Интернациональное коммунистическое течение. Гражданская война в германии


Глава 14 ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ГЕРМАНИИ - Великая Гражданская война 1939-1945 - Андрей Михайлович Буровский - Ogrik2.ru

Глава 14 ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ГЕРМАНИИ

Грудой развалин Европа легла,

Смерть над людьми нависла.

Родина, ты никогда не была

Миру так ненавистна.

Э. Вайнерт

Немцы в плену

До 1 июля 1941 года Красная Армия взяла в плен 17 285 солдат вермахта. До 1 июля 1943-го — уже 534 тысячи (абсолютное большинство их приходится на Сталинград). В 1944-м взяли в плен еще 80 тысяч. Кроме них, было взято в плен еще 765 тысяч венгров, румын и итальянцев.

Уже в 1941 году предпринимались попытки создания из немецких военнопленных «антифашистской» организации. Они оставались безуспешны до Сталинграда, пока у солдат и офицеров вермахта была сильна вера в победу Германии. Поражение нацистов в Сталинградской битве привело к перевороту в сознании многих военнопленных. Судьба пленных Сталинграда трагична. Повторилась история с пленными Красной Армии 1941 года: никто просто не знал, что делать с таким количеством пленных? К тому же большая часть из них попадала в плен обмороженными и страшно голодными. К тому же всех русских военнослужащих вермахта рассматривали как «предателей» и уничтожали сразу. В Германию вернулось всего 6 тысяч плененных под Сталинградом.

Но вера и этих 6 тысяч, и всех остальных в непобедимость Третьего рейха оказалась серьезно подорвана. Многие пленные начали задумываться — в какую Германию предстоит им вернуться?

Свободная Германия

12-13 июля 1943 года в подмосковном городе Красногорске прошла Учредительная конференция «Национального комитета «Свободная Германия» (Nationalkomitee Freies Deutschland, или NKFD). По идее, это должен был быть политический и организационный центр немецких коммунистов или хотя бы «буржуазных» врагов Гитлера. В руководство «комитета» вошли германские коммунисты из политэмигрантов, некоторые разагитированные военнопленные.

Президентом Комитета был избран немецкий поэт-эмигрант Эрих Вайнерт. В руководство комитета входило 38 человек, в том числе А. Акерманн, В. Флорин, В. Пик, В. Ульбрихт.

Офицеры Третьего рейха в «Национальный комитет» не шли. Тогда создали специальную организацию, специально для офицеров. 11–12 декабря 1943 года был учрежден «Союз германских офицеров» (Bund des Deutscher Offiziere, или BDO). Его возглавил генерал артиллерии В. фон Зейдлиц-Курцбах. Главной целью СГО была антифашистская пропаганда в германских вооруженных силах. Многие высокопоставленные офицеры вермахта присоединились к СГО. Самым известным и видным из них был генерал-фельдмаршал Ф. Паулюс, герой наступления на британцев и французов, взятия Парижа. Для многих авторитет Паулюса был так громаден, что некоторые входили в Союз просто потому, что в нем Паулюс! По мере того как проигрыш войны стал очевидностью, «Союз германских офицеров» признал программу комитета «Свободная Германия» и присоединился к нему.

Цели и задачи Национального комитета «Свободная Германия» были сформулированы в манифесте, с которым он обратился к германским войскам и к германскому народу. Задачи, поставленные в манифесте, заключались в следующем:

• мобилизации на борьбу против Гитлера и его военных преступлений всех слоев населения, в том числе офицеров, сознающих ответственность за судьбу нации;

• полная ликвидация всех законов, основанных на расовой дискриминации и ненависти к другим народам, а также всех учреждений гитлеровского режима;

• отмена всех законов гитлеровского режима, основанных на принуждении и направленных против свободы и человеческого достоинства;

• восстановление и дальнейшее расширение политических прав тружеников, свободы слова, печати, союзов, а также свободы совести и вероисповедания;

• свобода хозяйственного развития, торговли и ремесел;

• обеспечение права на труд и охрана собственности, приобретенной законным путем;

• возврат всего награбленного национал-социалистскими правителями имущества его законным владельцам;

• конфискация имущества военных преступников, конфискация военных прибылей;

• развертывание торговли с другими странами;

• немедленное освобождение всех жертв гитлеровского режима и выплата им соответствующей компенсации;

• суд над военными преступниками;

• создание нового немецкого правительства.

По мнению Комитета и Союза офицеров, их цель заключалась в создании свободной Германии. Для достижения этой цели и для народного согласия в манифесте обещали даже амнистию тем сторонникам Гитлера, «которые своевременно отрекутся от гитлеризма и подтвердят это делом».

НКСГ и СГО делал и много, и мало… Он вел пропаганду и на фронтах, и среди все увеличивающихся масс военнопленных. Комитет издавал еженедельную газету «Свободная Германия» («Freies Deutschland»), рассылал многочисленные листовки немецким солдатам на фронте и военнопленным в советских лагерях. Надо отметить, что эти листовки, особенно «Десять вопросов Геббельсу», были составлены умнее пропаганды нацистов.

У комитета была своя радиостанция «Свободная Германия». На фронтах также использовали звуковые передвижки с речами генерала Вальтера фон Зейдлиц-Курцбаха, Вальтера Ульбрихта, Антона Акерманна, а также Эриха Вайнерта

Взятые в плен немцы часто цитировали стихи Эриха Вайнерта о девяти годах фашистской диктатуры в Германии. По рассказам пленных, эти стихи передавались из рук в руки и тайно декламировались солдатами в окопах.

На линии фронта члены комитета призывали германских солдат и офицеров к добровольной сдаче в плен. Они не щадили себя, приближая победу Государства рабочих и крестьян.

…И вы легко можете представить себе, как и какими словами называли их 99 % немцев в Германии.

Гражданской войны не было только в том смысле, что в СССР не сформировали специальных немецких частей, воевавших в составе Красной Армии с вермахтом. Наверное, слишком не доверяли этническим немцам.

В Германии

9 июня 1945 года на территории советской зоны оккупации была образована Советская Военная Администрация в Германии (СВАТ, существовала до вывода советских войск 31 августа 1994 года). Первым ее главнокомандующим стал ПК. Жуков.

После поражения Германии члены комитета вернулись на родину в советскую зону оккупации. Оккупанты заменяли ими нацистских чиновников.

Советизация Германии пошла полным ходом. В обозе Красной Армии приехали краснознаменные немцы типа Ульриха Хоннекера, Вальтера Ульбрихта, Вильгельма Пика, Отто Гротеволя и прочих полузабытых ныне, но тогда невероятно активных немецких коммунистов.

СССР пошел по привычному пути: в декабре 1947-го создал марионеточный Немецкий народный конгресс. Конгресс был агентом советизации и одновременно «боролся за единую демократическую Германию». Мало кто в Германии был врагом единства и демократии, но вот понимали эти вещи немцы очень по-разному.

Все немецкие города в зоне советской оккупации украсились памятниками Ленину, Сталину, Карлу Марксу, Фридриху Энгельсу и другим ритуально почитаемым сущностям. Город Хемниц и целый округ назвали Карл-Маркс-Штадтом — округ, первый в ГДР по населению и второй по промышленному значению. На бедных немцев (мало им Гитлера) обрушился вал пропаганды, характер которой виден уже из названия одного фильма: «Эрнст Тельман — фюрер своего класса» (рабочего класса, разумеется).

Одновременно лагеря уничтожения очистили от одного контингента и постепенно заполняли его другим. Как нетрудно догадаться, многие люди попадали в эти приятные учреждения два раза — и при нацистах, и при коммунистах. И примерно за одни и те же взгляды.

Что очень характерно — все очень хорошо знают про страшный лагерь нацистов Бухенвальд. О! Весь мир знает, какие страшные дела творили нацисты в этом ужасном месте. Целых 12 лет функционировал Бухенвальд нацистов, и это хорошо знают все! …Правда, потом, с 1945 по 1954-й, то есть еще девять лет, Бухенвальд тоже работал на полную катушку, но вот об этом-то как раз почти ничего не известно. Как-то не хочет мировая общественность ничего думать про эти 9 лет.

Чтобы концлагерь работал, необходимы работники. Зачем ввозить лес в тайгу и уголь в Донбасс? Многие жутчайшие типы прямиком из СС и гестапо получили ту же самую работу — но на другого хозяина.

Пока Сталин советизировал, а немцы бежали на Запад, американцы и англичане объединяли свои оккупационные зоны. 2 декабря 1946 года возникла «Бизония» (би — то есть две зоны вместе). В 1948 году союзники решили создать единое государство из трех зон.

В июне 1948 года грянула денежная реформа, потом план Маршалла… В трех западных зонах оккупации началось германское экономическое чудо.

Если бы целью Сталина и правда было создание «единой демократической Германии», никто не мешал ему присоединяться к тому, что делают союзники. Но в этом случае СССР не был бы единственным центром, вокруг которого идет объединение, а очень часто не был бы и главным звеном в этом процессе.

20 сентября 1949 года создана ФРГ. 7 октября 1949 года провозглашена ГДР. Оба государства не признавали существования друг друга до 1973 года. Из ГДР в ФРГ бежало не меньше 2 млн людей — при общем населении ГДР в 1949 году в 14 млн.

В 1949 году на базе местной полиции советской зоны оккупации была сформирована народная полиция МВД ГДР. ;

8 февраля 1950 года создано Министерство государственной безопасности, известное под именем Штази: германский вариант НКВД. В ГДР политический режим был очень жестким.

В июле 1952 года на II конференции Социалистической Единой партии Германии ее генеральный секретарь Вальтер Ульбрихт провозгласил курс на «планомерное строительство социализма». Реально шла речь о последовательной советизации восточногерманского строя: усилении роли полиции и государственной безопасности, форсированной коллективизации, мерах против мелких собственников и частной торговли, массовой национализации предприятий.

Вместо 5 исторических «земель» было введено 14 районов. По советскому же образцу усиленно развивалась тяжелая промышленность, что привело к серьезному дефициту продовольствия и потребительских товаров.

В нехватке товаров пропаганда обвиняла «спекулянтов и кулаков». Нарастали также политические и антицерковные репрессии. В частности, были разгромлены и арестованы в полном составе две молодежные евангелические организации — «Молодая община» и «Евангелическая студенческая община».

Однако смерть Сталина в марте 1953 года приостановила давление власти и привела к ослаблению советского оккупационного контроля: была расформирована советская Контрольная комиссия, замененная Верховным комиссаром.

Решения СЕПГ стали причиной народного восстания в июне 1953 г. В Германии его называют Народное восстание 17 июня. Уже 16-го начались массовые забастовки и демонстрации с требованием вывести из Германии войска оккупантов, провести свободные выборы, объединить страну, сократить военные расходы. Лозунгами манифестантов были: «Долой правительство! Долой Народную Полицию!», «Русские, убирайтесь вон!», «Мы не хотим быть рабами, мы хотим быть свободными!». Было много лозунгов, направленных лично против В. Ульбрихта: «Бородка, брюхо и очки — это не воля народа!», «У нас нет иной цели — Козлобородый должен уйти!» («Козлобородым» или «остробородым» называли Ульбрихта в народе. Его презирали как лжеца и доносчика).

Этот человек и во время жизни в СССР пользовался репутацией доносчика. Берия называл его «подлецом, способным продать отца и мать». После прихода к власти в Германии был крайне непопулярен, высмеивался в многочисленных анекдотах. Через короткое время после его смерти в ГДР имя Ульбрихта стали вычеркивать из учебников истории.

Были разгромлены пограничные знаки и сооружения на границах советского и западного секторов города. Толпа громила полицейские участки, здания партийных и государственных органов и газетные киоски, продававшие коммунистическую прессу. Участники волнений уничтожали символы коммунистической власти — флаги, плакаты, портреты. Были осаждены полицейские казармы; восставшие также попытались освободить заключенных из тюрьмы. Город фактически оказался в руках восставших.

Волнения перекинулись на всю Восточную Германию, не менее чем на 701 населенный пункт Германии. Власти ГДР оценили число участников движения в 300 тысяч. На Западе говорилось о 500 тысячах, об общем числе участников демонстраций — в 3–4 миллиона из 18 миллионов населения и 5,5 миллиона рабочих в ГДР.

Дом Министерств был разгромлен; оттуда толпа двинулась к театру Фридрихштадтпаласт, где шло заседание актива СЕПГ. Партийное руководство вместе с Ульбрихтом панически спешно эвакуировалось под защиту советских войск в Карлсхорст.

Советские войска подавили восстание, введя танки в Берлин.

На основании документов, рассекреченных в 1990 году, можно сделать вывод минимум о 125 погибших. В частности, советскими оккупационными властями были приговорены к смерти 29 человек. 100 человек были осуждены советскими судами на сроки от 3 до 25 лет, примерно пятая часть из них была направлена в советские лагеря, остальные содержались в тюрьмах ГДР. Всего же было арестовано около 20 тысяч человек, из них осуждено немецкими судами — не менее 1526 на разные сроки, 2 — к смерти.

Со стороны властей было 5 убитых, ранено 46 полицейских, из них 14 тяжело.

30 или 40 советских солдат отказались стрелять в немецкий народ и были расстреляны. 16 июня 1954 года бывшие участники восстания поставили в западном районе Берлина Целендорф, на Потсдамершоссе обелиск с надписью на немецком языке: «Русским офицерам и солдатам, которым пришлось умереть, потому что они отказались стрелять в борцов за свободу 17 июня 1953».

Слава героям.

СССР подавил восстание — но стало ясно, что дальше так продолжаться не может. В 1954 году режим оккупации кончился, ГДР обрела полный суверенитет.

Народ продолжал «голосовать ногами»: бегство в ФРГ усилилось. Если в 1952 году бежало 136 тыс. человек, то в 1953 — 331 тыс., в 1954 — 184 тыс., в 1955 — 252 тыс.

Чтобы пресечь постоянное бегство жителей ГДР в ФРГ, с 13 августа 1961 года Берлин разделили Берлинской стеной. Вооруженная охрана страны вела огонь на поражение при попытке бежать из счастливого государства рабочих и крестьян. До 1989 года при попытках бежать в Западный Берлин убили до тысячи человек.

В 1956 году в стране была создана Национальная народная армия. Служба в ней была обязательной.

В 1971 году заслуженный сталинист Ульбрихт подал в отставку со всех постов «по состоянию здоровья». Заявление было написано под давлением Брежнева. СССР не хотел терпеть одиозного Ульбрихта, не желавшего меняться в соответствии с эпохой. Ульбрихт не снес позора и помер в 1973 году. Немцы считали, что это он хорошо сделал.

В 1974 году в конституцию ГДР было введено понятие «социалистической немецкой нации», что должно было подчеркнуть её коренное отличие от «капиталистической нации» ФРГ.

Таково было это государство, с короткой и бесславной историей. Государство, находившееся в конфронтации с другим немецким государством, ФРГ. В точности как Северная и Южная Корея или как Крым Врангеля и Советская Россия.

Поразительные шутки шутит история! Порой такие, что становится очевидным Промысел Божий в истории. Судите сами: Германия в 1918 году помогала большевикам разрушить Российскую империю, плеснула в Россию Гражданской войной, подсунула Ленина и прочий «пломбированный вагон». Следствием этой Гражданской войны стало рождение СССР. А СССР разгромил Третий рейх, третью Германскую империю. И плеснул кипятком Гражданской войны обратно в Германию. Германия до 1971 года имела счастье иметь во главе сталиниста, словно пришедшего из страшной эпохи войн и революций. А до 1990 года находилась в расколотом состоянии.

Жестокая, но справедливость.

Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru

Начало гражданской войны в Испании и политика Германии

В. А. Горковенко

Несмотря на то, что после окончания гражданской войны в Испании прошло около шестидесяти лет, связанные с ней события продолжают волновать историков всего мира. Важность этой темы продиктована тем, что внутренний конфликт в одной из периферийных стран Европы мог стать прологом к мировой войне.

В 1936 году начали свое формирование два военно-политических блока, явившиеся основными действующими силами в будущей войне. Поэтому представляется важным для определения динамики развития международных отношений в конце 30-х годов, приведших к мировой катастрофе, проследить политику ведущих западных держав по отношению к испанским событиям. Особого внимания, на наш взгляд, требует роль в испанской войне Германии как одного из главных ее участников. Остановимся на тактике германской дипломатии в начале франкистского мятежа.

Изучая испанские события лета 1936 года, следует ответить на несколько вопросов: во-первых, знал ли Гитлер о подготовке мятежа, во-вторых, какие он имел цели в связи с началом испанских событий, в-третьих, какова была мотивация помощи франкистам.

Советская историография, рассматривая эти проблемы, была категорична. Подчеркивалось, что Гитлер с самого начала путча проводил политику поддержки Франко, начал испытания новых видов оружия, а также очень хотел не допустить советизации Испании [1]. Для доказательства данной точки зрения нередко события выхватывались из хронологической цепи, приводились документы более позднего, чем лето 1936 года, времени. Роль испанских событий также истолковывалась очень односторонне, только как звено в цепи подготовки Гитлером новой мировой войны [2].

Знал ли Адольф Гитлер о подготовке переворота? Вполне возможно, что фюрер мог предполагать возможность военного мятежа в Испании. Советские исследователи однозначно утверждают, что заговорщики до начала выступления обращались к Гитлеру по поводу поставок оружия. Так, в марте 1934 года в Берлин приезжал глава Испанской фаланги X. А. При-мо де Ривера, а в марте 1936 года в германской столице побывал руководитель заговора генерал Санхурхо. Там он вел переговоры о закупке большой партии военного снаряжения [3]. В свою очередь, немецкое правительство постоянно следило за политическими событиями на Пиренейском полуострове, и германский поверенный в делах Фелькерс постоянно телеграфировал в Берлин об изменениях обстановки [4]. Впрочем, таким же образом поступали и другие западноевропейские дипломаты, поэтому внимание Германии трудно считать особым. Факт закупок немецкого оружия также нельзя расценивать как подтверждение того, что Гитлер был информирован о мятеже. Вспомним, что Испания в то время была отсталой в военном отношении страной. В испанской армии было всего полтора-два десятка устаревших танков Renault FT 17 и Fiat 3000, не хватало пушек, пулеметов, авиация состояла из самолетов времен первой мировой войны [5]. Поэтому естественным можно считать желание испанского армейского командирования модернизировать национальные вооруженные силы, и ни о какой тайной миссии Санхурхо делать выводы не стоит, тем более что подобные закупки Испания проводила и в других странах, например во Франции.

Гитлер понимал, что Испания тесно связана экономическими нитями с Великобританией, которая контролировала около 20 процентов иностранных инвестиций в испанскую экономику, а осложнять отношения с "владычицей морей" не входило в тот момент в планы фюрера [6]. Многие иностранные исследователи полагают, что Гитлер ничего не знал о заговоре и планах его участников [7]. Косвенным подтверждением этому может служить тот факт, что на момент мятежа фюрера вообще не было в Берлине. Он наслаждался музыкой на Вагнеровском фестивале в городе Байройт. Никаких особых директив на случай каких-либо событий в Испании он не оставил и в заинтересованных министерствах: иностранных дел и военном. Поэтому они и ответили на первые просьбы Франко отказом, а министр иностранных дел Рейха Нейрат настоятельно советовал Адольфу Гитлеру не ввязываться в испанскую авантюру [8].

Но Франко решил продублировать просьбу и обратился напрямую к Гитлеру. Он надеялся, что его хорошо помнят в Германии как начальника испанского генштаба. В июле 1936 года Франко еще не был официальным вождем мятежников, но надеялся, что фюрер выберет именно его для переговоров [9].

Эмиссары Франко прибыли к Гитлеру 25 июля и смогли убедить его в благоприятных перспективах победы, а немецкий предприниматель Бернхард, живший в Испании, доказал целесообразность создания экономической организации для торговли и обмена с Испанией. Как явствует из записи беседы Гитлера и Бернхарда от 25 июля, фюрер счел, что победа мятежников позволит Германии вытеснить англо-французский капитал из Испании и направить туда свой, а рейхсминистр авиации Геринг предложил испытать свои ВВС в военных условиях [10].

Несмотря на протесты Нейрата, военного министерства, И. фон Риббентропа, Гитлер согласился помочь испанским фашистам, рассчитывая, что мятежники быстро захватят власть. Но его согласие было дано не в результате предварительного планирования, а в большей степени импульсивно, под влиянием уговоров Бернхарнда и Геринга [11]. Тогда же в Берлине решили, на кого из участников и руководителей мятежа сделать ставку, но, по свидетельству начальника III отдела германской военной разведки генерал-лейтенанта Р. Бамлера, кандидатуру Франко в качестве руководителя мятежников предложил адмирал Канарис, руководитель Абвера, как человека, наиболее подходящего для осуществления германских интересов в Испании [12].

Поначалу Гитлер не планировал крупномасштабную помощь франкистам. Речь шла лишь о поставке нескольких десятков самолетов транспортной авиации для переброски мятежных войск из Марокко в Испанию. Фюрер не знал позиции Англии и Франции и понимал, что конфликт с ними был не в интересах Германии, он приказал операцию проводить тайно. Только после того, как в результате авиакатастрофы 30 июля 1936 года мировому сообществу стало известно о вмешательстве фашистских государств в испанские события и определилась нейтральная позиция английского и французского кабинетов, в Берлине смогли приступать к разработке дальнейших планов участия в конфликте [13].

Таким образом, лишь с началом операции "Фейерзаубер" (по переброске техники в Испанию) германский диктатор и его ближайшее окружение стали анализировать ситуацию вокруг испанского мятежа и планировать соответствующие действия. В августе 1936 года немецкому руководству стало ясно, что быстрого захвата власти у Франко не получилось и хотя "... националисты делают успехи...", до полной победы им еще далеко [14].

Британский историк К. Лейтц считает, что фюрер прекрасно понимал: Великобритания, имея стратегические интересы в Испании, не будет препятствовать третьей стороне расправиться с коммунистами и помочь националистам [15]. В германских интересах было усилить эту тенденцию британской политики. Для этого удобной была ширма борьбы с большевизмом. Английское руководство опасалось, что с коммунизацией Испании там будут потеряны британские инвестиции и закончится их присутствие на полуострове, не говоря уже об эвентуальной советизации Франции. Поэтому Геринг не случайно заметил, что британские тори могут эксплуатироваться на боязни большевизма. Этим ходом Гитлер сразу убивал двух зайцев, усыплял бдительность английских дипломатов и лишал своего противника - СССР - союзников на западе Европы, что было важной стратегической победой Германии [16].

Предложив в августе 1936 года политику невмешательства в дела Испании, Англия, в определенной степени, начала игру на руку фюреру. Германия согласилась в ней участвовать, так как открытое противостояние с Великобританией было невыгодно Германии ни политически, ни экономически. В немецкой прессе даже прошла пропагандистская акция, в которой правительство запрещало подданным рейха выезжать в Испанию и вводило большие штрафы для капитанов судов, замеченных в испанских водах [17]. Однако согласие на участие в политике "невмешательства" Гитлер, а также Муссолини обусловили присоединением к ней СССР. Соглашение о невмешательстве было подписано в конце августа 1936 года, но уже 15 сентября Мадрид направил ноту протеста Германии, Италии, Португалии и в Комитет по невмешательству в связи с нарушениями этими странами Соглашения, в то время как невмешательство, запрещавшее, в частности, поставку оружия обеим сторонам, фактически превратилось в блокаду законного правительства [18].

Дав согласие на участие в Комитете, Гитлер надеялся, что быстрая победа Франко сведет его работу на нет. Более того, фюрер надеялся с помощью этой организации вбить клин между Великобританией и Францией [19].

С углублением гражданской войны внимание европейской дипломатии к Испании все более усиливалось и отвлекалось от других проблем. К осени 1936 года Гитлер решил воспользоваться моментом, чтобы попытаться удовлетворить свои притязания в Австрии и Чехословакии. Для этого ему нужно было, в первую очередь, отвлечь внимание Италии от Центральной Европы. Поэтому он использовал желание Муссолини получить хотя бы западное Средиземноморье под свой контроль. В беседе с итальянским министром иностранных дел графом Чиано 24 октября 1936 года германский лидер обещал Италии поддержку и заявил, что она должна наращивать присутствие в Испании. Они договорились о разделе сфер влияния: дуче получал Средиземное море, Гитлер - Австрию и Восточную Европу [20].

Так же дело обстояло и с Чехословакией. Французская дипломатия предупреждала, что уже с августа 1936 года Гитлер готовился к действиям против этой республики [21].

Таким образом, можно сделать вывод, что до начала мятежа и приезда в Испанию эмиссаров Франко Гитлер не придавал особого значения испанским событиям, считая Пиренеи в большей степени вотчиной британского капитала. 25 июля 1936 года, после длительных уговоров испанскими посланцами, фюрер все-таки решил оказать мятежникам небольшую техническую помощь. Сделал он это спонтанно, надеясь на быстрый исход конфликта. Несмотря на протесты немецких министров, находясь под влиянием убеждений Бернхарда, Геринга и Канариса, фашистский лидер продолжил помощь франкистам. В то же время, боясь открытой конфронтации с Великобританией, Гитлер на словах поддерживал все начинания британского кабинета по испанским проблемам. Прагматически проанализировав ситуацию, фюрер также составил план получения внешнеполитических и военно-стратегических выгод с использованием испанской карты. Но план этот начал готовиться лишь с сентября-октября 1936 года, а не с начала мятежа.

mirznanii.com

Гражданская война в Испании (1936—1939)

  Гражда́нская война́ в Испа́нии (исп. Guerra Civil Española) (июль 1936 — апрель 1939) — конфликт между Второй Испанской республикой в лице правительства испанского Народного фронта (республиканцы, лоялисты) и оппозиционной ей испанской военно-националистической диктатурой под предводительством генерала Франсиско Франко (мятежники), поддержанного фашистской Италией, нацистской Германией и Португалией, который в результате военных действий в конце концов ликвидировал Испанскую республику и сверг республиканское правительство, пользовавшееся поддержкой СССР, Мексики и, в начале войны, Франции.

Предыстория

К началу XX века Испанское королевство находилось в состоянии глубокого упадка и кризиса. Страна вступала в ХХ век, будучи застойным полуфеодальным государством с сильной межнациональной, межклассовой и, как следствие, идеологической враждой. Основная масса населения жила за гранью бедности; крестьяне страдали от малоземелья и гнёта землевладельцев, рабочие — от неурегулированности трудовых отношений. Национальные меньшинства (баски, каталонцы, галисийцы), составлявшие более четверти населения Испании выступали против централизаторской внутренней политики Мадрида и требовали автономии.

На особом положении в государстве находилась армия, которая представляла собой фактически государство в государстве. Однако крайний консерватизм её руководства мешал её развитию: испанские войска обучались по устаревшим стандартам и воевали устаревшим оружием, что особенно сказалось в Рифской войне с Марокко. Эта война привела и к тому, что фронтовые офицеры («африканисты») начали ощущать себя особой кастой и мечтать о приходе к власти в стране. Большими льготами и привилегиями в стране пользовалась и Римско-католическая Церковь

Король Альфонс XIII и его правительство не собирались проводить необходимые для страны реформы. Любые попытки протеста против режима жестоко подавлялись войсками и Гражданской гвардией (военизированной полицией). В 1923 году стабилизировать ситуацию в Испании попытался генерал Мигель Примо де Ривера. 13 сентября он произвёл военный переворот, распустил правительство, парламент и действовавшие политические партии, ввёл цензуру, установив в стране режим военной диктатуры. Примо де Ривера попытался провести модернизацию в Испании, опираясь на опыт итальянских фашистов. Поощряя отечественных предпринимателей, он добился ряда социально-экономических успехов, однако под давлением и короля, и значительной части общества отрицательно отнёсшейся к ущемлению своих прав 28 января 1930 года, Примо де Ривера подал в отставку и бежал из страны.

В следующем, 1931 году монархия в Испании пала: 12 апреля в государстве проходили свободные муниципальные выборы, в крупных городах триумф оппозиционных партий не вызывал сомнения, хотя в сельской местности лидировали по-прежнему монархисты. Под влиянием многочисленных демонстраций сторонников республиканской формы правления 14 апреля Альфонс XIII эмигрировал, но от трона формально не отрёкся. Испания была провозглашена республикой.

  
 

28 июня того же года состоялись внеочередные парламентские выборы, на которых победилисоциалисты и радикальные либералы, принявшие в октябре 1931 новую испанскую конституцию. Ключевую роль в её создании сыграл умеренный социалист Хулиан Бестейро. Первым президентом республики стал консервативный либерал Нисето Алькала Самора, а премьер-министром — радикальный либерал Мануэль Асанья.

Испания провозглашалась «демократической республикой трудящихся всех классов». Закреплялось равенство всех перед законом, отменялись всевозможные аристократические титулы и звания, граждане наделялись необычайно широким объёмом прав и свобод (на труд, образование, социальную помощь, участие в политике и т. д.). Испания становиласьпарламентской республикой. Заботясь о равномерном разделении властей, был создан и конституционный суд — Трибунал конституционных гарантий. Каталония приобретала статус автономии, обсуждалась возможность предоставления самоуправления и Стране Басков.

Первое правительство Второй Испанской республики. В центре — Алькала Самора и Асанья

Новые власти повели решительное наступление на элиту прежней Испании — духовенство, помещиков, офицерство. В частности, у помещиков отчуждались излишки земель (более 200гектар), были значительно сокращены вооружённые силы, Церковь была отделена от государства, ей было запрещено участвовать в образовании, проводить службы в армии, был ликвидирован конкордат с Ватиканом, запрещён Орден Иезуитов, легализованы разводы и гражданские браки и т. д. При этом новое правительство не смогло за два года решить главнейшие проблемы, так как стремясь угодить и националистам и республиканцам действовало по принципу полумер. К 1936-му году временное правительство начало всё-таки проводить национализацию предприятий и земельных угодий. Правые ответили на это террором, убив нескольких членов партии Народного фронта (левых, республиканцев). Начались поджоги церквей (как, например, массовые поджоги в мае 1931 г.). В 1936-м году в Мадриде кто-то пустил слух, что монахи раздают детям пролетариев отравленные конфеты и этот ни на чём не обоснованный слух привёл к тому, что множество монахов и священников было убито разъярёнными пролетариями[2].

Неуверенная политика временного правительства ввергла Испанию в череду острых политических кризисов: с 1931 по 1936 года республика пережила более 20 правительственных кризисов. Дважды предпринимались попытки смены государственного строя — в августе 1932 неудачную попытку военного переворота осуществил консервативно настроенный генерал Санхурхо, в октябре 1934 было поднято рабочее восстание под левыми лозунгами в провинции Астурия, которое также закончилось неудачей. В обществе росло влияние радикально настроенных политических сил — коммунистов, троцкистов, анархистов, фашистов. В 1933 была образована ультраправая партия — Испанская Фаланга[3].

Ещё больше накалили ситуацию в стране итоги парламентских выборов, состоявшихся 16 февраля 1936 г. На них победу с минимальным перевесом одержал блок левых партий Народный фронт. Председателем правительства вновь стал лидер партии «Левые республиканцы» Мануэль Асанья. В апреле 1936 г. с нарушением конституции был смещён умеренный президент Н. Алькала Самора и Асанья занял его место. Премьер-министром стал близкий к Асанье Сантьяго Касарес Кирога.

Фактически власть перешла к левым силам, а либеральное правительство лишь исполняло их требования. Асанья и Касарес Кирога легализовали захват крестьянами земель помещиков, поощряли любые требования бастующих рабочих. Были амнистированы все заключённые, а ряд деятелей вроде генерала Очоа, руководившего подавлением Астурийского восстания, или лидера Фаланги Хосе Антонио Примо де Риверы, были арестованы.[4].[5].

Сразу с момента победы Народного фронта в испанских городах начались беспорядки, развернулась настоящая уличная война между сторонниками и противниками Народного фронта. Даже в армии были созданы верный правительству Республиканский антифашистский военный союз (РАВС) и оппозиционный Испанский военный союз (ИВС). Правительство поддерживало рабочие, левые организаций.[6]

13 июля 1936 г. служащими государственной полиции, которые были одновременно членами левых организаций, был убит лидер правой оппозиции в парламенте, депутат-монархист Хосе Кальво Сотело.

В сложившихся условиях власть в руки решают взять военные с целью установления диктатуры и избавления Испании от «красной угрозы». Во главе заговора формально стоял живший в Португалии Санхурхо, но основным организатором был сосланный Народным фронтом за неблагонадёжность в отдалённую провинцию Наварра генерал Эмилио Мола. Ему удалось за короткое время скоординировать действия значительной части офицерства, испанских монархистов (как карлистов, так иальфонсистов, фалангистов и прочих противников социалистического правительства и поддерживавших его левых рабочих организаций). Генералам-заговорщикам удалось добиться и финансовой поддержки многих крупных испанских промышленников и земледельцев, вроде Хуана Марча и Луки де Тены, понёсших колоссальные убытки после победы Народного фронта, также моральную и материальную поддержку правым силам оказывала церковь.

По плану Молы оппозиционные силы были должны синхронно восстать при руководящей роли войск, взять под контроль крупнейшие города и свергнуть республиканские власти. Эту идею поддержали многие представители испанского генералитета. 5 июня Мола публикует документ с планом будущего восстания («Цели, методы и пути»), а позднее назначает и дату — 17 июля в 17:00[7].

Ход войны

[править]Мятеж

Соотношение сил сторон в первые дни мятежа

Мятеж против республиканского правительства начался вечером 17 июля 1936 года в Испанском Марокко. Достаточно быстро под контроль мятежников перешли и другие испанские колонии:Канарские острова, Испанская Сахара (ныне — Западная Сахара), Испанская Гвинея (ныне —Экваториальная Гвинея).

Распространено мнение, что сигналом к мятежу 18 июля 1936 года стало то, что радиостанцияСеуты передала в Испанию условную фразу-сигнал к началу общегосударственного мятежа: «Над всей Испанией безоблачное небо»; в то же время историческая достоверность этого сигнала ставится под сомнение. Однако правительство республики в Мадриде всё ещё было настроено крайне оптимистично и не придало серьёзного значения мятежу. Правительственная радиосводка от 18 июля уверяла, что если в «некоторых районах протектората (Марокко) отмечено повстанческое движение», то «на полуострове к сумасшедшему заговору никто не присоединился» и «сил правительства хватит для его скорого подавления». Касарес Кирога, вдобавок, под угрозой расстрела запретил губернаторам и муниципальным деятелям выдавать оружие сторонникам Народного фронта.

Генерал Кейпо де Льяно

Однако мятеж вскоре начался уже на территории собственно Испании. Днём 18 июля мятежный генералГонсало Кейпо де Льяно, имевший репутацию либерала, неожиданно захватил власть в центральном городе южной Испании Севилье. Вскоре в городе начались ожесточённые бои между бунтовщиками и республиканцами. Уличные столкновения не стихали более недели, но Кейпо де Льяно в итоге сумел жестоко подавить выступления сторонников Народного фронта и удержал город в своих руках. Взятие Севильи и соседнего Кадисапозволило мятежникам создать в южной провинции Андалусия надёжный плацдарм.

Однако кроме Севильи мятеж завершился успехом только в ещё двух крупных испанских городах — Овьедо в Астурии и Сарагосе в Арагоне. Во многом этому помогло то, что там путч возглавили генералы Мигель Кабанельяс и Антонио Аранда, которые подобно Кейпо де Льяно считались лояльными к республике. Однако Овьедо и Сарагоса вскоре были окружены республиканцами и мятежникам пришлось приложить немало усилий, чтобы деблокировать своих сподвижников. В «кольце» или «полукольце» оказались путчисты и во многих других взятых им под контроль городах: Толедо, Кордове, Гранаде, Хаке, Теруэле, Уэске и т. д.

В целом уже в первой половине дня 19 июля в восстании участвовало 80 % военных страны и 35 из 50-ти провинциальных центров уже были в руках восставших[8].

Разворачивание мятежа стало полной неожиданностью для властей в Мадриде. 19 июля Касарес Кирога был вынужден уйти в отставку, новым премьером был назначен лидер правой либеральной партии «Республиканский союз» Диего Мартинес Баррио. Он попытался по телефону договориться с Молой о прекращении мятежа и образовании правительства из представителей как и левых, так и правых партий. Однако Мола это предложение отверг, а среди Народного фронта попытка пойти на компромисс с мятежниками вызвала негодование. Уже через 8 часов после своего назначения Мартинес Баррио был вынужден подать в отставку. Третьим за сутки главой правительства стал левый либерал Хосе Хираль. Буквально сразу же он объявил о бесплатной выдаче оружия сторонникам Народного фронта по всей республике.

Это поспособствовало тому, что на большей части Испании мятеж провалился — республиканские власти смогли удержать более 70 % территории страны. Безоговорочный успех мятежники одержали лишь на консервативном северо-западе страны, в Галисии,Наварре и Старой Кастилии. Также им удалось свергнуть республиканские власти на части Андалусии и Арагона. В остальных регионах Испании, в том числе во всех промышленно развитых, путч серьёзного успеха не имел.

Также им удалось свергнуть республиканские власти на части Андалусии и Арагона. В остальных регионах Испании, в том числе во всех промышленно развитых, путч серьёзного успеха не имел.

Неудачей закончился путч и в двух наиболее значимых испанских городах — столице Мадриде и крупнейшем городе страны Барселоне. В столице повстанцев сгубила нерешительность генерала Хоакина Фанхуля, который, объявив об участии в мятеже, двое суток не предпринимал никаких активных действий, хотя сразу после начала путча в Мадриде закипели уличные бои фалангистов и монархистов со сторонниками Народного фронта. В итоге последние одержали победу, а затем и взяли штурмом столичные казармы. Почти все офицеры, в том числе и сам Фанхуль, были вскоре преданы суду и казнены.

Совсем иная ситуация была в Барселоне: этот город считался оплотом многих сил Народного фронта — каталонских националистов, анархистов и троцкистов. Служивший в Барселоне младший брат Эмилио Молы Роман высказал старшему брату своё мнение о бессмысленности и обречённости на провал антиправительственного путча в Барселоне. Однако «Директор» решил рискнуть: 19 июля в городе высадились части генерала Мануэля Годеда, днём ранее свергнувшего республиканские власти на островеМальорка. Годеду и Роману Моле удалось взять под контроль центр Барселоны и важнейшие учреждения города. Однако барселонские анархисты захватили местные арсеналы и раздали оружие своим многочисленным сторонникам. В результате, уже через два дня путч был подавлен; Роман Мола был убит в бою, а Годед взят в плен и казнён.

Провалился или не состоялся вообще мятеж в Валенсии, Бильбао, Сан-Себастьяне, Малаге, Сантандере, Альбасете и ряде других городов поменьше.

Правительство поддержала и подавляющая часть ВМС Испании: линкор «Хайме I», 3 крейсера («Либертад», «Мигель Сервантес», «Мендес Нуньес»), 16 эсминцев, все субмарины. Матросы на многих судах, не знавшие о мятеже и исполнявшие приказы восставших, узнав о нём, арестовали или уничтожили сочувствовавших путчу офицеров и вернулись на сторону республики. У путчистов в распоряжении остались лишь линкор «Эспанья», 2 строящихся крейсера («Балеарес» и «Канариас»), 2 лёгких крейсера, эсминец и 4 канонерки. Почти полностью отказались принимать участие в путче и ВВС Испании. Это делало для мятежников крайне затруднительной переброску надёжных войск из Марокко в Испанию.

Помимо всех прочих неудач бунтовщиков, 20 июля погиб в авиакатастрофе номинальный лидер путча Хосе Санхурхо, возвращавшийся в Испанию из португальской эмиграции. Мятежным генералам пришлось в качестве нового руководства создать Хунту национальной обороны под председательством генерала Мигеля Кабанельяса.

Себя восставшие провозгласили «национальными силами» или националистами. Какой-то конкретной программы лидеры националистов не предложили, ограничившись лозунгами восстановления порядка, защиты Церкви и религии и борьбы с «красными». В первые дни войны националисты старательно избегали разговоров о будущей форме правления и практиковали обращения к народу через радио и печать, выдержанные в либерально-республиканском духе.

Разграничение территории в Испании на июль 1936 г. (розовым цветом выделена республика, коричневым — регионы, поддержавшие мятеж

Таким образом, на большей территории Испании мятеж первоначально потерпел неудачу. Республиканские власти удержали большую часть страны, её наиболее населённые и развитые регионы. Скорое поражение националистов казалось большинству современников неизбежным.

[править]Начало войны

«Победить или умереть!» Плакат республиканской партии ПОУМ, 1936

Несмотря на успешное подавление мятежа на большей части своей территории,Испанская республика в первые недели войны столкнулась со множеством трудностей. У неё почти исчезли полноценные вооружённые силы, так как большая часть сухопутных войск поддержала путч. Борьбу с мятежниками вела Народная милиция — оставшиеся верными правительству армейские части и созданные партиями Народного фронта формирования, в которых отсутствовали воинская дисциплина, строгая система командования, единоличное руководство. Перестал функционировать государственный аппарат, правительство Хираля превратилось в орган номинальной власти.

Обособленно держалась Страна Басков, где реальной властью обладала правая Баскская националистическая партия, не входившая в Народный фронт и поддержавшая республику во время путча лишь потому, что та предоставила региону автономию. Однако вместе с тем, баскское правительство Хосе Антонио Агирре поддерживало на своей территории образцовый порядок и с переменным успехом вело борьбу с мятежниками.

Многие районы Арагона, Леванта, Каталонии и Андалусии быстро перешли под контроль комитетов Федерации анархистов Иберии. Особенно сильным влияние анархо-синдикалистов было в Каталонии, где они фактически низложили законное автономное правительство (Генералидад) Луиса Компаниса, присвоив его полномочия своему «Центральному комитету антифашистской милиции». Анархисты при поддержке жителей проводили на подконтрольных территориях эксперименты по построению «либертарного коммунизма», при этом вводя новую «экономику дара», которая довольно успешно работала в Арагоне. Зачастую к анархистам примыкали обыкновенные уголовные преступники, занимавшиеся рэкетом, контрабандой и заказными убийствами, и даже агентура националистов.

Левые социалисты, анархисты и троцкисты выступали против самих идей воссоздания регулярной армии и стабильного государственного аппарата, считая необходимым развивать далее радикальные социалистические преобразования или немедленного перехода к коммунизму\анархизму.

Достаточно быстро стало изменяться и международное положение. Большинство европейских государств давно относилось к Испанской республике настороженно, видя в ней потенциального союзника сталинского СССР и источника распространения различных революционных идей. 25 июля 1936 Франция, под давлением Британии неожиданно объявила о «невмешательстве в испанские дела» и разорвала договор о поставках оружия в республику. Сочувствовавшие испанским республиканцам французский премьер-министр Леон Блюм и министр авиации Пьер Кот отправили тем лишь небольшую партию устаревших самолётов без оружия. 8 августа Франция объявила о полном эмбарго на ввоз оружия в Испанию. 24 августа крайне несовершенное соглашение о «невмешательстве» подписали все европейские государства, 9 сентября в Лиге наций начал работу специальный «Комитет невмешательства в испанские дела».

Вместе с тем, ещё с первых дней мятежа огромную помощь восставшим (деньгами, оружием, добровольцами и т. д.) стала оказывать Португалия. В конце июля лидеры националистов генералы Франсиско Франко и Эмилио Мола смогли договориться о помощи со стороны нацистской Германии и фашистской Италии. После недолгих колебаний Гитлер и Муссолини (при участииКанариса с Герингом и Чиано, соответственно) согласились. Фюрер рассматривал испанскую войну как полигон для проверки немецкого оружия и молодых немецких пилотов, а Испанию в будущем после победы националистов — как германский сателлит, а дуче же всерьёз рассматривал идею вхождения Испании в Итальянское королевство.

Плакат испанских националистов: «Да здравствуют Испания, Италия, Германия и Португалия!» (в центре портрет Франко).

27 и 28 июля в Испанию были доставлены итальянские бомбардировщики СМ-81 и немецкие Ю-52. За неделю они полностью очистили от республиканских ВМСГибралтарский пролив, что позволило националистам беспрепятственно перебрасывать войска из Марокко в Испанию. С 14 августа в Испанию начались поставки итальянских танкеток Carro CV3/33. В середине того же августа итальянские флот и авиация сыграли важную роль при ликвидации попытки каталонских националистов отбить у путчистов остров Мальорка. С конца августа 1936 немецкие и итальянские лётчики становятся активными участниками воздушных боев в испанском небе. Несмотря на то, что и Германия, и Италия формально одобрили идею о «невмешательстве», фактически обе эти державы не прекращали активной поддержки испанских националистов на протяжении всей войны.

Новоприбывшие в Испанию части составили Африканскую армию националистов под руководством генерала Франко. Уже за первые 5 дней «африканцы», не встречая серьёзного сопротивления, прошли 300 км по бывшей республиканской провинцииЭстремадура на соединение с Северной армией Молы. 15 августа пал последний оплот республиканцев в Эстремадуре — город Бадахос. Разъярённые упорством его защитников части националистов под руководством полковника (вскоре — генерала)Ягуэ устроили после его взятия кровавую бойню.

23 августа Ягуэ стремительным броском вышел к городу Талавера-де-ла-Рейна в 150 км от Мадрида. Другой видный главарь националистов, генерал Варела, уничтожил под Кордовой 10-тысячную группировку генерала-республиканца Миахи. Вскоре группировки войск Молы и Франко соединяются. На Северном фронте националисты после упорных боёв к середине сентября овладевают баскской провинцией Гипускоа.

4 сентября командующий Центральным фронтом генерал Рикельме без боя сдал Талаверу-де-ла-Рейну, что вызвало в республике волну негодования. Правительство Хираля было вынуждено уйти в отставку. Новым председателем правительства президент Асанья назначил лидера левого крыла ИСРП Франсиско Ларго Кабальеро. Он сформировал новое «правительство победы» из 6 социалистов, 4 либералов, 2 коммунистов, баска и каталонца и пообещал своим сторонникам расправиться с путчистами за два месяца.

16 октября Ларго Кабальеро объявил о создании регулярной Народной армии; для контроля армии со стороны государства в ней был введён институт комиссаров («правительственных делегатов»). Ряд неудачно проявивших себя в первые недели войны командующих были заменены; так, командовавший центральным фронтом генерал Рикельме уступил своё место полковнику Асенсио Торрадо. Был предпринят ряд мер по восстановлению госаппарата, наведению порядка в тылу. Была проведена земельная реформа — земля полностью изымалась у помещиков и передавалась крестьянам. Ларго удалось наладить контакты сСССР; как результат, в республику вскоре начала поступать советская военная помощь, а обучать республиканские войска и помогать их офицерам стали советские военные специалисты.

Также Ларго Кабальеро после долгих споров с коммунистами согласился разрешить формирование в Народной армииинтернациональных бригад — независимых соединений частей из зарубежных добровольцев (как правило, членовкоммунистических или социалистических партий различных стран, а также анархистов) с собственным командованием. 14 октября первая группа будущих интербригадовцев прибыла в Альбасете. 22 октября был официально подписан указ об их создании; в тот же день были окончательно сформированы первые четыре интернациональных батальона. Они составили 1-ю интербригаду, получившую в Народной армии 11-й порядковый номер. Её возглавил австриец Манфред «Эмиль Клебер» Штерн. 8 ноября была сформирована 12-я интербригада (командующий венгр Мате «Лукач» Залка), 3 декабря — 13-я интербригада (командующий немецВильгельм «Гомес» Цайссер), 23 декабря — 14-я интербригада (командующий — Кароль «Вальтер» Сверчевский). В 1937 были созданы ещё три интернациональные бригады (15-я, 129-я, 150-я).

Националисты тем временем продолжали движение на Мадрид. В конце сентября Африканской армии Франко, правда, пришлось повернуть часть сил на юг. Было необходимо выручить осаждённых сподвижников в Толедо — небольшая группировка военных, фалангистов и монархистов с семьями под руководством полковника Хосе Итуарте Москардо с начала войны держала осаду в старинной толедской крепости — Альскасаре. 27 сентября группировка «африканцев» Ягуэ без особого труда разбила республиканские части и освободила осаждённых.

Франсиско Франко (в центре)

28 сентября на совещании генералитета восставших был избран новый руководитель националистического движения. Им стал генерал Франсиско Франко. В его пользу сыграли отсутствие явных политических пристрастий, поддержка со стороны Италии и Германии, несомненный полководческий и управленческий талант. Франко был присвоен чингенералиссимуса и титул каудильо («предводителя»). 1 октября Франко объявил о создании собственного правительства — Государственно-исполнительной хунты в кастильском городеБургос. Войска националистов были разделены на более слабую Южную армию генерала Кейпо де Льяно, которой предстояло вести борьбу с республиканцами в Андалусии, и более сильную Северную армию генерала Молы, которой было поручено в ближайшее время взять Мадрид.

Таким образом, начало войны стало периодом крупных неудач Испанской республики. Используя такие свои преимущества, как внутреннюю дисциплину, скоординированность действий и активную поддержку государств с фашистскими и полуфашистскими режимами, испанские националисты сумели одержать ряд значимых побед, взять под свой контроль почти половину территории Испании и начать подготовку к наступлению на столицу страныМадрид.

Оборона Мадрида

План националистов по захвату Мадрида был довольно простым, так как те не рассчитывали на серьёзное сопротивление плохо организованных частей Народной армии (столицу защищало примерно 20 тысяч республиканских солдат и офицеров). Ударная группировка Северной армии генерала Варелы (10 тысяч человек), используя немецкие танки Pz I, должна была окружить Мадрид с юга и запада, постепенно сужая фронт. С воздуха войска Варелы должна была прикрывать итало-немецкая авиация, которая со 2 октября начала массированные бомбардировки Мадрида.

Большую роль во взятии столицы командование мятежников отводило своим сторонникам в осаждённом городе. Командовавший Северной армией Эмилио Мола заявил, что, помимо имеющихся в его распоряжении четырёх армейских колонн, он располагает ещё пятой колонной в самом Мадриде, которая в решающий момент ударит с тыла.

17 октября Варела взял городок Ильескас в 40 км от Мадрида. 23 октября танковая колонна националистов подполковника Карлоса Асенсио Кабанильяса вышла на южные подступы к столице, взяв города Сенсенья, Эскивас и Борокс. Ларго Кабальеро был вынужден вновь сменить командующего Центральным фронтом, назначив им генерала Себастьяна Посаса.

На помощь Испанской республике приходит СССР, ранее осуществлявший лишь гуманитарные поставки в Испанию. 29 сентября 1936 года политбюро ЦК ВКП(б) решает начать оказывать республиканцам и военную помощь (к тому времени в Испании уже находилось более 30 советских авиационных специалистов). В середине октября в Испанию прибывают первые партии истребителейИ-15, бомбардировщиков АНТ-40 и танков Т-26 с советскими экипажами. Главным военным советником стал генерал Яков Берзиньш (псевдоним — «Гришин»), военным атташе — Владимир «Горис» Горев. Полпредом (послом) и генеральным консулом СССР в Испанской республике былиМарсель Розенберг и Владимир Антонов-Овсеенко. 23 октября советский полпред в Великобритании И. М. Майский официально объявил одному из идеологов «невмешательства» английскому дипломату лорду Плимуту о фактическом отказе СССР от участия в политике невмешательства в гражданскую войну в Испании.

В сложившейся ситуации советские офицеры были вынуждены буквально «с колёс» вступать в боевые действия. Так, 29 октября танковая рота капитана РККА Поля «Грейзе» Армана участвует в удачном контрнаступлении Народной армии на Сенсенью. В конце октября — начале ноября ряд успешных бомбардировок «национальной зоны» проводят эскадрильи АНТ-40. Целую серию удачных диверсий в тылу у националистов провела группа подрывников под руководством Хаджи-Умара «Ксанти» Мамсурова иИльи Старинова.

Оказание военной помощи республиканцам со стороны СССР заставило Италию и Германию увеличить масштабы своей поддержки националистов. Так, 6-7 ноября было объявлено о создании из 6500 немецких лётчиков-добровольцев и обслуживающего персонала авиационного легиона «Кондор» под командованием Хуго Шперле. Через «Кондор» прошли такие выдающиеся немецкие асы грядущей Второй мировой войны как Вернер Мёльдерс и Адольф Галланд. Через две недели в Испанию прибыл и бронетанковый немецкий батальон полковника Вильгельма фон Тома.

Лучший ас легиона «Кондор» (14 побед в воздушных боях) Вернер Мёльдерс

К 4 ноября попытки контрнаступления Народной армии окончательно провалились. В этот же день Варела после короткого боя взял город Хетафе, находящийся всего лишь в 13 километрах от Мадрида. Националисты не скрывали своего оптимизма и считали итоговый успех наступления делом ближайших дней. Большинство зарубежных наблюдателей придерживались того же мнения. Падение Мадрида считали неминуемым и многие республиканцы. Так, ещё 22 октября столицу покинул президент Асанья. Премьер-министр республики Ларго Кабальеро держался смелее и пытался по мере сил организовать оборону города.

Националисты тем временем уже заняли столичные предместья Карабанчель, Каса-дель-Кампо и Университетский городок. В Мадриде стояла паника, жители города подозревали друг друга в содействии националистам. В тюрьмах при активном участии коммунистов и эмиссаров НКВД спешно расстреливали политических заключённых (всего было убито до 8000 человек). В ночь с 5 на 6 ноября и Ларго Кабальеро вместе с правительством, несмотря на недовольство КПИ и ФАИ, был вынужден переехать из Мадрида вВаленсию, поручив отстаивать город Хунте обороны Мадрида во главе с малоспособным и престарелым генералом Хосе Миахой. При поддержке коммунистической партии, её молодёжных организаций и профсоюзов Миаха смог мобилизовать едва ли не всё мужское население Мадрида. Это позволило Хунте обороны создать огромный численный перевес: на 40 тысяч защитников Мадрида наступало около 10 тысяч националистов, измотанных несколькими месяцами непрерывных боёв, имевших, правда, перевес в количестве личного оружия и военной техники.

7-12 ноября стали периодом самых ожесточённых боев за Мадрид. Бои шли уже на окраинах города. Начальник штаба Хунты обороны Мадрида Висенте Рохо сумел предугадать направление основного удара националистов, что остановило их наступление на окраинах города. Неоценимую помощь республике оказали и советские лётчики и танкисты. И без того имевшие численное преимущество защитники Мадрида пополнились добровольцами 11-й и 12-й интернациональных бригад, а также отрядами арагонских и каталонских анархистов Буэнавентуры Дуррути. Последние уже за неделю потеряли более половины своих бойцов, а 19 ноября в боях за город погиб и сам Дуррути — по официальной версии из-за несчастного случая.

Уличные бои шли ещё почти две недели, но их накал постепенно спадал. Не помогали националистам и регулярные налёты эскадрилий легиона «Кондор». Более того, массированные бомбардировки Мадрида вызвали негативное отношение к франкистам за рубежом. 23 ноября на совещании националистического генералитета в Хетафе Франко с неудовольствием заметил, что несмотря на огромные потери (более 30 тысяч при в четыре раза меньших у националистов), «красные» всё же смогли отстоять Мадрид. Из Северной армии была выделена новая, Центральная, под командованием генерала Андреса Саликета, которой предстояло вести уже не наступление, а защиту отвоёванных у республики территорий.

Разбомблённый легионом «Кондор» Мадрид. Декабрь 1936

Военная неудача компенсировалась дипломатическими успехами. Ещё до Мадридской битвы Франко и Государственно-исполнительную хунту законными властями Испании признали Португалия и ряд латиноамериканских государств с правыми диктаторскими режимами. 18 ноября это же сделали руководства Италии и Германии.

Таким образом, понеся значительные потери в живой силе, территории и технике, республиканцам удалось одержать победу в битве за Мадрид при значительном вкладе в этот успех СССР. Столица Испании оставалась под контролем Испанской республики вплоть до самого конца войны.

[править]Сражения конца 1936 и начала 1937 годов

Бойцы республиканской армии. 1937

После успешной обороны Мадрида, республиканцы не сумели организовать контрнаступление на Центральном фронте. Народная армия была организована несравненно хуже националистических войск. По-прежнему в большинстве её частей отсутствовали дисциплина и единоличное командование. Не было координации действий между разными фронтами. Многих высокопоставленных деятелей Генштаба, министерств армии и флота подозревали в сотрудничестве с разведкой националистов.

Серьёзные проблемы испытывало правительство Народного фронта и в тылу. Бездействовала потенциально мощная республиканская промышленность. Заводы и фабрики, как правило, контролировались партийными и профсоюзными комитетами и ничего не давали фронту. В начале 1937 республиканская промышленность обеспечивала лишь одну пятнадцатую часть потребностей Народной армии. Поставки же оружия и боеприпасов из-за рубежа (в основном, из СССР и Мексики) не могли серьёзно улучшить ситуацию. Столь же удручающее положение царило и в сельском хозяйстве. Несмотря на радикальную аграрную реформу Ларго Кабальеро, во многих регионах Испании крестьяне жили ещё хуже, чем при монархии; наметилась зловещая для республиканского правительства в Валенсии тенденция перехода крестьян в националистическую Испанию. Британская газета «Таймс» писала:

В Испанской республике крестьяне могут пахать, сеять и гадать, кто их потом ограбит.

Лишь в самом конце ноября 1936 части Народной армии предприняли попытки наступления на Талаверу-де-ла-Рейну в Кастилии и Витторию в Наварре, которые закончились неудачами.

Националисты же достаточно быстро оправились от поражения под Мадридом. Была успешно проведена очередная мобилизация. В Центре и на Севере войска Франко успешно сдерживали разрозненные республиканские удары, а на Юге, где у республике по-прежнему воевали плохо организованные отряды милиции, они продолжали одерживать победы. Кейпо де Льяно фактически контролировал уже всю Андалусию, окружив Малагу, последний оплот республики в этом регионе. В начале февраля Малага была взята полковником Фернандо Бурбоном де ля Торре.

Во взятии Малаги принял участие и итальянский Корпус добровольческих сил генерала Марио «Манчини» Роатты, первые части которого высадились в Испании 7 декабря. Через два месяца корпус насчитывал в своих рядах до 50 тысяч солдат и офицеров, но при этом, из кадровых военных, имевших опыт участия в недавней войне в Эфиопии, была набрана лишь одна дивизия корпуса из четырёх, «Литторио» («Отважная»). Остальные же («Божья воля», «Чёрное пламя» и «Чёрные стрелы») были укомплектованы в основном за счёт добровольцев, служивших в фашистской милиции, неопытных и обладавших слабой дисциплиной.

Прибытие итальянских добровольцев руководство республики расценило как интервенцию. Вопрос об иностранном вмешательстве был вынесен на международный уровень. 10 декабря Лига наций осудила интервенцию в испанский конфликт, но при этом даже не назвав государств, в этом уличённых. Тогда же Британией и Францией было предложено Испанской республике прекратить войну путём переговоров с националистами, используя эти две державы как посредников, но республиканские представители от этого предложения решительно отказались.

Бойцы 14-й интернациональной бригады Народной армии

29 декабря республиканская Хунта обороны Мадрида начала новое наступление на войска националистов. Части Народной армии вышли к городку Брунете, опорному пункту франкистов. Однако, воспользовавшись рядом ошибок противника, националистические войска генерала Варелы, неожиданно ударили с юга. Началось второе сражение за Мадрид, получившее в литературе название «Туманного сражения». «Туманное сражение» продолжалось десять дней и проходило в крайне ожесточённых боях — обе стороны потеряли в нём примерно по 15 тысяч бойцов. В итоге, наступавшие националисты вновь были остановлены буквально на самых подступах к столице, у реки Махадаонды. Ключевую роль в этом сыграло бесспорное техническое превосходство поставленных СССР республике танков Т-26 над немецкими танками Pz I у националистов.

Падение Малаги заставило руководство республики провести новое ответное наступление на Центральном фронте. Для этого была сформирована мощная группировка генерала Посаса. Однако дата операции дважды переносилась, националисты узнали о готовящемся ударе Народной армии и начали наступление сами. Атаковать франкисты решили юго-восточнее Мадрида, в долине реки Харама.

Сражение за Хараму началось 6 февраля. Наступавшая группировка Варелы впервые применила в ней ставшие потом легендарными немецкие 88-миллиметровые зенитки. Первые бои прошли крайне успешно для националистов, им удалось прорвать республиканскую оборону. Генерал Посас рассчитывал остановить наступавших у самой реки Харамы: переправа через неё из-за крутости берегов почти невозможна, а все мосты тщательно охранялись. Однако в ночь на 8 февраля небольшая группа марокканцев полностью вырезала охрану одного из мостов. Националисты перешли через Хараму.

Знамя синерубашечников — ирландских националистов, воевавших в Испании на стороне Франко

В республике вновь началась паника. Многие вновь заявляли, что теперь Мадрид не удержать. Однако спешно переброшенная коммунистическая 11-я дивизия Энрике Листерасмогла остановить продвижение националистов. Вскоре к Хараме были стянуты и другие подкрепления, в том числе и интербригады. С 11 по 16 февраля возле Харамы шли жесточайшие как и наземные, так и воздушные бои, в результате которых силы националистов иссякли. Значительную роль в этом сыграла и советская бронетанковая бригада комбрига Дмитрия «Пабло» Павлова. К 27 февраля бои на Хараме прекратились: республиканцы всё же так и не смогли отбросить националистов обратно за Хараму. В сражении полегло по 20 тысяч солдат и офицеров с каждой стороны.

Итальянские танкетки «Ансальдо» под Гвадалахарой

Нарушить равновесие сил попытались итальянцы. Роатта с одобрения Муссолини разработал операцию по захвату Мадрида Корпусом добровольческих сил ударом с северо-востока, через городок Гвадалахара (см. Гвадалахарская операция). К явному неудовольствию Франко и его сторонников, испанцам в этой операции отводилась второстепенная роль — высокомерные итальянцы предполагали задействовать лишь одну дивизию националистов под командованием героя обороны Толедо генерала Москардо Итуарте. Ещё большее возмущение у испанских националистов вызывали разговоры итальянцев о будущем Испании: после взятия Мадрида, которое те считали делом ближайших дней, они восстановят на Пиринеях монархию, посадив на престол кого-нибудь из родственников итальянского короля Виктора Эммануила III. Фактически итальянские фашисты рассматривали Испанию как свою будущую полуколонию.

Судя по всему, Роатта сильно переоценил взятие Малаги в общем и роль в нём итальянцев в частности. В той операции от итальянского корпуса участвовала лишь наиболее подготовленная дивизия «Литторио», при том что собственно войск Франко было почти в три раза больше. Не представлял тогда серьёзной ценности и гарнизон Малаги.

Впрочем, начало Гвадалахарского сражения тоже не предвещало ничего плохого для Корпуса добровольческих сил. В начале марта он незаметно для республиканцев был переброшен из Андалусии в Кастилию. 8 марта он прорвал позиции 12-й дивизии Народной армии, пройдя через три дня с боем 30 километров. Однако республиканцам, как и при Хараме, удалось быстро перебросить подкрепления на опасный участок фронта. К 12 марта против фашистов стояли коммунистическая дивизия Энрике Листера, анархистская — Спириано Меры и 11-я интербригада Штерна. Используя благоприятную климатическую обстановку (туманы, облачность, осадки), республиканцы к 15 марта остановили итальянских добровольцев.

Войска испанских националистов на Центральном фронте. 1937 год

Очень скоро сказались слабые боевые и моральные качества итальянцев: среди них начались самоубийства, самострелы, дезертирство. Заметно снизила боеспособность корпуса и непривычно суровая для Испании погода. Сказалась и тактическая ошибка Роатты: итальянские дивизии растянулись вдоль дороги на 20 километров и только мешали друг другу. В итоге, всё это вылилось в поражение итальянцев 18 марта. Сначала фактически бросила фронт дивизия «Божья воля», затем её примеру последовали и остальные соединения корпуса, за исключением «Литторио», но и та не смогла остановить частиЛистера, Меру и Штерна. В итоге, Гвадалахарская битва стоила итальянцам 12 тысяч раненых, убитых и пленных бойцов. Противникам фашистов досталось огромное количество различных трофеев — от танков до телеграмм от Муссолини. Потери республиканцев не превышали 6 тысяч.

Испанские националисты на неудачу своих самоуверенных союзников отреагировали как минимум спокойно. Так, дивизия Москардо вступила в сражение лишь когда республиканцы стали угрожать непосредственно ей самой. Среди офицеров-франкистов стали популярными тосты за испанский героизм, «какого цвета он бы ни был».

В конце марта республиканцы смогли одержать победу и на Юге — не знавший ранее поражений Кейпо де Льяно не сумел взять города Пособланко и Альмаден с ценными ртутными рудниками.

Таким образом, по итогам битв конца осени 1936 — начала весны 1937 линия фронта окончательно стабилизировалась. Обе стороны окончательно потеряли надежду на быструю победу в войне. Настало время для решительных и мощных ударов.

Битва за Страну Басков

В конце марта 1937 Франко решает перенести тяжесть войны на Северный фронт, дабы захватить республиканский Север Испании, состоявший из Астурии, Кантабрии и Страны Басков. С одной стороны, это были одни из наиболее промышленно развитых регионов Испании, с другой стороны, республиканский Север был разобщён и поэтому уязвим. Все три его части фактически являлись самостоятельными государствами со своими правительствами, вооружёнными силами, валютой. Слабыми были и контакты Севера с основной территорией республики. Республиканские военные и политики вообще рассматривали Северный фронт как малозначимый и отправляли туда слишком мало оружия, снарядов и продовольствия. Итогом этого стала катастрофическая нехватка на Севере как оружия с боеприпасами, так и продовольствия. От голода жителей Севера слабо спасали и регулярные поставки гуманитарной помощи из Франции и Великобритании.

Один из входов в бункер «Центуриона»

Первой целью националистов стала Страна Басков. 50-тысячной Северной армии генерала Молы с 200 орудиями, 150 самолётами и 50 танками баски могли противопоставить лишь 30 тысяч солдат и офицеров, 60 мелкокалиберных пушек, 25 самолётов и 12 танков. Фактически обороной региона руководил председатель местного правительства Хосе Антонио Агирре.

Надеждой басков была долгосрочная система укреплений вокруг своей столицы Бильбао«Центурион» (он же «Железный пояс»), воздвигнутая зимой 1936/1937 под руководством французских инженеров. Однако уже при планировании инженеры допустили ряд явных ошибок в «Центурионе» (он слишком близко находился к Бильбао, был плохо замаскирован и т. д.). Вдобавок ко всему, в начале битвы к националистам перебежал майор Гойкоэчеа, один из руководителей строительства фортификационной линии, со всеми её чертежами.

Главным козырем националистов в сражениях за Страну Басков стало безоговорочное и подавляющее превосходство в воздухе. Так, Мола заявил:

Я намерен быстро закончить кампанию на Севере. Если ваша покорность не будет немедленной, я сравняю Страну Басков с землёй.

То, что это не пустые слова, показал первый же день битвы — 1 апреля был разбомблён старинный баскский посёлок Дуранго со множеством католических церквей и монастырей, погибло почти 260 человек.

Руины Герники

Однако на земле баски держались с невероятной стойкостью и смелостью. Лишь после ожесточённого сражения 4 апреля Мола берет городок Очандиано. После этого последовали ещё две недели упорных боев. Однако 20 апреля наваррские рекете всё же берут ключевые высоты Инчорт.

26 апреля немецкие лётчики на «юнкерсах-52» и «мессершмиттах-109» по приказу командования легиона «Кондор» буквально стёрли с лица земли старинный, священный для басков городок Герника. В итоге погибли и были ранены до двух с половиной тысяч людей, преимущественно мирных жителей. Правда, значительная их часть погибла не столько от собственно авианалётов, сколько от начавшегося вскоре грандиозного пожара.

Новым ударом по баскам стало уменьшение объёмов иностранных поставок продовольствия, так как 6 апреля Мола объявил о морской блокаде северных регионов республики. Правда, многие британские суда на свой страх и риск продолжали доставлять грузы в республику, несмотря на противодействие франкистских ВМС.

29 апреля это привело к серьёзному международному инциденту: при попытке остановить английское судно неожиданно пошёл ко дну националистический линкор «Испания». Скорее всего, он подорвался на поставленной своими же морской мине. Это происшествие повлияло на решение Комитета по невмешательству запретить поддержку любой из сторон в испанской войне другими государствами. Была даже предпринята попытка международного контроля за исполнением этого постановления со стороны Франции, Великобритании, Германии и Италии (СССР от участия в этом мероприятии отказался), которая на деле ни к каким результатам не привела.

Через два дня после бомбардировки руины Герники были взяты наваррцами. А 1 мая части итальянского корпуса, обновлённого и значительно повысившего свою боеспособность при новом командующем генерале Этторе Бастико, берут город Бермео. За месяц басконской битвы армия Молы продвинулась вперёд на 20 километров, то есть, в день полуголодные и страдающие от нехватки оружия и боеприпасов баски в среднем отступали лишь на 750 метров.

Параллельно с кампанией в Басконии, Франко укреплял свою единоличную диктатуру на подвластной территории Испании при активном содействии своего шурина, виднейшего националистического политика Рамона Серрано Суньера. Так, 19 апреля Франко обнародовал Декрет об унификации — на основе Фаланги и ряда монархических групп создавалась новая, единственно легальная на подконтрольной националистам территории страны, партия с длинным и запутанным названием: «Испанская фалангатрадиционалистов и хунт национал-синдикалистского наступления». Главой обновлённой Фаланги становился лично Франко.

Выразившие недовольство этим событием фалангисты, в том числе и бывший глава Фаланги Мануэль Эдилья, были в течение нескольких дней арестованы и приговорены к смертной казни, вскоре заменённой на сравнительно небольшие сроки лишения свободы (так, Эдилья провёл в заключении четыре года). Новая Фаланга стала надёжной опорой военной диктатуры Франко. При её помощи были созданы ряд корпоративных организаций (Рабочий национально-синдикалистский центр, Национально-синдикалистский центр предпринимателей, фалангистские женские и молодёжные организации и т. д.), позволивших националистам навести жёсткий порядок на своей территории.

В самый разгар боёв на севере страны в Испанской республике вспыхнул мощный политический кризис, отодвинувший битву за Страну Басков на второй план. Он был вызван давно назревшими противоречиями между увеличившими своё влияние и популярность испанскими коммунистами во главе с Хосе Диасом и Долорес Ибаррури и премьер-министром, левым социалистом Ларго Кабальеро, чей авторитет стремительно падал.

Главным камнем преткновения стал вопрос о крайне левой марксистской партии ПОУМ («Рабочей партии марксистского единства»), которую КПИ под давлением СССР и Коминтерна рассматривала как троцкистскую и требовала её запрета. Однако Ларго Кабальеро был решительно против, так как ПОУМ являлась членом Народного фронта; к тому же испанские троцкисты были одними из немногих, наряду с анархо-синдикалистами и социалистическим профсоюзом ВСТ, кто продолжал поддерживать действующее правительство.

Помимо проблемы ПОУМ, Ларго Кабальеро имел существенные разногласия с КПИ и стоявшими за её спиной Коминтерном и советским руководством в ряде других вопросов. В частности, испанский премьер выступал против умеренных темпов социалистических преобразований в Испании, а также объединения коммунистов и социалистов в одну партию (из-за его противодействия это произошло только в Каталонии). После долгих споров, в апреле 1937 коминтерновцы Марти и Тольятти при содействии нового советского полпреда Леона Гайкиса смогли убедить генерального секретаря КПИ Диаса в необходимости смещения Ларго Кабальеро.

Катализатором смены руководства республики стали события в Каталонии. Реальной властью в этом регионе по-прежнему обладали формирования из членов ФАИ-НКТ и дружественной им ПОУМ. Ларго Кабальеро долгое время предпочитал не обращать на это никакого внимания. Однако 25 апреля в каталонском городке Льобрегат был убит социалист. Убийцами оказались местные анархисты. Генералидад потребовал разоружения тыловых бригад анархистов. Однако те не просто отказались выполнять приказ, но и, при поддержке ПОУМ, начали 28 апреля боевые действия против каталонского регионального правительства, на сторону которого, в свою очередь, встали местные социалисты и коммунисты.

Начались уличные бои в Барселоне и ряде других каталонских городов (Таррагона, Лерида и т. д.). В Каталонию пришлось стягивать части Народной армии. 8 мая анархисты и троцкисты капитулировали.

14 мая на заседании правительства большинство министров потребовали от Ларго Кабальеро роспуска и запрета ПОУМ, разоружения тылового населения, снятия с себя полномочий министра обороны и отставки министра внутренних дел Галарсы. Ларго Кабальеро отказался удовлетворить хотя бы одно из этих требований и вскоре был вынужден подать в отставку.

Новым премьер-министром 16 мая 1937 года президент Асанья утвердил ставленника коммунистов умеренного социалиста, министра финансов в прежнем правительстве Хуана Негрина. В правительство Негрина вошли три социалиста, два либерала, два коммуниста, по одному баску и каталонцу.

Май 1937 года был отмечен целой серией крупных международных инцидентов: 13 мая возле Альмерии на мине националистов подорвался британский эсминец «Хантер», 24 мая республиканские ВВС Игнасио Идальго де Сиснероса подбили возле Балеарских островов два итальянских военных судна, 26 и 29 мая от республиканских ВВС страдают уже немецкие суда, в отместку 31 мая немецкий «карманный линкор» «Граф Шпее» при поддержке четырёх эсминцев обстрелял контролировавшийся республиканцами портовый город Альмерия; погибло 20 и было ранено свыше 100 испанцев. В тот же день Германия и Италия объявили о выходе из системы морского контроля за соблюдением «невмешательства». Между тем, Негрин проявлял качества одарённого политика и управленца. При нём эффективнее заработал государственный аппарат, был наведён относительный порядок в тылу. Новый министр обороны Индалесио Прието реорганизовал республиканские войска, превратив их в настоящую регулярную армию. Наконец-то началось оказание полноценной помощи Северу.

Однако эти меры уже запоздали — у басков окончательно иссякли как и материальные ресурсы, так и моральный дух, и они стремительно отступали. Не повлияла на неудачно складывающиеся для республиканцев бои в Стране Басков и гибель генералаЭмилио Молы. 3 июня он погиб в авиакатастрофе близ Бургоса — его самолёт в тумане врезался в гору. Новым командующим националистической Северной армией стал бывший заместитель Молы генерал Хосе Солчага, достаточно быстро показавший, что мало в чём уступает своему предшественнику.

Спасти Страну Басков Негрин и Прието попытались путём наступления на Центральном фронте. 27 мая корпус генерала Доминго Морионеса двинулись на удерживаемый националистами город Сеговия. Однако вскоре они были остановлены войсками генерала Варелы у населённого пункта Ла-Гранха. Корпус Морионеса под Ла-Гранхой потерял треть личного состава. Потери националистов были ничтожны. 10 июня пятнадцатитысячная группировка Народной армии генерала Посаса начала наступление на Арагонском фронте на городок Уэска. Защищавших его франкистов было в 3-4 раза меньше. Однако республиканцы действовали излишне прямолинейно, их командиры пренебрегали разведкой. К 23 июня бои за Уэску завершились зловещим поражением республики — потеряв в боях 40 % своих бойцов, они не смогли добиться никаких успехов.

Националисты продолжали успешное наступление в Стране Басков. 13 июня бригады наваррских рекете полковников Алонсо Веги и Гарсиа Валино подошли к пригородам Бильбао. Началась битва за басконскую столицу. 19-20 июня националисты и итальянские добровольцы окончательно берут опустевший Бильбао — большая часть его жителей бежала из города. В Сантадер переехало и правительство Агирре. Автономия Страны Басков была тут же отменена указом каудильо. За три месяца боев в Стране Басков победители потеряли 30 тысяч человек, проигравшие — 50 тысяч.

Таким образом, весной 1937 националисты сумели взять стратегически важный регион Испании, хотя и ценой ожесточённых боев и значительных потерь. Новой целью Северной армии националистов стала соседняя со Страной Басков Кантабрия. Важными оказались и политические итоги весны 1937: Франко окончательно оформил свою диктатуру, расправившись с внутреннейоппозицией, в то время как в Испанской республике сохранялась политическая нестабильность.

Падение Кантабрии и Астурии. Битвы у Брунете и Сарагосы

Падение Страны Басков стало далеко не единственной неудачей республики в июне 1937 г. Так, 17 июня в Картахене взорвалсялинкор «Хайме I», гордость республиканского военного флота. Насчёт истинной причины этой катастрофы до сих пор спорят историки, выдвинуто немало различных версий: от неосторожного курения экипажа судна до диверсии агентуры националистов.

Этот же месяц был отмечен кампанией правительства Негрина по ликвидации ПОУМа и его вооружённых формирований. Эта операция стала боевым крещением для недавно созданной республиканской службы государственной безопасности СИМ (исп. «Служба военной информации»). Изначально новое руководство республики намеревалось лишь распустить ПОУМ, арестовать и осудить его руководство за разжигание и поддержку майских беспорядков в Каталонии.

Андреу Нин

Однако ближе к концу июня выяснилось, арестованный лидер ПОУМа Андреу Нин исчез. Это вызвало настоящий скандал: Негрин в открытую обвинил в исчезновении и убийстве Нина КПИ, фактически руководившую СИМом. Однако испанские коммунисты уверяли, что ничего о судьбе лидера троцкистов не знают. Предположительно, тот был убит в одной из тайных тюрем интербригад в городке Алькала-де-Энарес при участии агентов НКВД.

Эпизод с ликвидацией ПОУМ и таинственным исчезновением Нина нанёс ещё один удар подемократическому образу республики, ослабил симпатии к ней за рубежом. Многие интербригадовцы, приехавшие воевать за абстрактные идеалы свободы и борьбы с фашизмом, начали разочаровываться в своём деле. Начиная с этого времени, их моральный дух и боевая ценность стали стремительно падать.

Однако республиканские политики и военные ещё не теряли надежд переломить ход войны. На июль ими было запланировано крупное наступление на Центральном фронте на городокБрунете. Брунетская операция была тщательно разработана республиканскими генштабистами и советскими специалистами во главе с полковником Висенте Рохо. Всего группировка Народной армии под командованием генерала Миахи включала в себя 85 тысяч солдат и офицеров — притом, что Брунете защищало только 10 тысяч франкистов.

Как и следовало ожидать, не знавшие о наступлении противника националисты 5 июля были отброшены на 15 километров к западу. Народная армия быстро взяла Брунете и ряд окрестных посёлков. Однако вместо того, чтобы идти дальше, республиканцы начали «зачистку» местности от остатков частей противника. Сыграл свою роль и излишне сложный план операции, предложенный Рохо; он предполагал после взятия Брунете поворот на 90 градусов, при его выполнении фронтовыми частями на малочисленных и плохих дорогах Брунете образовались «пробки».

Республиканские войска под Брунете, крайний слева — Валентин Гонсалес по прозвищу «Кампесино»

Тем временем Франко начал спешно перебрасывать к Брунете пехотные подкрепления, а также эскадрильи легиона «Кондор». 9-10 июля началось контрнаступление националистов под командованием генерала Варелы. Республиканцы оказались не готовы к такому повороту событий, среди них резко упал боевой дух. Немногие части, сохранившие дисциплину, несли страшные потери; так, 11-я дивизия Энрике Листера потеряла под Брунете 60 % личного состава.

Вскоре националисты отбили Брунете у неприятеля. После неудач на фронте среди республиканских офицеров мгновенно начались ссоры и взаимные обвинения в некомпетентности, трусости и предательстве. К 27 июля сражение за Брунете окончательно завершилось. Наступление республиканцев было полностью отбито, они потеряли в нём 25 тысяч человек (франкисты — в 2,5 раза меньше). Единственным выигрышем республиканцев стала отсрочка наступления националистов на севере.

Этот месяц позволил властям Кантабрии формально поставить под ружьё для борьбы с националистами около 90 тысяч людей. Силы националистов и итальянцев насчитывали 75 тысяч солдат и офицеров. 14 августа войска Солчаги повели наступление на город Рейноса. Командовавший республиканцами генерал Улибарри, несмотря на противодействие многих офицеров, решил не сдавать город. Первые три дня республиканцы стойко обороняли Рейносу, однако достаточно быстро их боевой дух стал иссякать. 18 августа они бросили фронт.

Осознавая неминуемость поражения, Сантандер покинули высокопоставленные республиканские политики и военные. Оставшиеся вступили в контакт с командованием итальянского корпуса и договорились сдать Сантандер без боя в обмен на жизнь, свободу и право на свободный выезд за рубеж его бывших защитников и жителей. Бастико согласился и 26 августа его войска без единого выстрела вступили в город.

Однако Франко узнал об особых условиях сдачи Сантандера лишь 28 августа и тут же потребовал от итальянцев их аннулировать. Бастико был возмущён, однако Муссолини решил не ссориться с каудильо и предпочёл согласиться с его требованиями. Бастико был заменён новым командующим генералом Берти. Иностранные суда, взявшие на борт беженцев-республиканцев, задерживались в портах, их пассажиры арестовывались и немедленно передавались националистическим трибуналам. Всего франкистами было взято в плен 60 тысяч человек.

Взятие Сантандера итальянская пресса рассматривала исключительно как «великую победу» своих соотечественников. Это придало уверенности итальянским подводникам, развязавшим в августе 1937 г. настоящую подводную войну против всех судов, заподозренных в поставках грузов в Испанскую республику. На международной конференции в Швейцарии Лига Наций в начале сентября осудила «подводное пиратство в испанских водах». Уличённым в «пиратстве» субмаринам грозила гибель — Лига Наций разрешила уничтожать такие подводные лодки. С этого времени итальянцы прекратили свою охоту за судами, перевозящими помощь в Испанскую республику.

В эти же дни начала сентября состоялось одно из немногих крупных морских сражений войны. В Средиземном море у алжирского мыса Тенес националистическая эскадра адмирала Виерны напала на два республиканских военно-транспортных судна под охраной двух крейсеров и восьми эсминцев под командованием каперанга Буисы. Несколькими удачными выстрелами республиканцы сумели серьёзно повредить флагман противника «Балеарес», и националисты были вынуждены отступить в Малагу. В победе республиканских ВМС у Тенеса важную роль сыграли и советские специалисты Алафузов и Питерский.

Республиканское командование решило повторить успех и на суше. На сентябрь было запланировано новое наступление Народной армии на Арагонском фронте, целью его был центр Арагона Сарагоса. Боям с националистами предшествовала карательная операция против арагонских анархистов . Был разогнан анархистский Совет обороны Арагона в городе Каспе. Также республиканцы конфисковали из тайников ФАИ—НКТ оружие и военную технику и арестовали более 600 анархистов. Помня о судьбе ПОУМ и Андреу Нина, руководство ФАИ—НКТ предпочли не протестовать против действий властей в Арагоне.

Республиканцы после этого сосредоточили в Арагоне мощную 80-тысячную группировку генерала Себастьяна Посаса. У неё на вооружении находилось 200 орудий, 140 самолётов, 100 танков и броневиков. Ударной силой наступления должен был стать 5-й корпус коммуниста полковника Хуана Модесто, принимали участие в этой битве и все лучшие фронтовые командиры республики: Штерн, Листер, Сверчевский, Кампесино. Националисты же относились к Арагону как ко второстепенному участку войны, их войска в Арагоне под руководством генерала Понте уступали противнику по орудиям и бронетехнике в 2,5 раза, в живой силе — в 4 раза, в авиации — в 9 раз.

Республиканский танк в Сарагосской битве

22 августа республиканцы взяли город Хака и продолжили наступление дальше. Отдельные части Народной армии в первые дни прошли с боем более 30 километров. Однако высокие темпы наступления сыграли с ней дурную шутку — передовые части республиканцев оказались оторванными от резервов. В их тылу оставались ряд населённых пунктов, превращённых националистами в настоящие маленькие крепости, упорно не желавшие сдаваться неприятелю. К тому же, расчёт республиканцев на то, что Франко для спасения Сарагосы снимет части с Северного фронта, не оправдался.

Роковой ошибкой руководства Народной армии стало решение любой ценой взять посёлки Бельчите и Кинто. Яростные атаки республиканцев долгое время не давали результатов — почти всё население посёлков вышло на их оборону. Принимала в ней участие и небольшая добровольческая часть из русских эмигрантов под командованием бывшего генерал-майора Русской армии Анатолия Владимировича Фока. Лишь 6 сентября Кинто и Бельчите пали.

Республиканский министр обороны Прието был разгневан «занятием нескольких деревень» и провёл ряд кадровых перестановок. В частности, в новой попытке взять Сарагосу ключевую роль должен был играть теперь не 5-й корпус Модесто, а 21-й корпус полковника Сехисмундо Касадо. В начале октября 1937 он предпринял новую попытку взять Сарагосу.

Уже при подготовке удара Касадо допустил ряд серьёзнейших промахов: он взял крайне малое количество пехоты, не провёл должной подготовки корпуса, пренебрёг данными разведки. Основные надежды были возложены им на новейшие скоростные советские танки БТ-5. Однако националисты перед наступлением противника открыли шлюзы на оросительных каналах, текущих от реки Синка — засушливая арагонская долина стала озером и БТ-5 лишились своего козыря. К тому же, достаточно быстро от танков отстали пехотные и артиллерийские части. За два дня боев корпус Касадо в ходе неумелых попыток прорваться к Сарагосе потерял более 20 танков и 1000 бойцов.

К 17 октября сражение закончилось. В итоге, республиканцы в ходе битвы за Сарагосу повторили собственные же ошибки битвы у Брунете. Их потери составили 30 тысяч убитых и раненых солдат и офицеров, националисты же потеряли в полтора раза меньше людей.

После тактической победы в Арагоне националисты 1 октября 1937 года начали новое наступление на Севере, на Астурию. Если в живой силе защитники Астурии под командованием полковника Галана и националистическая Северная армия были примерно равны (по 40 тысяч человек), то в технике превосходство франкистов было неоспоримо: их 100 единицам бронетехники, 250 самолётам и 250 единицам артиллерии республиканцы могли противопоставить 80 пушек, 20 самолётов и несколько самодельных танков.

Однако астурийцы не собирались сдаваться. Руководитель регионального правительства (Суверенный совет Астурии и Леона) социалист Белармино Томас мобилизовал на оборону региона практически всех мужчин; семьи лиц, заподозренных в поддержке националистов немедленно брались в заложники. Отчаянно дрались и войска полковника Галана — за первые пять недель боев они позволили противнику продвинуться вглубь своей территории лишь на 10-12 километров. Лишь 21 ноября войска Солчаги взяли последний оплот республиканцев на севере — город Хихон. До 30 тысяч астурийцев ещё в течение полугода велипартизанскую войну с националистами

Северная кампания войны закончилась безоговорочной победой националистов. Они сумели захватить экономически важный Север Испании и теперь контролировали уже более половины населения и территории Испании. Победа далась им дорогой ценой — было потеряно 100 тысяч человек (из них 10 тысяч — убитыми). Республика, в свою очередь, потеряла более 260 тысяч человек (из них более 30 тысяч убитыми и около 100 тысяч пленными).

Битва за Теруэль

К концу 1937 года стало очевидным преимущество националистов в войне. Франко располагал хорошо обученными и организованными 350-тысячными вооружёнными силами, состоявшими из трёх армий: Северной генерала Хосе Солчаги, Центральной генерала Андреса Саликета и Южной генерала Гонсало Кейпо де Льяно. В отличие от Народной армии, это были дисциплинированные части, которые не сотрясали межпартийные противоречия.

Такой же порядок царил и за пределами армии в националистической Испании. Под страхом смертной казни были запрещены любые забастовки и несанкционированные митинги. Но вместе с тем, цены и зарплаты были заморожены, чтобы не допуститьинфляцию, которая стремительно прогрессировала в республике. Налоги были перераспределены в пользу богатых слоёв населения. Свободный рынок был ограничен государством.

Заметны были и дипломатические успехи франкистов. Более 20 государств (в том числе Венгрия, Польша, Бельгия, Ватикани т. д.) к концу 1937 года признали их законной испанской властью. Великобритания официально правительство Франко признавать не спешила, однако направила в Бургос официального уполномоченного со статусом фактически аналогичным посольскому.

Франко чувствовал себя настолько уверенно, что даже позволил себе размолвку с Германией. Он отказался подписывать «план Монтана», по которому горнодобывающая промышленность Испании фактически становилась бы собственностью немецких компаний. В ответ Германия прекратила на некоторое время поставку франкистам оружия.

Положение республиканцев становилось всё хуже. Главной проблемой оставалось плохое функционирование экономики. Промышленность совершенно не помогала фронту. Советский журналист Михаил Кольцов писал в дневнике:

Сегодня Барселона не работает, так как праздник [День независимости Каталонии]. Завтра - так как суббота. Послезавтра - так как воскресенье. Уравниловка носит издевательский характер. Чернорабочему платят 18песет, квалифицированному рабочему - 18,25 песет, инженеру - 18,5 песет.

Поскольку в сельском хозяйстве положение было столь же удручающим, республике не хватало как и промышленных товаров, так и продуктов питания. Со второй половины 1937 года на большей части Испанской республики начался настоящий голод.

Показателем лучшей организации экономики на территории режима Франко было то, что их песета на международных биржах стоила в 4-5 раз дороже песеты их противников, хотя весь золотой запас Испании по-прежнему принадлежал республике.

Главный союзник республики, СССР, значительно уменьшил объёмы своей помощи. Многие советские талантливые военные специалисты и дипломаты были отозваны на Родину. Пришедшие же им на смену, как правило, не отличались особыми способностями, опытом и образованием. Прекратила оказывать реальную помощь и Франция.

Премьер-министр Негрин, опираясь на поддержку КПИ и ФАИ—НКТ, продолжал заявлять о продолжении войны до победы. Но многие уже не верили в конечный крах режима Франко. Поговаривали о необходимости прекращения боевых действий при посредничестве иностранных государств и проведении под контролем Лиги Наций свободных общеиспанских выборов. Эту точку зрения разделяли многие видные деятели Испанской республики, такие Индалесио Прието, Хулиан Бестейро, Хосе Антонио Агирре, Луис Компанис, Мануэль Асанья и т. д.

Республиканские войска наступают на Теруэль

В этих условиях республиканцам было чрезвычайно важно попытаться переломить ход войны. Военный министр республики Прието считал, что для перелома хватит и небольшой, но убедительной победы. Такой победой вполне могло бы стать взятие небольшого прифронтового городка Теруэль в Арагоне. Эта операция была поручена недавно созданной Манёвренной армии генерала Хуана Сарабии. Она насчитывала 60 тысяч солдат и офицеров, 240 орудий, 200 самолётов, 100 танков и броневиков. Костяком сил наступающих были коммунистические части Энрике Листера, Хуана Модесто и Кампесино. В распоряжении военного губернатора Теруэля полковникаДоминго Рея де д’Аркура находилось не более 10 тысяч солдат, офицеров и гражданских гвардейцев при 100 орудиях.

15 декабря республиканцы, пользуясь морозом и густыми снегопадами, неожиданно, без артиллерийских и авиационныхбомбардировок, перешли в наступление на Теруэль. К 17 декабря город был окружён частями Народной армии. В ставке Франко и штабах его армии чувствовалась растерянность. Немецкие военные советники предлагали Франко ответить республиканцам ударом на Центральном фронте, но тот решил деблокировать Теруэль. 20 декабря на выручку осаждённым были отправлены группировки войск генералов Аранды и Варелы.

Республиканцы же не стали наступать дальше и начали осаду Теруэля. Им удалось отбить попытки Варелы и Аранды освободить защитников города. 7 января 1938 Рей де д’Аркур был вынужден капитулировать и сдаться с остатками гарнизона противнику. Командование националистов расценило поступок Рей де д’Аркура как предательство. Военный трибунал националистов заочно приговорил полковника к смертной казни.

Взятие Теруэля спровоцировало едва ли не последнюю крупную волну оптимизма в Испанской республике. Союзники франкистов были, наоборот, разочарованы. Итальянский министр иностранных дел Галеаццо Чиано гневно писал в дневнике:

Из Испании неважные новости. Франко способен командовать не более чем батальоном. У него нет стратегического плана. Он борется за территорию, а не стремится победить вражеские войска.

Немецкий посол во франкистской Испании фон Шторер был более сдержан в выражениях, но отмечал возросшую при Негрине и Прието боеспособность Народной армии. Руководство Третьего рейха было вынуждено возобновить после продолжительного перерыва поставки вооружения в Испанию. Особенный упор делался на авиацию: достаточно быстро националисты получили помимо «Ю-87» новейшие До-17 и Ме-109.

В середине января сражение возобновилось в условиях мороза и обильных снегопадов. Националисты перешли в наступление и сумели перехватить инициативу в битве. Части Народной армии несли огромные потери. Не хватало медикаментов, оружия, боеприпасов. Введённые Сарабией подкрепления не смогли изменить обстановку на фронте. Попытка республиканского контрнаступления в долине реки Альфамбра в конце января полностью провалилась

В начале февраля франкистский генерал Ягуэ наносит по позициям неприятеля неожиданный удар в той же местности. Успех был головокружительным — войска Ягуэ за два дня боёв продвинулись на 40 километров, взяв в плен 7 000 и уничтожив 15 000 солдат и офицеров республики. 17 февраля националисты вышли к Теруэлю. Прието был вынужден разрешить своим войскам отступать. Очищение республиканцами города проходило крайне неорганизованно — в частности, товарищами была брошена в Теруэле изнурённая жестокими боями 46-я дивизия Кампесино, которой пришлось самостоятельно выходить из окружения.

Потери сторон в Теруэльском сражении были колоссальными. Франкисты потеряли в общей сложности 47 000 человек, их противники — 55 000. Поражение в этой битве окончательно подорвало веру большинства сторонников Испанской республики в свою победу. Даже убедительный успех эскадры республиканских ВМС адмирала Луиса Буисы в морском сражении у мыса Палос (был уничтожен флагман националистов «Балеарес» с главнокомандующим их ВМС Виерной на борту), состоявшимся 6 марта, был не в силах серьёзно изменить сложившееся в ходе войны положение.

[править]Весеннее наступление националистов

После Теруэльского сражения инициативой в войне прочно завладели националисты. Их наступление было делом ближайшего времени. Республиканское командование считало, что франкисты ударят по Центральному фронту, хотя разведка сообщала, что те скапливают большие силы на Восточном (Арагонском) фронте. В конце февраля там была сформирована мощная группировка генерала Солчаги, состоявшая из трёх испанских корпусов и итальянского «Корпуса добровольческих сил» и насчитывавшая 100 тысяч бойцов, 600 орудий, 300 бронеединиц и 700 самолётов.

Народная армия тоже имела в Арагоне значительные силы под командованием генерала Посаса (200 тысяч человек, 300 орудий, 100 бронеединиц и 60 самолётов). Однако в войсках после Теруэля упал боевой дух, не хватало оружия и боеприпасов. В Арагоне отсутствовали надёжные укрепления.

9 марта 1938 войска Солчаги после мощной авиационной и артиллерийской подготовки перешли в наступление в Арагоне южнее реки Эбро и быстро прорвали оборону неприятеля. Большая часть республиканских войск, особенно каталонские части отказывались вступать в бой. Бессилен остановить наступавших был и легендарный 5-й корпус Хуана Модесто. Многие республиканские офицеры переходили на сторону националистов.

К 13 марта националисты окончательно уничтожили силы врага в Арагоне, наступая со скоростью до 20 километров в день. Местное население, уставшее от произвола анархистов и голода, встречало франкистов с воодушевлением. Попытки республиканского командования остановить Солчагу неизбежно приводили к новым поражениям. Националисты взяли под контроль весь Арагон и вышли в Каталонию.

Деморализующий эффект на республику оказали и итальянские бомбардировки Барселоны, куда в конце 1937 из Валенсиипереехало правительство Негрина. Как и в случае с Герникой, зарубежные союзники Франко действовали по своей инициативе. Лишь после ответных угроз Негрина нанести ответный воздушный удар по Генуе, итальянцы прекратили свои бомбардировки. Военные успехи националистов укрепили многих в Испании и за её пределами в неизбежности падения Испанской республики. Так, французский посол предложил Негрину, его правительству и войскам политическое убежище в своей стране, а Приетопризвал его к началу переговоров с Франко. Прието к тому времени окончательно потерял веру в победу. Один из лидеров левых социалистов, министр иностранных дел республики Фернандо Альварес дель Вайо вспоминал:

Пораженчество проникло всюду. Было уже невозможно понять, где кончалась наша неспособность воевать и начинались интриги агентуры врага. Всем, кто хотел его слушать, Прието рассказывал о безнадёжности ситуации. Он сообщал об оставлении тех пунктов, которые мы ещё удерживали. Он ругал и винил усталых военных-фронтовиков. Время от времени он восклицал с видом победителя: "Мы погибли!"

Однако Негрин при поддержке коммунистов и анархистов продолжал стоять на продолжении войны. Он отверг оба предложения, а Прието принудил 6 апреля уйти с поста министра обороны, назначив того специальным послом в Латинской Америке и взяв его полномочия себе.

Франко, несмотря на несогласие своего генералитета, отказался наступать на Каталонию, приказав своим войскам повернуть на юго-восток, в Испанский Левант. Каудильо опасался, что Франция из-за приближения его войск к своим границам, начнёт оказывать республиканцам помощь (несмотря на это, французское руководство всё равно решило открыть границы для советских военных поставок республиканцам). 1 апреля националисты берут Гандеcу, а 4 апреля — Лериду. В ряде случаев республиканцы оказывали упорное сопротивление, однако Посас и начальник Генштаба Рохо все равно приказали своим войскам отступать. 15 апреля наваррцы полковника Алонсо Веги взяли приморский городок Винарос, разрезав территорию Испанской республики пополам. Народная армия потеряла за пять недель боёв более 50 тысяч бойцов ранеными и убитыми, 35 тысяч пленными, 60 тысяч дезертирами и огромное количество техники. Их противник лишился не более 15-20 тысяч солдат и офицеров.

В пятинедельном весеннем сражении франкисты одержали крупную победу, ставшую переломным пунктом всей войны. Они окончательно овладели Арагоном, заняли часть Каталонии и Испанского Леванта, выйдя на подступы к Барселоне и Валенсии, разрезав республиканскую территорию на две части.

[править]Битва на Эбро

Поражение в «весеннем сражении в Леванте» нанесло сильный удар даже по наиболее стойким республиканцам. Так, 1 мая 1938 года правительство Негрина опубликовало «13 пунктов», вскоре одобренные Кортесами. Формально это были цели, за которые воевали республиканцы. Туда помимо прочего, входили суверенитет и целостность Испании, народовластие, радикальная аграрная реформа, свобода совести, мирная внешняя политика, амнистия всех испанцев, готовых участвовать в восстановлении страны и т. д. Фактически же «13 пунктов» были расценены современниками как условия республиканцев для компромисса с националистами.

Никакого отклика среди франкистов «13 пунктов» не вызвали. Своя победа не вызывала у них сомнения и к компромиссу они не стремились. Правда, незадолго перед выходом «13 пунктов» генерал Хуан Ягуэ на банкете по случаю серии военных успехов в публичной речи с похвалой отозвался о противнике, призвал испанцев к национальному примирению и освобождению своей страны от любого иностранного влияния (за эти слова Ягуэ был даже на некоторое время арестован).

Националисты готовились к новому удару по противнику. На этот раз их целью была Валенсия. Взять её должна была победительница весенней битвы группировка генерала Хосе Солчаги (150 тысяч человек при 400 орудиях, 150 бронеединицах и 400 самолётах). Валенсию прикрывали войска генерала Леопольдо Менендеса, насчитывавшие в 3 раза меньше людей при в 4 раза меньшем количестве орудий, почти не имевших авиации (на всю республику оставалось лишь 200 самолётов) и бронетехники.

Однако стараниями Менендеса была построена надёжная линия обороны. К тому же, у защитников Валенсии было достаточное количество датских и советских крупнокалиберных пулемётов. Националисты не смогли взять линию обороны врага с наскока: за полтора месяца боёв они взяли лишь несколько незначительных населённых пунктов. Вскоре их наступление окончательно захлебнулось. Попытка франкистов изменить ситуацию путём отвлекающего удара Южной армии Кейпо де Льяно также не дала результатов. К середине июля неудача обоих наступлений стала очевидна.

Республиканские войска форсируют Эбро. Июль 1938.

В это время Рохо и новый главный советский военный специалист комбриг Качанов разрабатывают план ответного удара по армии Солчаги на реке Эбро. Для этого была создана новая 60-тысячная армия Эбро под командованием полковника Хуана Модесто с 160 бронемашинами и 250 орудиями.

В ночь с 24 на 25 июля армия Эбро приступила к форсированию реки. Застав неприятеля врасплох, республиканцы добились существенных успехов. Националисты в первые же дни оставили противнику более ста орудий и 500 пулемётов, потеряли более 15 тысяч человек ранеными, убитыми и пленными. Армия Эбро продвинулась в среднем на 20 км, а 5-й корпусЛистера — на 40 км. Франко немедленно прекращает бои на других фронтах и стягивает все возможные резервы на Эбро. Командовать националистическими войсками было поручено недавно освобождённому генералу Ягуэ. Германия резко увеличивает объёмы поставок своим испанским союзникам. Используя ряд ошибок республиканцев (в частности, заминку с переправой через Эбро военной техники) и безоговорочное преимущество в воздухе, франкисты к концу месяца останавливают наступление противника.

Начались жестокие и кровопролитные позиционные бои. Они растянулись на несколько месяцев. Лишь с пятой попытки, в середине ноября Ягуэ вынудил республиканцев отступить за Эбро.

113-дневное сражение на Эбро стоило республиканцам от 50 до 70 тысяч раненых, убитых, пленных и попавших без вести. Националисты потеряли от 33 до 45 тысяч человек. Обе стороны по окончанию боев на Эбро заявили о своей победе: действительно, республиканцы смогли отстоять Валенсию, а националисты — отразить наиболее подготовленное и организованное контрнаступление противника за всю войну. Фактически же, Испанская республика лишилась огромного количества сил и потеряла последние шансы на победу в войне.

[править]Битва за Каталонию. Падение Второй Испанской республики

В конце ноября 1938 года Франко решает провести решающую операцию всей войны — нанести удар по Каталонии. После огромного расхода техники и боеприпасов он был вынужден утвердить немецкий «план Монтана». Германские компании получали от 40 % до 75 % капитала добывающей промышленности в Испании, а в Испанском Марокко — все 100 %. В обмен националисты получили большие партии немецких (Т-III) и итальянских (M11/39) танков.

Республика в эти дни тоже осуществила закупку значительного количества военной техники по льготным условиям (в СССР). В конце ноября техника была доставлена во французский Бордо. Однако французское правительство отказалось пропускать груз в Испанию, так как после подписания Мюнхенского договора руководство Франции, как и Великобритания, стремилось избегать любых конфликтов с нацистской Германией. Своей же военной техники у республиканцев практически не оставалось, а промышленность Каталонии из-за падения энергетического центра региона Тремпа и морской блокады фактически уже ничего не давала фронту.

Генерал Арондо

К концу ноября 1938 года националисты сформировали для наступления на Каталонию 340-тысячную Северную армию генерала Фиделя Давилы Арондо. На её вооружении находилось более 300 танков и бронемашин, 500 самолётов, до 1000 орудий и миномётов. В наступлении должен бы принять участие и итальянский корпус, уменьшенный в количестве и разбавленный испанцами, под руководством нового командующего генерала Гастоне Гамбары. Им противостояли примерно 200 тысяч плохо вооружённых республиканцев генерала Сарабии.

Боевой дух в большинстве республиканских частей к тому времени упал окончательно. Так, в конце октября правительству Негрина пришлось распустить потерявшие боеспособность интербригады (в ответ Франко существенно сократил итальянский Корпус добровольческих сил). Не было желания воевать и в частях, сформированных из каталонцев.

Наступление Северной армии на Каталонию началось 23 декабря 1938 года. Почти не встречая сопротивления, войска генерала Арондо стремительно продвигались на северо-восток. Попытки республиканцев спасти Каталонию ударами войск генерала Эскобара на Южном фронте и полковника Касадо на Центральном фронте так же закончились неудачами.

15 января франкисты заняли Таррагону. Падение временной республиканской столицы Барселоны и Испанской республики в целом стало неминуемым. Великобритания и Франция в открытую предложили Негрину «положить конец войне». 26 января войска Арондо вошли в брошенную войсками и большей частью населения Барселону. На французской границе вскоре были интернированы более 460 тысяч республиканских военнослужащих и гражданских беженцев. Националисты же провели в полупустом городе пышный парад, на котором было объявлено о лишении Каталонии автономного статуса.

Франкистские офицеры на параде в Барселоне

Успех наступления войск Франко в Каталонии формально не означал конца войны — республика контролировала ещё примерно четверть Испании с более чем третью её населения. Однако фактически исход войны был ясен. Многие видные республиканские политики (председатель парламента Мартинес Баррио, президент Асанья, лидер басков Агирре и т. д.) после падения Барселоны сразу же эмигрировали. Негрин вернулся в Испанию, но объявил, что готов капитулировать при выполнении националистами ряда условий: удалении иностранных войск, отказе от репрессий и опоре новых властей на волю народа. Националисты, впрочем, проигнорировали это заявление, как и ранее проигнорировали «13 пунктов».

Франция и Британия на заключительном этапе войны открыто стали поддерживать националистов. 8 февраля при их посредничестве республиканский гарнизон сдаёт франкистам остров Менорку, а 26 и 27 февраля эти государства признают правительство Франко законной испанской властью.

Не желало продолжения войны и высшее военное командование Испанской республики. Многие его представители вошли в контакт с националистической разведкой полковника Унгрии. Антиправительственный заговор возглавил полковник Касадо. К нему примкнули многие видные республиканские военные — генералы Антонио Эскобар и Хосе Миаха, адмирал Луис Буиса, подполковник Cиприано Мера и т. д. 6 марта заговорщики объявили по радио о низложении правительства Негрина, переходе власти к созданной из сторонников капитуляции «Хунте национальной защиты» и скором окончании войны. После недельных уличных боев хунта установила свою власть на всей территории республики. Негрин и другие противники хунты были вынуждены спешно покинуть Испанию.

Хунта вступила в переговоры с франкистами, требуя права испанцев на свободный выезд, отказа националистов от репрессий, почётных условий сдачи республиканских войск. Но те не стали давать конкретных обещаний, а лишь потребовали безоговорочной капитуляции. Желающим покинуть Испанию разрешалось эмигрировать только через Аликанте или Гандию и при наличии британской или французской виз.

После установления власти хунты в республике фронт окончательно пал. Начавшие 26 марта наступление националисты нигде не встречали сопротивления. 28 марта они без боя вошли в Мадрид. 1 апреля режим Франко контролировал всю территорию Испании. Каудильо в последней военной сводке торжественно объявил об окончании войны в Испании.

Юный барабанщик республиканской армии. 1937

С 1939 года в Испании установилась диктатура Франко, просуществовавшая до ноября 1975 года. Испанская республика пала.

Гражданская война обошлась Испании в 450 тысяч погибших людей (5 % довоенного населения). По приблизительным подсчётам, погибло 320 тысяч сторонников республики и 130 тысяч националистов. Каждый пятый погибший стал жертвой не собственно военных действий, а политических репрессий по обе стороны фронта. По окончании войны страну покинули более 600 тысяч испанцев, среди них было немало интеллектуалов, таких как Пабло Пикассо и Ортега-и-Гассет.

Основательно разрушенными оказались почти все крупные города Испании (кроме Бильбао иСевильи, практически уничтожены были Бельчите, Гвадалахара, Герника, Дуранго, Сеговия, Теруэльи т. д). В общей сложности режиму Франко пришлось восстанавливать 173 испанских населённых пункта. Пострадали многие испанские дороги и мосты, коммунальное хозяйство, жилой фонд и т. д.

Гражданская война в Испании позволила также сделать некоторые выводы относительно изменений в характере боевых действий, происшедших со времён Первой мировой войны. В 1939 году в Москве вышла книга для начальствующего состава РККА С. И. Любарского «Некоторые оперативно-тактические выводы из опыта войны в Испании»[9].

рупнейшие испанские политические партии и организации периода гражданской войны

Члены Народного фронта:

Прочие республиканские партии

Правые националистические партии и движения:

[править]Иностранное участие в конфликте

Гражданская война в Испании вызвала колоссальный отклик во всём мире. За событиями войны пристально наблюдали как и высокопоставленные политики, так и простые люди. Если левая общественность рассматривала испанскую войну как противоборство испанского народа с фашизмом и реакцией, то сторонниками правых идей конфликт в Испании трактовался как борьба созидающих, национально ориентированных сил страны с разрушителями-коммунистами, направляемыми сталинским СССР и Коминтерном.

Наиболее активно из числа иностранных государств в Гражданской войне в Испании участвовали Германия, Италия и СССР. Примечательно, что советская сторона рассматривала своё участие в испанской войне, как «выполнение интернационального долга», а немецкое и итальянское — как интервенцию и «фашистскую агрессию». Подобная точка зрения жива в отечественной историографии до сих пор.

ВидГермания (националистам)Италия (националистам)СССР (республиканцам)
Военная помощь Германии, Италии и СССР участникам Гражданской войны в Испании
Единицами артиллерии70034561186
Единицами бронетехники200950410
Единицами авиации600763647
Военнослужащими16 00072 0005000

Многие сочувствовавшие республиканцами или националистам иностранцы собирали для них различные средства или непосредственно участвовали на той или иной стороне в военных действиях.

[править]В произведениях искусства

Валенсия. Монумент в память всех жертв Гражданской войны, воздвигнутый по указанию Франко

[править]Фильмы

  • Испанская земля (Йорис Ивенс, Эрнест Хэмингуэй, 1938)
  • Земля и свобода (Кен Лоуч, 1995)
  • Анархистки (Висенте Аранда, 1996)
  • Час храбрецов (Антонио Мерсеро, 1998)
  • Язык бабочек (Хосе Луис Куэрда, 1999)
  • Хребет дьявола (Гильермо дель Торо, 2001)
  • Солдаты Саламины (Давид Труэба, 2003)
  • Лабиринт Фавна (Гильермо дель Торо, 2006)
  • Отголоски прошлого (Пол Моррисон, 2008)
  • Печальная баллада для трубы (Алекс де ла Иглесиа,2010)

[править]В художественной литературе

[править]Стихотворение «Гренада»

Известное стихотворение Михаила Светлова «Гренада» нередко считают посвящёным событиям гражданской войны в Испании. Это ошибка, так как «Гренада» написана в 1926 году, то есть на десять лет раньше. Вместе с тем, несомненны духовное родство героя стихотворения с участниками испанских событий и пик популярности «Гренады» в конце 1930-х годов. Строки «Я хату покинул, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать» прозвучали пророчески и стали лозунгом интернационализма.

sites.google.com

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ГЕРМАНИИ - стр.29

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ГЕРМАНИИ

Грудой развалин Европа легла,

Смерть над людьми нависла.

Родина, ты никогда не была

Миру так ненавистна.

Э. Вайнерт

Немцы в плену

До 1 июля 1941 года Красная Армия взяла в плен 17 285 солдат вермахта. До 1 июля 1943 го – уже 534 тысячи (абсолютное большинство их приходится на Сталинград). В 1944 м взяли в плен еще 80 тысяч. Кроме них, было взято в плен еще 765 тысяч венгров, румын и итальянцев.

Уже в 1941 году предпринимались попытки создания из немецких военнопленных «антифашистской» организации. Они оставались безуспешны до Сталинграда, пока у солдат и офицеров вермахта была сильна вера в победу Германии. Поражение нацистов в Сталинградской битве привело к перевороту в сознании многих военнопленных. Судьба пленных Сталинграда трагична. Повторилась история с пленными Красной Армии 1941 года: никто просто не знал, что делать с таким количеством пленных? К тому же большая часть из них попадала в плен обмороженными и страшно голодными. К тому же всех русских военнослужащих вермахта рассматривали как «предателей» и уничтожали сразу. В Германию вернулось всего 6 тысяч плененных под Сталинградом.

Но вера и этих 6 тысяч, и всех остальных в непобедимость Третьего рейха оказалась серьезно подорвана. Многие пленные начали задумываться – в какую Германию предстоит им вернуться?

Свободная Германия

12 13 июля 1943 года в подмосковном городе Красногорске прошла Учредительная конференция «Национального комитета «Свободная Германия» (Nationalkomitee Freies Deutschland, или NKFD). По идее, это должен был быть политический и организационный центр немецких коммунистов или хотя бы «буржуазных» врагов Гитлера. В руководство «комитета» вошли германские коммунисты из политэмигрантов, некоторые разагитированные военнопленные.

Президентом Комитета был избран немецкий поэт эмигрант Эрих Вайнерт. В руководство комитета входило 38 человек, в том числе А. Акерманн, В. Флорин, В. Пик, В. Ульбрихт.

Офицеры Третьего рейха в «Национальный комитет» не шли. Тогда создали специальную организацию, специально для офицеров. 11–12 декабря 1943 года был учрежден «Союз германских офицеров» (Bund des Deutscher Offiziere, или BDO). Его возглавил генерал артиллерии В. фон Зейдлиц Курцбах. Главной целью СГО была антифашистская пропаганда в германских вооруженных силах. Многие высокопоставленные офицеры вермахта присоединились к СГО. Самым известным и видным из них был генерал фельдмаршал Ф. Паулюс, герой наступления на британцев и французов, взятия Парижа. Для многих авторитет Паулюса был так громаден, что некоторые входили в Союз просто потому, что в нем Паулюс! По мере того как проигрыш войны стал очевидностью, «Союз германских офицеров» признал программу комитета «Свободная Германия» и присоединился к нему.

Цели и задачи Национального комитета «Свободная Германия» были сформулированы в манифесте, с которым он обратился к германским войскам и к германскому народу. Задачи, поставленные в манифесте, заключались в следующем:

• мобилизации на борьбу против Гитлера и его военных преступлений всех слоев населения, в том числе офицеров, сознающих ответственность за судьбу нации;

• полная ликвидация всех законов, основанных на расовой дискриминации и ненависти к другим народам, а также всех учреждений гитлеровского режима;

• отмена всех законов гитлеровского режима, основанных на принуждении и направленных против свободы и человеческого достоинства;

• восстановление и дальнейшее расширение политических прав тружеников, свободы слова, печати, союзов, а также свободы совести и вероисповедания;

• свобода хозяйственного развития, торговли и ремесел;

• обеспечение права на труд и охрана собственности, приобретенной законным путем;

• возврат всего награбленного национал социалистскими правителями имущества его законным владельцам;

• конфискация имущества военных преступников, конфискация военных прибылей;

• развертывание торговли с другими странами;

• немедленное освобождение всех жертв гитлеровского режима и выплата им соответствующей компенсации;

• суд над военными преступниками;

• создание нового немецкого правительства.

По мнению Комитета и Союза офицеров, их цель заключалась в создании свободной Германии. Для достижения этой цели и для народного согласия в манифесте обещали даже амнистию тем сторонникам Гитлера, «которые своевременно отрекутся от гитлеризма и подтвердят это делом».

НКСГ и СГО делал и много, и мало… Он вел пропаганду и на фронтах, и среди все увеличивающихся масс военнопленных. Комитет издавал еженедельную газету «Свободная Германия» («Freies Deutschland»), рассылал многочисленные листовки немецким солдатам на фронте и военнопленным в советских лагерях. Надо отметить, что эти листовки, особенно «Десять вопросов Геббельсу», были составлены умнее пропаганды нацистов.

У комитета была своя радиостанция «Свободная Германия». На фронтах также использовали звуковые передвижки с речами генерала Вальтера фон Зейдлиц Курцбаха, Вальтера Ульбрихта, Антона Акерманна, а также Эриха Вайнерта

Взятые в плен немцы часто цитировали стихи Эриха Вайнерта о девяти годах фашистской диктатуры в Германии. По рассказам пленных, эти стихи передавались из рук в руки и тайно декламировались солдатами в окопах.

На линии фронта члены комитета призывали германских солдат и офицеров к добровольной сдаче в плен. Они не щадили себя, приближая победу Государства рабочих и крестьян.

…И вы легко можете представить себе, как и какими словами называли их 99 % немцев в Германии.

Гражданской войны не было только в том смысле, что в СССР не сформировали специальных немецких частей, воевавших в составе Красной Армии с вермахтом. Наверное, слишком не доверяли этническим немцам.

В Германии

9 июня 1945 года на территории советской зоны оккупации была образована Советская Военная Администрация в Германии (СВАТ, существовала до вывода советских войск 31 августа 1994 года). Первым ее главнокомандующим стал ПК. Жуков.

После поражения Германии члены комитета вернулись на родину в советскую зону оккупации. Оккупанты заменяли ими нацистских чиновников.

Советизация Германии пошла полным ходом. В обозе Красной Армии приехали краснознаменные немцы типа Ульриха Хоннекера, Вальтера Ульбрихта, Вильгельма Пика, Отто Гротеволя и прочих полузабытых ныне, но тогда невероятно активных немецких коммунистов.

СССР пошел по привычному пути: в декабре 1947 го создал марионеточный Немецкий народный конгресс. Конгресс был агентом советизации и одновременно «боролся за единую демократическую Германию». Мало кто в Германии был врагом единства и демократии, но вот понимали эти вещи немцы очень по разному.

Все немецкие города в зоне советской оккупации украсились памятниками Ленину, Сталину, Карлу Марксу, Фридриху Энгельсу и другим ритуально почитаемым сущностям. Город Хемниц и целый округ назвали Карл Маркс Штадтом – округ, первый в ГДР по населению и второй по промышленному значению. На бедных немцев (мало им Гитлера) обрушился вал пропаганды, характер которой виден уже из названия одного фильма: «Эрнст Тельман – фюрер своего класса» (рабочего класса, разумеется).

Одновременно лагеря уничтожения очистили от одного контингента и постепенно заполняли его другим. Как нетрудно догадаться, многие люди попадали в эти приятные учреждения два раза – и при нацистах, и при коммунистах. И примерно за одни и те же взгляды.

Что очень характерно – все очень хорошо знают про страшный лагерь нацистов Бухенвальд. О! Весь мир знает, какие страшные дела творили нацисты в этом ужасном месте. Целых 12 лет функционировал Бухенвальд нацистов, и это хорошо знают все! …Правда, потом, с 1945 по 1954 й, то есть еще девять лет, Бухенвальд тоже работал на полную катушку, но вот об этом то как раз почти ничего не известно. Как то не хочет мировая общественность ничего думать про эти 9 лет.

Чтобы концлагерь работал, необходимы работники. Зачем ввозить лес в тайгу и уголь в Донбасс? Многие жутчайшие типы прямиком из СС и гестапо получили ту же самую работу – но на другого хозяина.

Пока Сталин советизировал, а немцы бежали на Запад, американцы и англичане объединяли свои оккупационные зоны. 2 декабря 1946 года возникла «Бизония» (би – то есть две зоны вместе). В 1948 году союзники решили создать единое государство из трех зон.

В июне 1948 года грянула денежная реформа, потом план Маршалла… В трех западных зонах оккупации началось германское экономическое чудо.

Если бы целью Сталина и правда было создание «единой демократической Германии», никто не мешал ему присоединяться к тому, что делают союзники. Но в этом случае СССР не был бы единственным центром, вокруг которого идет объединение, а очень часто не был бы и главным звеном в этом процессе.

20 сентября 1949 года создана ФРГ. 7 октября 1949 года провозглашена ГДР. Оба государства не признавали существования друг друга до 1973 года. Из ГДР в ФРГ бежало не меньше 2 млн людей – при общем населении ГДР в 1949 году в 14 млн.

В 1949 году на базе местной полиции советской зоны оккупации была сформирована народная полиция МВД ГДР. ;

8 февраля 1950 года создано Министерство государственной безопасности, известное под именем Штази: германский вариант НКВД. В ГДР политический режим был очень жестким.

В июле 1952 года на II конференции Социалистической Единой партии Германии ее генеральный секретарь Вальтер Ульбрихт провозгласил курс на «планомерное строительство социализма». Реально шла речь о последовательной советизации восточногерманского строя: усилении роли полиции и государственной безопасности, форсированной коллективизации, мерах против мелких собственников и частной торговли, массовой национализации предприятий.

Вместо 5 исторических «земель» было введено 14 районов. По советскому же образцу усиленно развивалась тяжелая промышленность, что привело к серьезному дефициту продовольствия и потребительских товаров.

В нехватке товаров пропаганда обвиняла «спекулянтов и кулаков». Нарастали также политические и антицерковные репрессии. В частности, были разгромлены и арестованы в полном составе две молодежные евангелические организации – «Молодая община» и «Евангелическая студенческая община».

Однако смерть Сталина в марте 1953 года приостановила давление власти и привела к ослаблению советского оккупационного контроля: была расформирована советская Контрольная комиссия, замененная Верховным комиссаром.

Решения СЕПГ стали причиной народного восстания в июне 1953 г. В Германии его называют Народное восстание 17 июня. Уже 16 го начались массовые забастовки и демонстрации с требованием вывести из Германии войска оккупантов, провести свободные выборы, объединить страну, сократить военные расходы. Лозунгами манифестантов были: «Долой правительство! Долой Народную Полицию!», «Русские, убирайтесь вон!», «Мы не хотим быть рабами, мы хотим быть свободными!». Было много лозунгов, направленных лично против В. Ульбрихта: «Бородка, брюхо и очки – это не воля народа!», «У нас нет иной цели – Козлобородый должен уйти!» («Козлобородым» или «остробородым» называли Ульбрихта в народе. Его презирали как лжеца и доносчика).

Этот человек и во время жизни в СССР пользовался репутацией доносчика. Берия называл его «подлецом, способным продать отца и мать». После прихода к власти в Германии был крайне непопулярен, высмеивался в многочисленных анекдотах. Через короткое время после его смерти в ГДР имя Ульбрихта стали вычеркивать из учебников истории.

Были разгромлены пограничные знаки и сооружения на границах советского и западного секторов города. Толпа громила полицейские участки, здания партийных и государственных органов и газетные киоски, продававшие коммунистическую прессу. Участники волнений уничтожали символы коммунистической власти – флаги, плакаты, портреты. Были осаждены полицейские казармы; восставшие также попытались освободить заключенных из тюрьмы. Город фактически оказался в руках восставших.

Волнения перекинулись на всю Восточную Германию, не менее чем на 701 населенный пункт Германии. Власти ГДР оценили число участников движения в 300 тысяч. На Западе говорилось о 500 тысячах, об общем числе участников демонстраций – в 3–4 миллиона из 18 миллионов населения и 5,5 миллиона рабочих в ГДР.

Дом Министерств был разгромлен; оттуда толпа двинулась к театру Фридрихштадтпаласт, где шло заседание актива СЕПГ. Партийное руководство вместе с Ульбрихтом панически спешно эвакуировалось под защиту советских войск в Карлсхорст.

Советские войска подавили восстание, введя танки в Берлин.

На основании документов, рассекреченных в 1990 году, можно сделать вывод минимум о 125 погибших. В частности, советскими оккупационными властями были приговорены к смерти 29 человек. 100 человек были осуждены советскими судами на сроки от 3 до 25 лет, примерно пятая часть из них была направлена в советские лагеря, остальные содержались в тюрьмах ГДР. Всего же было арестовано около 20 тысяч человек, из них осуждено немецкими судами – не менее 1526 на разные сроки, 2 – к смерти.

Со стороны властей было 5 убитых, ранено 46 полицейских, из них 14 тяжело.

30 или 40 советских солдат отказались стрелять в немецкий народ и были расстреляны. 16 июня 1954 года бывшие участники восстания поставили в западном районе Берлина Целендорф, на Потсдамершоссе обелиск с надписью на немецком языке: «Русским офицерам и солдатам, которым пришлось умереть, потому что они отказались стрелять в борцов за свободу 17 июня 1953».

Слава героям.

СССР подавил восстание – но стало ясно, что дальше так продолжаться не может. В 1954 году режим оккупации кончился, ГДР обрела полный суверенитет.

Народ продолжал «голосовать ногами»: бегство в ФРГ усилилось. Если в 1952 году бежало 136 тыс. человек, то в 1953 – 331 тыс., в 1954 – 184 тыс., в 1955 – 252 тыс.

Чтобы пресечь постоянное бегство жителей ГДР в ФРГ, с 13 августа 1961 года Берлин разделили Берлинской стеной. Вооруженная охрана страны вела огонь на поражение при попытке бежать из счастливого государства рабочих и крестьян. До 1989 года при попытках бежать в Западный Берлин убили до тысячи человек.

В 1956 году в стране была создана Национальная народная армия. Служба в ней была обязательной.

В 1971 году заслуженный сталинист Ульбрихт подал в отставку со всех постов «по состоянию здоровья». Заявление было написано под давлением Брежнева. СССР не хотел терпеть одиозного Ульбрихта, не желавшего меняться в соответствии с эпохой. Ульбрихт не снес позора и помер в 1973 году. Немцы считали, что это он хорошо сделал.

В 1974 году в конституцию ГДР было введено понятие «социалистической немецкой нации», что должно было подчеркнуть её коренное отличие от «капиталистической нации» ФРГ.

Таково было это государство, с короткой и бесславной историей. Государство, находившееся в конфронтации с другим немецким государством, ФРГ. В точности как Северная и Южная Корея или как Крым Врангеля и Советская Россия.

Поразительные шутки шутит история! Порой такие, что становится очевидным Промысел Божий в истории. Судите сами: Германия в 1918 году помогала большевикам разрушить Российскую империю, плеснула в Россию Гражданской войной, подсунула Ленина и прочий «пломбированный вагон». Следствием этой Гражданской войны стало рождение СССР. А СССР разгромил Третий рейх, третью Германскую империю. И плеснул кипятком Гражданской войны обратно в Германию. Германия до 1971 года имела счастье иметь во главе сталиниста, словно пришедшего из страшной эпохи войн и революций. А до 1990 года находилась в расколотом состоянии.

Жестокая, но справедливость.

Глава 15
КТО БЫЛ ХРАБРЕЕ?

Солдаты всех народов одинаково храбрые. Кроме французов, конечно.

А. Конан Дойл

Массовый подвиг советских людей во время войны дал колоссальный пропагандистский материал. Когда победа куплена кровью миллионов и скреплена множеством примеров того, как люди сознательно жертвовали жизнью, психологически трудно усомниться в моральной правоте победителя.

26 июня 1941 года на направлении Молодечно – Радошковичи Николай Францевич Гастелло (На всякий случай уточняю – белорус, не немец) направил свой подбитый самолет на колонну танков и автомобилей вермахта, наступавших на Минск. По другим данным, он врезался на горящем самолете в скопление вражеских войск в деревне Моцки. По третьей версии, до деревни Моцки самолет Николая Францевича не дотянул, упал на опушке. Экипаж погиб до последнего человека. Если самолет упал на опушке, мы не знаем, было ли у экипажа намерение врезаться во вражескую часть: никто ведь не спасся.

Есть сведения о том, что Гастелло вообще не было в этом месте, он погиб намного раньше. На таран танковой колонны пошел другой летчик, Александр Сергеевич Маслов.

О том, что произошло, стало известно от других экипажей. А что сообщивший о подвиге Воробьёв прибыл в полк на четыре дня позже, уже никого не волновало.

Во всяком случае, памятник поставлен, награды посмертно выданы, до 20 книг о подвиге Гастелло написано, образ героя создан. Именем Гастелло назывались колхозы и пионерские дружины, заводы и корабли. Легендарное имя в СССР.

Даже если и не было подвига самого Гастелло, то известно – подвиг Гастелло «повторили» 327 экипажей боевых самолетов Красной Армии. По другим данным, «более 300». По третьим – «более 330», и по четвертым – «более 400». По пятым – 503 экипажа.

Не буду оспаривать ни одной цифры. Только добавлю – «подвиг Николая Гастелло» «повторили» не менее 80 летчиков вермахта, более 20 англосаксов и 3 летчика французской дивизии «Нормандия Неман».

Другой образец героизма: Александр Матвеевич Матросов. Он закрыл своим телом амбразуру вражеского дота. Амбразура имеет форму воронки, и чтобы ее закрыть собой, нужно буквально ввинтиться в эту воронку. Тело можно вытолкнуть палкой или стволом винтовки, но для этого нужно время. Его не было у сидящих в доте, их забросали гранатами.

По одним данным, подвиг совершен 23 февраля 1943 года во время наступления на Орел и Жиздру, в боях за Спас Деменск. Поддерживая захлебнувшееся наступление 91 й стрелковой бригады у деревни Чернушки, разведрота 254 го гвардейского полка получила приказ уничтожить дот – ключевой объект опорного пункта противника.

По другим сведениям, Александр Матросов 27 февраля 1943 года закрыл собой дот в бою за деревню Чернушки в Псковской области.

В любом случае, Александр Матросов был не первым. 24 августа 1941 года закрыл собой амбразуру дота политрук танковой роты А.К. Панкратов. В 1941 году подвиг повторили пять служащих Красной Армии, в 1942 м – 31, а в 1943 м (до Матросова) – восемь. Таким образом, у рядового Александра Матросова было 45 предшественников.

В общей сложности подвиг Матросова «повторили», по разным данным, 215, 300 или 400 служащих Красной Армии.

Парадокс истории в том, что Александр Матросов происходил из семьи «врагов народа». Его отец, зажиточный крестьянин Ульяновской области Матвей Матросов, был раскулачен и выслан со всей семьей на поселение в казахские степи. Семья сгинула безвестно. Александра отделили от семьи и поместили в Ивановский детдом. Он сбежал. Нищенствуя и воруя, жил несколько лет с ватагой таких же. В возрасте 12 лет Матросов в Уфе был отловлен и помещен в местную трудовую колонию. Из неё и ушел в армию.

Точно такой же подвиг, как Матросов, совершили не менее 100 военнослужащих вермахта.

Предоставляю любителям такого рода «исследований» самим выяснять, на какое число солдат какой армии приходится каждый документированный «случай Гастелло» или «случай Матросова». Я этим заниматься не буду.

Вечная слава героям! Всем героям, какая бы форма ни была на них в момент совершения подвига.

Глава 16
КТО БЫЛ ПРЕСТУПНЕЕ?

Патриотизм не в том, чтобы бездумно верить красивой лжи.

Иван Неуспокоенный. Право на правду// Дуэль № 32 (227), 6 августа 2002 г.

Война не может быть школой гуманизма. Во время любой войны происходят страшные вещи и совершаются чудовищные преступления. Армия массового призыва гребет всех, включая самых отвратительных и страшных людей, – лишь бы годились по здоровью. В любой массовой армии оказываются потенциальные преступники, люди с патологическими наклонностями и одержимые темными страстями.

В любой армии цивилизованного государства пытаются препятствовать военным преступлениям. Но пленные и раненые враги, как и мирное население, всегда остаются на милость победителя.

Статистики у меня нет. И ни у кого ее нет. Во время войны каждая сторона рассказывала о жестокости другой, многократно преувеличивая даже то, что было. После войны победители продолжали эту политическую пропаганду. В результате мир полон страшными, как предутренний кошмар, историями о «зверствах немецко фашистских оккупантов». Я совершенно не пытаюсь доказать, что таких зверств вообще не было. Я только говорю о том, что жестокость одной из сторон оказалась многократно преувеличена. Вплоть до откровенных фальшивок типа «плана Ост» или созданной советскими пропагандистами «памятки немецкому солдату».

А жестокость всех победителей – так же многократно преуменьшена.

Материалы Нюрнбергского процесса фальсифицированы просто устрашающе. Не раз подсудимые после этого процесса отказывались от своих показаний, утверждая, что эти показания выбивали из них страшными пытками.

На воротах Освенцима, превращенных в музей, долгое время красовалась надпись на пяти языках: о том, что в лагере было уничтожено 4 млн человек. Есть люди, которым хватает совести сообщать, «что из четырех миллионов жертв Освенцима евреи составляли не менее трех четвертей» (Успех борьбы зависит от нашей дружбы // Лехаим. 2002. № 3. С. 2).

Показания про «4 миллиона» в буквальном смысле слова выбивались из коменданта лагеря Гесса. Английские палачи избивали его так, что «звуки ударов и крики сливались в единый шум». Через две недели Гесс начинал кричать при одном виде британского мундира. И начал давать «правдивые показания» о числе уничтоженных в «его» лагере.

После 1990 года в Освенциме появилась вторая табличка. Мол, четыре миллиона – это советские преувеличения, а всего было убито миллион пятьсот тысяч человек… Специалисты же называют цифры от 400 до 700 тысяч.

Точно так же в Дахау, где, как сначала считалось, погибло 238 тысяч человек. Но в 1962 г. епископ Мюнхена Нойхаусселер не сказал в речи на церемонии в Дахау, что из 200 тысяч интернированных в этом лагере только около 30 тыс. умерли. Впоследствии цифра была еще уменьшена.

Были ли преступления нацистов? В том числе в лагерях уничтожения? Были. Но их многократно преувеличили и раздули.

Что же до преступлений союзников… Ковровые бомбардировки жилых кварталов городов Германии унесли не менее 3 млн человек, из них 1 млн детей.

В СССР сослали и на 50–60 % истребили 1,2 млн живших в СССР немцев. Эти люди оказались каким то образом «виноваты» в поведении Третьего рейха.

Несколько сотен тысяч человек истреблены в Восточной Пруссии, расчищенной для русской колонизации. Не менее 5 миллионов немцев изгнаны из исторической Пруссии, Западной Польши, Прибалтики, Судетской области в Чехии.

Военнослужащие Красной Армии и НКВД много раз проявляли крайнюю жестокость по отношению и к немцам в оккупированной зоне, и ко всем «врагам», включая мирное население.

Союзники приняли меры, чтобы их невозможно было судить. По договору о создании ФРГ, правительство Аденауэра обязалось не проводить никаких расследований и процессов о военных преступлениях союзников. Не только не сводить счеты, но и не изучать никогда ни бомбежек, ни геноцида немцев, ни «актов возмездия».

Преступления союзников и СССР до сих пор покрыты мраком даже не тайны – сознательного умолчания.

После войны Германию буквально наводняли отряды мстителей. Известно немало случаев, когда поляки, чехи и украинцы находили убийц своих близких и расправлялись с ними. Западная пресса и писала, и сейчас пишет об этом достаточно свободно, тут нет никакого секрета. Случалось, мстители убивали вообще первого попавшегося под руку эсэсовца и вообще любого воевавшего немца.

Полякам не позавидуешь: их истребляли и нацисты, и коммунисты, и бандеровцы. Но и поляки крайне жестоко поступали с чехами в 1938 году, захватывая Тешинскую область. И выселение немцев из Западной Польши, из Поморья, из Данцига Гданьска и Вроцлава Бреслау сопровождалось страшными жестокостями.

Чехи? На их совести немецкий погром в 1938 году. И убийства спасителей Праги, солдат Русской освободительной Армии.

Бандеровцы? Зверства их по отношению к евреям и полякам превосходят всякое разумение.

О палачах из Прибалтики, об истреблении политических врагов Тито, о геноциде сербов хорватскими усташами уже писалось.

Если пользоваться не сказочками пропаганды, а исследовать реальность, приходится сказать: к сожалению, во Второй мировой войне нет ни одной политической силы, которая имела бы право на белые одежды тех, кто не запятнал себя преступлением.

Катынский синдром

Прекрасный пример того, как враждующие стороны сваливали друг на друга преступление, дает Катынь. Нацисты создали специальную международную комиссию, чтобы показать миру преступления НКВД.

В СССР приложили колоссальные усилия для того, чтобы скрыть следы массового расстрела поляков. Одним из способов стало открытие мемориального комплекса на месте белорусской деревни Хатынь 5 июля 1969 года. Деревня была уничтожена до последнего человека нацистами и украинскими коллаборационистами в 1942 году. Комплекс посвящен памяти жителей белорусских сел и деревень, полностью разрушенных и уничтоженных нацистами. О Хатыни выпущено несколько красочных альбомов. О Хатыни пели песни и вели радиопередачи.

В результате Хатынь знают все. О Катыни, название которой так похоже на Хатынь, не знает почти никто.

После войны советские оккупанты нашли всех членов комиссии, кроме одного, и заставили их подписаться под новой редакцией заключения: мол, поляков в Катыни расстреляли немцы, нацисты, а советские тут ни при чем.

17 января 1973 года Герман Герлинг Грудзинский, польский писатель, живущий в Италии, посетил в Неаполе последнего участника международной Комиссии 1943 года. В 1955 году Пальмери категорически отказался с ним встречаться, а вот в 1973 году – дал показания.

«Не было никаких сомнений ни у кого из членов нашей комиссии ни одной оговорки. … заключение неопровержимо. Его охотно подписали и проф. Марков (София), и проф. Гаек (Прага). Не надо удивляться, что впоследствии они отказались от своих показаний. Может быть, и я поступил бы точно так же, если бы Неаполь был «освобожден» Советской Армией. …По сей день перед моими глазами – польские офицеры на коленях, со скрученными сзади руками, пинком ноги сваливаемые в могилу после выстрела в затылок»

Катынь стала символом – таким же, как Освенцим и Ковентри.

В Англии памятник жертвам Катыни поставлен в 1976 году. Поскольку «посольство СССР в Англии заявляло решительные протесты против его установки» Поставлен памятник на Гуннерсбергском кладбище. «Место было выбрано крайне неудачно, туристы заглядывают туда редко» (Там же. С. 54). Надпись на памятнике была сделана очень уклончивая, – памятник поставлен польским пленным из Козельска, Старобельска и Осташкова, «пропавшим без вести» в 1940 году.

В Торонто, в Нью Британ, в Коннектикуте, в Йоганнесбурге с надписью: «Катынь, 1940. Памяти 14 500 военнопленных, замученных палачами Сталина. Совесть мира взывает к справедливости».

На Военном кладбище в районе Повонзки в Варшаве 31 июля 1981 года тоже установили памятник. В ночь с 31 июля на 1 августа на кладбище въехали машины, утром на месте памятника было пустое место.

Сегодня Катынский крест стоит в самом центре Кракова. У подножия памятника всегда лежат живые цветы. Автор своими глазами видел молодых женщин, приносивших эти цветы к подножию Катынского креста.

Палачи советские и не советские

«Доказывая» изначальную «порочность» Локотской республики и всех её деятелей, частенько вспоминают женщину палача, медсестру Красной Армии Антонину Макарову. Известна она была под кличками Тонька пулеметчица, Медсестра, Москвичка.

Макарова ушла на фронт добровольцем. Из плена бежала, оказалась в Красном колодце, возле Локтя. Есть было нечего, делать нечего, возможностей прокормиться никаких. Она сама предложила свои услуги в качестве палача. «Я расстреливала заключенных за тюрьмой, примерно в пятистах метрах от тюрьмы, у какой то ямы. По команде кого либо из начальства я или ложилась за пулемет, или становилась на колени и производила стрельбу из пулемета по обреченным, стреляла до тех пор, пока не падали все». (Протокол допроса от 8 июня 1978 г.)

В ходе следствия официально была доказана причастность Антонины Макаровой к расстрелу 1500 человек. Её судили в Брянске и приговорили к расстрелу. В прошении о помиловании отказали (Брянск Ru. Ежедневная интернет газета. 24 декабря 2005). Пишут о её тяжелом, неприятном взгляде, о ледяном равнодушии к людям.

После отступления РОНА ей удалось раздобыть военный билет, который подтверждал, что в сорок первом – сорок третьем годах она служила санинструктором в Красной Армии. В Кёнигсберге, в военном госпитале, Антонина Макарова познакомилась со своим будущим мужем, Виктором Гинзбургом, и взяла его фамилию.

В маленьком белорусском городке они с мужем работали на швейном предприятии. Искать пособницу нацистов по фамилии Гинзбург никому не пришло в голову.

Описывая «подвиги» Макаровой, советские авторы частенько делают вывод: вот она, Локотская республика! Вот они, Воскобойник и Каминский!

Нисколько не отрицая, говоря мягко, непривлекательности Антонины Макаровой и справедливости суда, задам три очень простых вопроса:

• Были ли палачи в Красной Армии? И вообще у советской власти? Как у них по части взгляда, любви к человечеству? Почему не описываем?

• Почему по этим палачам и их действиям не судят о власти, которой они служили? Почему энкавэдэшники, истреблявшие в тюрьмах подследственных, убившие 15 тысяч польских офицеров в Катыни, не бросают тени на Иосифа Виссарионовича и его команду?

• Собираются ли доблестные органы отыскать и достойно покарать этих энкавэдэшников? И танкистов, зверски убивших командира четвертого полка РОНА майора Райтенбаха?

Если нет – то о какой справедливости идет речь?

refdb.ru

К 90-летию революции в Германии

Сегодня мы отмечаем 90-летний юбилейреволюции в Германии. На самом деле она продолжалась до 1923 года, но именно 90лет назад, в 1919 году, произошли важнейшие ее события: революционный подъемдостиг наивысшей точки, но одновременно немецкий пролетариат потерпелсокрушительное поражение, от которого так и не смог оправиться.

В настоящей статье мы попытаемся извлечьуроки из этой революции, но прежде необходимо рассказать о ней подробнее,поскольку она не слишком хорошо известна. Некоторые слышали о спартаковцах, ночто-то весьма неопределенное. Иные - об убийстве Карла Либкнехта и РозыЛюксембург, но представляют себе последнюю кем-то вроде анархистки. А еслиспросить случайного прохожего на улице, он наверняка ответит: «Что? Революция вГермании? Да еще рабочая? Сопоставимая с русской революцией 1917 года? Этоничего мне не говорит!»

Подобное неведение легко объяснимо. Всяофициальная историография сосредоточила свое внимание исключительно на подъемев Германии нацизма. Предмет исследования, безусловно, выбран неспроста, онподразумевает восхваление буржуазной демократии, раздавившей фашистскую гадину,и если о революции 1918-1919 гг. упоминается, то лишь для того, чтобы датьпонять: она стала одной из причин прихода Гитлера к власти.

Таким образом, необходимо установитьподлинные факты. И показать, что, напротив, именно буржуазная демократияоткрыла дорогу нацистам, потопив в крови пролетарскую революцию. И что именно вГермании в 1918-1923 гг. драматическим образом решалась судьба мировойреволюции.

Контекст

Чтобы понять германскую революцию, необходимоучитывать три основных момента.

  1. В 1914 году разразилась перваямировая война. Именно она явилась глубинной причиной международногореволюционного подъема, охватившего многие страны, от Китая до Канады. Войнавызвала общий кризис буржуазного общества, лишивший буржуазию способностиадекватно реагировать на события и побудивший рабочих действовать, поначалу вцелях самозащиты, а затем - ради торжества социализма.
  2. Предательство официальнойсоциал-демократии и профсоюзов, которые поддержали войну и «священный союз». Вразличной степени во всех странах, но особенно в Германии большинствосоциалистической партии во главе с ее центральным комитетом и парламентскойфракцией делали прямо противоположное тому, что постановили на довоенныхконгрессах: поддерживали национальное государство, войну и содействовалиподавлению всякого движения протеста.
  3. Начиная с 1916 года недовольствовойной выливалось в солдатские и рабочие бунты. В 1917-м в России возниклирабочие советы, в октябре пролетариат пришел к власти. Он немедленно осудилвойну, объявил, что история непосредственно ставит социализм в порядок дня, ипризнал, что если немецкие рабочие не возьмут власть в свою очередь, то русскаяреволюция обречена на изоляцию и поражение, ибо социализм не может победить водной стране.
Начало революции в Германии кладет конецвойне

Возвратимся теперь к событиям в Германии.Начиная с 1916 года в стране множатся антивоенные выступления, но революция тактаковая происходит только в 1918-м. Немецкий генштаб решил начать новоенаступление на Северном море. Это наверняка вылилось бы в очередную бойню. 4 ноября 1918 года взбунтовалась частьвоенных моряков. Бунтовщиков отправили в Киль, где их ждала смертная казнь.Другие матросы, которым первоначально не достало отваги и мужества поддержатьвосставших, проявила солидарность с ними и решила не допустить их гибели.

Три дня обсуждали они с солдатами и докерамиплан действий. На третий день на демонстрацию вместе с ними вышли тысячирабочих. Возникли первые рабочие советы. Одновременно в Берлин прибыликонтрреволюционные части, которых уже «успешно» использовали для подавленияреволюции в Финляндии.

9ноября 1918 года более ста тысяч столичных рабочихрано утром покинуло заводы и направилось к центру города. По пути ониостанавливались - чтобы увлечь за собой других людей, а также возле казарм,поскольку ожидали оттуда нападения. И тем не менее рабочие были преисполненырешимости убедить солдат перейти на их сторону. Они несли плакаты: «Братья, нестреляйте!» Напряженность росла. Но вот солдаты открыли ворота казарм ипредложили свою помощь, чтобы водрузить красное знамя, а затем присоединились кнародным массам. Буржуазия поспешила подписать перемирие. Так война окончиласьблагодаря революции. События в России уже создали немалую проблему для всехвоюющих сторон, но восстание в Германии переполнило чашу. У немецкой буржуазиихватило ума самой предложить перемирие. В противном случае ситуация, скореевсего, сложилась бы более благоприятно для рабочих, подобно тому, как этопроизошло в России.

Социалистическая партия Германиипротивится развитию революции

В полдень, под давлением собравшихся передРейхстагом масс, реформист - и предатель - Шейдеман провозгласил в Германиисвободную республику. Вскоре ко дворцу немецких императоров, где собралосьболее ста тысяч рабочих, подошли Карл Либкнехт и другие политическихзаключенные, освобожденные из застенков революционным пролетариатом. Либкнехтобъявил республику социалистической и призвал к борьбе за мировую революцию.Тем временем заводские представители заняли большой зал Рейхстага и обратилиськ берлинским рабочим и солдатам с призывом избрать делегатов в рабочий исолдатский совет. Выборы состоялись 10 ноября. Совет избрал временноесоциалистическое правительство под руководством Фридриха Эберта, лидерареформистской - и предательской - фракции социал-демократии.

В тот же вечер Эберт подписал тайноесоглашение с генштабом, ставившее целью подавление революции. Империи пришелконец, но решающая битва между пролетариатом и капиталом еще только предстояла.Хотя событиями 9 ноября руководили рабочие, Роза Люксембург назвала этот первыйэтап «революцией солдат», поскольку он привел к заключению мира. Теперь же,когда война прекратилась, многие революционеры питали немалые иллюзии на счетсоциал-демократии. Заводской делегат Рихард Мюллер, который стал, подобноТроцкому в России, председателем общего совета рабочих и солдат,свидетельствовал, что на заседаниях совета многие солдатские делегаты готовыбыли линчевать всякого, кто клеймил социал-демократию за контрреволюционность.

Несмотря на это, в глазах революционеровреволюция в Германии сохраняла свой пролетарский характер, ибо создаласобственные органы власти - рабочие и солдатские советы. Само существованиеподобных органов, пусть даже находившихся под влиянием социал-демократии,означало начало гражданской войны в стране. Основной вопрос ставился следующимобразом: могут ли советы и рабочий класс в целом двигать вперед делопролетарской революции? Время работало на пролетариат, потому что становилосьвсе более ясно: несмотря на окончание войны, проблемы, с которыми онсталкивался, обострялись: голод, инфляция, снижение зарплат, рост безработицы идр.

В конце декабря 1918 года состоялся конгрессСоюза Спартака и Интернациональных коммунистов Германии (Бременских левых), накотором была образована Коммунистическая партия Германии (КПГ). В ноябрьскихсобытиях экономические требования сыграли весьма незначительную роль. Теперьвозникла необходимость углубления революции, массированной борьбы всегопролетариата за экономические и политические требования одновременно.

Разумеется, контрреволюция не сидела сложаруки. Она готовила провокации, чтобы с их помощью подавить революцию. Этастратегию разработала социал-демократия, и она находила опору в иллюзиях,которые многие рабочие еще питали на счет партии, считавшейся пролетарской,хотя в 1914 году она и предала рабочий класс.

Гражданская война в Германии, 1918-1919гг.

Разложение армии затрудняло ее использованиедля проведения белого террора. Потому были созданы «фрайкоры», ставшие позднеестановым хребтом нацистского движения.

Социал-демократия оправдывала в печати белыйтеррор необходимостью борьбы со «спартаковскими убийцами». При этом главныйсоциал-демократический печатный орган «Форвертс» открыто призывал к убийствуКарла Либкнехта и Розы Люксембург.

Буржуазия повела наступление на революцию потрем направлениям.

Во-первых, 6 декабря было совершено нападение на редакцию спартаковской газеты«Роте Фане», а затем, в центре города, на демонстрацию спартаковцев;одновременно произошло покушение на Либкнехта. Ответ пролетариата не заставилсебя ждать: по улицам Берлина прокатились массовые манифестации солидарности сСоюзом Спартака, забастовки охватили предприятия тяжелой промышленности вВерхней Силезии и Руре.

Вторую атаку контрреволюционеры предприняли против дивизии военно-морскихсил, занимавшей берлинский арсенал. Само ее присутствие выводило капиталистовиз себя, поскольку именно она принесла «революционную заразу» в столицу спобережья. В качестве артподготовки началась целая кампания в печати, морякиобъявлялись преступниками, грабителями и спартаковцами. Затем было совершеновооруженное нападение на арсенал, и тотчас же на поддержку его защитниковустремилось множество рабочих, женщин и детей, встревоженных стрельбой.Большинство из них, безоружные, живой стеной встали между солдатами иматросами. Мужество простых людей убедило солдат опустить винтовки и разоружитьофицеров. Победа! На следующий день Берлин увидел самую массовую манифестацию сначала революции, на сей раз направленную против СПГ.

Эта партия и армейская элита поняли, чтопрямые посягательства на символы революции (вроде Либкнехта и дивизиивоенно-морских сил) лишь усилят позиции пролетариата, вызвав в нем движениесолидарности и протеста. Вот почему мишенью третьейатаки стала фигура отнюдь не символическая - префект полиции Берлина ЭмильЭйхгорн, член левого крыла Объединенной СПГ, центристской фракции социал-демократии,колебавшейся между правыми предателями-реформистами и левыми марксистами. Лишьпричуда судьбы вознесла подобного человека на подобное место. Контрреволюциярассчитывала, что рабочие не проявят особенной солидарности с Эйхгорном, а неслишком активные действия берлинского пролетариата можно будет подавить дотого, как они получат поддержку в провинции. Началась кампания по смещению споста главы полиции, однако рабочие очень быстро поняли, что атака на Эйхгорнана самом деле означает атаку на революцию. На следующий день 500 тысячпролетариев вышли на улицы Берлина.

Все эти действия на самом деле толькоукрепляли веру революционного пролетариата в собственные силы. Газета КПГ «РотеФане» утверждала, что настало время провести перевыборы в советы, гдебезраздельно господствовали СПГ и ОСПГ, в то время как огромная масса рабочих исолдат все больше переходила на все более левые позиции. Кроме того, изданиепризывало рабочих вооружаться, одновременно предостерегая пролетариат: моментдля взятия власти еще не настал, поскольку провинция пока отстает от передовойстолицы.

Смертельная ловушка для революции (январь1919 г.)

Вожди революции срочно собрались, чтобывыработать и предложить вышедшему на улицу народу определенные цели.Присутствовало 70 заводских делегатов (левых из ОСПГ и близких к КПГ), КарлЛибкнехт и Вильгельм Пик от КПГ, позднее к ним присоединилось несколькоруководителей ОСПГ. В начале на собрании царила неуверенность, но затем пришлоизвестие о том, что несколько гарнизонов выразили готовность принять участие ввооруженном восстании. Другие сообщения извещали, что захвачена редакция«Форвертс» и весь квартал, где находились редакции газет. Собравшиесярастерялись. В подобной ситуации Карл Либкнехт неожиданно высказался за взятиевласти. Решение начать всеобщую стачку было принято единодушно; подавляющеебольшинство (лишь шестеро проголосовали против) выступило за свержениеправительства. Более того, делегаты образовали «временный революционныйинициативный комитет». Пролетариат оказался в ловушке. Очень быстро выяснилось,что полученные известия оказались ложными.

Руководство КПГ пришло в ужас, узнав обобъявлении восстания. Стало ясно, что следовало прислушаться к предупреждениямРозы Люксембург об опасности преждевременного выступления. Что нужно былопредпринять, чтобы вызволить пролетариат из этой ловушки? КПГ быстро выработалаединую позицию. До сих пор партия выступала против преждевременного восстания,но, раз уж ошибка совершена, необходимо полностью поддержать рабочий класс. Отнынекровавую баню способно предотвратить лишь взятие власти берлинскимпролетариатом.

Хотяначиная с 1918 года рабочие все больше склонялись влево и разочаровывались всоциал-демократии, это, однако, не означало, что они видели в КПГ революционноеруководство. Подобного общепризнанного руководства не существовало, чтоявлялось большой слабостью пролетариата. На самом деле значительным влияниемеще пользовались центристы, ОСПГ. Их колеблющаяся политика сбивала пролетариатс толку - особенно когда временный революционный инициативный комитет (изкоторого члены КПГ вышли) вступил в переговоры с СПГ вместо того, чтобыбороться с ней.

Настал момент, которого долго ждалаконтрреволюция. Начался белый террор: орудийные обстрелы, убийства, нападенияна рабочих и солдат, избиения женщин и детей. Контрреволюционеры началисистематическое преследование Розы Люксембург и Карла Либкнехта. Но исход битвыеще не был предрешен.

В ответ на инфляцию, увольнения, безработицуи голод массовые стачки происходили по всей стране, особенно в Верхней Силезии,Рейнской области, Вестфалии (в бассейне реки Рур) и в центре страны. Особенноактивны были горняки и рабочие-металлурги Рурского района. И пока забастовкиохватывали все новые массы рабочих Германии, революционная столица сражалась нена жизнь, а на смерть.

15 января 1919 года Роза Люксембург и КарлЛибкнехт были арестованы и злодейски убиты «фрайкорами». На следующий деньпечать распространила дезинформацию о том, что Люксмебург растерзаларазъяренная толпа, а Либкнехт был убит при попытке к бегству. Несколько днейспустя выяснилось, что все это ложь. Когда рабочие узнали о совершенномубийстве, их охватили порыв негодования. 25 января кровавая собака Носке из СПГмог объявить Берлин на военном положении, не опасаясь реакции пролетариата. СПГустановила военную диктатуру.

Революция терпит поражение

Когда начались репрессии, гарнизонынескольких городов, таких, как Эрфурт и Мерзебург, заверили революционныхрабочих в своей поддержке. В этот момент забастовки достигли максимальногоразмаха. Рабочим Берлина оставалось только присоединиться к ним. 25 февралястачка стала всеобщей, и правительство бежало в небольшой городок Веймар.Призывам СПГ к миру рабочие больше не верили после того, как стали свидетелямикровавых репрессий в столице и других местах.

СПГ всеми средствами силилась помешатьзабастовке. Генеральный совет колебался. В итоге решение приняли сами рабочие.Делегаты основных берлинских заводов проинформировали совет о том, что всепредприятия проголосовали за то, чтобы присоединиться к стачке. В такойситуации даже делегаты от СПГ в рабочих и солдатских советах поддержалиреволюцию, вопреки линии своей партии.

Это был трагический момент: пролетариатБерлина смог подняться еще раз вслед за своими братьями по классу в провинции -но слишком поздно. Забастовка в центральной Германии, которая продолжалась,ожидая поддержки из столицы, так долго, как это было возможно, закончилась.Удары, нанесенные в январе 1919 года, оказались роковыми. Настал часконтрреволюции. По всей стране, и особенно в Берлине, против пролетариатаначался белый террор. Тысячи революционных рабочих подверглись преследованиям,многие погибли, в том числе Л. Йогихес.

Заключение

В заключение мы хотели бы подчеркнутьосновные уроки революции в Германии:

  1. Революция была делом рук пролетарскихмасс. Она вынудила мировую буржуазию положить конец первой мировой войне, дабыизбежать мировой революции.
  2. Революции не хватило совсем немногого,чтобы свергнуть буржуазию в Германии. Если бы это произошло, стала бы возможнойпобеда пролетариата во всем мире.
  3. Основной причиной поражения революциистало то, что ей пришлось иметь дело с гораздо более сильным врагом, чем вРоссии. Подобную силу во многом придала буржуазии поддержка Социалистическойпартии Германии. Действительно, благодаря тому доверию, каким она долгое времяпользовалась среди значительных слоев рабочего класса, ей удалось сыграть рольпалача революции и пролетариата.

ru.internationalism.org


Смотрите также