Германия и беженцы сегодня


Что произошло, когда в Германию приехал миллион беженцев? | Политика | ИноСМИ

Еще не так давно кризис с беженцами в Германии выглядел так, что возникало впечатление, будто все может закончиться закатом политической карьеры канцлера Ангелы Меркель. Теперь понятно, что этого не произойдет, так как Меркель, скорее всего, победит на своих четвертых выборах, которые состоятся 24 сентября. Неужели Германия действительно справилась с проблемой, как и обещала Меркель в 2015 году?

Если говорить честно, пока не справилась.

После 2015 года, когда Меркель настежь открыла двери Германии для искателей убежища, и в страну приехало около миллиона человек, наплыв беженцев пошел на убыль. Но с января по август 2017 года было подано 149 880 заявлений на предоставление убежища. Это больше, чем за весь 2013 год, а к концу года этот показатель может превысить цифры 2014 года.

Надежной статистики по расселению беженцев не существует. Последние официальные данные имеются за 2015 год, и они показывают, что 61 процент искателей убежища жил в приемниках для беженцев или в квартирах общего проживания. То есть, жили они совместно, а не в домах на одну семью. В мае 2017 года издание Der Spiegel попыталось провести собственный подсчет и пришло к выводу, что десятки тысяч людей по-прежнему живут во временных убежищах, куда они попали после приезда, скажем, в блоках контейнеров или в ангарах бывшего аэропорта Темпельхоф. По сравнению с этим коммунальное жилье, к которому можно отнести переполненные хостелы, это большой шаг вперед.

Просители убежища обязаны посещать курсы по интеграции. Однако немецкий язык очень труден для изучения, и поэтому, когда Федеральное управление миграции в конце 2016 года провело масштабное исследование среди беженцев, выяснилось, что лишь 18% из них хорошо освоили язык, а 47% признались, что знают его плохо.

Rzeczpospolita23.06.2017Atlantico04.04.2017Bloomberg08.03.2017Ситуация на рынке труда складывается отвратительная. По официальным данным за август 2017 года, 497000 беженцев были зарегистрированы в немецких центрах занятости как люди, ищущие работу. А 196000 из них (на 43000 больше, чем годом ранее) являлись безработными. Остальные беженцы даже не имеют права на работу, потому что их заявления пока не рассматривались, либо не прошел первоначальный трехмесячный период ожидания, когда они должны посещать курсы по интеграции, а работать в это время им запрещено. В среднем, время на принятие решений по заявлениям беженцев у иммиграционных властей сократилось: сейчас за 10 месяцев рассматривается около 40% документов иммигрантов, в то время как в 2013 году этот показатель был ниже 20%. Тем не менее, по состоянию на конец июля была значительная задержка с рассмотрением 129 ъ000 заявлений, о чем сообщает Федеральное управление занятости.

Сейчас ситуация лучше чем в 2015 году, когда новые иммигранты бесконтрольно пересекали границу. Немецкая правительственная машина после первоначального потрясения начала справляться с возросшей нагрузкой, и сейчас немцы практически не видят беженцев на улицах. На поверхности все довольно тихо и гладко, но жизнь у беженцев по-прежнему резко контрастирует с жизнью окружающего их состоятельного общества. Каковы же в таком случае успехи Меркель? Сегодня, когда речь заходит о преодолении миграционного кризиса, она говорит намного увереннее, чем в 2016 году. Тогда она сожалела, что не может повернуть время вспять для исправления ошибок. В этом году она подает сигналы о том, что поступила бы точно так же.

Народная поддержка

«Среди элиты и других представителей немецкого общества распространена уверенность в том,что интеграция иммигрантов — это правильный путь», — говорит генеральный директор Центра региональных исследований в городе Эрлангене Петра Бендель (Petra Bendel), являющиеся также членом экспертного совета Немецкого фонда по интеграции и миграции. Это влиятельная организация, объединяющая в своих рядах немецких экспертов, интересующихся вопросами миграции. Бендель приводит данные проведенного недавно опроса, в ходе которого три четверти немцев осудили миграционную политику, назвав ее «плохо подготовленной». Но примерно такое же количество респондентов сказали, что она «нравственно необходима». В ходе того же опроса 51 процент сказал, что Германия испытывает огромную потребность в работниках, и с этой задачей могут справиться беженцы. По словам Бендель, это очень важно. «В конце концов, преимущество Меркель на выборах это экономика», — говорит она. Действительно, Германия, где почти полностью отсутствует безработица, испытывает дефицит трудовых ресурсов по ряду профессий и направлений, начиная с программистов и кончая парикмахерами. В этом году вакансия сантехника остается открытой в течение 156 дней, в то время как в 2016 году этот срок составлял 142 дня. Чтобы найти работника по уходу за престарелыми людьми, требуется 167 дней. Поэтому немецкие компании с энтузиазмом говорят о прибытии мигрантов.

В 2015 году Меркель провела совещание с руководителями крупных компаний, на котором обсуждался вопрос об интеграции беженцев на рынке труда. После этого совещания на свет появилась организация, получившая название «Мы вместе» (Wir Zusanmmen). Она занимается координацией интеграционных проектов различных компаний. Свою деятельность организация начала в феврале 2016 года, приняв в свои ряды 36 фирм. Сегодня в ее рядах насчитывается 220 членов, в том числе, 19 фирм, включенных в немецкий индекс DAX. В этот список входят исключительно «голубые фишки» немецкой промышленности, в том числе, такие фирмы как Adidas, Bosch, Opel, Siemens, Volkswagen, Lufthansa, Deutsche Telekom и прочие.

Интеграционные программы в этих компаниях дают доступ к прославленный немецкой системе профессионального обучения, в рамках которой опытные работники готовят новых специалистов, а те параллельно занимаются в профессиональных училищах. К этим проектам привлечены 18000 сотрудников, которые также помогают беженцам изучать язык, оформлять иммиграционные документы, и знакомят их с тонкостями немецкой повседневной жизни, которая, как мне известно из личного опыта, может привести иностранца в замешательство.

По словам руководителя проекта «Мы вместе» Марлис Пейне (Marlies Peine), многие компании нашли в этих программах интеграции большие преимущества, поскольку им удается привлекать к работе квалифицированных немцев, желающих делать добрые дела. Первоначальный энтузиазм, который я наблюдал в 2015 году, пошел на спад, но миллионы немцев по-прежнему добровольно помогают беженцам. И им нравится то, что это можно делать на рабочем месте. Но здесь есть одна проблема: количество беженцев, участвующих в этих программах, составляет всего 7 000 человек. Это крохотная цифра по сравнению с численностью сотрудников, работающих в этих компаниях.

Пейне говорит, что работать хотят очень многие беженцы. Однако компаниям трудно найти людей с достаточно солидным иммиграционным статусом, указывающим на то, что долгосрочная интеграция даст положительный результат. Согласно данным опроса Миграционного управления, 90% беженцев хотят остаться на длительный срок. Однако Меркель и другие политики из Христианско-демократической партии говорят, что когда закончится война в Сирии, многим беженцам придется вернуться домой.

В четверг вечером Меркель постаралась донести эту мысль до одного сирийца, находившегося в студии, где шла телевизионная программа. Этот человек поблагодарил канцлера за то, что она позволила его семье приехать в Германию, и сказал, что не хочет расставаться с этой страной. По словам Пейне, иногда компании, принимающие беженцев на курсы интеграции, спустя несколько месяцев выясняют, что эти люди депортированы. Правительство Меркель активизировало процесс депортации, чтобы успокоить консервативных избирателей.

Государственная железнодорожная компания Deutsche Bahn, у которой в Германии примерно 200 000 сотрудников, имеет всего 200 вакансий в своей программе интеграции, хотя эти места еще не заполнены. Об этом мне рассказала создательница программы Ульрике Штодт (Ulrike Stodt). Компания находит желающих трудиться беженцев через центр занятости и на ярмарках вакансий, но чтобы пройти весь процесс интеграции, требуется очень сильная мотивация.

Deutsche Bahn приспособила под нужды беженцев свою программу «допрофессиональной подготовки» для людей моложе 25 лет, не имеющих профессиональной квалификации. За год участники этой программы могут познакомиться с компанией и пройти подготовку на рабочем месте в ее многочисленных подразделениях, выяснив за это время, какая работа подходит им больше всего. Беженцы также изучают язык и культуру, чтобы подняться до того уровня, который необходим для начала профессионального обучения. Правда, изучение технической терминологии это уже следующий шаг. По словам Штодт, у беженцев возникает очень мало проблем культурного свойства. Кое-кто в компании волновался по поводу того, что проходящим обучение мусульманам будет трудно подчиняться наставницам-женщинам, но оказалось, что это не очень большая проблема. Точно так же беженцы из Сирии, Ирака, Ирана, Афганистана, Сомали и Эритреи согласились с тем, что молиться можно лишь тогда, когда это позволяют условия работы. «Это как у христиан, которые не всегда могут посещать церковь по воскресеньям из-за того, что у них выпадает рабочий день», — говорит Штодт. В основном беженцы ведут себя точно так же, как и другие ученики, за исключением очень слабого знания языка. Для тех, кто прошел первый год и приступил к настоящей учебе с ее трудными теоретическими занятиями и подготовкой на рабочем месте, язык является главным препятствием. Еще одно препятствие это низкая зарплата, которую в Германии получают ученики. В среднем она составляет 854 евро в месяц. Даже если учесть небольшое социальное пособие, которое получают беженцы, на эти деньги трудно прожить три года — а именно столько времени занимает учеба в компании Deutsche Bahn. Только твердое обещание предоставить работу (в Deutsche Bahn это означает практически пожизненную занятость) может заставить людей продолжать занятия в рамках программы. Первые выпускники появяся только в 2019 году. В землях Германии существуют аналогичные государственные программы, и на эти средства выделен федеральный грант на сумму 50 миллионов евро; однако эти программы не гарантируют занятость по окончании учебы.

Deutsche Bahn также принимает беженцев, прошедших профессиональную подготовку в своих странах. Они учатся, а правительство пытается проверить их дипломы и свидетельства. Этот процесс может занять много месяцев и даже окончиться неудачно.

По словам Штодт, те усилия, которые Deutsche Bahn затрачивает на интеграцию небольшого количества беженцев, вполне оправдывают себя. Это в равной степени социальная ответственность и попытка найти необходимую рабочую силу, обучаемую в соответствии с немецкими стандартами. Когда в пятидесятых и шестидесятых годах в Германию начали приезжать гастарбайтеры из Турции и других бедных стран, их подготовка велась не столь тщательно, из-за чего процесс интеграции этих людей проходил медленно, и зачастую заканчивался неудачей. Германия не хочет повторять допущенные ошибки.

Добрых намерений недостаточно

Минусом такого скрупулезного подхода является отсутствие гибкости. Одна из самых серьезных проблем сегодняшнего дня состоит в необходимости создавать последовательные процедуры для признания квалификации и оценки приобретенных навыков, которые порой появляются у беженцев неформальным путем. Об этом в своей статье для издания Bertelsmann Stiftung написала Ютта Альтмюллер (Jutta Altmueller). Еще одно серьезное препятствие это изучение языка. Качество бесплатных языковых курсов, которые в настоящее время предлагают беженцам, откровенно низкое. Официально установленные стандарты владения языком не дотягивают до требований, предъявляемых к претендентам на реальные рабочие места. Если эти проблемы не будут решены, и если правительству Германии не хватит смелости сказать иммигрантам и их потенциальным работодателям, что оно не намерено пересматривать их статус после окончания конфликтов на Ближнем Востоке и в Африке, страна упустит прекрасную возможность получить дополнительные трудовые ресурсы в количестве 600000 человек. В этом случае беженцы просто заполнят теневую экономику страны, которая в последние годы пошла на спад из-за снижения безработицы.

Меркель в этом году получит карт-бланш в отношении беженцев, хотя работа по интеграции далеко не закончена. Германия сталкивается с нехваткой правовых механизмов, и кроме того, ей серьезно не хватает ресурсов. Похоже, что демократические партии договорились не раздражать людей проблемами иммиграции, говорит политолог Бендель. В 2021 году, когда состоятся новые выборы, консенсуса может и не быть. А выступающая против эмиграции немецкая партия «Альтернатива для Германии» может укрепить свои позиции, причем довольно значительно. Но возможно и такое, что Меркель больше не будет баллотироваться. Поэтому она, скорее всего, избежит долговременной ответственности за принятые в 2015 году смелые решения. Но знаменитая фраза канцлера «Мы справимся» является твердым обещанием для ее партии и для беженцев. А в конечном итоге, и для немецкой экономики. Остается только надеяться, что почти стопроцентная победа Меркель на выборах не приведет к тому, что она откажется от своих обещаний.

 

inosmi.ru

Пока одни мигранты торгуют наркотиками и собой, другие зарабатывают миллионы: Общество: Мир: Lenta.ru

Мигрантам, хлынувшим в Европу в поисках новой жизни, Германия представлялась раем. Они были уверены: заполучив столь желанный статус беженца, они обзаведутся отдельным жильем и будут купаться в деньгах и социальных благах за счет немецких налогоплательщиков. Реальность оказалось жестокой, а страна не вполне готовой всех переварить. Многих «понаехавших» ждали переполненные центры по приему беженцев и недовольство местных жителей. Едва сводя концы с концами, бывшие инженеры, учителя и врачи шли мыть окна и разгружать фургоны. Выходцы из африканских стран и Афганистана ежедневно пополняют ряды драгдилеров, сутенеров и проституток. Однако немало и тех, для кого Германия стала страной, где сбылись их самые смелые мечты. «Лента.ру» рассказывает, чем может обернуться для беженцев переезд в одну из богатейших стран мира и как обустраиваются бегущие от исламистов жители Ближнего Востока.

«Эти мигранты, которым мы предлагаем за деньги спать с немецкими мужчинами и женщинами, обязательно должны быть молоды и красивы. Скажем так, от 16 и старше, но, конечно, чем они моложе, тем дороже стоят. С каждой такой встречи я получаю откат в размере 20 евро. Сам парень — от 30 до 40 евро», — это признание охранника одного из берлинских лагерей для беженцев в эфире телеканала ZDF в конце октября потрясло всю Германию.

Так, немцы узнали, что внутри лагерей для беженцев налажены целые сутенерские сети. Сводниками выступают охранники, наперебой предлагая нуждающимся в деньгах мигрантам выйти на панель. Многие соглашаются, не видя других перспектив. «Я ненавидел то, чем занимался, мне было так противно, но другого выхода не было, а мне слишком сильно нужны были деньги», — сокрушается 20-летний афганский беженец, добавляя, что спрос на такие услуги в последнее время стремительно растет.

Молодые мигранты из Афганистана, Ирана и Пакистана обычно начинают заниматься проституцией в 18 лет, как только остаются на мели, — в этом возрасте их исключают из системы поддержки юных мигрантов. По словам охранника, мужчинам грех жаловаться — им платят в три, а порой и в четыре раза больше, чем женщинам, которые и без того постоянно подвергаются насилию в центрах по приему мигрантов.

Точное число беженцев, занимающихся проституцией, не сообщается. Известно только, что за прошлый год их количество выросло в разы. Договариваются о встречах через охранников и специальные интернет-форумы, однако есть и те, кто ищет клиентов в общественных местах. Так, одна из главных достопримечательностей Берлина — парк Тиргартен — превратилось в место тусовок пожилых геев и молодых беженцев.

Материалы по теме

00:01 — 5 июля 2017

Однако не всегда занятие проституцией — осознанный выбор «понаехавших», нередко они становятся жертвами криминальных банд, которые продают их в рабство. Зачастую в ловушки преступников попадают молодые женщины, а также дети и подростки, путешествующие без сопровождения взрослых. Те, кто не занимается сексом за деньги, обычно торгуют «дурью» на улицах немецких городов.

Мигрантка по имени Сара долгое время с семьей скиталась по лагерям для беженцев, мечтая переехать в отдельную квартиру. Недавно такая возможность появилась — удобное жилье в красивом доме недалеко от центра немецкой столицы. Сара не знала, что район Марцан, куда в последнее время расселяют многих мигрантов, известен своими крутыми нравами. Улицы Марцана расписаны свастиками и нацистскими лозунгами — эту часть города наводнили бесчисленные националистические и расистские группировки.

Сара признается, что в последнее время боится выходить на улицу. «Однажды я стояла на перроне вместе с сыном, к нам подошел 12-летний мальчик и плюнул в меня. Его мама никак на это не отреагировала. На прошлой неделе в трамвае мужчина ударил меня сумкой по голове и начал оскорблять за то, что на моей голове был платок», — рассказывает пострадавшая.

Полиция дежурит около здания школы в Марцане

Фото: Fabrizio Bensch / Reuters

Ультраправые практически ежедневно избивают мигрантов и нападают на лагеря, в которых те проживают. По словам многих из них, жизнь в этом районе стала для них настоящим адом: нападки, унижения и оскорбления стали привычной частью их жизни. Впрочем, об этих историях с атаками на беженцев немецкие власти предпочитают умалчивать, вместо этого охотно публикуя рассказы об успехах мигрантов, переехавших в страну.

Пока одни сирийские дети грезили стать врачами, учителями, водителями или торговцами, Антонио Сулейман хотел сниматься в кино, причем не в обычных фильмах, а в порно. В Сирии об этом нельзя было и мечтать, однако, когда он сбежал от боевиков террористической группировки «Исламское государство» (ИГ, запрещена в России) в Германию, перед ним открылись все двери.

Сириец Антонио Сулейман еще в детстве мечтал сниматься в кино

Когда ему исполнилось 18 лет, он впервые оказался на съемочной площадке и буквально опьянел от радости, согласившись сниматься в первой ленте практически бесплатно. «Вот такой подарок я захотел сделать Германии. В этой стране я наслаждаюсь свободой, могу делать то, что мне было категорически запрещено дома», — рассказывает 19-летний Сулейман.

С псевдонимом для съемок в фильмах для взрослых он решил не заморачиваться, назвавшись Сирийской Порнозвездой. Это имя и правда принесло ему удачу — сейчас он самый известный порноактер из раздираемой войной страны, на счету которого десятки фильмов. Однако путь на вершину был довольно тернист. «Когда немецкие продюсеры узнавали, что я из Сирии, их отношение ко мне становилось резко негативным, зачастую меня просто отказывались брать на работу (…) Многие сирийцы в Германии заявляют, что не сталкивались с национализмом и что все здесь хорошо. Думаю, что они лгут сами себе», — сетует он.

Впрочем, вместе со славой на Сулеймана и его семью обрушился нескончаемый поток угроз от проживающих в Германии соотечественников, которым его творчество пришлось не по вкусу. В соцсетях звезды постоянно появляются желчные комментарии о том, что он «марает сирийское тело».

Материалы по теме

00:01 — 25 августа 2017

Не оценили творчество сирийца и многие немцы, считающие, что у них и без него в этом бизнесе хватает талантов. Сам актер старается не обращать на них внимания, продолжая заниматься любимым делом. «Да, я использую свое тело, использую его для того, чтобы показать, что оно может заниматься любовью, сексом, оно существует не только для того, чтобы впоследствии умереть», — отвечает мужчина злопыхателям.

В Германии появились сотни сайтов, пестрящих рассказами о том, как приехавшие в ФРГ беженцы совладали с немецким языком и добились больших успехов. Одним из таких примеров интеграции стала история 37-летнего сирийца Анаса Кодаимати и его семьи. В квартире сирийца нельзя догадаться, что ты попал к немцу в первом поколении — повсюду расставлены милые сердцу любого бюргера вещицы, полки ломятся от немецких книг, стены украшают сувениры с Октоберфеста и фотографии из туристических походов.

Анас Кодаимати вместе с семьей занялся пешим туризмом, как и большинство немцев

Из Сирии до ФРГ Анас, его жена, трое их детей и племянница добирались более двух месяцев. Оказавшись в Германии в 2015 году, Анас первым делом засел за немецкую грамматику, потом устроился на работу и записался с семьей в секцию пешеходного туризма. «Ведь это нечто такое — истинно немецкое», — заверил он родственников.

Занимаясь каждые выходные хайкингом, он обзавелся немецкими друзьями. «Мой шестилетний сын говорит, что ему очень нравится в Германии, здесь так красиво, а еще, помимо всего прочего, есть центральное отопление и горячая вода», — делится отец семейства, добавляя, что несмотря на все блага, оставаться на чужбине не намерен: «Как только война закончится, мы сразу отправимся домой. Я хочу восстановить свою родину из руин», — твердит он как мантру.

Однако есть и те, кто настолько прочно осел в ФРГ, что уезжать не собираются. Так, Рани из Ирака вначале и мечтать не мог о том, что когда-нибудь откроет здесь свой бизнес. Вместе с семьей он покинул Мосул, когда ситуация в городе «достигла своего предела». Около двух месяцев в пути — и вот долгожданная Германия и столь желанный статус беженца. Однако, несмотря на то что семья исправно получала пособия, домовладельцы не хотели сдавать мигрантам жилье и брать их на работу.

Материалы по теме

00:03 — 15 сентября 2017

Тогда Рани обратился в один из центров по изучению языка. Выучив немецкий, он в течение нескольких лет не мог найти себе хорошую работу. Тогда и пришла идея — открыть собственный бизнес. Немецкие власти пошли ему навстречу и отправили Рани на специальные курсы для будущих предпринимателей.

Через некоторое время он открыл бакалейную лавку, которая приносит неплохую прибыль. В планах — заняться ремонтом мобильных телефонов. «Учите немецкий — это ключ к успеху. Те, кто работают, живут здесь намного лучше, чем в своих странах, а также пользуются многими правами», — делится он секретом успеха с другими «понаехавшими».

С ним согласен беженец Фирас Альшатер, ставший известным немецким комиком. В соцсетях ролики, на которых он рассказывает немецким бюргерам о том, какими их видят мигранты, набирают десятки тысяч просмотров.

В первом ролике он решил поставить эксперимент: вышел в центр Берлина с завязанными глазами с плакатом на груди, на котором было написано, что он мигрант, к тому же мусульманин, а значит, у граждан ФРГ есть все основания для того, чтобы считать его террористом. Но несмотря ни на что, он предлагает немцам обняться с ним. «Я доверяю вам, а вот верите ли вы мне?» — задавался вопросом сатирик. По его словам, дожидаясь, когда же его заключат в объятия на продуваемой Александр-Платц, он едва не окоченел и хотел было все бросить. Но внезапно к нему подошел мужчина и сделал с ним селфи. После этого к Альшатеру выстроилась очередь из желающих обняться. «Их как будто прорвало. Тогда я понял: немцы — это те, кто долго запрягают, но быстро едут. Так что теперь я абсолютно уверен: интеграция выгорит, просто нужно запастись терпением», — резюмирует он.

Несмотря на локальные истории успеха, в целом ситуация вовсе не такая радужная: устроиться на работу ежемесячно получается лишь у каждого пятидесятого беженца. Учитывая, что в страну приехали сотни тысяч человек, цифра небольшая. При этом наиболее распространенными стали профессии, не требующие дополнительного образования — грузчики, уборщики и продавцы в ресторанах быстрого питания, а также те, которые требовали специальную квалификацию — дальнобойщики, мясники и кондитеры. Менее 20 процентов из них устроились на более престижные должности, требующие высшего образования.

Безусловно, процесс «переваривания» беженцев в Германии идет достаточно медленно. Несмотря на то что кому-то из мигрантов удается наладить жизнь в новой стране, нередко сирийцы и иракцы становятся источником проблем для местных жителей и для полиции. На этом фоне все большую поддержку получают ультраправые политики внутри страны, противоречия между немцами нарастают. Не будет преувеличением сказать, что от того, удастся ли «архитектору» наплыва беженцев канцлеру Ангеле Меркель обеспечить их успешную интеграцию, будет зависеть будущее «локомотива Европы» на десятки лет вперед.

lenta.ru

Беженцы вновь готовы штурмовать Германию

Министр финансов Германии Вольфганг Шойбле признал ошибки федерального правительства при наплыве мигрантов в 2015 году. Что европейцы извлекли из тех ошибок, разбиралась «Экономика сегодня».

Ошибки Германии 2015 года

По словам Шойбле, Германия была не способна полностью контролировать миграционные процессы. По некоторым подсчетам, в 2015 году в Германию прибыли почти 900 тысяч беженцев.

Старший научный сотрудник Центра европейских и американских исследований Института этнологии и антропологии РАН Ирина Остроух уверена, что тот опыт многому научил европейцев:

«Когда летом 2015 года пошли беженцы, то остановить их было фактически невозможно. Европе оставалось только наблюдать. Германия, как самая сильная страна, приняло основной удар на себя, за что впоследствии досталось в первую очередь Меркель, но по-другому она поступить не могла. Тот же Шойбле тогда не возражал против приема тысяч мигрантов, а постфактум каждый может говорить об ошибках.

Я думаю, что история 2015 года не повторится, сегодня Европа иначе относится к беженцам. Остановить волну мигрантов два года назад могли только силовые методы, к которым европейцы были не готовы. Теперь же эффективно работают лагеря для беженцев, где у мигрантов тщательно проверяются документы. Кому-то впоследствии разрешается оставаться, кто-то отправляется обратно».

Читайте также: Будущее ЕС зависит от "африканской стратегии" Меркель

Министр финансов Германии Вольфганг Шойбле признал ошибки федерального правительства при наплыве мигрантов

Миграционный кризис новой силы 

Директор Центра миграционной политики Ольга Чудиновских придерживается противоположной позиции. По ее мнению, миграционный кризис в Европе способен разразиться с новой силой.

«Во-первых, события не закончились. Возможно, сейчас мы наблюдаем некоторый временный спад. Но вопреки позиции Трампа европейские лидеры будут продолжать держать Европу открытой, продолжать принимать беженцев и придерживаться гуманитарных идей, что и послужило причиной неконтролируемому миграционному кризису.  

Я не могу сказать, что сейчас  ситуация под контролем. Контроль начинается в тот момент, когда люди попали на территорию государства, и начинается мучительный процесс фильтрации истинных беженцев от тех, кто приехал по экономическим причинам. Как показывает статистика той же Германии 85% мигрантов – это молодые мужчины, что совершенно неестественно для потока беженцев, который вовлекает в равной мере женщин, стариков и детей.

Налицо специфическая демографическая позиция, заставляющая задуматься об истинных движущих силах потока. Практически все приезжие из ближневосточных стран хотят улучшить свою жизнь, рассчитывая на доброе отношение со стороны стран приема и высокие социальные пособия. Представляется смешным ждать от них быстрой интеграции в рынок труда в той же Германии», - объясняет нам эксперт.

85% мигрантов – это молодые мужчины, что совершенно неестественно для потока беженцев

Борьба с нелегальной миграцией 

Как считает Чудиновских, кризис может обостриться, если правительствам принимающих стран удастся рассмотреть все заявления и значительную часть соискателей придется депортировать обратно.

В качестве механизмов, способных снизить миграционную напряженность наш собеседник предлагает следующие меры.  «Во-первых, нужно вести пропаганду в странах исхода, доводя до сведения людей, что их никто не ждет в Европе и, скорее всего, от переезда им стоит ждать дополнительных сложностей.

Во-вторых, нужно ликвидировать каналы транспортеров. Эти люди сегодня делают бешеные деньги, их бизнес развился до небывалых высот. Нужно пресекать каналы и выдергивать людей, являющихся организаторами этого бизнеса.

Кроме того в самих странах Европы ведется дискуссия о том, чтобы изменить правила доступа беженцев. Отменить безусловное и немедленное право на присоединение семьи – в течение нескольких лет человек, получивший убежище, не будет иметь права перевести всю свою семью и в страну пребывания. Через некоторое время стоит также отключать людей от системы дотаций и пособий, но пока эти экономические рычаги еще не начали применять. На мой взгляд, надо действовать комплексом мер, одной мерой дело не ограничится», - резюмирует эксперт.

Читайте также: Спецслужбы Сирии помогут Меркель разобраться с мигрантами 

Автор: Андрей Петров

rueconomics.ru

Германия отказывается от cвоей миграционной политики? | Политика | ИноСМИ

Изменилась ли Ангела Меркель?

Окружение канцлера уверяет, что Ангела Меркель не поменяла свою позицию. Напомним, что с лета 2015 канцлер уверяла, что Германия не может принять всех беженцев, и что у экономических мигрантов нет возможности остаться. Но при этом она защищала имидж радушной Германии: «Иначе это больше не моя страна», заявляла Меркель. Затем, под давлением самых консервативных представителей ее лагеря обеспокоенных разрывом с электоратом, она поменяла тон. И если принципы интеграции занимали важное место в принятии мер в октябре 2015, они уже не были приоритетом второго пакета мер весной 2016. Очень быстро миграционная политика канцлера и потеря контроля над ситуацией попали под санкции общественного мнения. Весной и осенью 2016 года ХДС зафиксировала несколько поражений на региональных выборах. На следующей день после позорного поражения в Мекленбурге-Передней Померании, канцлер признала свою вину. «Если бы я могла, я бы вернулась на много лет назад, чтобы лучше подготовиться к ситуации, которая застала нас врасплох в конце лета 2015», — заявила Меркель. 

В общественных дискуссиях обсуждение немецкой культуры и запрета на ношения хиджаба убрали на второй план тему приема беженцев. И Ангела Меркель разделяла эти позиции. Однако Меркель по-прежнему выступает против основного требования своего баварского союзника: ХСС хочет ввести требование о «максимальном количестве беженцев в год». Меркель сопротивляется этому, напоминая об антиконституционности такого решения: невозможно поставить ограничение на количество людей спасающихся от преследований и нуждающихся в помощи. Она никогда не сожалела о решениях принятых ею в 2015 году.

Спустя почти 15 месяцев после решения Ангелы Меркель впустить в Германию беженцев застрявших в Европе по дороге к месту изгнания, во избежание гуманитарной катастрофы, страна, похоже, забыла о культуре гостеприимства. На прошлой неделе тринадцатилетнего подростка отказались пустить в Парламент в рамках школьной экскурсии, потому что на ней была футболка с надписью «Беженцы, добро пожаловать». Спокойная обстановка во время дебатов в Парламенте может оказаться под угрозой…

История символична? Ангела Меркель больше не повторяет свою коронную фразу конца 2015 года: «Мы можем это сделать».  На съезде ХДС в декабре она подтвердила, что события 2015 года не должны повториться. В череде действий, заявлений и страхов, до какой степени Германия готова отказаться от своей миграционной политики? Где сейчас находятся потоки беженцев?

Федеральное ведомство по делам мигрантов и беженцев, наконец-то нарушило молчание. С сентября сотрудники ведомства обрабатывают большее количество заявлений о предоставлении статуса беженца, чем их поступает, таким образом, количество поданных заявок в ожидании обработки начинает уменьшаться. В 2015 году в Германию прибыло 890 тысяч лиц попросивших убежища, а в 2016  — 280 тысяч. В прошлом году ведомство вынесло 695 тысяч 733 решения. Осталось принять еще 433 тысячи 719. Постепенно миграционный кризис идет на спад. Спад начался прошлой зимой и резко остановился весной 2016: примерно 90 тысяч беженцев прибыли в Германию в январе, около 61 тысячи в феврале, всего 20 тысяч в марте и 15 тысяч в апреле. По данным МВД Германии цифра оставалась стабильной до конца года. Практическое закрытие Балканского маршрута странами Восточной Европы и договор, заключенный в марте между ЕС И Турцией под давлением Ангелы Меркель, перекрыли основной доступ к Европе. Анкара обязалась контролировать свою границу и удерживать сирийцев на их территории. Несмотря на это, число беженцев, прибывающих в Германию остается высоким. До 2013 года количество заявок было менее 70 тысяч в год. Неподготовленная до этого Германия сумела реорганизоваться под давлением небывалого кризиса.

Несколько волн беженцев накрыли Германию за последние два года. Если гражданская война в Сирии и нестабильная обстановка в Ираке обеспечили основной поток беженцев, то мигранты, прибывшие с Балкан, составили в 2015 году четверть всех лиц просящих убежища. Но этот источник практически иссяк. Сегодня власти обеспокоены африканской иммиграцией: сегодня 18 тысяч эритрейцев просят убежища в стране, в то время как в 2013 году их было всего 3 тысячи. Крупнейшая европейская экономика остается наиболее предпочтительным пунктом назначения для просителей убежища. Их привлекает экономическая ситуация и пока еще высокая забота об иностранцах прибывающих в страну.

Как Германия собирается поначалу удерживать претендентов на убежище?

Le Figaro07.12.2016Slate.fr29.10.2015Deutsche Welle17.09.2016Русская Германия27.02.2016Der Spiegel26.01.2016С самого начала миграционного кризиса власти страны поставили пред собой задачу четко различать беженцев, спасающихся от военных действий, и экономических мигрантов с тем, чтобы отвадить последних. В этом заключается смысл ограничений, которые были введены при выплате социальных пособий в рамках первой серии мер реформирующих право на убежище, принятых в октябре 2015 года. Предполагалось, что социальные выплаты будут заменены на помощь в виде товаров и услуг, чтобы понизить финансовый интерес. Чтобы не дать никакого шанса бегущим только от бедности, Германия разработала список безопасных стран: шансы получить убежище практически равны нулю, документы рассматриваются в ускоренном режиме, и просители распределены по специальным центрам. Балканские страны, такие, как Албания, Косово и Черногория, идут первыми в этом списке. Власти страны хотели еще добавить в список страны Магриба, но столкнулись с сопротивлением «Зеленых», чьи голоса необходимы в Верхней палате парламента.

Германия также надавила на Афганистан, чтобы он согласился на реадмиссию своих мигрантов, несмотря на нестабильность в стране. Соглашения было подписано на европейском уровне этой осенью. Но чтобы действительно сократить число беженцев, Германия ищет способ повлиять на поток сирийских беженцев, помогая Турции удерживать их на своей территории и демонстрируя свое негостеприимство. Правительство изменило свою политику и теперь менее легко предоставляет убежище, но предлагает субсидиарную защиту на один год. В марте также было принято решение приостановить воссоединение семей на два года для таких беженцев. В целом уровень субсидиарной защиты увеличился с 0,6% в 2015 году до 22,1% в 2016 году. Это касается и 40 % сирийских беженцев. На фоне роста иммиграции из Африки немецкое правительство рассматривает возможность заключения соглашений с этими странами, чтобы начать заранее обрабатывать информацию. Наконец, чтобы ограничить доступ в страну, Германия решила вернуться к Дублинскому соглашению. Чтобы помочь Греции, Берлин приостановил его применение. Согласно Дублинскому соглашению, лица, ищущие убежища, могут быть отправлены в первую страну въезда в ЕС.

Какова будет немецкая политика депортации?

После сексуальных нападений в Кёльне в день Нового 2016 года общественное мнение изменилось, и проблемы выдворения нежелательных индивидов из страны стали основными. В марте 2016 года, во второй серии реформ о предоставлении убежища власти ужесточили политику депортации. Были предприняты меры по устранению возможных препятствий, таких, как использование медицинских справок. Прошлым летом при исламистской угрозе власти пошли еще дальше: беженцы, которые отказывались сотрудничать или были замешаны в преступлениях, высылались в первую очередь. Немецкое правительство намерено покончить с системой, которая позволяла отказникам оставаться на территории страны. Но между теорией и реальностью — целая пропасть. По данным Süddeutsche Zeitung, приблизительно 168 тысяч беженцев ожидают депортации.

По законам немецкой федеральной системы, за депортацию отвечает каждая из земель в соответствии с административными процедурами, которые разнятся в зависимости от местоположения. После теракта в Берлине Министр внутренних дел Томас де Мезьер предложил эти процедуры централизовать. Но на практике это сложно осуществить из-за нехватки сотрудников полиции, увеличения числа жалоб, низкого уровня сотрудничества со стороны направляющих стран. Таким образом, в 2016 году было отказано почти 8 тысячам выходцев из стран Магриба. Но только 800 человек было депортировано обратно. Число депортированных растет: в прошлом году оно достигло рекордной цифры в 25 тысяч человек. Для того чтобы заставить мигрантов покинуть территорию Германии правительство запустило программу добровольного возвращения: в 2016 году 55 тысяч иностранцев покинули страну в обмен на материальную помощь. Сумма, которую получают мигранты, зависит от их происхождения: от 300 до 500 евро плюс оплата дороги домой. Другие программы предусматривают помощь для обучения и возможности открыть свое дело на родине. На программу добровольного возвращения было выделено 40 миллионов евро.

inosmi.ru

Немцы решают, что делать с иммигрантами

В канун парламентский выборов в Германии Euronews продолжает освещать главные аспекты внутренней политики страны.

Взять-не взять?

… Бавария – консервативная земля со своим диалектом и глубоким уважением к традициям. Однако в последние годы по мере притока мигрантов местный социокультурный пейзаж меняется. Особенно в сельской местности. Как быть с приезжими? Дать им работу? Разрешить остаться или депортировать? Эти вопросы немцы выносят в перечень приоритетных в канун намеченных на 24 сентября парламентских выборов.

Тиар приехал из Сенегала, его родина считается безопасной страной.У сенегальцев очень мало шансов получить статус политических беженцев в Германии.

Тиар, беженец: “Я знаю людей, у которых дома голодают родители. И вот молодежь уезжает в Европу, чтобы посылать семье деньги. В Сенегале нет войны, это правда, но, проснувшись утром, там страдаешь от голода. Эта другая, бытовая война”.

Bavaria's PM says impossible to eject illegal immigrants:

“There’s a bulk of lawsuits in courts challenging… https://t.co/DYstQUvZ9k

— TraditionalBritain (@TradBritGroup) 12 août 2017

Политики консервативного фланга, а также социал- демократы выступают за высылку таких, как Тиар. “Зеленые” и левые – против.

Начальник Тиара Адольф Кугельман доволен своим служащим и хотел бы его оставить: “Он хорошо говорит по-немецки, а вот с письмом дела обстоят хуже. У парня достаточно знаний, чтобы общаться с коллегами на стройке. Но если Тиар не пройдет письменный экзамен, он не получит нужных бумаг, и тогда, скорее всего, его отправят домой. Но почему его следует выдворять? Какая разница, откуда он. Нашей промышленности, ремесленному сектору нужны квалифицированные кадры”.

Зачем они нам?

В городе Пффенингбах близ австрийской границы проблемы другого характера: там ждут открытия центра приема беженцев. Местная жительница Марта Даннингер сфотографировала городок, разместив на снимке цветные булавки: красным цветом отмечены 300 местных жителей, желтым – 102 будущих обитателей центра. Женщина считает, что это – слишком: “На нашей улице – 12 домов и 25 жителей. И нас просят принять 102 соискателя убежища!”

Ее сосед Франц Фукс также обеспокоен: “Совет горожан единогласно выступил против строительства у нас этого центра. А вот муниципальные власти решение проигнорировали просто-напросто”.

Кристиан Эрнитл, местный житель: “Это просто невозможно! Ну как мы разместим в нашем селе 102 эмигранта. Причем большая часть прибывающих – мужчины, выходцы из разных стран. Все это неизбежно породит конфликты”.

Франц Даннингер, местный житель: “Будь это 102 сирийца, 102 афганца или 102 баварца, результат один: когда новички приезжают в столь небольшое, сплоченное общество, где люди годами знают друг друга, это приводит к разногласиям”.

Цветы для беженца

…Быть принятым, стать своим. Об этом мечтает Риас Хан.Этот молодой беженце из Пакистана работает в цветочном хозяйстве под Мюнхеном. Его фирма получила правительственную награду за интеграцию в бизнес иммигрантов. Риас чувствует себя на работе комфортно. Однако его вполне могут депортировать.

Риас, беженец: “Я здесь в статусе ученика. Недавно получил бумагу о том, что меня могут выслать из страны”.

За юношу горой стоят коллеги и руководство хозяйства.

Соня Зиглитрум-Тойбнер, директор фирмы: “ Смотрите, существует положение, запрещающее высылку людей в течение трех лет их профессионального обучения в Германии и двух последующих лет стажировки. Однако оно применяется выборочно. Если родина иммигранта считается безопасной страной, то человеку придется получить специальное разрешение, чтобы остаться”.

В торгово-промышленной палате Мюнхена приводят вдохновляющую статистику: почти треть всех осевших в регионе беженцев в прошлом году прошли обучение или устроились на работу.На этом их интеграция не заканчивается: власти говорят, что беженцам предстоит усовершенствовать язык, найти жилье, войти в местную общину.

Петер Дриссен, начальник торгово-промышленной палаты: “Давайте введем какую-то точку отсчета в отношении беженцев. Пусть власти предоставят всем приехавшим до весны 2016 года, упрощенные процедуры интеграции. Людям пора выбираться из этих бюрократических лабиринтов”.

Опросы показывают: большинство немцев согласны принимать людей, бегущих в Европу от войны. Но все больше респондентов против экономических иммигрантов.

Придется ли Ангеле Меркель заплатить за свою политику по приему беженцев на сентябрьском голосовании? Выборы обещают быть захватывающими.

ru.euronews.com

Как немцы относятся к беженцам — Блоги — Эхо Москвы, 23.08.2017

Его движения были осторожны и робки, его улыбка дружелюбна, его глаза излучали доброту и спокойствие. Его звали Саид и был он сирийским беженцем. Познакомились мы на вечеринке у немца, нашего друга, во дворе старой виллы в  фешенебельном районе Берлина. Друг был айтишником, сирийский беженец тоже, жили они в одном доме.

Большинство попавших в Германию в 2015 году беженцев – из Сирии. Их около 400 тысяч человек. Далее по убывающей – беженцы из Ирака, Афганистана и  Пакистана, стран бывшей Югославии, Румынии и Болгарии. В том же году в страну приехало около полумиллиона иммигрантов из европейских стран, США и прочего мира.

Кто из них имеет право оставаться в Германии, а кто – нет, решат немецкие органы по делам мигрантов и беженцев. Основанием тому – женевская конвенция о  предоставлении защиты от политического преследования, а также убежища жителям военных регионов. У Саида не было больше дома в Сирии, погибли его родители, брат и сестра. Он с женой приехал в Германию и попал в Берлин по распределению. После того, как получил разрешение на пребывание, нашел себе работу программистом в фирме. В ФРГ недостаток математиков, инженеров, информатиков и  программистов, так что ничье место он не занял.

Вообще, в Германии существует недостаток медсестер и младшего персонала по уходу за  больными и престарелыми, сотрудников сферы обслуживания, врачей в сельской местности и строителей. Разве плохо, если эти места займут иностранцы, даже  если они мусульмане и беженцы, считают немцы? И даже если жители бывшей Югославии, а также цыгане из Румынии и Болгарии формально не претендуют на  убежище в Германии, угрозы для немецкого общества они не представляют. Даже если они привезут в Германию своих родственников, большой трагедии для страны в  этом не будет.

Ведь в Германии проводится огромная работа по интеграции всего общества и господствующий настрой немцев — радушное гостеприимство, желание помочь. Если посчитать всех местных ксенофобов, а также приверженцев теории чистоты расы и изоляции от остального мира, выбирающих ультраправую партию «Альтернатива для Германии», их наберется не больше тридцати процентов, скорее, двадцать пять. Сама эта партия после ряда скандалов постепенно уходит из рейтинга популярности.

Неонацисты с бейсбольными битами тоже собирают от силы пять тысяч приверженцев. Хотя, что греха таить, именно они поджигали в 2015 году общежития для беженцев, именно они до сих пор устраивают нападения на людей с иным цветом кожи. За год в ФРГ было зарегистрировано более тысячи уголовных деяний правоэкстремистского и ксенофобского толка. Об этом мало кто знает за пределами Германии.

Руководитель берлинского музея «Берлинский исторический бункер», кстати, в котором находятся экспонаты, лишь свидетельствующие о времени национал-социализма, сказал однажды перед иностранными журналистами: «Я радикально против обвинения всех мусульман в особой склонности к терроризму. Я вообще мало думаю о других расах. Мне стыдно за свою, когда я думаю о сотнях поджогов общежитий беженцев. Чем это отличается от прочего террора? Пока это существует в моей стране, рано говорить о том, что мы к нему не способны». Этот 35-летний немец положил в основу музея, рассказывающего о преступлениях его расы, два миллиона евро, заработанных им  собственным бизнесом.

Это также должны знать те, кто пишет о якобы «преемственности национал-социализма» в Германии или о «новой угрозе со стороны беженцев». Нет ее, этой угрозы, и за исключением менее трети общества в ФРГ никто не воспринимает беженцев как «чуму XXI века». Меньше всего ксенофобов и отторжения новоприбывших граждан Германии у немецкой молодежи. Уж точно совсем мало среди юных немцев убежденных приверженцев НДПГ или «Альтернативы для Германии». Консервативные взгляды характерны, скорее, для «тех, кому за 60». Как показывают опросы, именно в этой прослойке населения ФРГ больше всего требований «закрыть границы». Однако даже  председатель самой консервативной традиционной партии, Хорст Зеехофер, отказался от требования «минимальной границы для приема иммигрантов». Его Христианско-социальный союз выступает в блоке с Христианско-демократическим союзом Ангелы Меркель на  выборах в бундестаг, а сама канцлер всегда отвергала это требование соратников. Конечно, проблема неконтролируемого въезда мигрантов в Европу и Германию остается. По мнению Меркель, решать ее надо, улучшая условия жизни в странах исхода беженцев. Новое предложение Зеехофера – необходимо отсылать беженцев назад на границах ФРГ. И  то, и другое – трудно выполнимо. Стопроцентно действующего рецепта нет.

Не знаю, как в других государствах Европы, но вот в отношении Германии утверждения о новой ксенофобской волне не подтверждаются. Напротив, о чем молчат некоторые скрижали: в Германии с 2015 года вспыхнуло движение добровольной помощи беженцам, были образованы тысячи волонтерских организаций. В одном Берлине до сих пор в каждом районе работают центры помощи, люди, среди них много молодых, безвозмездно работают учителями немецкого языка, сопровождающими, помогают при посещении учреждений и больниц, создают группы интеграции, театральные кружки, креативные проекты. Народ несет в центры одежду и утварь, вплоть до  велосипедов. Если рассказывать параллельно к каждому «злому» факту о  многочисленных фактах «доброй реальности», не хватит газетных полос и времени вещания.

К сожалению, встречаются иногда в соцсетях комментарии типа прочитанного мной в  профиле одной юной российской подруги: «Эти немцы предпочитают негров-наркоманов». Это утверждение глупо, оно унизительно прежде всего для девушки, его написавшей, и оно не свидетельствует об открытости миру и  великодушии. Но это уже вопрос о том, что такое хорошо, а что такое плохо, которое должен каждый решать для себя.

Ни врожденного расизма и ксенофобии, ни врожденного фашизма не существует. Ему учит общество, в котором растет человек. Так вот, могу компетентно подтвердить: немецкое общество за прошедшие 70 лет в этом вопросе многого достигло. Главный посыл здесь – доброжелательность и дружелюбие к приехавшим просить помощи и защиты людям. А добро, как известно, спасет мир.

echo.msk.ru

Беженцы пустились в бега | Политика | ИноСМИ

В ближайшие годы Федеративная Республика ожидает не менее двух миллионов соискателей политического убежища, при этом сотни тысяч людей «растворяются», пропадая на территории Германии. Государство выделяет миллионы евро на программы поддержки беженцев, которые готовы добровольно вернуться на родину: в 2015 году таких оказалось более 37 тысяч.

Дать достоверный прогноз количества беженцев, к прибытию которых должна в ближайшем будущем готовиться Германия, официальные лица сегодня не берутся. Федеральное правительство оценивает их число примерно в 500 тысяч человек за год на период до 2020 года. Это еще два с половиной миллиона соискателей убежища: вместе с 1,1 миллиона приехавших в прошлом году во внутренних оценках кабинета фигурирует цифра 3,6 миллиона человек. Это «чисто технический» прогноз Министерства экономики, который может меняться — в ту или другую сторону, но прошлогодние данные свидетельствуют: ждать сокращения наивно. В 2015 году прогнозирование количества беженцев начиналось с «умеренных» 250 тысяч, к концу года реальные показатели перевалили за миллион. Если раньше в Германию в основном попадали молодые одинокие мужчины, то сейчас, по мнению Министерства внутренних дел, 80% прибывающих в ФРГ по так называемому «балканскому пути» — женщины и несовершеннолетние.

Как констатирует то же МВД, беженцы в Германии стабильно пропадают: число «потерянных» достигает 13 процентов. В ответе на парламентский запрос депутатов партии «Левая» представители министерства сообщили, что от пунктов первичной регистрации до предоставленного для размещения беженцев жилья не добрались около 130 тысяч человек — примерно каждый десятый зарегистрированный беженец. Что произошло с этими людьми? То ли они покинули Германию, выехав в другие государства, то ли находятся на территории страны нелегально.

Русская Германия27.02.2016Sveriges Radio18.02.2016Yle02.02.2016Der Spiegel26.01.2016Параллельно Федеральному ведомству по делам миграции и беженцев (Bundesamt für Migration und Flüchtlinge, BAMF) все реже удается достичь договоренности с другими государствами Евросоюза, которые согласно не работающим на практике Дублинским соглашениям должны нести ответственность за оказавшихся на их территории людей, о возвращении к ним из ФРГ соискателей убежища. В 2014 году Германии реально удалось «вернуть» другим странам ЕС каждого пятого беженца, который по закону должен был быть туда направлен, в 2015-м — только каждого десятого: Греция, Венгрия, Италия не в состоянии справиться с людскими потоками и не принимают беженцев назад.

При этом Германия предпринимает реальные попытки убедить многих соискателей убежища добровольно вернуться на родину, обеспечивая готовым отправиться назад беженцам оплату дороги и другую финансовую помощь. Что реально предоставляет наша страна беженцам, согласным на возвращение?

Имеются различные проекты, большая часть средств выплачивается возвращенцам в рамках так называемой программы REAG/GARP («Реинтеграция и эмиграция соискателей убежища в Германии/Правительственная программа репатриации», Reintegration and Emigration for Asylum Seekers in Germany/Government Assisted Repatriation Programme), бремя финансирования которой несут федерация, федеральные земли и Международная организация миграции (Internationale Organisation für Migration, IOM). Из программы исключены граждане государств Евросоюза, если только они не стали жертвами торговцев людьми и не принуждались к занятиям проституцией. Не все беженцы, согласившиеся вернуться на родину, или соискатели убежища, которым было в нем отказано, получают помощь и не все получающие — в одинаковом размере. «Подъемные» выплачиваются только тем лицам, которые сумели убедительно доказать, что не имеют собственных средств. Сумма зависит от страны происхождения. Правовых притязаний на эти выплаты у беженцев нет, даже если соблюдены все условия.

REAG/GARP-программа перенимает расходы на транспорт для отправки на родину — билет на поезд, автобус, самолет. Если беженец уезжает на машине, он получает 250 евро на топливо. Кроме того, людям платят так называемую «помощь на дорогу» (Reisebeihilfe) — по 200 евро на человека старше 12 лет, по сто — на ребенка. Эти деньги не получают соискатели убежища из большинства балканских государств — последними в прошлом году ее лишились жители Косово, откуда заметно увеличился поток беженцев: финансировавшие программу ведомства полагали, что он возрос как раз из-за возможности получать эти деньги.

Иммигранты с Балкан также не получают стартовую помощь (Starthilfe). Ее максимальную сумму, 500 евро на взрослого и подростка, 250 евро на ребенка до 12 лет, выплачивают добровольным возвращенцам в Афганистан, Ирак, Иран, Эфиопию, Эритрею, Нигерию, Пакистан и Гану. Сирийцы, как и граждане многих других государств — от Судана и Сомали до Украины и Российской Федерации, получают меньшую сумму — 300 евро взрослым и 150 детям.

Для косоваров в ряде федеральных земель имеются собственные программы — в частности, применяемая в восьми, включая Берлин и Северный Рейн-Вестфалию, URA2: кроме консультационной и психологической помощи тем, кто добровольно возвращаются в Приштину, немецкое государство платит единовременные «подъемные» (50 евро), оказывает единовременную материальную помощь на аренду жилья (до 600 евро), учебу (500 евро) и открытие бизнеса (до 3000 евро на »особые бизнес-идеи»).

На программу REAG/GARP федеральный бюджет в 2016 году выделил 10,1 миллиона евро. AMIF, специальный иммиграционно-интеграционный фонд Европейского союза (Asyl-, Migrations— und Integrationsfonds), также дает средства на финансирование возвращенцев. Основной смысл финансирования подобных программ государством — попытка разгрузить социальную систему и по возможности разрешить безнадежные ситуации — в частности, мотивируя тех людей, кто не получит убежища, но рассмотрение вопроса о котором затягивается на годы, добровольно покинуть Германию. В 2015 году в рамках программы REAG/GARP из ФРГ выехали 37 тысяч 220 человек, около 32 тысячи из них — граждане балканских государств. Беженцы из регионов, где бушуют конфликты, прибегают к услугам программ репатриации значительно реже. В целом, по данным нюрнбергского ведомства по делам миграции и беженцев, число воспользовавшихся возможностью добровольно вернуться на родину с помощью немецкой материальной поддержки, за последний год утроилось.

inosmi.ru


Смотрите также