не меньше, чем где-нибудь в зоне АТО. Ответственность тоже во многих случаях чрезвычайно высока. Что касается шансов и возможностей дипломатии, то, конечно, дипломатия сейчас и те требования, которые ставятся к дипломатам, не сравнить с тем, что было, скажем, 20 лет назад, когда я начинал свою карьеру. Я даже не говорю о том, что связано с прогрессом технологий – сложно представить, чтобы посол или сотрудники дипмиссии не общались сейчас в твиттере, фейсбуке, не использовали другие инструменты. Когда я начинал свою карьеру, тогда интернет еще только-только зарождался, это была новинка. Поэтому и требования сейчас намного жестче, намного выше. То, что раньше решалось путем подготовки ноты и отправки в МИД, такая себе классическая схема, она сейчас не срабатывает. Сегодня я могу и должен, иногда глубоко ночью, отправить СМС тому, кто принимает какое-то решение здесь, или в МИДе или в Ведомстве федерального канцлера, и таким образом решать поставленные задачи. Раньше это даже было сложно себе представить. Сегодня уровень динамичности дипломатии, которая по своей структуре осталась такой же, совсем другой, и методы совсем другие. Если ты их не знаешь, не идешь на контакт с той же прессой, не способен аргументировано доказать свою позицию, то, в принципе, грош тебе цена.

– Я понимаю, что Вам не хотелось бы оценивать работу своих коллег, но все же, как бы Вы могли охарактеризовать работу тех российских дипломатов, которым мало кто уже верит? Как противостоять такой дипломатии, когда даже с самых высоких трибун говорится неправда, ради отстаивания собственной позиции?

– К сожалению, есть такое. Одно из классических определений дипломатии гласит, что дипломатом в средневековье считали хорошего человека, который готов лгать за рубежом во благо своей страны. Это чистый макиавеллизм, чтобы не углубляться глубоко в историю. Элемент неправды допускался в свое время, но я думаю, что сейчас нельзя считать хорошим дипломатом того, кто пользуется такими методами, хотя бы потому, что это все становится очевидным очень быстро. Вы назвали имена некоторых российских дипломатов, но я знаю, что эти все вещи очень легко просчитываются, и все всё прекрасно понимают. Поэтому уровень доверия к ним падает, в связи с тем, что ложь используется как важнейший элемент пропаганды. Ложь и правда, все смешивается воедино, для того, чтобы у людей не было уверенности. Запутать окончательно, посеять смуту, страх – это главная цель, которую преследует российская пропаганда. Я думаю, что вряд ли можно считать успешными дипломатов, которые главным методом своей работы ставят ложь. Рано или поздно, а скорее рано, чем поздно, эта ложь выходит наружу как иголка из мешка, и все усилия, какими бы огромными они не были, сводятся на ноль.

– А Вы часто общаетесь в Берлине с российскими дипломатами?

– Я с российскими коллегами не общаюсь принципиально. Я познакомился с послом России Грининым. Имел возможность общаться с этим господином дважды. Впервые, как только я приехал, и мы с ним встретились на переговорах в Нормандском формате на Вилле Бёрсиг, где просто обменялись несколькими фразами, и второй раз наше  общение состоялось на телевидении в рамках самого рейтингового в Германии ток-шоу Гюнтера Яуха. После этого контактов с ним больше не было, и насколько я знаю, у моих коллег тоже. Пока на сегодняшний день у нас нет предмета для разговора. До тех пор, пока россияне не уберутся из Украины, до тех пор, пока не будет прекращена война на нашей территории, пока умирают наши граждане, думаю, что возвратиться к обычной повестке дня в нашем общении будет не просто сложно, а попросту невозможно.

– А с какими странами украинское посольство Германии, если можно так сказать, дружит больше всего?

– Список  очень длинный, не хотелось бы кого-то пропустить. Назову вам один пример. Недавно Бундестаг ратифицировал Соглашение об ассоциации не только с нашей страной, а также с Грузией и Молдовой, и в тот же день мы решили вместе с послами этих двух стран в Берлине провести прием, прежде всего для наших немецких друзей. Было очень много депутатов парламента, и мы вместе и каждый в отдельности поблагодарили их за это историческое решение.

Конечно же, мы, и я лично тоже, общаемся с теми коллегами, которые являются для нас важнейшими партнерами, с кем мы больше всего встречаемся. Это послы США, Франции, Польши, Венгрии, Литвы, Молдовы, апостольский нунций, представители Европейской комиссии и многие другие. Это те, кого мы считаем своими единомышленниками.

– Не так давно все дружно обсуждали поступок Андрея Дещицы. А Вы могли бы, как он, спеть всемирно известную песню украинских ультрас о Путине, если бы попали в аналогичную ситуацию?

– Я лично, наверное, бы не смог. Я очень хорошо знаю и уважаю Андрея Дещицу, с которым мы знакомы уже много лет. Не только я, но и многие коллеги задавали себе вопрос, чтобы они сделали тогда на его месте. Прежде всего, нужно сказать, что это была незапланированная акция. Андрей Дещица – достаточно эмоциональный человек, хотя он очень профессиональный дипломат, уже много лет на службе, и я считаю, что он очень эффективный дипломат. Вспоминая первые месяцы, когда начинались события в Крыму, потом на востоке Украины, он был как раз одним из тех, кто занимался кризисной дипломатией, и одним из тех, кто принимал участие в Женевском формате, где были американцы и ЕС. Спел бы я? Во-первых, я не знал этой песни, поэтому я ее, наверное бы, не спел. Не знаю… При тех эмоциях, которые всех нас тогда переполняли (как Вы помните, был сбит в Луганске наш военно-транспортный самолет, и погибли 50 военнослужащих), то я думаю, что даже у самых опытных дипломатов иногда эмоции могут взять верх. И в принципе, я скажу, в этом нет ничего плохого. Иногда даже дипломат должен быть способен на такие действия. Уже одним этим поступком Андрей Дещица  вошел в историю, и я думаю, что даже в учебниках будут об этом писать. Это, действительно, уже история, история украинской дипломатии, это то, о чем мы еще будет долго говорить и дискутировать о том, что бы делали другие, и что бы это дало.

– Приближается важная, юбилейная дата – 9 Мая. В Берлине она тоже традиционно будет отмечаться. В прошлом году впервые венки к монументу павших советских воинов украинская делегация возлагала отдельно от российской. Как я понимаю, также будет и в этом году?

– 9 Мая, особенно сегодня, когда будет 70-я годовщина Победы над фашизмом, завершения самой кровопролитной войны в истории, нельзя ставить на первый план вопрос – отдельно праздновать или вместе. Эта победа в свое время была нашим общим достоянием. И очень обидно сейчас наблюдать за действиями России.

Мы намереваемся отметить эту дату не только в Берлине, но и в других городах Германии. В центре нашего внимания будет память обо всех погибших и пострадавших – о солдатах Красной армии, среди которых было очень много украинцев (свыше 6 миллионов человек, половина из них пала на поле боя), о тех, кто погиб в Украине во время оккупации (а это около 5 миллионов человек, включая 1,5 миллиона украинских евреев), в концлагерях (больше 400 тысяч наших узников), на принудительных работах в Германии (с Украины было вывезено 2,4 миллиона человек). Здесь мы тоже будет пробовать расставлять акценты по-новому.

Возлагать цветы и венки вместе с представителями государства-агрессора ни я, ни мои коллеги не будем, это однозначно. Мы также будем стараться сделать все возможное, чтобы не позволить России монополизировать и приватизировать право на великую Победу. Даже не потому, что в рядах Красной армии, которая освобождала Германию от нацизма, было очень много выходцев из Украины. По разным подсчетам до 30% солдат были украинцами. На немецкой земле нашли свой последний покой свыше 200 тысяч украинских военных. Не только сегодня, а сегодня особенно, Россия хочет использовать святую для всех, и украинцев в том числе, дату, чтобы обелить, оправдать себя в глазах немецкой и европейской общественности за свои жестокие действия в отношении Украины и ту политику агрессии, которую мы видим. Россия очень цинично спекулирует на том, что немецкое общество чувствует определенную историческую вину за то, что происходило во время Второй мировой войны, за ту боль, которая была причинена многим народам, в том числе россиянам и украинцам. Отношение поменять нелегко. У многих  немцев «советское» является синонимом «российского». Мы будем постепенно, но уверенно менять такой подход – мы будем рассказывать, мы будем организовывать мероприятия, информировать через СМИ о том огромном вкладе, который украинский народ положил на алтарь Победы. Я думаю, что со временем, может быть не в этом году, здесь будут меняться подходы.

Конкретно, что мы будем делать. Конечно, мы пригласим наших ветеранов, которые еще живы, в посольство на дружескую встречу.  Она состоится 8 мая в 18.00 часов. Вместе помянем тех, кто погиб, поговорим о том, какая помощь этим людям нужна сегодня. Наших ветеранов осталось тут 90 человек, из них 40 воевали на территории Германии. Мы будем посещать те места захоронений, где покоятся советские воины, наши соотечественники (из около 650 тысяч воинов Советской армии свыше трети – украинцы). Мы постараемся и на более широком уровне организовать ряд мероприятий для немецкой общественности. Так, 12 мая в 15.30 часов в центральном католическом храме Берлина – катедрале Святой Хедвиг – мы совместно с нашими немецкими друзьями проведем экуменическое богослужение о погибших во время Второй мировой войны, с тем, чтобы сместить акцент с бутафории, с маскарада, который делают наши северные соседи, на то, что мы чтим память каждого погибшего. Мы не проводим абсурдные парады, не разъезжаем на мотоциклах, мы просто молимся и все вместе просим Господа Бога, чтобы такие страхи войны больше никогда не повторились.

У нас есть контакты со всеми, кто возглавляет ветеранские организации, (прежде всего, с Петром Фельдманом, руководителем Немецкого союза ветеранов войны), и они уже дальше будут оповещать тех, кто хотел бы и мог бы прийти в посольство на дружескую встречу. Есть у нас и адреса ветеранов. Мы стараемся не ждать 9 Мая, вспоминать ветеранов только в этот день, это не менее кощунственно. Мы поговорим с ветеранами, в том числе, и о том, как было бы наиболее правильно и адекватно вспоминать эти события 70-летней давности. Я думаю, что это будет душевная встреча.

8 Мая в 15.00 часов мы вместе с ветеранами и громадой возложим венки и цветы к мемориалу павших советских воинов в Трептов-парке, а в 16.30 часов – к советскому мемориалу в Тиргартене. Но возложение будет точно не с россиянами. На эти мероприятия мы пригласили руководителей дипломатического корпуса, представителей местных властей, немецкой общественности, а также СМИ.

В Украине 8 Мая, как и в Европе, уже тоже является Днем памяти и примирения. Я думаю, что это правильная тенденция, когда мы не манипулируем, не используем День победы для того, чтобы каким-то образом восхвалять все, что связано с милитаризмом и военной мощью, как это делают россияне. В центре всего нашего внимания должна быть память и совместная боль о тех, кто погиб. Это будет правильно.

– Считаете ли Вы провалом российской дипломатии тот факт, что большинство цивилизованных стран отказались участвовать в праздновании 9 Мая на Красной площади?

– Безусловно, это провал. Ведь, несмотря на все приложенные усилия, на параде не будет ни одного представителя Запада. Это, если хотите, пощечина лично Путину.

– У Вас, вообще, бывают выходные и свободное время?

– К сожалению, редко. За три месяца работы в Берлине у меня были свободны всего два раза по половине воскресенья. Один раз я с дочерью пошел в зоопарк, а второй раз  с сыном – в Технический музей. На Рождество приехал премьер-министр, на Пасху прошли переговоры в Норманском формате. У меня нет такого понятия как выходной, 24 часа ты все время думаешь, встречаешься, общаешься, переписываешься. С другой стороны, тем более ты ценишь те небольшие часы, когда у тебя есть возможность выделить это драгоценное время для семьи.

– А на телевизор у Вас время остается? Смотрите украинское телевидение?

– У нас дома есть только один украинский канал – 1+1, поэтому если что-то другое и смотрим, то по интернету. Если честно, то времени на телевидение практически нет. Прежде всего, это интернет, немецкое телевидение, в основном из-за новостей и тех передач, которые нас касаются. Хотелось бы, конечно, имеет больше свободного времени, но сутки имеют только 24 часа. Являюсь ли я трудоголиком? Об этом лучше спросить мою супругу, она, наверное, поддержит этот тезис. Я стараюсь работать столько, сколько требуется.

Interview: Igor MagrilovFoto: Igor Magrilov, Botschaft der Ukraine in der BRD

www.berlin-visual.com

Спустя полгода Киев определился с кандидатурой посла в Берлине

Будущего посла в Германии Андрея Мельника принято считать человеком из команды премьер-министра Арсения Яценюка. Но его работа будет напрямую зависеть от результатов личных контактов президента Петра Порошенко с канцлером Ангелой Меркель. Возвращение в Германию

Новым чрезвычайным и полномочным послом Украины в Германии будет назначен заместитель министра Кабинета министров Андрей Мельник. Об этом «Капиталу» сообщили сразу несколько источников в дипломатическом корпусе.

Сам Мельник не подтвердил эту информацию, но и не опроверг, предложив журналисту издания дождаться соответствующего указа президента Украины.

Андрею Мельнику 39 лет. Он имеет пятый ранг госслужащего и дипломатический ранг чрезвычайного и полномочного посла первого класса. Несколько лет Мельник был генеральным консулом Украины в Гамбурге (Германия). На должность замминистра он назначен в конце марта. Пост главы украинского посольства в Берлине оставался вакантным с июня этого года, когда занимавший его Павел Климкин был назначен министром иностранных дел.

«Капиталу» не удалось вчера дозвониться за комментарием заместителю главы администрации президента Валерию Чалому, который курирует вопросы внешней политики. Но ранее в интервью изданию он прогнозировал, что новый посол в Германии может быть назначен в декабре.

Собеседник «Капитала» в МИД, пожелавший сохранить свою анонимность, назвал Мельника профессионалом и порядочным человеком. Еще один источник издания в дипкорпусе отметил в числе личных качеств Мельника блестящее знание немецкого языка, работоспособность, интеллигентность, обаятельность. «На эту должность еще мог претендовать Александр Щерба, но он в ноябре уехал послом в Австрию. Так что Мельник — вполне подходящая по всем критериям кандидатура. Однако вряд ли от него стоит ожидать прорыва на германском направлении. Не того склада это человек. Впрочем, будут ли требовать от Мельника прорывов в отношениях с Берлином, если Петр Порошенко напрямую общается с Ангелой Меркель?» — добавил источник. По его словам, у Мельника сложились нормальные деловые отношения с министром Климкиным. Собеседник издания называет Мельника человеком, близким к бывшему министру Кабинета министров, а ныне народному депутату Остапу Семераку («Народный фронт»). «Можно говорить, что Мельник близок и к Арсению Яценюку. Кстати, Мельника в правительстве сменит Даниил Лубкивский, который входит в орбиту премьера», — уверяет он.

Послу придется наладить профессиональную работу с немецкой прессой, объясняя разные нюансы ситуации в Украине

Отметим, в настоящий момент Луб­кив­ский занимает пост заместителя министра Климкина. Он не ответил на запрос издания с просьбой прокомментировать возможность своего перехода на работу в секретариат Кабинета министров.

План работ для посла

Немецкий политолог, старший научный сотрудник Института Евро-Атлантического сотрудничества Андреас Умланд считает, что новый украинский посол в Берлине столкнется с несколькими серьезными вызовами. «На мой взгляд, будет ошибкой, если Киев попытается продублировать тактику Путина, начав свою информационную войну. Послу придется наладить профессио­нальную работу с немецкой прессой, объясняя разные нюансы ситуации в Украине. Не удастся избежать неприятных вопросов о ходе расследования убийств на Майдане, противоречивых действиях украинских олигархов. Но если честно работать со СМИ, то местные журналисты своими материалами сведут на нет российские информацион­ные удары», — сказал Умланд «Капиталу».

Отдельным направлением работы посла, по мнению эксперта, может стать донесение информации к сведению немецких инвесторов, которых пугает ситуация на востоке Украины. «Нужно успокаивать бизнесменов, показывая, что война идет на очень небольшой части страны, а инвестиции в экономику приветствуются», — отметил Умланд. Новый посол также должен будет информировать немецкое руководство о том, как Украина воплощает положения Соглашения об ассоциации с Евросоюзом.

Напомним, Ангела Меркель — один из самых активных и влиятельных участников переговоров по урегулированию отношений Украины и России. Этому способствует нынешний неофициальный статус Германии как лидера ЕС.

Денис Рафальский

... ...

Facebook

Twitter

Google+

Подписывайтесь на канал МинПром в Telegram, читайте нас в Facebook и Twitter, чтобы первыми узнавать о новых материалах и ключевых событиях дня.

 

Отправить другу

Комментарии

minprom.ua

ПОСОЛ УКРАИНЫ В ГЕРМАНИИ АНДРЕЙ МЕЛЬНИК: МЫ ПРОБУЕМ РАССТАВЛЯТЬ АКЦЕНТЫ ПО-НОВОМУ

Чрезвычайный и Полномочный Посол Украины в ФРГ Андрей Мельник – человек очень деятельный. Практически сразу же после его назначения на эту высокую должность у меня сложилось впечатление, что я его вижу везде – на круглых столах и подиумных дискуссиях, на экране телевизора, на мероприятиях, организованных украинской громадой… Тогда я и предложил ему сделать большое интервью. Но в первые дни работы в Берлине Андрей Мельник был очень загружен, поэтому при наших встречах протягивал руку для приветствия и говорил, что об интервью помнит, но пока просто нет свободного времени. И вот, наконец-то, мне позвонили из пресс-службы посольства, и Катерина сказала, что у посла появилось время, и он меня ждет. Ну что ж, значит, Андрей Мельник ко всем прочим достоинствам обладает хорошей памятью и держит слово.

Скажу честно, вопросы к интервью я не готовил, рассчитывая на то, что в зависимости от того, как пойдет беседа, и буду исходить. Всегда можно понять по реакции собеседника, о чем можно спрашивать, а о чем нежелательно. Беседа пошла. Мы общались больше двух часов. Посол от вопросов не уходил и над ответами долго не раздумывал. Конечно, не все из того, о чем мы говорили, осталось в окончательной редакции интервью. Иногда мы просто рассуждали о жизни, о политике, о ситуации внутри громады, о нашем сайте.

Любому дипломату можно задать массу интересных вопросов, но при этом нужно понимать, что на какие-то вопросы он просто не ответит. Или ответит очень дипломатично. Поэтому я оставил тут только несколько блоков вопросов, которые ставят своей целью познакомить читателей с тем, чем Андрей Мельник занимался до того, как стать послом Украины в Германии, с некоторыми дипломатическими тонкостями, с приближающемся днем окончания Второй мировой войны... В вопросы большой политики я старался не углубляться, так же, как и не пытался вторгаться в личную жизнь руководителя украинской дипломатической миссии в Германии.

Интервью предшествовал всего один вопрос, который меня интересовал: имеет ли посол Андрей Мельник какое-то родственное отношение к известному украинскому политическому деятелю Андрею Афанасьевичу Мельнику. В этой исторической фигуре воплощено все противоречие сегодняшних украинских реалий. По информации российской Википедии Андрей Мельник был коллаборационистом, сотрудничающим с нацистской Германией, а в украинской версии свободной энциклопедии – это полковник армии УНР, организатор Сечевых стрельцов и Украинской военной организации, председатель Провода ОУН, заключенный немецкого концлагеря. Такие вот ныне разночтение во взглядах на нашу историю, и думается, что должно пройти еще немало времени, терпения и взаимопонимания между народами Украины и России, чтобы украинская и российская Википедии давали одно, полное и правдивое, описание судьбы и деятельности этого человека. Но в любом случае, как выяснилось, посол Украины в Германии Андрей Мельник абсолютно никакого родственного отношения к своему известному полному тёзке не имеет.

Ну, вот, пожалуй, и все – переходим к интервью. 

– По всей видимости, Вы один из самых образованных украинских дипломатов – получили высшее образование не только в Украине, но также и в Швеции, да и еще и прошли стажировку в знаменитом Гарварде. Насколько учеба в Европе повлияла на ваше мировоззрение, и когда, вообще, появилось желание стать дипломатом?

– Стремление стать дипломатом появилось тогда, когда Украина стала независимой страной, в 1992 году, и с тех пор других желаний, честно говоря, не возникало. Я счастлив, что судьба дала мне возможность работать именно в дипломатии.

Что касается образования, то, конечно же, оно повлияло. Особенно годы учебы в Швеции. Удалось очень неплохо подтянуть английский, поскольку учеба велась на нем. Но главное, удалось почувствовать то, что дает западное образование. И это даже не столько та материя, которую я учил – международное право, права человека, гуманитарное право, сколько сам подход и сам процесс. Безусловно, эти вещи накладывают определенный отпечаток.

– Не было никакого культурного шока от первого соприкосновения с Европой, которую некоторые люди сейчас так сильно ругают?

– Ну, культурного шока у меня не было, поскольку еще до этого (а мне был 21 год, когда я попал в Швецию) я пару раз приезжал в Германию и Австрию, в летние школы. Поэтому тот шок, который у меня, наверное, был, уже прошел. Было очень много личных ощущений от шведского общества, которое само по себе очень интересное. Первое, что бросалось в глаза, это отсутствие занавесок на окнах, это открытость во всем. У нас в семье до сих пор занавесок нет. И таких моментов очень и очень много. Это вещи, которые ты берешь на всю жизнь. Они никуда не пропадают и остаются с тобой навсегда.

– Вы помните, как Вам предложили поехать в свою первую дипломатическую миссию?

– Да, конечно. Это был 1999 год, я в то время работал в Администрации Президента Украины. Так сложилась судьба, что после учебы меня пригласили работать во внешнеполитическое управление Администрации Президента Украины, тогда им был Леонид Кучма. И моего начальника, Владимира Огрызко, который руководил этим подразделением, назначили Послом в Австрию и Представителем при международных организациях в Вене. Он предложил мне поехать вместе с ним, и я, конечно же, сразу согласился, поскольку это было очень интересное предложение. Германоязычная страна, которую, как я считал тогда, знал хорошо (сейчас я понимаю, что мои знания были очень далеки от оптимального состояния). Это было лето, конец августа. С тех пор моя судьба наиболее тесто связана именно с немецкоязычными странами. За это время удалось многое понять из того, чего не ощущал раньше. Сегодня могу с уверенность говорить о том, что кое-что об Австрии и Германии я уже знаю.

– Когда Вы были назначены Генеральным консулом в Гамбург, то эта работа сильно отличалась от обязанностей 1-го секретаря посольства в Австрии?

– Это совсем другое измерение. В Австрии у меня работа была на политическом направлении, плюс я исполнял обязанности помощника посла, занимался практически всем, чем занимался сам посол, организовывал и готовил его встречи, визиты, в Гамбурге это уже была самостоятельная работа. Это была первый зарубежный пост, на котором я уже нес ответственность не только за свои действия, но и за своих коллег. Хотя миссия у нас была небольшой, всего шесть человек, это был намного более серьезный вызов, поскольку там, кроме всех тех направлений, которыми занимается посольство, главный упор был именно на делах консульских. Поэтому мне пришлось освоить все то, чем занимались мои коллеги – весь спектр консульских услуг. Это все нужно было понимать, поскольку приходилось и самому давать консультации, принимать посетителей, объяснять многие вещи до самых мельчайших деталей. Поэтому Гамбург – это очень важный этап моей жизни и карьеры. Плюс сам город очень интересный, с ним меня связывает много ярких воспоминаний о проделанной работе.

– После Гамбурга Вы вернулись в Киев на несколько другую руководящую работу?

– Я закончил свою командировку в Гамбурге досрочно. Меня пригласил на работу нынешний министр иностранных дел Украины и мой предшественник на должности Посла в Германии – Павел Климкин. Это был июль 2010 года. Павел Анатольевич тогда работал заместителем министра иностранных дел, реорганизовывал работу МИДа и искал кого-то, кто бы мог возглавить западноевропейский департамент, который в тот момент создавался. Именно на это ответственное направление он меня и пригласил. Для меня это решение было неожиданным, поскольку до этого мы с Павлом Климкиным не были знакомы, по работе не пересекались. Предложение было очень интересным и, я бы даже сказал,  даже лестным. Мое влечение к новой работе и тем вызовам, которые стояли, перевесили желание продолжить миссию в Гамбурге, где работа была крайне интересной и живой. На семейном собрании мы окончательно решили, что это уникальное предложение нельзя упускать, поэтому я без промедления вернулся в Киев. Почти четыре года – с августа 2010 по март 2014 года – я проработал директором Третьего территориального департамента. Некоторые коллеги говорили «Третий террористический департамент», поскольку работы было столько, что можно было из-за невероятной нагрузки и не вернутся домой. Но работа была чрезвычайно интересной. Я отвечал за развитие двусторонних отношений с государствами Западной, Северной и Южной Европы, потом сфера компетенции расширилась, добавились и страны Восточной Европы – всего 35. Я не считал, сколько мы провели визитов, но думаю, что было намного больше, чем 100 мероприятий на самом высоком уровне, которые лично я со своими коллегами (а их в разные времена было больше 40 сотрудников) организовал. Было сложно работать – и психологически, и физически, и эмоционально, но этот период жизни навсегда останется очень светлой полосой.

– У меня есть знакомые в МИДе, и там о Вас очень хорошо отзываются, даже говорили, что не хотели отпускать вас.

– Приятно слышать такие отзывы, но это преувеличение. Работа в МИДе очень многое мне дала. Я смог познакомиться практически со всеми дипломатами – от атташе до замминистра. С очень многими, кто в то время был в центральном аппарате, я пересекался, а это очень важный момент, поскольку, зная лично людей, ты понимаешь, что можно от этих коллег ожидать по работе. Также удалось много поездить. Почти все страны региона, за который мы отвечали, удалось посетить – или на консультациях, которые мы организовывали, или сопровождая министра или руководство страны. Это был очень серьезный этап моей жизни.

– А как Вы попали на работу в Кабинет министров?

– После Революции Достоинства было назначено новое правительство, которое впервые было избрано гражданами на Майдане. Я как сейчас помню этот февральский вечер. После работы я пошел на Майдан, чтобы стать свидетелем этого нерядового события. Среди членов правительства Министром Кабинета Министров был назначен Остап Семерак. Это человек, которого я очень давно знаю, уже 20 лет, мы вместе проходили стажировку в Верховном Совете, это были 1995-1996 годы, первая программа, которая финансировалась американцами. Мы работали с ним параллельно помощниками народных депутатов, я тогда был еще студентом, одновременно учился на индивидуальном графике и работал в Киеве. Так вот, после своего назначения Остап искал того, кому можно было бы поручить международное направление в секретариате правительства. По образованию он физик и политолог, он мне предложил усилить его команду. Главная задача, которую он поставил, состояла в том, чтобы по-новому организовать подходы к европейской интеграции. Майдан, как Вы помните, начался из-за отказа подписать Соглашение об ассоциации с ЕС. Так сложилось, что мне досталась задача обеспечить практическую реализацию тех стремлений, за какие люди вышли на улицы и были готовы умереть за европейскую идею. Меня назначили заместителем Министра Кабинета Министров на заседании правительства поздним вечером 25 марта 2014 года, и до моего назначения Послом в конце декабря я проработал в секретариате правительства.

– А у Вас не было какого-то внутреннего сомнения, когда вам предложили назначение на новый пост?

– Я человек, который всегда и во всем сомневается. Сомнения, конечно же, имели место. Но поскольку речь шла о том, что я неплохо знал и умел, о направлении, где я считал, что смогу внести что-то новое, и плюс этот вызов, был связан именно с Соглашением об ассоциации, а я кое-какой опыт в этом плане имел, то все мои сомнения были отодвинуты в сторону. Мне казалось, что я мог быть здесь полезен. Кроме того, хотелось чего-то нового, поскольку работа в МИДе в течение четырех лет, это больше, чем обычно. В среднем работа в центральном аппарате длится полтора-два года. А на том горящем направлении, на котором мне пришлось работать больше чем полтора года, как говорил один из моих начальников, нормальный человек эффективно работать не может – он или сходит с ума, или уходит вообще. Но, слава Богу, и одно, и второе меня обошло стороной.

Возможности в Секретариате Кабмина были очень интересные, плюс само правительство было нестандартным. За это время я был на всех его заседаниях, имел возможность не только наблюдать, каким образом работало это первое, постреволюционное, правительство, но и в некоторой степени влиять на эту работу, что касается международной части. Такой опыт не забывается. В Кабмине были люди очень далекие от бюрократии, от крючкотворства, от государственной машины, и в этом было очень много плюсов.

– Как вообще происходит процесс назначения руководителей дипмиссии? Вам лично Климкин сделал предложение стать послом в Германии?

– Процесс назначения послов немножко отличается от процедуры, по которой назначаются остальные сотрудники в рубежные дипмиссии. Для большинства моих коллег, кто работает дипломатами и на админдолжностях, существует очень четко прописанный порядок, который имеется во всех странах, так называемый план ротации. В начале года, примерно в марте-апреле, составляется список должностей за рубежом, которые станут вакантными в этом году, и каждый из коллег, кто работает в центральном аппарате, может самостоятельно записаться на одну, две или больше позиций, где бы он хотел работать. Ну, и потом уже, конечно, запускается процесс, комиссия рассматривает каждую кандидатуру, и с учетом знаний языка, опыта и других моментов, принимает решение, на какую должность тот или иной сотрудник может быть направлен. Несмотря на все изъяны, которые эта система имеет, она процентов на девяносто работает довольно-таки неплохо.

Что касается послов, то здесь процесс пока еще не регламентирован так четко, как ротация для остальных сотрудников. Хотя на Западе, в той же Германии, каждый из потенциальных послов также может высказать свои пожелания на места, где будут вакансии. То есть, традиционная система распространяется и на глав диппредставительств.

В моем случае, насколько я понимаю, прошло некоторое время, поскольку кандидата долго искали. Германия – страна, где определяется мировая политика, поэтому сам процесс подбора был очень непростым. Должность посла в Берлине мне синхронно предложили Министр Павел Климкин и заместитель Главы Администрации Президента Валерий Чалый, я так думаю, что это было их совместным решением. Я очень благодарен за оказанное мне высокое доверие, его я буду стараться оправдать своей каждодневной работой.

– Ну, Вашу активность с первого дня работы в Берлине мы видим и ценим. Складывается ощущение, что Вы стараетесь не пропустить ни одно событие, где вас ждут. И все же, побывать везде просто невозможно, каковы Ваши приоритеты в работе?

– Конечно, приоритеты приходится расставлять каждый день, поскольку Берлин – это такой город, да и Германия такая страна, где если посещать все, что происходит, или даже принимать все приглашения, которые я получаю, то на это не хватит и нескольких жизней. Для меня был и остается главным приоритетом – общение с масс-медиа. До этого, я должен признать, у меня серьезного опыта в этой сфере практически не было. Сегодня это «альфа и омега» не только моей работы, но и работы моих коллег. Одних интервью и общений с прессой в разных форматах у меня было уже больше 50 за неполных три месяца работы на должности посла. Главная наша цель донести до немецкой общественности, а через нее и до немецких политиков все те месседжи об Украине, которые мы хотим передать.

– И как Вы считаете, воспринимают происходящие в Украине события немецкие масс-медиа, граждане и политики?

– Плохая новость состоит в том, что до последнего времени и немецкое общество, и СМИ, и политики не очень активно интересовались Украиной, до тех страшных событий, которые произошли и происходят у нас – в Крыму, сейчас на востоке страны. Хорошая же новость в том, что нам удалось за последние несколько месяцев заручиться симпатиями очень многих и простых немцев, и журналистов, и, что особенно важно, политических лидеров  Германии. Сегодня, по моим наблюдениям и ощущениям, по моим разговорам, можно смело сказать, что интерес к Украине вырос в разы.

Что касается глубины проинформированности, она пока оставляет желать лучшего, на это есть объективные обстоятельства. Мало кто из тех, кто даже сейчас следит за событиями в Украине, знает ее историю, еще меньше знают культуру, единицы – язык. Людей же, которые действительно тонко разбираются в украинской тематике, пока, к великому сожалению, не так много. И поэтому наша цель состоит в том, чтобы, используя самые разные возможности, доносить до немецкого общества историческую правду. Здесь начинать нужно со школьных учебников. Если ученик седьмого класса, изучая историю, видит средневековую карту, на ней есть город Киев, и даже в помине нет Москвы, вместе с тем, там написано, что это – Россия (Russland), то, если это хороший ученик, он запомнит это надолго. И потом, как можно не воспринимать ужасающую русскую пропаганду, которая говорит, что Украина – это временное государственное образование, и что, здесь всегда была Россия? Хотя тогда Киев был одним из важнейших цивилизационных центров Европы, на территории нынешней Москвы бегали дикие медведи, и даже лапти еще не научились вязать. Поэтому нам нужно начинать с «нуля», с учебников, с энциклопедий и заканчивать тем, что даже для сильной, интеллектуально подготовленной публики нужно организовывать подиумные дискуссии,  круглые столы, брифинги и объяснять, рассказывать то, что очень часто воспринимается, к сожалению, прямолинейно – только черное и белое. На самом деле эта картинка намного более яркая.

– Реально победить российскую пропаганду, которая очень сильна в Германии?

– Я думаю, что бороться с этой пропагандой, это немного не тот метод. Действовать против пропаганды такими же методами, это тоже путь в никуда, это контрпродуктивно. В Германии не будет восприниматься, если мы будем также рьяно что-то доказывать, даже если правда на нашей стороне. Здесь нужны совсем другие подходы, и причем подходы самостоятельные. Нам не стоит рефлексивно реагировать, это ничего не даст. Пропаганда – она же очень коварная, очень зловещая, массированная, она оперирует теми принципами и понятиями, которые нам чужды. Они используют как откровенную, так и закамуфлированную ложь, мы же не можем себе это позволить. Правда на нашей стороне, поэтому есть уверенность в том, что нас услышат, нас поймут, и нам будут доверять. Это самое главное. Мы не можем рисковать утратой доверия, мы будем бороться тем, что будем говорить правду, мы будем признавать ошибки, которые мы допускаем, потому что ситуация в стране форс-мажорная, чрезвычайная, мы в состоянии войны, когда нередко допускаются промахи. И говоря правду, информируя о том, что происходит, честно, открыто, не прикрываясь ничем, я думаю, мы сможем быстрее достучаться в сердца наших немецких друзей, чем если бы мы это делали так, как это, к сожалению, делают наши российские, с позволения сказать, «партнеры».

– Кроме многочисленных официальных мероприятий и встреч с прессой, Вы активно посещаете акции, которые проводит украинская громада Берлина. Вы уже со многими людьми познакомились лично. Что можете сказать о патриотическом настрое украинцев Берлина?

– Громада очень интересная. До своего назначения в Берлине я лично  знал не многих активистов. Зато хорошо помню, как выглядела громада, когда я семь-восемь лет назад работал в Гамбурге. Громада изменилась, и не только в количественном плане, много людей я встречаю на различных мероприятиях, которые проявляют активность, громко выражают гражданскую позицию. При этом сама громада не монолитная, она очень пестрая, и именно в этом, я считаю, ее плюс. Нет того, как мы привыкли: вот есть громада, есть один лидер, который всем должен руководить и всех направлять. Сейчас не то время. Посольство поддерживает и будет поддерживать любые инициативы, от кого бы они не исходили, которые ставят своей целью популяризацию украинских интересов в Германии на всех уровнях. И мне было очень приятно –  увидеть и побывать на ряде акций, которые были проведены за последнее время. Особенно я хочу вспомнить празднование годовщины Майдана, которое состоялось в берлинской церкви Сиона. Оно мне лично очень запомнилось, потому что от начала и до конца все было организовано самой громадой. Мы, конечно же, были в курсе, поддерживали, но сама инициатива исходила от них, и уровень того, как это было сделано, а среди присутствующих, наверное, было 90% немцев, те, к кому мы должны обращаться, к кому должны апеллировать в первую очередь, все было сделано солидно и на высоком уровне. Я был горд за нашу громаду. То же можно сказать и о других акциях – и по освобождению Надежды Савченко, и о много-много других мероприятиях, где люди сами осознают ответственность за то, что они делают. Нет такого, что посольство должно что-то сделать, организовать, а мы придем. Сейчас громада не требует, чтобы мы что-то сделали, она говорит: мы хотим, мы можем и мы сделаем то, что считаем нужным. В этом и есть наша сила. Сила нашей громады в том, что она самоорганизована, очень мотивирована и она, конечно, очень патриотична. Причем, как украиноязычная, так и русскоязычная ее часть. Для меня это было своего рода открытием, не только здесь, но и на Майдане в Киеве, который я пережил, и который подкупает как раз тем, что, несмотря на то, на каком языке люди общаются, их объединяет одна большая цель – помочь Украине выстоять и помочь Украине утвердиться здесь в Европе.

– Давайте вернемся к дипломатии. Мне в последнее время хочется профессию дипломата сравнить с профессией сапера. Сапер может обезвредить мину и снять проблему для всех окружающих, а может сделать неосторожное движение и взорвать всех вокруг. Так и дипломат может одним неосторожным высказыванием наломать таких дров, что весь мир на дыбы встанет. Мне кажется, что в последнее время, благодаря России, в кавычках, конечно, уровень доверия к дипломатии значительно снизился. Взять хотя бы того же Лаврова или Чуркина. Да что говорить о том, что они, мягко выражаясь, говорят несколько не то, что есть на самом деле, если президент России Путин сначала утверждает, что российские военные не участвовали в событиях в Крыму, а потом с экрана заявляет, что нет, все же участвовали, да еще и как. Способна ли сейчас дипломатия решать конфликты, или уже только сила оружия главенствует при решении международных проблем?

– Ваше сравнение в чем-то оправданно, поскольку там, где на первый взгляд все кажется очень простым и обычным, на самом деле есть опасность подорваться на какой-то информационной или другой мине. И опасность эта не меньше, чем где-нибудь в зоне АТО. Ответственность тоже во многих случаях чрезвычайно высока. Что касается шансов и возможностей дипломатии, то, конечно, дипломатия сейчас и те требования, которые ставятся к дипломатам, не сравнить с тем, что было, скажем, 20 лет назад, когда я начинал свою карьеру. Я даже не говорю о том, что связано с прогрессом технологий – сложно представить, чтобы посол или сотрудники дипмиссии не общались сейчас в твиттере, фейсбуке, не использовали другие инструменты. Когда я начинал свою карьеру, тогда интернет еще только-только зарождался, это была новинка. Поэтому и требования сейчас намного жестче, намного выше. То, что раньше решалось путем подготовки ноты и отправки в МИД, такая себе классическая схема, она сейчас не срабатывает. Сегодня я могу и должен, иногда глубоко ночью, отправить СМС тому, кто принимает какое-то решение здесь, или в МИДе или в Ведомстве федерального канцлера, и таким образом решать поставленные задачи. Раньше это даже было сложно себе представить. Сегодня уровень динамичности дипломатии, которая по своей структуре осталась такой же, совсем другой, и методы совсем другие. Если ты их не знаешь, не идешь на контакт с той же прессой, не способен аргументировано доказать свою позицию, то, в принципе, грош тебе цена.

– Я понимаю, что Вам не хотелось бы оценивать работу своих коллег, но все же, как бы Вы могли охарактеризовать работу тех российских дипломатов, которым мало кто уже верит? Как противостоять такой дипломатии, когда даже с самых высоких трибун говорится неправда, ради отстаивания собственной позиции?

– К сожалению, есть такое. Одно из классических определений дипломатии гласит, что дипломатом в средневековье считали хорошего человека, который готов лгать за рубежом во благо своей страны. Это чистый макиавеллизм, чтобы не углубляться глубоко в историю. Элемент неправды допускался в свое время, но я думаю, что сейчас нельзя считать хорошим дипломатом того, кто пользуется такими методами, хотя бы потому, что это все становится очевидным очень быстро. Вы назвали имена некоторых российских дипломатов, но я знаю, что эти все вещи очень легко просчитываются, и все всё прекрасно понимают. Поэтому уровень доверия к ним падает, в связи с тем, что ложь используется как важнейший элемент пропаганды. Ложь и правда, все смешивается воедино, для того, чтобы у людей не было уверенности. Запутать окончательно, посеять смуту, страх – это главная цель, которую преследует российская пропаганда. Я думаю, что вряд ли можно считать успешными дипломатов, которые главным методом своей работы ставят ложь. Рано или поздно, а скорее рано, чем поздно, эта ложь выходит наружу как иголка из мешка, и все усилия, какими бы огромными они не были, сводятся на ноль.

– А Вы часто общаетесь в Берлине с российскими дипломатами?

– Я с российскими коллегами не общаюсь принципиально. Я познакомился с послом России Грининым. Имел возможность общаться с этим господином дважды. Впервые, как только я приехал, и мы с ним встретились на переговорах в Нормандском формате на Вилле Бёрсиг, где просто обменялись несколькими фразами, и второй раз наше  общение состоялось на телевидении в рамках самого рейтингового в Германии ток-шоу Гюнтера Яуха. После этого контактов с ним больше не было, и насколько я знаю, у моих коллег тоже. Пока на сегодняшний день у нас нет предмета для разговора. До тех пор, пока россияне не уберутся из Украины, до тех пор, пока не будет прекращена война на нашей территории, пока умирают наши граждане, думаю, что возвратиться к обычной повестке дня в нашем общении будет не просто сложно, а попросту невозможно.

– А с какими странами украинское посольство Германии, если можно так сказать, дружит больше всего?

– Список  очень длинный, не хотелось бы кого-то пропустить. Назову вам один пример. Недавно Бундестаг ратифицировал Соглашение об ассоциации не только с нашей страной, а также с Грузией и Молдовой, и в тот же день мы решили вместе с послами этих двух стран в Берлине провести прием, прежде всего для наших немецких друзей. Было очень много депутатов парламента, и мы вместе и каждый в отдельности поблагодарили их за это историческое решение.

Конечно же, мы, и я лично тоже, общаемся с теми коллегами, которые являются для нас важнейшими партнерами, с кем мы больше всего встречаемся. Это послы США, Франции, Польши, Венгрии, Литвы, Молдовы, апостольский нунций, представители Европейской комиссии и многие другие. Это те, кого мы считаем своими единомышленниками.

– Не так давно все дружно обсуждали поступок Андрея Дещицы. А Вы могли бы, как он, спеть всемирно известную песню украинских ультрас о Путине, если бы попали в аналогичную ситуацию?

– Я лично, наверное, бы не смог. Я очень хорошо знаю и уважаю Андрея Дещицу, с которым мы знакомы уже много лет. Не только я, но и многие коллеги задавали себе вопрос, чтобы они сделали тогда на его месте. Прежде всего, нужно сказать, что это была незапланированная акция. Андрей Дещица – достаточно эмоциональный человек, хотя он очень профессиональный дипломат, уже много лет на службе, и я считаю, что он очень эффективный дипломат. Вспоминая первые месяцы, когда начинались события в Крыму, потом на востоке Украины, он был как раз одним из тех, кто занимался кризисной дипломатией, и одним из тех, кто принимал участие в Женевском формате, где были американцы и ЕС. Спел бы я? Во-первых, я не знал этой песни, поэтому я ее, наверное бы, не спел. Не знаю… При тех эмоциях, которые всех нас тогда переполняли (как Вы помните, был сбит в Луганске наш военно-транспортный самолет, и погибли 50 военнослужащих), то я думаю, что даже у самых опытных дипломатов иногда эмоции могут взять верх. И в принципе, я скажу, в этом нет ничего плохого. Иногда даже дипломат должен быть способен на такие действия. Уже одним этим поступком Андрей Дещица  вошел в историю, и я думаю, что даже в учебниках будут об этом писать. Это, действительно, уже история, история украинской дипломатии, это то, о чем мы еще будет долго говорить и дискутировать о том, что бы делали другие, и что бы это дало.

– Приближается важная, юбилейная дата – 9 Мая. В Берлине она тоже традиционно будет отмечаться. В прошлом году впервые венки к монументу павших советских воинов украинская делегация возлагала отдельно от российской. Как я понимаю, также будет и в этом году?

– 9 Мая, особенно сегодня, когда будет 70-я годовщина Победы над фашизмом, завершения самой кровопролитной войны в истории, нельзя ставить на первый план вопрос – отдельно праздновать или вместе. Эта победа в свое время была нашим общим достоянием. И очень обидно сейчас наблюдать за действиями России.

Мы намереваемся отметить эту дату не только в Берлине, но и в других городах Германии. В центре нашего внимания будет память обо всех погибших и пострадавших – о солдатах Красной армии, среди которых было очень много украинцев (свыше 6 миллионов человек, половина из них пала на поле боя), о тех, кто погиб в Украине во время оккупации (а это около 5 миллионов человек, включая 1,5 миллиона украинских евреев), в концлагерях (больше 400 тысяч наших узников), на принудительных работах в Германии (с Украины было вывезено 2,4 миллиона человек). Здесь мы тоже будет пробовать расставлять акценты по-новому.

Возлагать цветы и венки вместе с представителями государства-агрессора ни я, ни мои коллеги не будем, это однозначно. Мы также будем стараться сделать все возможное, чтобы не позволить России монополизировать и приватизировать право на великую Победу. Даже не потому, что в рядах Красной армии, которая освобождала Германию от нацизма, было очень много выходцев из Украины. По разным подсчетам до 30% солдат были украинцами. На немецкой земле нашли свой последний покой свыше 200 тысяч украинских военных. Не только сегодня, а сегодня особенно, Россия хочет использовать святую для всех, и украинцев в том числе, дату, чтобы обелить, оправдать себя в глазах немецкой и европейской общественности за свои жестокие действия в отношении Украины и ту политику агрессии, которую мы видим. Россия очень цинично спекулирует на том, что немецкое общество чувствует определенную историческую вину за то, что происходило во время Второй мировой войны, за ту боль, которая была причинена многим народам, в том числе россиянам и украинцам. Отношение поменять нелегко. У многих  немцев «советское» является синонимом «российского». Мы будем постепенно, но уверенно менять такой подход – мы будем рассказывать, мы будем организовывать мероприятия, информировать через СМИ о том огромном вкладе, который украинский народ положил на алтарь Победы. Я думаю, что со временем, может быть не в этом году, здесь будут меняться подходы.

Конкретно, что мы будем делать. Конечно, мы пригласим наших ветеранов, которые еще живы, в посольство на дружескую встречу.  Она состоится 8 мая в 18.00 часов. Вместе помянем тех, кто погиб, поговорим о том, какая помощь этим людям нужна сегодня. Наших ветеранов осталось тут 90 человек, из них 40 воевали на территории Германии. Мы будем посещать те места захоронений, где покоятся советские воины, наши соотечественники (из около 650 тысяч воинов Советской армии свыше трети – украинцы). Мы постараемся и на более широком уровне организовать ряд мероприятий для немецкой общественности. Так, 12 мая в 15.30 часов в центральном католическом храме Берлина – катедрале Святой Хедвиг – мы совместно с нашими немецкими друзьями проведем экуменическое богослужение о погибших во время Второй мировой войны, с тем, чтобы сместить акцент с бутафории, с маскарада, который делают наши северные соседи, на то, что мы чтим память каждого погибшего. Мы не проводим абсурдные парады, не разъезжаем на мотоциклах, мы просто молимся и все вместе просим Господа Бога, чтобы такие страхи войны больше никогда не повторились.

У нас есть контакты со всеми, кто возглавляет ветеранские организации, (прежде всего, с Петром Фельдманом, руководителем Немецкого союза ветеранов войны), и они уже дальше будут оповещать тех, кто хотел бы и мог бы прийти в посольство на дружескую встречу. Есть у нас и адреса ветеранов. Мы стараемся не ждать 9 Мая, вспоминать ветеранов только в этот день, это не менее кощунственно. Мы поговорим с ветеранами, в том числе, и о том, как было бы наиболее правильно и адекватно вспоминать эти события 70-летней давности. Я думаю, что это будет душевная встреча.

8 Мая в 15.00 часов мы вместе с ветеранами и громадой возложим венки и цветы к мемориалу павших советских воинов в Трептов-парке, а в 16.30 часов – к советскому мемориалу в Тиргартене. Но возложение будет точно не с россиянами. На эти мероприятия мы пригласили руководителей дипломатического корпуса, представителей местных властей, немецкой общественности, а также СМИ.

В Украине 8 Мая, как и в Европе, уже тоже является Днем памяти и примирения. Я думаю, что это правильная тенденция, когда мы не манипулируем, не используем День победы для того, чтобы каким-то образом восхвалять все, что связано с милитаризмом и военной мощью, как это делают россияне. В центре всего нашего внимания должна быть память и совместная боль о тех, кто погиб. Это будет правильно.

– Считаете ли Вы провалом российской дипломатии тот факт, что большинство цивилизованных стран отказались участвовать в праздновании 9 Мая на Красной площади?

– Безусловно, это провал. Ведь, несмотря на все приложенные усилия, на параде не будет ни одного представителя Запада. Это, если хотите, пощечина лично Путину.

– У Вас, вообще, бывают выходные и свободное время?

– К сожалению, редко. За три месяца работы в Берлине у меня были свободны всего два раза по половине воскресенья. Один раз я с дочерью пошел в зоопарк, а второй раз  с сыном – в Технический музей. На Рождество приехал премьер-министр, на Пасху прошли переговоры в Норманском формате. У меня нет такого понятия как выходной, 24 часа ты все время думаешь, встречаешься, общаешься, переписываешься. С другой стороны, тем более ты ценишь те небольшие часы, когда у тебя есть возможность выделить это драгоценное время для семьи.

– А на телевизор у Вас время остается? Смотрите украинское телевидение?

– У нас дома есть только один украинский канал – 1+1, поэтому если что-то другое и смотрим, то по интернету. Если честно, то времени на телевидение практически нет. Прежде всего, это интернет, немецкое телевидение, в основном из-за новостей и тех передач, которые нас касаются. Хотелось бы, конечно, имеет больше свободного времени, но сутки имеют только 24 часа. Являюсь ли я трудоголиком? Об этом лучше спросить мою супругу, она, наверное, поддержит этот тезис. Я стараюсь работать столько, сколько требуется.

Интервью вел: Игорь МагриловФото: Игорь Магрилов, из архива посольства Украины в ФРГ

www.berlin-visual.com

На угрозы Киева посетившим Крым немецким депутатам ответили карикатурой

Киев, 4 февраля. Посол Украины в ФРГ Андрей Мельник заявил, что поездка членов партии «Альтернатива для Германии» в Крым обернется для них «плачевными последствиями».

Визит немецких политиков на полуостров он назвал  «безответственным вояжем горе-депутатов», а также пожаловался на то, что «предупреждения» Киева «до сих пор не воспринимаются серьезно».

«Безответственный вояж нескольких немецких политиков из партии AfD в незаконно оккупированный Крым может иметь для этих горе-депутатов очень и очень плачевные правовые последствия. Жаль, что наши предупреждения до сих пор не воспринимаются серьезно. Ну что же, посмотрим», — написал он в своем Twitter.

Безвідповідальний вояж кількох ????????політиків з партії AfD місцевого масштабу на незаконно окупований ????????Крим може мати для цих горе-депутатів дуже і дуже плачевні правові наслідки. Шкода, що наші попередження досі не сприймаються серйозно. Ну що ж, побачимо @HughBronson_AfD

— Andrij Melnyk (@MelnykAndrij) February 3, 2018

В ответ на угрозы Мельника микроблогеры тут же разместили в комментариях к его записи нашумевшую карикатуру «Дяд Сэм и его друзья», ранее опубликованную американским дипломатом  Дж. Майкл Спрингманом. На ней художник изобразил Украину в виде зловонной кучи экскрементов в углу.

«А кто вас серьезно воспринимает?», — удивился в ответ Владимир Ганночка.

А кто вас серьёзно воспринимает?

— Vladimir Gannochka (@gannochka36) February 4, 2018

Нашлись и те, кто с сарказом поспешил утешить Мельника. «Почему не воспринимаются! Вон, вокалиста Scooter из шоу выгнали, по просьбе МИД Украины. Но почему — то через два месяца. Как оказалось, обычная ротация жюри. Есть сайт этого шоу на немецком языке. Уверен, вы это знаете», — посмеялся Астро_Хуан.

Почему не воспринимаются! Вон, вокалиста Scooter из шоу выгнали, по просьбе МИД Украины. Но почему то через два месяца.Как оказалось-обычная ротация жюри. Есть сайт этого шоу на немецком языке. Уверен, вы это знаете.

— астро_Хуан (@_vano_vano) February 4, 2018

Еще один подписчик Мельника, наоборот расстроил его, заметив, что с такими угрозами ему стоит выступать в цирке, а немецкие политики «чихать хотели на эти попередження».

Были и те, кто воспринял заявления Мельника более эмоциональо, напомнив ему, как киевские власти «лезут в Европу, а сами уже Германию затронули». Кроме того, его попросили «зарубить себе на носу, что Крым сам решил войти в состав РФ».

Есть среди ответов и совет продолжать «стараться», правда, его автор тут же оговорился, что, о своих европейских мечтах Киеву точно стоит позабыть. «Только в Европу вас тогда точно не пустят. Но старайтесь», — пошутил ShoanSan.

Только в Европу вас тогда точно не пустят. Но старайтесь.

— Chilaula (@ShoanSan) February 4, 2018

Как сообщалось ранее, делегация депутатов трех региональных парламентов Германии прибыла в Крым в субботу, 3 февраля. Находясь на полуострове, они заявили, что санкции, введенные против России, были ошибкой. Визит дипломатов в Крыму продлится до 9 февраля. В рабочем графике политиков – посещение крупных городов, в ходе которых они хотят больше пообщаться с простыми крымчанами.

Напомним, Крым вошел в состав России по итогам референдума в марте 2014 года, в ходе которого жители полуострова практически единогласно высказались за воссоединение с РФ.

riafan.ru

Посол Украины в Германии: «Мы хотим воплотить Минские соглашения в жизнь» | Политика | ИноСМИ

Участие российского президента Владимира Путина в берлинском саммите было важным, сказал посол Украины в Германии Андрей Мельник в интервью нашему изданию. Теперь необходимо конкретизировать и воплотить в жизнь его результаты. В частности, это касается создания четырех новых «демилитаризованных зон», где противоборствующие силы будут разведены в разные стороны.

Кроме того, представители ОБСЕ должны уже сейчас получить доступ к восьми пограничным переходам. Лишь тогда можно будет всерьез задуматься о подготовке к выборам на контролируемых повстанцами территориях.

В среду канцлер Германии Ангела Меркель, а также президенты России, Франции и Украины — Владимир Путин, Франсуа Олланд и Петр Порошенко — встретились в Берлине и обсудили перспективы застопорившегося мирного процесса.

Deutschlandfunk: Мы приветствуем вас в прямом эфире из нашей берлинской студии. У нас в гостях посол Украины в Германии Андрей Мельник. Здравствуйте.Андрей Мельник: Большое спасибо.

— В отношении берлинских переговоров в «нормандском формате» в среду все их участники — и г-жа канцлер, и президенты Франции и России, и ваш президент Петр Порошенко — призывали не ждать от них серьезного прорыва, так что, вообще-то, их результат мог быть только лучше, чем все ожидали. Украине — по крайней мере, создается такое впечатление — похоже, вообще, не на что жаловаться. Если позволите, я начну наш разговор с цитаты на одном украинском интернет-портале. Там было сказано, что Германия и Франция в ходе «нормандских» переговоров меньше заботятся об Украине, а в большей степени стремятся продолжать прямой диалог с российским президентом Владимиром Путиным. На Украине действительно господствует именно это мнение: мол, Европа не особо интересуется судьбой вашей страны?

«Очень трудная встреча в Берлине»

— Мы не разделяем это циничное заявление. Мы исходим из того, что руководство и Германии, и Франции изначально действует честно и искренне. Мы всегда просили и требовали лишь одного: посредники должны были выдерживать общую — и жесткую — линию по отношению к России. На встрече в Берлине мы это вновь увидели. Именно в этом и заключается ее успех. Потому что еще два месяца назад господин Путин грозился совсем отказаться от переговоров, в связи с чем «нормандский формат» потерпел бы крах. Этого, однако, не произошло, в том числе благодаря стараниям госпожи канцлерин. Встреча в Берлине была очень сложной. Наверное, никто не может быть доволен ей на все 100%. Но Путин вновь сидит за столом переговоров. Разговор был весьма откровенным. Теперь все зависит от воплощения достигнутых результатов в жизнь.

— Одним из результатов является то (и на это была надежда), что удалось найти хотя бы маленький «общий знаменатель», то есть достигнуть договоренности о новом отводе противоборствующих сил от линии соприкосновения — в четырех (или чуть более) новых местах.

Один из наших коллег из газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung не поленился подсчитать, кто за последние месяцы чаще нарушал перемирие. И выяснил, что чаще это делали сепаратисты. Именно они нарушали перемирие, которое за последние два года неоднократно согласовывалось и продлялось. Однако в последнее время наблюдается другая тенденция: в сентябре и октябре более тысячи раз его нарушала украинская сторона и всего лишь меньше 80 раз — сепаратисты. Почему ваша сторона стала настолько очевидно нарушать договоренности? Или речь идет о некоем изменении стратегии?

«Мы хотим соблюдать режим перемирия»

— Мы не согласны с такой оценкой и уже обсудили этот вопрос с Конрадом Шуллером (Konrad Schuller).— Это тот самый журналист Frankfurter Allgemeine Zeitung.— Да, именно он. Мы приняли к сведению его оценку, но переспросили, какими критериями он руководствовался. И в этой связи у нас есть очень много вопросов, на которые нет ответов. Потому что надо хорошо представлять себе, как сложилась нынешняя ситуация. Надо понимать, что такое линия соприкосновения: там есть блок-посты — и чистое поле вокруг. И нарушения перемирия регистрируются лишь нерегулярно — только в дневное, но не в ночное время, когда происходит большинство обстрелов. Так что мы благодарны Frankfurter Allgemeine Zeitung на это исследование, которое очень важно для того, чтобы мы поняли, в каких аспектах там необходимо действовать более эффективно. Потому что у украинских солдат есть один приказ — не стрелять первыми.

Однако когда возникает угроза жизни — солдат или мирных граждан, — иногда им приходится открывать ответный огонь. Поэтому очень важно еще раз перепроверить, каким образом результаты исследования получились именно такими, и сделать так, чтобы предотвратить новые нарушения перемирия. Но я могу вас заверить в одном: Украина не меняла свою стратегию. Мы по-прежнему хотим воплотить Минские соглашения в жизнь. Мы также стремимся к соблюдению перемирия, потому что это самая главная предпосылка для воплощения Минских соглашений. Так что не в наших интересах следовать этой стратегии, чтобы потом предстать в глазах мировой общественности нарушителями международно-правовых норм. Мы совершенно точно не хотим этого.

— Четверо глав МИД так называемого нормандского формата должны теперь выполнить задачу, состоящую в том, чтобы выправить то, что было невозможно согласовать в рамках Минских соглашений Речь идет  об установлении  последовательности действий — собственно, когда и что может и должно быть реализовано.

А самое главное — надо урегулировать вопрос, который постоянно поднимался и украинской, и российской стороной: доступ к границе и контроль над ней. В среду вечером — после встречи в Берлине — украинский министр иностранных дел (то есть ваш начальник) Павел Климкин, сказал, что границу необходимо закрыть сразу после выборов в Донбассе. Это значит, что лишь после выборов надо сделать так, чтобы с российской стороны на Украину перестали попадать оружие и наемники.

Ваш президент Петр Порошенко высказывался несколько иначе. По его словам, он согласится с проведением выборов лишь после того, как российские войска будут выведены с оккупированной территории. Это такая формулировка, которую больше нигде найти невозможно. Теперь, господин посол, скажите нам: как же быть?Reuters26.10.2016Depo.ua26.10.2016Апостроф25.10.2016Обеспечить защиту украинской государственной территории

— К сожалению, в Минских соглашениях восстановление пограничного контроля числится последним из пунктов. Таким образом, Украина может рассчитывать на стопроцентный контроль над границей лишь после того, как все остальные пункты будут выполнены. Это действительно так. Но мы настаиваем на том — и оба заявления никак этому не противоречат, — что не может такого быть, чтобы мы не контролировали целых 400 километров этой границы. Там происходит все, что только можно себе представить. Войска постоянно получают подкрепление. Так что мы требуем, чтобы наблюдатели ОБСЕ уже сейчас получили доступ к восьми пограничным переходам — просто чтобы наблюдать за ситуацией там, но также мы требуем, чтобы и остальные отрезки границы контролировались техническими средствами, например, беспилотными летательными аппаратами.

Тогда можно будет гарантировать, что в ходе подготовки к выборам на территорию Украины не попадут новые российские войска и наемники. На наш взгляд, это совершенно законное желание. Русские не согласятся отдать границу напрямую украинским пограничникам, так что промежуточным решением вполне могла бы стать ее передача под контроль ОБСЕ.

— Для того, чтобы на оккупированной территории, в так называемых народных республиках, состоялись выборы, нужен закон о выборах. Нужен также закон об особом статусе этих регионов. И мы, конечно же, знаем, что Верховная Рада на протяжении уже нескольких месяцев совершенно не готова (там не набирается нужного числа голосов) проголосовать за оба эти закона. Каким образом вы гарантируете в случае принятия новой «дорожной карты» реализации Минских соглашений, что удастся преодолеть своеобразное депутатское «вето»?

Требование ввода «вооруженной миссии ОБСЕ»

— Вы правы. Нужно задаться вопросом: откуда взялся этот скепсис в парламенте? Ответ на этот вопрос очень прост: ситуация в сфере безопасности не позволяет сделать это. ПАСЕ также недавно приняла соответствующую резолюцию — на основании доклада Марилуизы Бекк (Marieluise Beck), побывавшей на месте событий. Сейчас там невозможно провести выборы по причине опасности ситуации.

Для начала позвольте мне сделать два небольших пояснения. Закон об особом статусе уже принят, но еще не вступил в силу. Это значит, что его вступление в силу является лишь вопросом времени. Это первый момент.

Второй момент — закон о выборах. О нем тоже велась и ведется бесконечная дискуссия. Общей договоренности мы уже достигли — в четырехстороннем формате. Однако у Минских соглашений есть много слабых мест. Одним из них является то, что в них никак не оговаривается будущее нынешних донецких властей. То есть сейчас мы говорим о местных выборах, в ходе которых будут выбраны мэры и местные органы власти. Однако остается открытым вопрос: что произойдет с нынешними руководителями — господами Захарченко и Плотницким, а также с нынешними «якобы правительствами» — министерствами внутренних дел, на протяжении многих месяцев практикующими пытки? Ваша радиостанция, кстати, тоже занималась соответствующими расследованиями. Так что этот вопрос по-прежнему остается открытым.

Кроме того, Украине предстоит потом финансировать эти регионы. Но если господин Захарченко практикует пытки, то этот вопрос требует разъяснений.

— В нашей берлинской студии в рамках «Интервью недели» находится посол Украины в Германии Андрей Мельник.

Местные выборы невозможны при отсутствии наблюдателей ОБСЕ

— Господин Мельник, вы только что говорили о «вооруженной полицейской миссии ОБСЕ». С этим требованием президент Петр Порошенко выступал уже неоднократно. На нынешней встрече в Берлине было, по крайней мере, согласовано проанализировать возможности для создания такой миссии. В этой связи сразу заговорили, что сначала надо вообще найти полицейские силы, которые были бы согласны туда отправиться. Идею должны поддержать 57 стран-членов ОБСЕ.

А еще — и это важный момент, и вы уже упомянули главных действующих лиц — необходимо, конечно, согласие со стороны ДНР и ЛНР, чтобы эти силы вообще смогли появиться на этой территории. Первой реакцией был твердый отказ пустить наблюдателей туда. Почему вы считаете, что идея такой полицейской миссии имеет перспективы?

— Германия как действующий председатель ОБСЕ только что как раз потребовала решить этот вопрос до конца года. Так что в начале декабря в Гамбурге состоится соответствующая встреча глав МИД. И теперь мы исходим из того, что это является одним из важных достижений нынешней встречи в Берлине. Определенная предварительная работа уже выполнена.

Однако теперь необходимо добиться по-настоящему видимых результатов. И поэтому мы надеемся, что немецкая сторона сделает все необходимое, чтобы в декабре был уже выработан мандат этой миссии. Потому что на нас постоянно давят и требуют поскорее провести эти местные выборы. Однако без этих предпосылок мы не сможем их провести. Так что эта миссия должна стать важной частью общих приготовлений. Эти наблюдатели очень важны — без них люди просто побоятся прийти на избирательные участки и проголосовать, ведь в Донбассе на протяжении двух лет царит атмосфера всепоглощающего страха.

Санкции как рычаг давления на «агрессивную Россию» необходимы  — Непосредственно после берлинской встречи в «нормандском формате» состоялся также саммит ЕС. На нем, а также и на встрече в Берлине — в четырех-, а потом в трехстороннем формате (с участием президентов Путина и Олланда, а также г-жи канцлера) речь шла о Сирии. То есть в обоих случаях говорилось о треугольнике «Россия-Украина-Сирия». В Брюсселе участникам пока не удалось договориться о новых санкциях против России из-за ее позиции по Сирии. Как вы думаете, господин посол, есть ли еще какие-нибудь действенные санкции против России из-за ее действий на Украине? Что вы думаете, когда видите, по сути, аналогичные события в Сирии, где, надо сказать, совершаются еще более крупные по своему размаху преступления?— Мы не понимаем, как такое может быть, чтобы говорилось: «мы не будем вводить санкции, потому что они будут иметь лишь отдаленное по времени воздействие». При этом людям в Алеппо и в Сирии не помогают. «Никаких санкций» — это тоже не вариант. Потому что если не делать вообще ничего, люди вообще не получат помощи. К сожалению, мы видим параллели с ситуацией на Украине. Потому что аналогичные тенденции прослеживаются и в Германии и всей Европе: мол, санкции против России нужно ослабить, потому что нам следует пойти навстречу России. Мы надеемся, что европейцы останутся твердо стоять на своих нынешних позициях.

В Алеппо маски были окончательно сброшены, и все увидели истинное лицо Путина — он так же нечестно ведет себя на протяжении вот уже двух лет и по отношению к Восточной Украине. Он совершенно не готов к реальному сотрудничеству. Поэтому мы требуем также, чтобы санкции, ранее введенные из-за позиции России к востоку Украины, по меньшей мере, сохранились в нынешнем объеме или даже были ужесточены. Потому что, не имея никаких рычагов воздействия на Россию, будет совершенно невозможно заставить ее изменить свою агрессивную политику.

— Господин посол, приближается ноябрь. Три года назад тогдашний президент Виктор Янукович поставил свою подпись под Соглашением об ассоциации между Европейским Союзом и Украиной. Это вызвало протесты на Майдане. У нас сейчас не так много времени, чтобы обсуждать этот вопрос подробно, но давайте попробуем подвести краткие итоги: как изменилась Украина за эти три года? Если можно, то коротко, пожалуйста.

— Во-первых, у нас есть активное гражданское общество, а это является главной гарантией того, что никакое правительство и никакое руководство страны не позволит себе что-то такое, что было возможно во времена Януковича. Мы провели уже много реформ. Многое из того, что требовали участники Майдана, было воплощено в жизнь. Это касается чиновников, политиков.

Теперь что касается Соглашения об ассоциации. Оно стало катализатором протестов на Майдане. Сейчас мы находимся в ситуации, когда мы в одностороннем порядке выполняем это соглашение. Однако с европейской стороны этот важный договор не вступил в силу, потому что Нидерланды отказываются ратифицировать его. Это, конечно, плохой сигнал для нас. Мы надеемся, что ЕС удастся найти какой-то выход. Мы же продолжим двигаться по пути реформ навстречу ЕС. Это был бы лучший ответ на пожелания людей, собиравшихся на Майдане.

— ЕС главную проблему по-прежнему видит в том, что Украина не в состоянии победить коррупцию. На самой вершине соответствующего списка на Украине обычно называют Петра Порошенко. Неужели Украина в этом смысле действительно так и не сдвинулась с места за минувшие три года?

— Нет, я так не думаю. Мы создали нужные институты по борьбе и предотвращению коррупции. Несколько дней назад здесь была делегация из так называемого антикоррупционного бюро. В общей сложности речь идет о более чем 170 следователях — молодых людях в возрасте около 30 лет и с зарплатой не менее 1000 евро в месяц. При этом средняя зарплата чиновника составляет на Украине около 150 евро. Эти люди были выбраны в ходе открытого конкурса, и их задача — без всяких оговорок бороться со случаями коррупции, с которыми они сталкиваются. Поэтому я думаю, что мы движемся в правильном направлении. Нам предстоит еще много работы, но политическая воля присутствует, равно как и необходимые для борьбы институты.— На Украине была недавно основана новая националистическая партия — так называемый Национальный корпус. Во времена, когда страна ведет войну, усиливаются националистические настроения, не так ли?— Мы — демократическая страна, и каждая созданная партия имеет право на существование, пока она соблюдает Конституцию и законы. Мы не видим большой опасности широкого распространения националистических настроений. Наше государство уже достаточно сильно, чтобы бороться с подобными опасностями.

Я не думаю, что у нас остро стоит вопрос национализма в том смысле, в котором он поднимается здесь, в Германии.

— Господин посол, большое вам спасибо за то, что пришли к нам в эфир, за это «Интервью недели» на радио Deutschlandfunk.

— Спасибо за приглашение.

inosmi.ru


Смотрите также