Гиперинфляция в Германии 1923 года. Гиперинфляция в германии в


Гиперинфляция в Германии после I мировой войны: причины и последствия

Гиперинфляция в Германии после I мировой войны: причины и последствия

         Министерство образования Республики Беларусь

УО «Белорусский государственный экономический университет»

Кафедра финансов и финансового менеджмента

РЕФЕРАТ

на тему: Гиперинфляция в Германии после I мировой войны: причины и последствия

Проверила                                                                                        А. В. Сидорова

Минск 2008

СОДЕРЖАНИЕ.. 2

ПРЕДПОСЫЛКИ.. 3

ГИПЕРИНФЛЯЦИЯ.. 5

СТАБИЛИЗАЦИЯ.. 6

ПОСЛЕДСТВИЯ.. 7

ЛИТЕРАТУРА.. 8

                                                                          

ПРЕДПОСЫЛКИ

Вступая в I мировую войну, германский Центробанк отказался от золотого обеспечения марки, развязав себе руки для неограниченной эмиссии. Таким образом, правительство решило финансировать все военные расходы за счет увеличения текущего внутреннего долга, а не за счет новых налогов. Покрыть накопившийся долг предполагалось за счет стран Антанты — то, что они будут разбиты, ни у кого в Германии сомнений не вызывало.

К концу войны количество бумажных денег в стране увеличилось в четыре раза. Индекс цен к декабрю 1918 года вырос на 140%. Инфляцию удалось удержать в разумных пределах, т.к. бытовые траты были ограничены, власти ввели централизованное распределение товаров первой необходимости по карточкам, а предметы роскоши во время войн не пользуются спросом. Сыграла роль и традиционная немецкая бережливость: люди предпочитали откладывать деньги до мирного времени. Однако все четыре военных года денежная масса никуда не испарялась, а лишь скапливалась в военных «заначках».

Первая мировая война закончилась поражением Германии. По Версальскому мирному договору Германию обязали заплатить странам Антанты репарации в размере 2,2 млрд фунтов стерлингов. Историки подсчитали, что при тогдашнем состоянии немецкой экономики страна оставалась бы должником Антанты до 1987 года! Фактически это означало превращение Германии в третьесортную европейскую республику. В результате тяжелых переговоров удалось уговорить победителей несколько умерить свои аппетиты: Германии разрешили выплачивать репарации по частям на протяжении определенного периода времени, а, кроме того, победители согласились получать «дань» не только золотыми марками, но и натурой — продукцией сталелитейных заводов и угольных шахт Рура и Верхней Силезии.

В такой ситуации цены на внутреннем рынке немедленно выросли. Однако рост цен — это еще не гиперинфляция: к февралю 1920 года индекс цен вырос впятеро по сравнению с уровнем 1918-го, а количество денег в обращении лишь удвоилось.

На протяжении 1920 года и первых месяцев 1921-го индекс цен сохранял устойчивость. В эту нежданную передышку самое время было провести денежную реформу, ввести в стране новую стабильную валюту, однако правительство вместо этого продолжало печатать старую. Момент был упущен, и в мае 1921 года начался новый виток инфляции, цены выросли на 700%.

Теперь денег не хватало и на выплату репараций. Правительство Веймарской республики официально заявило странам Антанты, что денег на очередные выплаты в стране нет. В ответ на территорию Рурской области вступили французские войска. Никакого адекватного ответа на эту силовую акцию слабое правительство Веймарской республики не нашло. Оно ограничилось призывом к рабочим Рура объявить всеобщую забастовку, а остальным жителям оккупированных областей предложило начать кампанию гражданского неповиновения оккупантам.

Сама идея всеобщей забастовки в сердце германской стальной и угольной промышленности лишь усугубила общую экономическую ситуацию в стране. Не имея возможности платить бастовавшим рабочим и обеспечить жильем новую армию бездомных, правительство выбрало худший из всех возможных вариантов решения проблемы: снова запустило печатный станок. Следующее удвоение цен произошло уже за неполные полгода.

В это время правительство в большей мере пугала угроза массовой безработицы, нежели излишек бумажных денег на рынке. Всем был памятен 1919 год, когда в условиях послевоенного спада и разочарования коммунисты попытались взять власть в Берлине и Бремене, а на юге страны даже недолгое время просуществовала Баварская советская республика. Очевидно, что рост безработицы давал бы сильной германской компартии еще один шанс.

Термин «гиперинфляция» подразумевает стремительное увеличение цен не в разы, а на порядки. Именно это и произошло впервые в 1923 году в Германии.

Стремительно растущее количество нулей на банкнотах не успевало за ростом нулей на ценниках. Банки, ощущая постоянный дефицит наличности, не могли вовремя обналичивать чеки и прочие платежные документы. Бизнесменам также не хватало денег на закупку материалов и текущие платежи, и многие, забросив свое дело, ударились в спекуляции на бирже и в мелкую торговлю. Денег постоянно не хватало правительству. Вообще, вскоре все в Германии осознали, что реальных денег на самом деле совсем не много, а, напротив, очень мало. В этой обстановке сама мысль остановить печатный станок казалась смертельной. Население, действиями которого руководили уже не законы экономики или даже здравого смысла, а обыкновенная паника, было убеждение, что если перестанут печатать деньги, то промышленность станет, предприятия закроются, миллионы окажутся на улице.

К середине года рабочим платили зарплату уже трижды в день. Вечерами их ждали дома жены с пустыми чемоданами. Наполнив чемоданы купюрами, хозяйки мчались в магазины, чтобы там потратить все до последней бумажки, хотя чаще всего встречали опустевшие прилавки. Фермеры отказывались везти свою продукцию в город, и газеты пестрели сообщениями о продовольственных бунтах, когда группы рабочих отправлялись за город и самовольно выкапывали овощи на полях и крали скот на фермах. В самих городах процветали квартирные кражи, предприятия закрывались, а выброшенные на улицу люди продавали последнее, чтобы не умереть с голоду.

Германская экономика пребывала в коллапсе. К середине ноября объем денежной массы, находившейся в обращении, достиг трудновообразимого числа: 500 квинтиллионов (10 в 18-й степени) марок. В это время самым процветавшим промышленным производством в Германии было печатание денег: в 300 государственных типографиях и 150 частных сотни тысяч станков трудились без передышки сутки напролет.

Стихию обуздали практически за ночь — потребовались лишь политическая воля и тщательно подготовленная денежная реформа. Она стартовала 16 ноября 1923 г. Был организован Рентный банк, на который возложили полномочия по эмиссии параллельной валюты — рентной марки. Эмиссия строго ограничивалась активами, которыми владело на тот период правительство. Всего было выпущено 2,4 млрд рентных марок, которые обменивались на бумажные в соотношении одна к одному триллиону.

Население неожиданно поверило в новые деньги. Особенно укрепилось доверие к рентной марке в декабре, когда Рентный банк устоял перед давлением правительства и отказался увеличить эмиссию сверх лимита. А в августе 1924 года в обращение поступила новая рейхсмарка, приравненная к рентной марке и на 30% обеспеченная золотом.

Рынок оживал на глазах, несмотря на то, что мелкий и средний бизнес лежали в руинах, не хватало оборотного капитала, росла волна банкротств. Финансовой стабилизации способствовали и внешние обстоятельства. Победители в первой мировой войне, наконец, осознали, что перегнули палку в отношении побежденных, и оперативно ввели в действие «план Дауэса». Теперь вместо 2,2 млрд фунтов стерлингов Германия должна была заплатить всего чуть больше 50 млн. А после того как США предоставили германскому правительству заем в $200 млн, в страну потекли инвестиции.

Больше всего пострадал от гиперинфляции средний класс. Миллионы людей, обладавшие до начала ее своим делом и собственностью, за год опустились до положения пролетариата. Именно люди, стали той социальной средой, которая близко к сердцу восприняла новые политические идеи «возрождения великой Германии», «реванша» и «подъема германского духа».

«Золотая пятилетка» Веймарской республики закончилась в 1929 году, когда Германию, как и всю Европу, накрыло волной Великого кризиса. Миллионы людей лишились работы, а средний класс, так и не успевший восстановить свои сбережения, снова оказался на самом дне. Вместе с тем устрашающими для немецкого обывателя темпами росли ряды коммунистов, и голоса сочувствовавших им оборачивались новыми депутатскими мандатами на очередных выборах. Чуть меньше были представлены в парламенте правые радикалы — национал-социалисты, но зато в их предвыборной программе имелся пункт, предусматривавший стопроцентную компенсацию жертвам инфляции, а также скорый и суровый суд над теми, кто был в ней повинен. В стране назревал очередной кризис, и выход из него германская политическая элита, военная верхушка и крупный капитал нашли 30 января 1933 года, когда рейхсканцлером был назначен лидер национал-социалистической рабочей партии - Гитлер.

1. Белорусский фондовый рынок, №12, декабрь 2002. 43 – 58 стр.

2. Коммерсантъ деньги №44 [449] 10.11-16.11.2003. 111 – 118 стр.

diplomba.ru

Гиперинфляция в Германии, 1914-1923 - Катаклизмы и повседневность

Золотое содержание обращающихся валют, в золотых марках на душу населения

Gold value of monies in circulation, gold marks per person

1920 1922
Germany 87.63 17.92
England 84.40 110.73
France 180.05 229.90
Switzerland 89.49 103.33
United States of America 101.35 97.66

Source: Wirtschaft und Statistjk, 1923, No. 1.

(To arrive at US dollar amounts these figures should be divided by 4.2)

Источник: Wirtschaft und Statistjk, 1923, No. 1.

(Чтобы перевести эти цифры в доллары США, показатели следует разделить на 4,2)

Конечно, этот фантастический вывод, сделанный финансовыми органами и экспертами, нес ужасные последствия для миллионов людей. С помощью изощренного софизма они просто сняли с себя ответственность, а также любые ограничения на дополнительную эмиссию бумажных денег.

Источник этой судьбоносной ошибки, вероятно, заключается в незнании одного из наиболее важных факторов, определяющих стоимость денег, то есть самого отношения людей к деньгам. По той или иной причине люди могут изменять свои наличные активы. Увеличение объема наличных в руках многих людей может вызвать рост курса валюты; сокращение объема наличных может вызвать ее снижение. Теперь, чтобы радикально изменить количество своих наличных активов, у людей должны быть убедительные причины. Обычно они увеличивают активы, когда предвидят рост денежной стоимости, как, например, в период депрессии. И сокращают активы, когда ожидают спада денежной стоимости. В период гиперинфляции в Германии они сократили объем своих активов до абсолютного минимума и, в конце концов, избавились от собственности. Очевидно, что затем цены на товары должны расти, а стоимость денег должна падать быстрее уровня эмиссии новых денег. Если стоимость наличных активов в частных руках снижается быстрее темпа печати новых денег, то стоимость всех денег также должна снижаться быстрее этого темпа. Это настолько очевидно, что даже экономисты-математики придавали особое значение «скорости обращения» денег в своих уравнениях и расчетах стоимости денег. Но власти Германии не знали об этих базовых принципах человеческого поведения.

Ради здравоохранения, образования, благосостояния и всеобщей занятости

Сразу же после войны правительство Германии под предводительством Социалистической партии начало много тратить на здравоохранение, образование и благосостояние. Бюджетные запросы были чрезвычайно высокими из-за расходов на демобилизацию, потребностей условий перемирия, массовых волнений в период революции и ужасающего дефицита национализированной промышленности, особенно железных дорог, почты, телефона и телеграфа. Общественная администрация новых людей, которые пришли к власти благодаря революции, тем не менее, была расточительной, так как благодаря эмиссии новых денег они получили доступ к неограниченным ресурсам. Были введены меры для национализации определенных секторов промышленности (к примеру, угольной, электроэнергетической и калийной промышленности), но законами они так и не стали. Был введен восьмичасовой рабочий день, и профсоюзам предоставили множество законодательных привилегий и юридическую неприкосновенность. По сути, была создана система рабочих советов, которая разрешала рабочим каждого предприятия выбирать представителей, участвовавших в управлении компанией! В то время как правительственные расходы росли не по дням, а по часам, доходы постепенно снижались до тех пор, пока в октябре 1923 года лишь 0,8% правительственных расходов покрывались налоговыми доходами. В период с 1914 по 1923 год почти 15% расходов покрывались посредством налогов. В окончательной стадии инфляции правительство Германии пережило полную атрофию финансовой системы.

Обесценивание валюты стало причиной обвала налогооблагаемых активов в форме ипотечных займов, облигаций, пособий и пенсий, что, в свою очередь, снизило доходы правительства. Некоторые спекулянты демонстративно наживались на обесценивании, но с легкостью избегали налогообложения. Более того, финансовая политика социалистического правительства была откровенно враждебна капиталу, и часто вводились разорительные налоги на капитал на все материальные ценности. Министр финансов Эрцбергер (Erzberger) даже пообещал, что «в будущей Германии больше не будет богатых». В результате из Германии произошла массивная «утечка капитала» за рубеж, так как все вкладчики вложили свои деньги в счета в иностранных банках, векселя в иностранной валюте, ценные бумаги и тому подобное. Большая часть налогооблагаемого капитала была выведена из досягаемости налоговых инспекторов.

В конце концов, быстрое обесценивание валюты значительно уменьшило все налоговые обязательства во временном интервале между налогооблагаемой транзакцией и датой налогового платежа. Налогоплательщик обычно платил сумму, реальная стоимость которой существенно снижалась из-за инфляции. Тем не менее, правительственные расходы росли, в то время как реальная стоимость доходов продолжала снижаться. На рост дефицита отвечали новым запуском печатного станка, что, в свою очередь, вызывало новый дефицит. Немецкие финансовые органы в действительности оказались в замкнутом круге, выбраться из которого у них не хватало знаний и храбрости.

Руководитель органа регулирования денежного обращения, д-р Хельфферих, даже предупреждал население о суровых последствиях денежной стабилизации.

Остановить печатный станок означало бы лишить экономическую жизнь обращающегося посредника, необходимого для транзакций, выплаты зарплат и так далее. Это означало бы, что в очень короткие сроки все общество и весь Рейх не смог бы платить продавцам, служащим и рабочим. За несколько недель помимо печатания банкнот, фабрики, шахты, железные дороги и почта, национальное и местное правительство, короче говоря, вся государственная и экономическая жизнь остановилась бы.

Платежный баланс и Версальский мирный договор

В период инфляции самым популярным объяснением обесценивания денег было сваливание вины на невыгодный платежный баланс, в чем, в свою очередь, обвиняли выплату репараций и других нагрузок по условиям Версальского договора. Для большинства немецких писателей и политиков правительственный дефицит и инфляция бумажных денег были не причинами, а последствиями внешнего обесценивания марки.

Широкая популярность этого объяснения, которое возлагало всю вину на победивших союзников за катастрофу в Германии, имела ужасные последствия в будущем. Из-за своей простоты оно устроило и массы экономически неграмотных людей, чей шовинизм и национализм всегда развивал идею об иностранных махинациях и заговорах. Интеллектуальные и политические лидеры, которые активно пропагандировали эту доктрину, посеяли семена бури, плоды которой они пожинали десять лет спустя.

В эти мрачные годы Германия в действительности закупала из-за рубежа большие объемы сырья и продовольствия. По данным различных подсчетов чиновников, иностранцы и зарубежные банки купили не менее 60 млрд бумажных марок, которые Рейхсбанк вывел за рубеж в среднем по ¼ золотой марки за одну бумажную марку. Обесценивание марки до одной триллионной от прежней стоимости аннулировало эти иностранные требования на немецкие товары. Таким образом, иностранцы понесли убытки в размере около 15 млрд золотых марок, или примерно $3,5 млрд, что в восемь раз больше, чем Германия выплатила в иностранной валюте в счет репараций.

Но даже если бы Германия и вправду пострадала от чрезмерной финансовой ноши, возложенной на нее Союзниками, необходимости в обесценивании валюты не было. Эти феномены независимы друг от друга. Если чрезмерная нагрузка возлагается на правительство, будь оно внутреннее или иностранное, это правительство должно увеличить налоги или взять взаймы или сократить какие-то расходы. Чрезмерные выплаты репараций могут вызвать повышение налогов с населения, крупных займов, которые сокращают запас капитала для промышленности и торговли, или болезненные сокращения штатов и государственных ведомств. Таким образом, вероятно, ухудшатся стандарты жизни, если сокращение бюрократического аппарата не даст выход новой продуктивной энергии. Но стоимость денег не подвергается влиянию репарационных выплат, если экономическая производительность не ослабляется мобилизацией капитала.

Как только правительство достигает необходимого уровня превышения доходов над расходами в бюджете, выплата репараций становится вопросом обмена. Казначейство покупает необходимое золото или валюту у своего центрального банка и направляет его правительству-получателю помощи. Нехватка золота или иностранной валюты влечет за собой соответствующее сокращение эмиссии денег центральным банком, что, в свою очередь, вызывает падение цен на товары. Сниженные цены на товары стимулируют экспорт и препятствуют импорту, то есть, становятся причиной для того, что обычно называется «благоприятным платежным балансом», или нового притока золота и иностранной валюты. Короче говоря, не может быть дефицита золота или иностранной валюты, пока центральный банк сдерживает инфляцию и обесценивание денег. Немецкие финансовые регуляторы категорически отрицали эти экономические доводы. Вместо этого они предпочли рассуждать о чрезмерной нагрузке, которую возложили на Германию, и неблагоприятном платежном балансе в связи с ней. В 1923 году они заговорили еще об одном факторе: французской оккупации Рурского региона. Центральное бюро статистики изложило это следующим образом:

Главной причиной расстройства денежной системы Германии является нарушение равновесия платежного баланса. Нестабильность государственных финансов и инфляция, в свою очередь, - это последствия обесценивания валюты. Обесценивание валюты нарушило баланс бюджета и с неизбежной необходимостью обусловило расхождение между доходами и расходами, что и вызвало кризис.

И снова я цитирую Хельффериха:

Инфляция и коллапс валюты – это дети одних и тех же родителей: невозможность выплаты дани, навязанной нам. Проблема восстановления обращения – это не техническая или банковская проблема; это, в конечном счете, проблема равновесия между ношей и возможностью экономики Германии выдержать эту ношу.

Даже американские экономисты поддержали теорию немцев. Профессор Уильямс (Williams) представил этот неофициальный документ: «Выплата репараций, обесценивающаяся валюта, рост цен на экспорт и импорт, повышение внутренних цен, последующий бюджетный дефицит и в то же самое время возрастание спроса на банковский кредит, в конце концов, привели к увеличению эмиссии банкнот». Профессор Энжелл (Angell) заключил, что «кажется, что нас удалось установить правильность такого типа анализа, который начинается с баланса платежей и валют и переходит к общему уровню цен и растущей эмиссии бумажных инструментов».

Это сделали спекулянты

Когда исчерпаны все объяснения, современные правительства обычно обращаются к спекулянту, на которого вешают ответственность за все экономические и социальные злодеяния. Кем в средние века для людей были ведьмы, а капиталист – для социалистов и коммунистов, таков и спекулянт для большинства политиков и чиновников: воплощение зла. Его наделяют жестоким и ветреным эгоизмом, который способен подорвать государственную экономику, планы правительства и, как в случае с инфляцией в Германии, национальную валюту. Неважно, насколько явно противоречивым может быть это объяснение, оно самое популярное у правительственных властей, которые ищут удобное объяснение своим собственным ошибкам.

Те же правительственные чиновники, которые отрицали само существование инфляции, жаловались на обесценивание, причиной которого стали спекулянты; или они обвиняли союзные репарации и одновременно обвиняли спекулянтов в снижении курса валюты. Д-р Хафенштайн, президент Рейхсбанка, хватаясь за любую убедительную теорию, которая реабилитировала его действия, также указывал на спекулянтов. Он свидетельствовал перед парламентской комиссией: «28 марта началась атака на рынок иностранной валюты. Во многих классах немецкой экономики с того самого дня все думали только о собственных интересах, а не о нуждах страны».

Газеты хором подхватывали обвинения:

Судя по всему, источником падения марки не была Нью-йоркская биржа, из чего можно заключить, что в Германии существовала активная спекуляция, направленная на продолжительный рост доллара.

Мы становимся свидетелями быстрого увеличения количества тех, кто спекулирует на падении марки и кому на руку продолжительное обесценивание.

Огромный объем спекуляции на росте американского доллара – это секрет полишинеля. Люди, которые в соответствии со своим возрастом, опытом и отсутствием ответственности, не заслуживают поддержки, тем не менее, добились помощи финансистов, которые думают исключительно о собственных сиюминутных интересах.

Те, кто серьезно изучал условия денежного рынка, утверждают, что движение против немецкой марки сохранялось в целом вне зависимости от иностранных рынков в течение шести месяцев. Именно немецкие медведи при бездействии Рейхсбанка усилили коллапс валюты.

В самом широком смысле спекуляция присутствует в каждом экономическом действии, которое учитывает неопределенное будущее. Студент, изучающий космическую инженерию, спекулирует на будущем спросе на свои услуги. Бизнесмен, увеличивающий запас товаров, спекулирует на прибыльном рынке в будущем. Домохозяйка, хранящая сахар про запас, спекулирует на доступности сахара в будущем. Продавец или покупатель товаров или ценных бумаг надеется заработать на будущем изменении цен. Все подобные действия отражают естественную мотивацию свободных людей, направленную на улучшение своего материального благосостояния, или, по меньшей мере, предотвращение убытков.

Когда спекулянты наблюдают или предчувствуют рост инфляции и обесценивание денег, они обычно стараются продать падающую валюту и купить товары или иностранную валюту, которая не теряет в цене. Они также сохраняют оборотный капитал. Таким образом, они действуют не только в собственных интересах, но и в интересах общества, которому выгодно сохранение производственного капитала. Правительство, которое активно уничтожает деньги, вредит государственным интересам – успешные спекулянты защищают их. Конечно, спекулянты, которые продали немецкие марки и купили доллары, в конечном счете, оказались правы.

Мировая инфляция, которая сейчас поглощает страны Запада, исходит из подобных доктрин и теорий. Нет Версальского договора  и выплат репараций, которые можно обвинить в инфляции. Но во многих странах Центральной и Западной Европы ответственность за падение стоимости валют открыто возлагается на американский платежный дефицит, из-за которого в эти страны хлынул поток долларов. В то время как европейские финансовые власти активно обесценивают собственные валюты, хотя и меньшими темпами, чем их американские коллеги, они называют первопричиной падения стоимости своих валют платежный баланс США. Как и во времена немецкой гиперинфляции, на арену снова выходят иностранные махинации и уловки.

Американские чиновники и политики быстро придумали для объяснения проблем в США иностранные махинации, особенно «арабские». Со времен образования картеля нефтедобытчиков и значительного повышения цен на нефть дефицит платежного баланса и слабость доллара на рынке иностранной валюты приписываются исключительно арабским странам. Чтобы на американских финансовых регуляторов не пало никаких подозрений, самих американцев тоже частично обвиняют. Использование «избыточных» объемов иностранной нефти объявили фактором дефицита платежного баланса и слабости доллара. Вот почему наши политические руководители и экономические власти обсуждают целесообразность особых налогов, которые сократят потребление иностранной нефти. После арабского удара по экономическому благосостоянию правительство США готовит собственный удар ради финансовой стабильности.

И снова часть вины возлагают на спекулянтов. Американские инвесторы, которые покупают иностранные ценные бумаги или производят прямые иностранные инвестиции, считаются в большой мере ответственными за отток капитала из США и потерю золота, из-за чего создается неблагоприятный платежный баланс и слабеет доллар. Более того, американцев, предпочитающих иностранные продукты местным или уезжающих путешествовать за границу, а не внутри страны, объявляют в эгоизме и отсутствии патриотизма. Бесчисленные законы, которые устанавливаются самими финансовыми регуляторами, вызывающими инфляцию, направлены на предотвращение спекуляций с целью спасения доллара.

Лицемерный аргумент, который отрицает присутствие какой-либо инфляции с точки зрения покупательной способности или золотого содержания, по нашему мнению, еще не применялся. Но ожидается, что он появится на более поздних стадиях инфляции, когда наши власти будут отчаянно нуждаться в каком-то аргументе, который мог бы их оправдать их.

Источник: http://www.goldenfront.ru/articles/view/giperinflyaciya-v-germanii-1914-1923/

harmfulgrumpy.livejournal.com

Гиперинфляция в Германии в 1923 году: navimann

Первая мировая война закончилась 11 ноября 1918 года поражением Германии и её союзников. Германия была сильно истощена войной. Версальский мирный договор 1919 года закрепил ее статус «отверженного»: территориальные уступки, потерю заграничных инвестиций и колоний, демилитаризацию, выплату репараций. Монархия была сокрушена, а зыбкая республика, не имевшая прочных корней западной демократии, столкнулась с огромными экономическими и политическими трудностями.

В мае 1921 года державы-победительницы предъявили Германии ультиматум, требуя немедленной выплаты одного миллиарда золотых марок в свободной валюте как аванса в счет репараций, которые устанавливались в размере 2 миллиардов в год плюс 26% годового германского экспорта. Экономически это было сильным ударом по марке. Уже в 1922 году Германия де-факто прекратила выплату репараций под предлогом отсутствия ресурсов. В ответ в начале 1923 г. Франция и Бельгия, страны более других пострадавшие от войны, ввели свои войска в Рурскую область, индустриальное сердце Германии. Около 20% населения страны теперь оказалось на оккупированной территории. Правительство призвало народ к «пассивному сопротивлению», выразившемуся в прекращении работы на многих предприятиях, отказе транспортников от перевозки грузов, параличе банковской системы. Все это стоило государству больших денег; так, не менее трети хилого федерального бюджета уходило на поддержку такого сопротивления. С весны 1923 года, германское правительство практически бросило марку на произвол судьбы.

К июню 1923 года денежная масса увеличилась примерно в 90 раз, цены в 180 раз, курс доллара в 230 раз. Заметим, что внешнее обесценивание марки до этого времени устойчиво обгоняло ее внутреннее обесценивание. С лета 1923 года началось инфляционное безумие. За четыре месяца до конца ноября денежная масса выросла в 132 тысячи раз, уровень цен в 850 тысяч раз, курс доллара почти в 400 тысяч раз. История бумажных денег не знала таких масштабов обесценивания.

Инфляция конца 1923 года достигла невообразимых масштабов. Сумма банкнот Рейхсбанка в обращении к середине ноября приблизилась к 100 квинтиллионам, а на конец года, по данным Рейхсбанка, достигла почти 500 квинтиллионов марок. Между тем реальная ценность этой чудовищной бумажной массы сжалась до совсем незначительной величины в 150 миллионов золотых марок. В конце ноября доллар стоил уже 4,2 триллиона марок. С каждым месяцем выпускались купюры все более высокого номинала. Под конец купюра в 100 триллионов марок оказалась самой большой из них, а реально она стоила меньше 25 долларов.

Стало дешевле дать детям играть с пачками денег, чем покупать им кубики.

Выстраивались огромные очереди в магазины и люди сметали с прилавков всё, что видели.

Объявление в приемной врача, в котором пациентов просят приносит по брикету угля для отопления помещения.

Сначала за зарплатой (у кого была работа) ходили с чемоданами и саквояжами.

Потом для зарплаты понадобились уже ящики…

Деньги стали стремительно терять свою ценность…

Стало дешевле поклеить стены купюрами, чем покупать обои.

— Один мальчик, которого отправили купить две буханки хлеба, по дороге в булочную остановился, чтобы попинать мяч с друзьями. Когда он дошел до магазина, то смог купить только одну буханку.

— Один отец семейства поехал из пригорода Берлина в столицу, чтобы купить пару ботинок. А когда приехал, обнаружил, что денег хватит только на чашку кофе и билет на автобус до дома.

Деньги стали самым дешевым материалом для отопления помещений и растопки кухонных плит.

Полученная утром зарплата к вечеру могла обесцениться в 2 разa. Поэтому люди стали переходить на расчет продуктами. В театре, кино, цирке посетителей стали просить приносить продукты вместо денег. Вот тут объявление в театре, где цена дешевых мест указана в размере 2 яиц, а билеты на более дорогие места оцениваются в килограмм масла.

Пачка миллионных купюр используется как блокнот для записей.

Из-за безработицы и обнищания народа катастрофически рос уровень краж. Некоторые владельцы уличных кухонь и столовых вот таким оригинальным способом пытались обезопасить свою посуду от краж.

На чашке надпись: «Украдено из привокзального буфета в Хальберштадте».

А вот, наверное, самый «дорогой» в истории человечества мост.

«Стоимость строительства 1,5 биллиона марок» (всего-то 360 долларов!).

За валяющимися на улице тысячными и даже миллионнымик купюрами даже самым бедным было лень наклониться, за них все равно нечего было купить.

Купюра в 100 биллионов марок.

Купюра 20 миллиардов марок.

— Больнее всего гиперинфляция ударила по пенсионерам и тем, кто жил на сбережения. Одна женщина продала дом, рассчитывая, что сможет прожить на эти деньги несколько лет. Через несколько недель остатка едва хватило на буханку хлеба.

— Один мужчина занял денег на покупку целого стада, а отдать долг сумел, продав всего одну корову.

Касса цирка с объявлением, что билеты можно купить также за хлеб, колбасу и фрукты.

И именно этот 1923 год — год гиперинфляции, безработицы и обнищания открыл новую страницу в истории Германии, когда партия нацистов во главе с Гитлером вышла на арену истории.

[источник]

Источники: http://joeck-12.livejournal.com/25880.html, http://www.profi-forex.org/journal/number14/page12.html, http://diletant.ru/articles/23054778/

navimann.livejournal.com

Гиперинфляция в Германии в 1923 году

Первая мировая война закончилась 11 ноября 1918 года поражением Германии и её союзников. Германия была сильно истощена войной. Версальский мирный договор 1919 года закрепил ее статус «отверженного»: территориальные уступки, потерю заграничных инвестиций и колоний, демилитаризацию, выплату репараций. Монархия была сокрушена, а зыбкая республика, не имевшая прочных корней западной демократии, столкнулась с огромными экономическими и политическими трудностями.

В мае 1921 года державы-победительницы предъявили Германии ультиматум, требуя немедленной выплаты одного миллиарда золотых марок в свободной валюте как аванса в счет репараций, которые устанавливались в размере 2 миллиардов в год плюс 26% годового германского экспорта. Экономически это было сильным ударом по марке. Уже в 1922 году Германия де-факто прекратила выплату репараций под предлогом отсутствия ресурсов. В ответ в начале 1923 г. Франция и Бельгия, страны более других пострадавшие от войны, ввели свои войска в Рурскую область, индустриальное сердце Германии. Около 20% населения страны теперь оказалось на оккупированной территории. Правительство призвало народ к «пассивному сопротивлению», выразившемуся в прекращении работы на многих предприятиях, отказе транспортников от перевозки грузов, параличе банковской системы. Все это стоило государству больших денег; так, не менее трети хилого федерального бюджета уходило на поддержку такого сопротивления. С весны 1923 года, германское правительство практически бросило марку на произвол судьбы.

К июню 1923 года денежная масса увеличилась примерно в 90 раз, цены в 180 раз, курс доллара в 230 раз. Заметим, что внешнее обесценивание марки до этого времени устойчиво обгоняло ее внутреннее обесценивание. С лета 1923 года началось инфляционное безумие. За четыре месяца до конца ноября денежная масса выросла в 132 тысячи раз, уровень цен в 850 тысяч раз, курс доллара почти в 400 тысяч раз. История бумажных денег не знала таких масштабов обесценивания.

Инфляция конца 1923 года достигла невообразимых масштабов. Сумма банкнот Рейхсбанка в обращении к середине ноября приблизилась к 100 квинтиллионам, а на конец года, по данным Рейхсбанка, достигла почти 500 квинтиллионов марок. Между тем реальная ценность этой чудовищной бумажной массы сжалась до совсем незначительной величины в 150 миллионов золотых марок. В конце ноября доллар стоил уже 4,2 триллиона марок. С каждым месяцем выпускались купюры все более высокого номинала. Под конец купюра в 100 триллионов марок оказалась самой большой из них, а реально она стоила меньше 25 долларов.

Стало дешевле дать детям играть с пачками денег, чем покупать им кубики.

Выстраивались огромные очереди в магазины и люди сметали с прилавков всё, что видели.

Объявление в приемной врача, в котором пациентов просят приносит по брикету угля для отопления помещения.

Сначала за зарплатой (у кого была работа) ходили с чемоданами и саквояжами.

Потом для зарплаты понадобились уже ящики…

Деньги стали стремительно терять свою ценность…

Стало дешевле поклеить стены купюрами, чем покупать обои.

— Один мальчик, которого отправили купить две буханки хлеба, по дороге в булочную остановился, чтобы попинать мяч с друзьями. Когда он дошел до магазина, то смог купить только одну буханку.

— Один отец семейства поехал из пригорода Берлина в столицу, чтобы купить пару ботинок. А когда приехал, обнаружил, что денег хватит только на чашку кофе и билет на автобус до дома.

Деньги стали самым дешевым материалом для отопления помещений и растопки кухонных плит.

Полученная утром зарплата к вечеру могла обесцениться в 2 разa. Поэтому люди стали переходить на расчет продуктами. В театре, кино, цирке посетителей стали просить приносить продукты вместо денег. Вот тут объявление в театре, где цена дешевых мест указана в размере 2 яиц, а билеты на более дорогие места оцениваются в килограмм масла.

Пачка миллионных купюр используется как блокнот для записей.

Из-за безработицы и обнищания народа катастрофически рос уровень краж. Некоторые владельцы уличных кухонь и столовых вот таким оригинальным способом пытались обезопасить свою посуду от краж.

На чашке надпись: «Украдено из привокзального буфета в Хальберштадте».

А вот, наверное, самый «дорогой» в истории человечества мост.

«Стоимость строительства 1,5 биллиона марок» (всего-то 360 долларов!).

За валяющимися на улице тысячными и даже миллионнымик купюрами даже самым бедным было лень наклониться, за них все равно нечего было купить.

Купюра в 100 биллионов марок.

Купюра 20 миллиардов марок.

— Больнее всего гиперинфляция ударила по пенсионерам и тем, кто жил на сбережения. Одна женщина продала дом, рассчитывая, что сможет прожить на эти деньги несколько лет. Через несколько недель остатка едва хватило на буханку хлеба.

— Один мужчина занял денег на покупку целого стада, а отдать долг сумел, продав всего одну корову.

Касса цирка с объявлением, что билеты можно купить также за хлеб, колбасу и фрукты.

И именно этот 1923 год — год гиперинфляции, безработицы и обнищания открыл новую страницу в истории Германии, когда партия нацистов во главе с Гитлером вышла на арену истории.

[источник]

Источники: http://joeck-12.livejournal.com/25880.html, http://www.profi-forex.org/journal/number14/page12.html, http://diletant.ru/articles/23054778/

foto-history.livejournal.com

Гиперинфляция в Германии в 1923 году

Первая мировая война закончилась 11 ноября 1918 года поражением Германии и её союзников. Германия была сильно истощена войной. Версальский мирный договор 1919 года закрепил ее статус «отверженного»: территориальные уступки, потерю заграничных инвестиций и колоний, демилитаризацию, выплату репараций. Монархия была сокрушена, а зыбкая республика, не имевшая прочных корней западной демократии, столкнулась с огромными экономическими и политическими трудностями.

В мае 1921 года державы-победительницы предъявили Германии ультиматум, требуя немедленной выплаты одного миллиарда золотых марок в свободной валюте как аванса в счет репараций, которые устанавливались в размере 2 миллиардов в год плюс 26% годового германского экспорта. Экономически это было сильным ударом по марке. Уже в 1922 году Германия де-факто прекратила выплату репараций под предлогом отсутствия ресурсов. В ответ в начале 1923 г. Франция и Бельгия, страны более других пострадавшие от войны, ввели свои войска в Рурскую область, индустриальное сердце Германии. Около 20% населения страны теперь оказалось на оккупированной территории. Правительство призвало народ к «пассивному сопротивлению», выразившемуся в прекращении работы на многих предприятиях, отказе транспортников от перевозки грузов, параличе банковской системы. Все это стоило государству больших денег; так, не менее трети хилого федерального бюджета уходило на поддержку такого сопротивления. С весны 1923 года, германское правительство практически бросило марку на произвол судьбы.

К июню 1923 года денежная масса увеличилась примерно в 90 раз, цены в 180 раз, курс доллара в 230 раз. Заметим, что внешнее обесценивание марки до этого времени устойчиво обгоняло ее внутреннее обесценивание. С лета 1923 года началось инфляционное безумие. За четыре месяца до конца ноября денежная масса выросла в 132 тысячи раз, уровень цен в 850 тысяч раз, курс доллара почти в 400 тысяч раз. История бумажных денег не знала таких масштабов обесценивания.

Инфляция конца 1923 года достигла невообразимых масштабов. Сумма банкнот Рейхсбанка в обращении к середине ноября приблизилась к 100 квинтиллионам, а на конец года, по данным Рейхсбанка, достигла почти 500 квинтиллионов марок. Между тем реальная ценность этой чудовищной бумажной массы сжалась до совсем незначительной величины в 150 миллионов золотых марок. В конце ноября доллар стоил уже 4,2 триллиона марок. С каждым месяцем выпускались купюры все более высокого номинала. Под конец купюра в 100 триллионов марок оказалась самой большой из них, а реально она стоила меньше 25 долларов.

Стало дешевле дать детям играть с пачками денег, чем покупать им кубики.

Выстраивались огромные очереди в магазины и люди сметали с прилавков всё, что видели.

Объявление в приемной врача, в котором пациентов просят приносит по брикету угля для отопления помещения.

Сначала за зарплатой (у кого была работа) ходили с чемоданами и саквояжами.

Потом для зарплаты понадобились уже ящики…

Деньги стали стремительно терять свою ценность…

Стало дешевле поклеить стены купюрами, чем покупать обои.

— Один мальчик, которого отправили купить две буханки хлеба, по дороге в булочную остановился, чтобы попинать мяч с друзьями. Когда он дошел до магазина, то смог купить только одну буханку.

— Один отец семейства поехал из пригорода Берлина в столицу, чтобы купить пару ботинок. А когда приехал, обнаружил, что денег хватит только на чашку кофе и билет на автобус до дома.

Деньги стали самым дешевым материалом для отопления помещений и растопки кухонных плит.

Полученная утром зарплата к вечеру могла обесцениться в 2 разa. Поэтому люди стали переходить на расчет продуктами. В театре, кино, цирке посетителей стали просить приносить продукты вместо денег. Вот тут объявление в театре, где цена дешевых мест указана в размере 2 яиц, а билеты на более дорогие места оцениваются в килограмм масла.

Пачка миллионных купюр используется как блокнот для записей.

Из-за безработицы и обнищания народа катастрофически рос уровень краж. Некоторые владельцы уличных кухонь и столовых вот таким оригинальным способом пытались обезопасить свою посуду от краж.

На чашке надпись: «Украдено из привокзального буфета в Хальберштадте».

А вот, наверное, самый «дорогой» в истории человечества мост.

«Стоимость строительства 1,5 биллиона марок» (всего-то 360 долларов!).

За валяющимися на улице тысячными и даже миллионнымик купюрами даже самым бедным было лень наклониться, за них все равно нечего было купить.

Купюра в 100 биллионов марок.

Купюра 20 миллиардов марок.

— Больнее всего гиперинфляция ударила по пенсионерам и тем, кто жил на сбережения. Одна женщина продала дом, рассчитывая, что сможет прожить на эти деньги несколько лет. Через несколько недель остатка едва хватило на буханку хлеба.

— Один мужчина занял денег на покупку целого стада, а отдать долг сумел, продав всего одну корову.

Касса цирка с объявлением, что билеты можно купить также за хлеб, колбасу и фрукты.

И именно этот 1923 год — год гиперинфляции, безработицы и обнищания открыл новую страницу в истории Германии, когда партия нацистов во главе с Гитлером вышла на арену истории.

[источник]

Источники: http://joeck-12.livejournal.com/25880.html, http://www.profi-forex.org/journal/number14/page12.html, http://diletant.ru/articles/23054778/

wentiska.livejournal.com

1923 год. Гиперинфляция в Германии...

Гиперинфляция в Германии в 1923 году является одним из рекордных примеров инфляции. Она составляла 3,25 млн.% в месяц (то есть цены удваивались каждые 49 часов).

Сначала за зарплатой (у кого была работа) ходили с чемоданами и саквояжами:

Потом для зарплаты понадобились уже ящики:

Деньги стали стремительно терять свою ценность...

Как росли цены в течение 1923 года (в марках):

                                                 Январь 1923            Июнь 1923              Ноябрь 19231 яйцо                                       139                           793                           320 млрд1 литр молока                            241                        1380                           280 млрд1 кг масла                                 5500                      30300                        5600 млрд1 кг ржан.хлеба                         306                        1253                           470 млрд

Стало дешевле поклеить стены купюрами, чем покупать обои:

стало дешевле дать детям играть с пачками денег, чем покупать им кубики:

Деньги стали самым дешевым материалом для отопления помещений и растопки кухонных плит:

Полученная утром зарплата к вечеру могла обесцениться в 2 разa. Поэтому люди стали переходить на расчет продуктами. В театре, кино, цирке посетителей стали просить приносить продукты вместо денег. Вот тут объявление в театре, где цена дешевых мест указана в размере 2 яиц, а билеты на более дорогие места оцениваются в килограмм масла:

А вот касса цирка с объявлением, что билеты можно купить также за хлеб, колбасу и фрукты:

Объявление в приемной врача, в котором пациентов просят приносит по брикету для отопления помещения:

Пачка миллионых купюр используется как блокнот для записей:

Из-за безработицы и обнищания народа катастрофически рос уровень краж. Некоторые владельцы уличных кухонь и столовых вот таким оригинальным способом пытались обезопасить свою посуду от краж:

На чашке надпись: «Украдено из привокзального буфета в Хальберштадте»

А вот, наверное, самый «дорогой» в истории человечества мост:

«Стоимость строительства 1,5 биллиона марок» (всего-то 360 долларов!)

За валяющимися на улице тысячными и даже миллионнымик купюрами даже самым бедным было лень наклониться, за них все равно нечего было купить:

А теперь, внимание, купюра 20 миллиардов марок:

И позже, купюра в 100 биллионов марок:

И именно этот 1923 год - год гиперинфляции, безработицы и обнищания открыл новую страницу в истории Германии, когда партия нацистов во главе с Гитлером вышла на арену истории

joeck-12.livejournal.com

Гиперинфляция в Германии 1923 года. Инфляция и ее последствия

Гиперинфляция в Германии 1923 года

Абсолютный мировой рекорд уровня инфляции принадлежит не Германии, а Венгрии, и относится к 1946 году. В июне 1946 один золотой пенге 1931 года стоил 130 квинтиллионов (130.000.000.000.000.000.000) бумажных пенге. В обращении ходили банкноты достоинством в квадриллион (1.000.000.000.000.000). Однако Венгрия – небольшая страна, к тому же в 1946 году она находилась под оккупацией и переживала этап перехода от фашизма к коммунизму. А вот Германия в 1923 году была суверенной демократией и входила в число наиболее крупных и развитых стран мира. Поэтому невероятная инфляция, которую она пережила осенью 1923 года, справедливо считается наиболее впечатляющей и катастрофической в мировой истории.

Красноречивее всего о масштабе инфляции говорят, например, такие цифры. В декабре 1922 года килограмм хлеба стоил около 130 марок, а годом позже – свыше 300 миллиардов (300.000.000.000). В июле 1923 года золотая марка стоила 262 тысячи бумажных, а в ноябре – уже 100 миллиардов (100.000.000.000) бумажных марок. Таким образом, за четыре месяца цена бумажной марки упала в 382.000 раз. Во второй половине 1923 года ежемесячная инфляция составляла около 35.000 процентов. Это значит, что на протяжении полугода цены удваивались в среднем каждые три дня. Особенно высоким уровень инфляции был в октябре 1923 года. В это время денежная система была полностью разрушена. Цены росли такими темпами, что, когда человек приступал к ужину в ресторане, стоимость блюд была одной, а когда заканчивал – уже другой. Заработная плата рабочим и служащим выдавалась два раза в день, и после первой выдачи сотрудников на полчаса отпускали с работы, чтобы они могли хоть что-то купить. Немецкая марка в значительной мере утратила роль денег. В качестве денег широко использовались сигареты. Весь мир обошли фотографии немцев, которые топят деньгами печки и оклеивают ими стены. В условиях резко взлетевших цен на топливо и обои такое поведение было рациональным. Если же деньги использовались для покупок в магазинах, то покупатель должен был катить перед собой тележку, наполненную бумажными деньгами. В обращении ходили купюры достоинством в 200 миллиардов (200.000.000.000) марок. Такая банкнота в ноябре 1923 года стоила меньше, чем пять американских центов, а курс доллара США составил 4,2 триллиона (4.200.000.000.000). По сравнению с довоенными значениями 1913 года цены выросли в 755.700 миллионов (755.700.000.000) раз. Общее количество денег в обращении составило 400.338.326 триллионов (400.338.326.000.000.000.000) марок. Разумеется, такая ситуация имела серьёзные политические причины и ещё более серьёзные последствия. Германия, проигравшая Первую мировую войну 1914-1918 гг., по Версальскому мирному договору обязалась выплатить огромные репарации. Немецкое правительство признало, что в случае невыполнения обязательств страны Антанты имеют право оккупировать значительную часть территории на западе страны. В 1922 году график выплаты репараций был сорван, и в январе 1923 года франко-бельгийские войска оккупировали Рурский промышленный район – 7% немецкой территории, где добывалось 70% угля и выплавлялось 50% стали, производимой в Германии. В ответ немецкое правительство и президент страны, социал-демократ Фридрих Эберт, призвали жителей немецких территорий перейти к «пассивному сопротивлению», то есть не работать на оккупантов и не платить им налоги. С точки зрения Франции и Бельгии это было недобросовестным саботажем, а с точки зрения большинства немецкого населения – недостаточной защитой национальных интересов.

Страну охватили массовые забастовки, а в оккупированной области – вооруженные беспорядки. Поступления в бюджет практически прекратились, и теперь он наполнялся главным образом за счет эмиссии.

В августе 1923 года канцлером стал Густав Штреземан, который призвал прекратить «пассивное сопротивление» и начал снова платить репарации. Эта политика позволила достичь соглашения с Францией, однако вызвала полный крах экономики и взрыв недовольства внутри страны.

На территории страны было провозглашено несколько сепаратистских правительств, а в октябре и ноябре вспыхнули вооружённые восстания сторонников тоталитаризма, убеждённых, что буржуазная демократия поставила страну на край гибели. В октябре в Гамбурге был подавлен мятеж коммунистов, а в ноябре Мюнхен стал местом национал-социалистического «пивного путча» во главе с Адольфом Гитлером и генералом Эрихом Людендорфом. Эти попытки не увенчались успехом, а вожди путчистов попали в тюрьмы, однако тактический успех Веймарской республики не предотвратил массовое разочарование граждан в ее институтах. Выйдя из тюрьмы по амнистии в декабре 1924 года, вождь национал-социалистов добавил к своему пропагандистскому арсеналу новый аргумент – обещание восстановить вклады, утерянные немцами во время гиперинфляции 1923 года.

В конце 1923 – середине 1924 года в Германии была проведена денежная реформа и введена новая марка, которая, благодаря изменившейся экономической политике, имела стабильный курс. Но годом позже, когда умер Фридрих Эберт, Веймарская коалиция (социал-демократы, партия «Центр» и Германская демократическая партия) потерпела поражение на президентских выборах. 26 апреля 1925 года президентом республики был избран генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, кадровый военный, монархист, который вошел в историю как «крестный отец» Гитлера: 30 января 1933 года семидесятишестилетний Гинденбург назначил Гитлера канцлером, открыв ему путь к неограниченной власти.

Немецкая купюра номиналом 1 млрд. марок, 1923 г. Эта купюра была напечатана в 1922 г. и первоначально имела номинал в 1000 марок, но в 1923 г. на ней была сделана надпечатка с надписью «Eine Milliarde Mark» - один миллиард марок

«Но какое отношение эти ужасы могут иметь к нам?» – спросит читатель. – «В современной России ничего подобного не наблюдается. Наши проблемы сводятся к тому, что вместо запланированных десяти процентов инфляция составляет двенадцать. Разве это так страшно?»

Это хороший вопрос. Чтобы на него ответить, нужно разобраться в том, как вообще измеряется инфляция, откуда берутся вышеупомянутые «десять» и «двенадцать процентов». Начнём с самого простого.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

econ.wikireading.ru


Смотрите также