Крысы, голод и холод. Как живут беженцы в лагерях Германии. Лагеря беженцев в германии


Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst». Взгляд изнутри

Добрый день уважаемые дамы и господа! В этой статье хочу Вам рассказать о лагере для беженцев, который находится в Германии в городе Nostorf-Horst, вернее даже не город , а не большой поселок. Входит в состав района Северная Передняя Померания. Подчиняется управлению Мильцов. Население составляет около 1000 человек. Занимает площадь 29,66 км².

Что касается лагеря, то тут три дома (Хаус) в каждом доме около 60 комнат. Семейным ,предоставляется отдельная комната, одиночки живут от 3 до 6 человек. После нехитрых подсчётов можно предположить, что в лагере находится от 400 до 500 человек. Народ тут разный, Арабы, беженцы с Африки, Албании ,Сербии, Украины. Есть чеченцы, Азербайджанцы, очень много лиц Цыганской национальности, есть Индусы. Украинцев на момент нашего тут пребывания было около 30 человек

В общем ,приехали мы сюда в понедельник около 21.00. Да, предыстория такая. В четверг 30 апреля Мы с супругой приехали в город Бремен . Там в соответствующим учреждение подали устную заявку на политическое убежище. Сами мы приехали с Украины. В Бремен , потому, что там у меня есть друг. Так как это был уже вечер а на следующий день тут попросту начались выходные нам сказали явиться в понедельник утром . Прибыв к 8.00 нас приняли, спросили откуда мы и сразу же выдали направление в этот лагерь, объяснив это тем, что Украинцев принимают именно там. Нам выдали проездные билеты и вот мы тут. Вот таким видом нас встретил лагерь

Foto: Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»

04/05/2015 .Тут нас запустили охранники и попросили подождать. Пришла женщина почему то начала описывать в какой мы одежде ,затем выдала бумагу с нашими фамилиями и отвела в первый хауз (дом). К слову тут три таких дома на территории. Там нам выдали постельное белье, одела, подушки два полотенца и средство личной гигиены (два мыла, два геля для душа, две зубные щетки ,две пасты и два рулона туалетной бумаги) Затем отвели в наш номер , если честно сначала номер показался жутковатым. 

Foto:Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»

Нас предупредили, что завтрак в 7.30 и нас разбудят в 7.00. 05/05/2015г. Проснувшись, мы сделали все утренние процедуры личной гигиены и направились в столовую. Столовая тут большая но, тем не менее, очереди есть. Завтраки тут не отличаются большим разнообразием ( впрочем как и обед с ужином) На завтрак как и на ужин тут обычно дают пару кусочков сыра, колбасы, какой-то фрукт (вечером это или огурец или помидора), йогурт ,масло. На выбор чай ,кофе или молоко

На той бумаге что нам выдали, поставили штамп о том что мы получили завтрак и тут же работник этого учреждения забрал эти листки и сказал , что после завтрака мы должны подойти в Инфо-центр. В Инфо-центре нас собралось человек 30, там женщина выносит листки с языком, на котором вы разговариваете и там же их заполняем. Информацию, которую там указываем примерно такая: Фамилия, Имя, страна из которой мы прибыли, семейное положение, с кем из родственников Мы прибыли, есть ли родственники в Германии, на каком языке мы желаем разговаривать. Затем нас группами начали отводить на медицинское обследование. Кстати тут с этим очень удобно и быстро. Медицина и администрация находится прямо на территории лагеря 

Foto: Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»

Тут померяли давления, сделали две прививки (кстати, от прививок можно отказаться) Но я бы не рекомендовал этого делать, так как тут это если честно не любят, хотят что бы все было по правилам! Прослушали дыхание. Через некоторое время нам выдали медицинские книжки и паспорт для внутреннего проживания.

Документ для внутреннего проживания в лагере

медицинская книжка

Внутренний паспорт служит вот для чего : В его вносится информация о получении всяких услуг. Например: выдача карманных денег, выдача гигиенических принадлежностей, питания. 06/05/2015 г. В среду утром нам принесли бумагу и предупредили что в 9.00 у нас Интервью. Всю Важную информацию Нам приносит наш Хаус мастер, он находится непосредственно в нашем блоке.

Нас собрали у входа в Административный корпус и запустили в комнату ожидания. Напряжения чувствовалось повсюду. Никто не знал, что будут спрашивать и о чем. Семейные пары вызывают по отдельности. После интервью, если все сходилось люди выходили уже с временными паспортами. Всё оказалась не так уж и страшно. Заходит переводчик, говорящий на Вашем языке и уводит Вас в отдельный кабинет . Оказывается это первичное Интервью. Вопросы обычного характера как вот например : откуда вы прибыли, какого числа выехали из страны , какого числа прибыли в Германию, на чем добирались, были ли паспорта, была ли немецкая виза, кто остался из родственников в вашей стране, есть ли родственники в Германии, были ли уже прошения политического убежище в других странах ЕС, спрашивают разрешение на внесение всей личной информации в базу данных, а также разрешения на снятие отпечатков пальцев. На шуточный вопрос: Даёте ли Вы , согласия на обработку данных я спросил, какие есть варианты? На что мне дан был примерно такой вариант. Вы можете отказаться или согласиться, если Вы отказываетесь, то Мы вас не держим, можете уходить и просить убежище в другой стране! После всей процедуры, нам распечатали все наши ответы на двух языках русский и немецкий, по одному экземпляру они оставили у себя и по экземпляру выдали на руки. Затем вызвали мою супругу. После всех ответов нас пригласили в комнату для снятия отпечатков пальцев и тут же выдали паспорта эмигрантов ,где уже стояла трехмесячная виза.

Паспорт эмигранта выдается уже с трехмесячной визой

Потом нас проводили за территорию Административного корпуса, и Мы пошли на обед. Возвращаясь к питанию, обед уже более разнообразен. Тут предлагают уже три вида гарнира, например : Рис, макаронные изделия или картофель. Мусульманам на выбор птицу, говядину, Православным еще плюс свинина.

Хочу так же обратить Ваше внимание ,что все что нам положено мы узнаем только от земляков, почему-то работники лагеря предпочитают об этом не говорить, а просто писать на доске объявлений мелкими буквами)). После обеда о земляков Мы узнали , что имея уже паспорт эмигранта мы можем получить в кассе карманные деньги. Тут уже как в Советском Союзе, если что то дают нужное, то конечно очереди! Отстояв около часа я получил на семью 234 евро! Не плохо, вот только почему то одиночки получают по 134 евро. Тут, что-то я не могу понять их математику!

Ура!, теперь с такими деньжищами и при наличии паспорта эмигранта мы можем выходить за пределы лагеря! Правда следует упомянуть , что до ближайшего магазина около 6 км.! Тут уже кто как добирается, есть автобус неподалеку от лагеря (стоимость проезда в одну сторону около 1,30 евро), у некоторых есть велосипеды, кто то ходит пешком!

07/05/2015 ,На следующее утро у нас было запланировано последнее, как оказалось мероприятие. Нас отвезли в ближайший городок для флюорографии. Казалось бы, ничего особенного ,но и этот эпизод мне запомнился. Обычные водители ( их было трое, нас везли на трех автобусах по 8 человек) и тут оказались «Генералами» По моему их тут хлебом не корми а дай покомандовать. Они нас строили и в шеренгу и по двое и под стенкой и каждый по-своему. Было бы смешно, если бы не так обидно…Тут вы не раз столкнётесь как минимум с пренебрежительным отношении службы охраны, это мягко сказано. Неприязнь их к нашему брату так и лезет , чего не скажешь о работниках бундесамта, они как раз наоборот улыбались и вежливо общались.

08/05/2015 После завтрака мы первый раз вышли в город как у нас говорят. Совершив все необходимые покупки, мы вернулись довольные с хорошим настроением! Хочу заметить что на территории лагеря есть Киоск, он работает два раза в день по 2 часа и в субботу один раз открыт в течении также пару часов. В киоске есть все необходимое: табак, сигареты, средства личной гигиены, жвачка, мороженное, вода, сахар, соль и т.д.. Цены правда немного выше ,чем в магазине, но не на много, а на табачные изделия цена как везде, тут это регулируются государством!

Foto: Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»

Что касается питания, то на завтрак и ужин тут отводится 1 час 15 мин., а на обед 1,5 часа. Обед тут выходит так , что самое популярное мероприятия и поэтому очередь выстраивается уже за долго до открытия столовой. Думаю обусловлено оно тем ,что те кто приходят уже на второй час обеда уже наблюдают не очень приятную картину в виде грязных столов. 

Foto: Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»

Что касается остального, то тут есть комната для игры детей, комната для стирки, спортивная комната. Есть также отдельно стоящее помещение, в котором находится несколько видео комнат, в которых можно посмотреть телевизор, так же можно поиграть в настольный теннис, есть поле для футбола и детская площадка. ФОТО трех копусов

Foto:Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»

В Доме проживания есть два туалета на первом этаже и две душевых комнаты .На втором этаже такое же расположение. В одном крыле здания мужской туалет и душ, в другом женский. Уборка тут производиться два раза в день, так что с чистотой более-не менее тут порядок 

 

Фото душевой комнаты (Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»)

Фото туалетной комнаты (Лагерь для беженцев в Германии «Nostorf-Horst»)

Можно пользоваться телефонами и другими гаджетами. К одному из минусов так это нет уже привычно в Европе WI-FI. Каждый тут уже выкручивается, как может. Еще хочу отметить ,что приносить и распивать спиртные напитки тут категорически запрещено! Но, тем не менее, на входе тут не обыскивают, и принести с собой с города пару бутылочек пива не так уж и сложно! Вечерами, проходя мимо комнат с жителями Азии и Африки можно учуять запах марихуаны.

08/05/2015 г. Я спросил у своего Хаус мастера, могут ли ко мне приехать друзья, и мы на выходные поедем и отдохнём, на что он мне ответил, что это запрещено! Конечно! Нас это очень расстроило, тем более, что в субботу и воскресенье тут никаких мероприятий с эмигрантами не производиться.

Вечером это же дня мне позвонил мой друг и сообщил, что стоит под воротами, что бы я взял вещи и выходил, он нас забирает на выходные!!! Каково же было моё удивление, что всё-таки так можно!!! И работник попросту сказал мне не правду! Зачем? Оставив у охранников внутренние паспорта, мы поехали на ближайший кемпинг и весело там провели двое суток! Это класс, это отвлечение от всех проблем! Конечно, не всем так везет как нам, но мы были на тот момент счастливы!!!

10/05/2015 г. К обеду мы вернулись, нас пропустили на входе и сказали, что паспорта наши у хаус мастера. Прейдя в комнату мы обнаружили что наша номер закрыт на ключ ( тут мы не имеем ключей и комнаты никогда не закрываются снаружи). Наш хаус мастер открыл нам комнату и сказал что наши паспорта у старшего в Хаусе номер 3. Мы прошлись в третий Дом в ожидание неприятного разговора. Но, слава богу, ничего такого не было, он нам отдал паспорта и сказал, что если мы уезжаем на сутки ,надо было бы просто его предупредить! Странная ситуация ввиду того, что сначала вообще как бы нам нельзя было выезжать, и потом, нас мог бы и предупредить охранник при выходе. Тем не менее, этого не было и все случилось, как случилось!

Сегодня 11/05/2015 г. Мы с тревогой ждали, что нас вызовут на «разбор полётов» но, тем не менее, ничего такого не произошло и мы продолжаем ждать! Теперь пройдя все этапы этого лагеря, мы в ожидании распределения, тут его называют Трансфер! По словам «сторожил» время от момента прибытия, до момента трансфера проходит примерно 2 недели.

Влад ЛипинскийФото автора

meinland.ru

Немецкий плавильный котел. Репортаж из лагерей для беженцев в Германии

Плавильный котел — так в США называют мультикультурную политику. Неважно, из какой страны приедут люди, ведь они в любом случае станут американцами. С одной стороны, ситуация в Германии, куда хлынули беженцы, выглядит иначе. Будем говорить прямо: сейчас туда направляется не только цвет нации и лучшие из лучших. С другой стороны, когда идешь по улицам немецких городов, понимаешь, что проблема извне сильно преувеличена. Да, иногда встречаются женщины в черных хиджабах с вырезом для глаз, но при этом они ведут за руку белокурых детишек, одетых вполне по-европейски. Нет никакого ощущения опасности! Чтобы лучше разобраться в обстановке, корреспонденты Onliner.by отправились в самое пекло плавильного котла — в лагеря для беженцев близ Гамбурга.

…Пригород Гамбурга. Тихая улочка. Серия аккуратных коттеджей с солнечными батареями на крыше. Это безмятежное олицетворение немецкой мечты — собственный дом с гаражом и идеальным газоном — было нарушено в прошлом году, когда округу заселили мигранты. Теперь над поселком словно нависла тихая угроза. Это первое ощущение, когда попадаешь сюда. Но, может быть, оно обманчивое?

Три женщины, что-то оживленно обсуждавшие на улице до нашего приезда, при виде Geely сразу затихли и напряженно уставились на нас. Будто из странного кроссовера сейчас выскочат люди в камуфляже с калашниковым наперевес. Спокойно! Объясняем, что мы всего лишь журналисты из «Вайсрусланд». Хотим узнать их отношение к мигрантам.

— Да их тут три тысячи! — видно, что местную жительницу по имени Изабель мы задели за живое. — Не подумайте, что я против беженцев… Многие бегут от войны, я их понимаю. С семьями вообще проблем нет. Эти люди ведут себя спокойно, порядочно. Но одинокие молодые ребята… Бр-р-р! Это что-то… Знаете, тяжелые наркотики и все такое…

Она показывает себе на вену, будто собирается сделать инъекцию.

После скандала в Кельне во время празднования Нового года, когда более сотни женщин подверглись сексуальным домогательствам со стороны выходцев с Ближнего Востока и из Северной Африки, сдержанные немцы стали говорить о проблеме вслух. Громкий инцидент стал поводом для серьезной критики миграционной политики. Принимающая сторона получила публичную пощечину.

Однако не будем делать поспешных выводов. Лучше пройдем к лагерям для беженцев. Только в Гамбурге от Красного Креста их шесть. В живописном парке расположено несколько кампусов из вагончиков. Территория каждого огорожена. За забором одного из лагерей подростки играют в футбол. Мирная жизнь, которую они получили вдали от родины.

На входе — строгая охрана. В сторожке — туалетная бумага, подгузники, питьевая вода. На самом деле ограничений для мигрантов нет: приходи и уходи во сколько хочешь, говорят охранники. Никаких посягательств на права и свободу. Но посторонним вход воспрещен.

На воротах — детский рисунок, мол, бросай мусор в корзину. Так ненавязчиво немцы учат соблюдать правила приличия. С этим есть проблемы, говорят жители Гамбурга. Изабель — женщина, которую мы встретили вначале, рассказывала:

— В магазине молодые люди становятся впереди очереди, кричат, галдят, мусорят. На замечания не реагируют.

Многие из тех, кто живет здесь, приехали из Сирии. Мигранты рассказывают, что на условия жаловаться грех: в вагончиках есть все необходимое. Но главное — они чувствуют себя в безопасности. Могут ли сказать то же самое местные жители?

Встречаем мужчину с двумя мальчуганами. Идут из гипермаркета. Немецкое государство выплачивает мигрантам пособие. Очевидно, денег хватает не только на еду. В руках наших собеседников — телевизор, другие покупки.

Семья живет в Гамбурге пять месяцев. Дети немного говорят по-немецки. Германия не просто предоставляет мигрантам приют, тут действует целая программа по интеграции, одним из пунктов которой является изучение языка. Беженцам объясняют: «Без знаний вы не сможете учиться, получить работу, ассимилироваться. Это в ваших же интересах».

Разговор прерывается из-за шума. Рядом с лагерем появляются трое парней. Они ведут себя развязно, громко кричат по телефону, размахивают руками. Перехватываем недобрый взгляд охранников, в котором читается: «Вот от таких все проблемы».

Мы случайно подслушали разговор. Недавно в лагере подрались выходцы из двух стран. Началось все с того, что албанец громко слушал музыку. Сирийцу это не понравилось, и он запустил в лоб соседу куском трубы. Такое вот столкновение двух культур с применением насилия.

Немцы стараются смотреть на такие конфликты как бы сверху, по-хозяйски разнимая две повздорившие стороны и примиряя их. Это пример мудрости и толерантности, а история с Кельном в этом смысле весьма показательная. Некоторые местные жители высказывали в разговоре такое мнение: «Полиция могла бы в одночасье решить проблему, выселив всех в один миг: ресурсов бы хватило. Но это было бы проявлением слабости. Эмоциональная реакция общества незамедлительно требовала жертв. Но власти не стали ломать дров, начали спокойно разбираться в проблеме. Иначе это могло бы повредить тем, кто был совсем ни при чем».

Бакри, которого мы встретили на дорожке, соединяющей два лагеря, — тоже «одиночка». Парень с добрыми серыми глазами жил в Алеппо, ставшем ареной ожесточенных боев в Сирии. Окончил университет, работал модельером одежды, бежал от войны. Подобные истории рассказывают большинство беженцев.

— А где сейчас находится ваша семья? — интересуемся мы.

— В Сирии. Если найду деньги, сразу перевезу родных сюда.

Интересуемся, знает ли он общее для Германии мнение о таких одиночках-беженцах, как он. Именно молодых ребят, приехавших без своих семей, винят в дебоше в Кельне. Но Бакри не соглашается:

— Это, наверное, не про сирийцев. Может, про мигрантов из других стран… Не в нашей культуре, обычаях. Мы цивилизованная нация, уважающая правила другого общества, которое приняло нас в трудное время.

Нужно заметить, что лагеря для беженцев находятся в спокойном месте, но совсем не на отшибе. Рядом железнодорожная станция, несколько больших магазинов, бизнес-центры. Прекрасный парк, по которому петляют дорожки, выложенные плиткой. А самое важное — тут не гремят выстрелы и мирное небо над головой. Ведь поэтому сюда так стремились люди из Сирии, Афганистана и Ливии?

В парке за ланчем застали девушку-медика, которая работает в лагере. Ее мнение о беженцах исключительно позитивное:

— Я не могу сказать, с какими проблемами обращаются к нам люди, но это разные поводы, в том числе огнестрельные ранения. В любом случае они очень благодарные, уважительные и вежливые. Мы помогаем всем: детям, их родителям, молодым людям, прибывшим в одиночку. Для нас это не имеет значения.

Отличить вновь прибывших от тех, кто находится в Германии уже год-два, можно по взгляду. «Новобранцы» смотрят испуганно, словно их сейчас перехватят, посадят в автобус и увезут назад — в бомбежку, к ИГИЛ, в ужас, от которого они бежали.

Более опытные мигранты смотрят вперед уверенно, как будто знают, чего ждать завтра. При переходе на другую стадию интеграции беженцам, которые более-менее освоились в немецком обществе, выделяют что-то вроде апартаментов.

Как правило, это кирпичные здания. Тут нет охраны, перед домом газон, детская площадка, качели. Ничего не выдает, что здесь живут беженцы. Возле звонков — таблички с именами. Все намекает, что люди обосновались надолго.

Первой, кому мы дозвонились, оказалась грузинская пара в возрасте. Выясняется, что Томас с женой живут тут уже 16 лет, они освоились и чувствуют себя довольно комфортно. Уверяют, что немцы сильно помогают: дают возможность трудоустроиться, а до этого момента платят вполне приличный «социал», то бишь пособие, в €320.

— Сирийцам помогают особенно, — говорит мужчина. — Если нужна дорогостоящая операция, могут выделить деньги. Даже если речь идет о €50 тыс. Им оказывают значительную поддержку.

Стучим в дверь напротив. Как только она открывается, нас окутывает аромат восточных сладостей. Здесь как раз живет семья из Сирии. Женщина испуганно смотрит на нас, из-за нее выглядывает ребенок. С общением возникают сложности. Не помогает даже язык жестов.

Через пару минут встречаем ее супруга, который приехал в Германию чуть больше года назад, но уже сносно общается на немецком. Томас вызывается помочь нам. Когда спрашиваем про войну, лицо сирийца меняется, улыбку сменяет гримаса боли.

— У меня был бизнес, большой дом, счет в банке, — вздыхает Анас. — Все было хорошо! Но все разом изменила война. Теперь нет ничего. Хочу ли я вернуться? Ну конечно! У меня там два брата, друзья… Это моя родина, в конце концов. Но билеты обратно возьму только тогда, когда закончится война.

Важнейший вопрос, который ставится немецким обществом: готовы ли мигранты в будущем остаться в Германии? Есть ли у них желание интегрироваться? Впрочем, это естественный процесс. Если они захотят жить тут, то придется подчиняться общественным нормам. Но на это нужно время.

Сирийцы никогда массово не мигрировали в другие страны. Сейчас — исключение. А вот поток из Центральной Азии был постоянным. Маусуд, еще один сосед Томаса, рассказывает, что приехал полгода назад из Афганистана, опасаясь за свою жизнь. Он машет в неопределенном направлении:

— Там бомбы, теракты, киднеппинг… Выходишь из дома и не знаешь, вернешься ли назад. Тут совсем другое дело. Нас приняли, поддержали, дали жилье, деньги, возможность учиться.

Заглядываем еще в одни апартаменты. Тут тоже живут сирийцы. Открывает дверь улыбчивая женщина. Две любопытные девчушки вьются около нее, разглядывая непрошеных гостей. В такие моменты особенно остро понимаешь, ради чего беженцы оставили родину — ради будущего, жизни в мире, детских улыбок. Однако диалога не получается: увы, языковой барьер.

Переходим в соседнее здание. На первом этаже живут беженцы из Чечни. Разговор получается долгим и непростым. Глава семейства просит не фотографировать, опасаясь за безопасность близких, которые остались в России:

— Чечня — как одна большая улица. Все друг друга знают. Да, по Грозному можно гулять хоть ночью, но это совсем не значит, что там безопасно. Я занимался автомобилями. Не шиковал. Жил как все. Но кто-то, вероятно, позавидовал. В один прекрасный день мне сказали: «За тобой следят и ждут удобного момента, чтобы подкинуть наркотики». Тогда я понял, что это не блеф. В Чечне ведь по телевизору одно показывают, а на деле — совсем другое…

— А тут приняли как дома. Я мигрант, но у меня есть права! — после паузы продолжает наш собеседник. — Дали «социал», правда, денег хватает только на еду. Ходим на языковые курсы. Планирую найти работу.

— Что думаете по поводу событий в Кельне? Действительно ли ситуация накалилась после прибытия свежей волны мигрантов с Ближнего Востока?

— Я сам мусульманин. И если бы напился и позволил себе так обращаться с женщинами, то мои же братья наказали бы меня… Это непозволительно! Иногда мы тоже видим, как ведет себя молодежь из числа беженцев. Некультурно — это мягко сказано, но чтобы буянили — такого нет. Проблема в другом. Немцы очень лояльно относятся к мигрантам из Сирии. Нет паспорта? Тогда бланк заполни — через три месяца выдадут ID. А кто это был — сириец или нет — как узнать? В эту волну могли попасть не только те, кто действительно бежал от войны. Всякий сброд воспользовался ситуацией и очутился в стране, которая напоит, накормит и жилье предоставит. Ничего делать не надо!

Из семейного блока переходим в ту часть здания, где живут «одиночки». Здесь условия попроще: душ, туалет на этаже, кухня общая. В коридоре стоит чей-то велосипед.

Афганца по имени Моухсен застаем буквально на пороге. Говорит, что семьи у него нет: отца убили боевики из «Талибана», мать умерла, сводный брат живет со своей матерью. Его на родине ничего не ждет, там для него нет будущего.

— Не хочу возвращаться назад. Мне нравится жить здесь, но условия не самые хорошие для заведения семьи, — показывает он тесную комнатушку. — В планах — работать, познакомиться с девушкой, заработать на свой дом.

По соседству живет еще один афганец, которого зовут Исмаил. Его отец и три брата погибли от рук «Талибана», после чего семья бежала из страны. Мать и сестры сейчас находятся в безопасности, в Иране. Сам он в первый раз попал в Европу в 2009 году.

— Нелегально приехал в Великобританию. Вскоре меня задержала полиция, а потом я был депортирован в Афганистан, — показывает документы парень. — Через год я вернулся в Европу, снова попал в тюрьму, где провел три месяца. Опять депортация. Но оставаться дома, где теракты случаются каждую неделю, я не мог. В 2012-м приехал в Швейцарию, а оттуда — в Германию. Сейчас жду решения суда о своем статусе. Как только получу разрешение, смогу работать. У меня появится будущее. Я люблю свою страну, но жить там сейчас не могу.

Многие мигранты, приехавшие из горячих точек, в один голос говорят: можно привыкнуть, что каждый день над головой летают снаряды, что надо ходить по улицам с оглядкой быстрым шагом, что надо искать укрытие в бомбоубежище. Но постоянное чувство страха испепеляет тебя, хоронит живьем, и мириться с этим невозможно…

Абдула Сиамак — нетипичный беженец. 51-летний нейрохирург тоже приехал из Афганистана. Он прекрасно говорит по-русски, как-никак в советское время работал с нашими врачами. На вопрос, почему мигрировал, отвечает несколько уклончиво:

— Понимаете, когда в твою страну приезжают чужие люди, а ты начинаешь их критиковать… Нам говорили, что это делается для защиты и демократии. А мы считаем, что это незаконно. Наша война идет почти 40 лет. Чтобы понимать процесс, нужно хорошо разбираться в особенностях. Ведь что такое „Талибан“? Откуда он появился? Кто его создал?

За спиной Абдулы стикеры с записями. Сейчас мужчина активно учит немецкий. Как только языковой барьер будет преодолен, он намерен вернуться к врачебной практике. Уже есть договоренности с местными клиниками. Они готовы взять такого специалиста на работу. Тогда он сможет перевезти жену и детей, которые сейчас находятся в Афганистане, сюда, в Германию.

— Словом, у меня есть стратегия. Но если бы дома было безопасно, я бы ни секунды не оставался здесь, — заключает наш собеседник.

Понятно, что люди бежали не от хорошей жизни. И возникает вопрос: если бы не радушная Германия, то кто бы принял такое количество мигрантов? Или семьи с детьми нужно было отправить обратно под бомбы, состроив чванливую бюрократическую физиономию?

Это большой акт милосердия — что немцы не просто не отказали в приюте, но предоставили все возможности для адаптации. Ну а кто ими не воспользуется? Ну что ж, это естественный процесс: со временем зерна отделятся от плевел. Благодарные люди смогут вернуть долг стране, которая дала им кров.

Любопытные мнения услышали мы на собрании русскоязычной общины в Гамбурге. Ведь всегда интересны оценки людей, которые сами прошли путь мигранта и теперь полностью интегрированы в немецкое общество. Они могут рассуждать с двух точек зрения.

— Когда они хлынули, мы испугались, — признается одна из женщин. — На хауптбанхофе [главная железнодорожная станция — прим. Onliner.by] их было море. От испуга я брала мужа за руку. Но потом они как-то распределились по стране и перестали пугать меня. Я поняла, что это обычные люди, от них не исходит опасности.

Некоторые русские немцы работают в центрах, которые проводят вакцинацию. Они чаще других сталкиваются с беженцами. Утверждают, что все социальные фобии надуманны и нет никакой угрозы ни немецкому обществу, ни кому бы то ни было. А случай в Кельне — это исключение.

— То, что именно Германия сыграла в этом процессе ключевую роль, означает, что немцы до сих пор чувствуют вину за Вторую мировую войну? — спрашиваем мы.

— Безусловно. Это незримо присутствует во всем. Немцы очень боятся обвинений в нацизме, — рассказал один из мужчин, который занимается автобизнесом. — Когда я приехал, в шутку кидал зигу. Реакция была очень сильной. В первую очередь это был испуг. Уже потом, когда я пожил тут, понял, что это не шуточки, а страшное оскорбление.

В этот момент к беседе подключается еще один представитель русскоязычной общины. Он высказывает другую точку зрения:

— У нас на фирме несколько мигрантов обучали сварочному делу. Даже приезжало телевидение, делало репортаж, дескать, как они адаптируются в немецком обществе. И что вы думаете? Через три недели они уже звезды, не хотят ничего делать, только свои права знают. Но так в Германии не бывает! Считаю, только треть хочет интегрироваться. Остальные приехали на халяву.

Мнения сейчас высказываются разные: кто-то нейтрален, кто-то критикует немецкий плавильный котел. Наплыв мигрантов поднял целый пласт проблем — социальных, религиозных, даже криминальных. Но во время подготовки репортажа у нас не возникло ощущения, что они неразрешимы для немецкого общества. Страна спокойно разбирается с неминуемыми трудностями в таком сложном процессе, и, думается, нет предпосылок считать, будто она не справится.

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. [email protected]

people.onliner.by

Крысы, голод и холод. Как живут беженцы в лагерях Германии | Мнение | Общество

Григорий Иванов, журналист, правозащитник, член Всемирной организации «Репортёры без границ» (Франция) и «Национального союза журналистов» (Великобритания):

— Поняли ли граждане Германии, какая колоссальная трагедия (иначе это нельзя назвать) была совершена в немецких городах и деревнях с использованием их собственных денег, средств налогоплательщиков? То, что произошло сейчас в Германии, которая названа сильной страной, должно открыть глаза на происходящие сегодня в лагерях для беженцев события не только политикам, но и простым гражданам.

Военные базы и нежилые помещения

Лагерь — это чаще всего бывшая американская база, которых много в Германии. На ней ранее проживали солдаты и офицеры. Эти базы так и называются: «Американский лагерь в Гиссене», «Американский лагерь Висбадене» и т. д. Если раньше там развевались американские полотнища, то сегодня можно видеть из окон мусульманские флаги. Так, в столице земли Гессен, Висбадене, в центре города стоит «американский лагерь», и там из окон 3 этажа (прямо над главным входом) развеваются два мусульманских флага. На одном написано большими буквами: «Аллах Акбар!» Очень впечатляет своей символичностью. Это я видел в конце 2016 года.

А на окраине Хеппенхайма под жилище для мигрантов отдали пустующее двухэтажное здание, ранее построенное не для проживания, а для работы. Оно почти вплотную примыкает к городской конюшне. Поскольку конюшня находится выше уровня здания, то под фундамент Центра для беженцев постоянно сливаются стоки отходов от животных. Особенно это ощущается во время дождей. Стоит сильная вонь. Антисанитария. Лошади ходят прямо перед окнами и там же справляют свои естественные надобности.

Рядом с центром находится городская конюшня. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

Прямо перед входом в лагерь для беженцев — огромные, переполненные мусором контейнеры. Из них выпрыгивают большие крысы, а дети, едва завидев их, в страхе кричат и убегают. Крысы живут и внутри помещения. Они бегают в перегородках, вылезают из дыр в стенах и на потолке. Мигранты боятся, что они перегрызут электрические провода, и тогда в их комнатах будет трупный запах.

В лагере очень много крыс. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

В этом Центре для беженцев живут сомалийцы, сирийцы, курды, турки, эфиопы, украинцы и русские, а также ингуши и чеченцы из Грозного. Есть много афганцев, пакистанцев, иракцев и людей других национальностей. На первом этаже 23 жилые комнаты, в каждой из которых проживают от 4 до 8 человек. На втором этаже 36 жилых комнат. Общее количество проживающих постоянно меняется. Некоторые живут здесь, по их словам, более года.

Помещение для стирки. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

Туалеты и душевые стоят прямо на улице. Люди ходят туда и летом, и зимой. От ветра пластмассовые кабинки раскачиваются в разные стороны, рискуя упасть вместе с посетителями. А ещё там очень грязно. Так, в сентябре 2016 один беженец из Чеченской Республики, по его словам, заразился кожным заболеванием в туалете или в душевой комнате, после чего долго лечился. Зимой к туалетам подойти невозможно, потому что везде лёд, так как кабинки поливают струёй воды из шланга, и она сразу замерзает.

Душевые комнаты — бывшие вагончики для рабочих — совсем не приспособлены для мытья и принятия душа. Заходить туда просто опасно. Повсюду вода. Котёл, который должен нагревать воду, стоит на полу. Зимой он сломался, и вода в трубах стала замерзать. Рядом — неработающий обогреватель, который осенью был ещё в рабочем состоянии и отапливал душевую комнату. В начале января сломался и он. Поэтому по утрам нужно ждать, пока вода в трубах оттает, чтобы умыться.

Пища

Обед беженца. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

Отдельного внимания заслуживает еда, которой кормят мигрантов. Она не выдерживает никакой критики. На обед: хлеб, чай и макароны, политые красной кислой жидкостью непонятного состава. На второй день тоже: хлеб, чай, рис и снова красная жидкость. Большое количество кислоты вызывает болезненные колики. Поэтому один тяжелобольной беженец с расстройством поджелудочной железы и почек рассказал, что уже четыре месяца назад обратился к руководству центра с просьбой самостоятельно питаться. В ноябре он приехал вместе с немецким переводчиком и на встрече с социальным работником объяснил, что из-за болезни не может питаться такой пищей. Тогда ему порекомендовали не есть вообще. Переводчик попросил возвратить деньги, которые даны беженцу на питание, чтобы больной мог самостоятельно купить себе в магазине еду. Но социальный работник ответила, что деньги не отдадут, даже если он не будет питаться совсем.

Столовая. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

Все, с кем мне удалось поговорить, включая родителей с маленькими детьми, признали, что, к сожалению, условия проживания в этом месте хуже, чем во всех других, где они находились ранее. Здесь не только антисанитария, плохо кормят и повсюду большие крысы, но и нередко происходят драки и торгуют наркотиками.

Криминальные центры

В центрах для беженцев ужасающая криминальная обстановка уже давно не новость. Например, охранник Александр из России рассказал, что в «американском лагере» в земле Гессен, где он работает, полиция приезжает каждый день из-за криминальных происшествий, а ночью иногда по 2-3 раза. Даже полицейские боятся лишний раз заходить в жилые корпуса лагерей. Там в любое время суток идёт продажа наркотиков, сплошное пьянство и проституция. Объявления о сексуальных услугах висят в открытом доступе на стенах коридоров. А недавно там произошла массовая драка между албанцами, алжирцами и представителями других национальностей. На территории лагеря дрались более 300 человек, используя ножи, бутылки и металические прутья от разломанных кроватей.

Надпись арабской вязью на двери туалета. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

Медицинская помощь

Я неоднократно видел больных, лежащих в комнатах под одеялами. Когда я спрашивал, почему они лежат целыми днями, мне отвечали, что они тяжело болеют. Я не мог понять, почему для них не вызывается скорая медицинская помощь. Мне объяснили одним словом: деньги. Так, в октябре 2016 года в Центр приёма беженцев в Хеппенхайме приехал тяжелобольной. До этого он находился под наблюдением врачей из Висбадена из-за гипертонии. Сразу по приезде мужчине стало плохо, у него поднялось давление. Сидя на полу в столовой он умолял руководство центра вызвать скорую помощь. Но работница центра сказала ему, что сделает всё, чтобы его вылечить. Она принесла таблетки, измерила давление, но вызвать «скорую» всё равно отказалась. Беженцы объяснили мне, что здесь не вызывают «неотложку», потому что за это нужно платить.

Медицинская помощь для беженцев чаще всего недоступна. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

А в июле 2016, когда я побывал в другом подобном центре, расположенном в Кронберге, я увидел, как возле медицинского пункта сидят беженцы в ожидании приёма. От врача вышел молодой человек из Африки. Он держался за живот и со слезами на глазах рассказал, что ему отказали в помощи, потому что за его лечение нужно платить. У него уже давно были сильные боли в животе, но доктор ответил, что такое лечение для мигрантов не оплачивается, поэтому больному нужно ждать решения немецких властей. Не раньше, чем через полгода его документы будут рассмотрены и, если ответ будет положительным, он получит специальную страховую карту и только потом необходимое лечение. И больной человек со слезами пошёл в помещение центра дальше страдать и мучиться. После этого из медпункта вышел другой беженец с большой опухолью на щеке. Он рассказал, что ему отказали в лечении у зубного врача, хотя он не может спать по ночам, и с каждым днём опухоль только увеличивается. Но дантист отказал ему в лечении по той причине, что его опухоль не доказывает, что у него есть острая зубная боль.

Я услышал в тот день семь похожих историй. И у меня сложилось мнение, что чиновники Федерального ведомства по делам миграции и беженцев Германии стали считать деньги божеством, которое выше человеческих жизней и здоровья людей.

Комната, где проживают беженцы. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

«Мама Меркель» из Хеппенхайма

Но есть и люди, желающие искренне протянуть руку помощи беженцам. Так, в Хеппенхайме мне удалось познакомиться с руководителем центра для мигрантов, фрау Бригитте Вехт. Все называют её «Мама Меркель». На стенах дети с любовью написали красками её «имя» — «Мама Меркель» — в окружении мусульманских имён. Это открытая, эмоциональная женщина, и дети её любят. Они постоянно забегают к ней в кабинет и кричат: «Мама Меркель! Мама Меркель!» Бригитте с ними играет, общается, и видно, что она сама любит их. Чувствуется, как она старается решать проблемы приезжих. К ней целыми днями идут в кабинет разные люди, беженцы из других мест, и всем она старается помочь.

Разрисованные детьми стены центра. Фото: Из личного архива/ Григорий Иванов

В этом неподдельном стремлении «Мамы Меркель», в её позитивном настрое, я узнаю многих простых немцев, которые сегодня сочувствуют беженцам и качают головой, когда узнают об их трудностях. Но это сострадание проявляется только до определённой границы, когда мигрантов не видно на улицах, они живут не по соседсту, а где-то далеко, в лагерях. Как только иностранцы появляются в городах рядом с немцами, сразу появляется беспокойство, страх и нескрываемая ненависть к чужакам.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

www.aif.ru

Немецкий плавильный котел. Репортаж из лагерей для беженцев в Германии: a_reporter

Наш специальный репортаж из Гамбурга

Плавильный котел — так в США называют мультикультурную политику. Неважно, из какой страны приедут люди, ведь они в любом случае станут американцами. С одной стороны, ситуация в Германии, куда хлынули беженцы, выглядит иначе. Будем говорить прямо: сейчас туда направляется не только цвет нации и лучшие из лучших. С другой стороны, когда идешь по улицам немецких городов, понимаешь, что проблема извне сильно преувеличена. Да, иногда встречаются женщины в черных хиджабах с вырезом для глаз, но при этом они ведут за руку белокурых детишек, одетых вполне по-европейски. Нет никакого ощущения опасности! Чтобы лучше разобраться в обстановке, корреспонденты Onliner.by отправились в самое пекло плавильного котла — в лагеря для беженцев близ Гамбурга.

…Пригород Гамбурга. Тихая улочка. Серия аккуратных коттеджей с солнечными батареями на крыше. Это безмятежное олицетворение немецкой мечты — собственный дом с гаражом и идеальным газоном — было нарушено в прошлом году, когда округу заселили мигранты. Теперь над поселком словно нависла тихая угроза. Это первое ощущение, когда попадаешь сюда. Но, может быть, оно обманчивое?

После скандала в Кельне во время празднования Нового года, когда более сотни женщин подверглись сексуальным домогательствам со стороны выходцев с Ближнего Востока и из Северной Африки, сдержанные немцы стали говорить о проблеме вслух. Громкий инцидент стал поводом для серьезной критики миграционной политики. Принимающая сторона получила публичную пощечину.

Однако не будем делать поспешных выводов. Лучше пройдем к лагерям для беженцев. Только в Гамбурге от Красного Креста их шесть. В живописном парке расположено несколько кампусов из вагончиков. Территория каждого огорожена. За забором одного из лагерей подростки играют в футбол. Мирная жизнь, которую они получили вдали от родины.

На входе — строгая охрана. В сторожке — туалетная бумага, подгузники, питьевая вода. На самом деле ограничений для мигрантов нет: приходи и уходи во сколько хочешь, говорят охранники. Никаких посягательств на права и свободу. Но посторонним вход воспрещен.

На воротах — детский рисунок, мол, бросай мусор в корзину. Так ненавязчиво немцы учат соблюдать правила приличия. С этим есть проблемы, говорят жители Гамбурга. Изабель — женщина, которую мы встретили вначале, рассказывала:

— В магазине молодые люди становятся впереди очереди, кричат, галдят, мусорят. На замечания не реагируют.

Многие из тех, кто живет здесь, приехали из Сирии. Мигранты рассказывают, что на условия жаловаться грех: в вагончиках есть все необходимое. Но главное — они чувствуют себя в безопасности. Могут ли сказать то же самое местные жители?

Разговор прерывается из-за шума. Рядом с лагерем появляются трое парней. Они ведут себя развязно, громко кричат по телефону, размахивают руками. Перехватываем недобрый взгляд охранников, в котором читается: «Вот от таких все проблемы».

Мы случайно подслушали разговор. Недавно в лагере подрались выходцы из двух стран. Началось все с того, что албанец громко слушал музыку. Сирийцу это не понравилось, и он запустил в лоб соседу куском трубы. Такое вот столкновение двух культур с применением насилия.

Немцы стараются смотреть на такие конфликты как бы сверху, по-хозяйски разнимая две повздорившие стороны и примиряя их. Это пример мудрости и толерантности, а история с Кельном в этом смысле весьма показательная. Некоторые местные жители высказывали в разговоре такое мнение: «Полиция могла бы в одночасье решить проблему, выселив всех в один миг: ресурсов бы хватило. Но это было бы проявлением слабости. Эмоциональная реакция общества незамедлительно требовала жертв. Но власти не стали ломать дров, начали спокойно разбираться в проблеме. Иначе это могло бы повредить тем, кто был совсем ни при чем».

Семья живет в Гамбурге пять месяцев. Дети немного говорят по-немецки. Германия не просто предоставляет мигрантам приют, тут действует целая программа по интеграции, одним из пунктов которой является изучение языка. Беженцам объясняют: «Без знаний вы не сможете учиться, получить работу, ассимилироваться. Это в ваших же интересах».

Встречаем мужчину с двумя мальчуганами. Идут из гипермаркета. Немецкое государство выплачивает мигрантам пособие. Очевидно, денег хватает не только на еду. В руках наших собеседников — телевизор, другие покупки.

В парке за ланчем застали девушку-медика, которая работает в лагере. Ее мнение о беженцах исключительно позитивное:

— Я не могу сказать, с какими проблемами обращаются к нам люди, но это разные поводы, в том числе огнестрельные ранения. В любом случае они очень благодарные, уважительные и вежливые. Мы помогаем всем: детям, их родителям, молодым людям, прибывшим в одиночку. Для нас это не имеет значения.

Отличить вновь прибывших от тех, кто находится в Германии уже год-два, можно по взгляду. «Новобранцы» смотрят испуганно, словно их сейчас перехватят, посадят в автобус и увезут назад — в бомбежку, к ИГИЛ, в ужас, от которого они бежали.

Более опытные мигранты смотрят вперед уверенно, как будто знают, чего ждать завтра. При переходе на другую стадию интеграции беженцам, которые более-менее освоились в немецком обществе, выделяют что-то вроде апартаментов.

Как правило, это кирпичные здания. Тут нет охраны, перед домом газон, детская площадка, качели. Ничего не выдает, что здесь живут беженцы. Возле звонков — таблички с именами. Все намекает, что люди обосновались надолго.

Первой, кому мы дозвонились, оказалась грузинская пара в возрасте. Выясняется, что Томас с женой живут тут уже 16 лет, они освоились и чувствуют себя довольно комфортно. Уверяют, что немцы сильно помогают: дают возможность трудоустроиться, а до этого момента платят вполне приличный «социал», то бишь пособие, в €320.

— Сирийцам помогают особенно, — говорит мужчина. — Если нужна дорогостоящая операция, могут выделить деньги. Даже если речь идет о €50 тыс. Им оказывают значительную поддержку.

Стучим в дверь напротив. Как только она открывается, нас окутывает аромат восточных сладостей. Здесь как раз живет семья из Сирии. Женщина испуганно смотрит на нас, из-за нее выглядывает ребенок. С общением возникают сложности. Не помогает даже язык жестов.

Через пару минут встречаем ее супруга, который приехал в Германию чуть больше года назад, но уже сносно общается на немецком. Томас вызывается помочь нам. Когда спрашиваем про войну, лицо сирийца меняется, улыбку сменяет гримаса боли.

У Анаса в Сирии было все: работа, дом, счет в банке. Теперь нет ничего

— У меня был бизнес, большой дом, счет в банке, — вздыхает Анас. — Все было хорошо! Но все разом изменила война. Теперь нет ничего. Хочу ли я вернуться? Ну конечно! У меня там два брата, друзья… Это моя родина, в конце концов. Но билеты обратно возьму только тогда, когда закончится война.

Важнейший вопрос, который ставится немецким обществом: готовы ли мигранты в будущем остаться в Германии? Есть ли у них желание интегрироваться? Впрочем, это естественный процесс. Если они захотят жить тут, то придется подчиняться общественным нормам. Но на это нужно время.

Сирийцы никогда массово не мигрировали в другие страны. Сейчас — исключение. А вот поток из Центральной Азии был постоянным. Маусуд, еще один сосед Томаса, рассказывает, что приехал полгода назад из Афганистана, опасаясь за свою жизнь. Он машет в неопределенном направлении:

— Там бомбы, теракты, киднеппинг… Выходишь из дома и не знаешь, вернешься ли назад. Тут совсем другое дело. Нас приняли, поддержали, дали жилье, деньги, возможность учиться.

Переходим в соседнее здание. На первом этаже живут беженцы из Чечни. Разговор получается долгим и непростым. Глава семейства просит не фотографировать, опасаясь за безопасность близких, которые остались в России:

— Чечня — как одна большая улица. Все друг друга знают. Да, по Грозному можно гулять хоть ночью, но это совсем не значит, что там безопасно. Я занимался автомобилями. Не шиковал. Жил как все. Но кто-то, вероятно, позавидовал. В один прекрасный день мне сказали: «За тобой следят и ждут удобного момента, чтобы подкинуть наркотики». Тогда я понял, что это не блеф. В Чечне ведь по телевизору одно показывают, а на деле — совсем другое…

— А тут приняли как дома. Я мигрант, но у меня есть права! — после паузы продолжает наш собеседник. — Дали «социал», правда, денег хватает только на еду. Ходим на языковые курсы. Планирую найти работу.

— Что думаете по поводу событий в Кельне? Действительно ли ситуация накалилась после прибытия свежей волны мигрантов с Ближнего Востока?

— Я сам мусульманин. И если бы напился и позволил себе так обращаться с женщинами, то мои же братья наказали бы меня… Это непозволительно! Иногда мы тоже видим, как ведет себя молодежь из числа беженцев. Некультурно — это мягко сказано, но чтобы буянили — такого нет. Проблема в другом. Немцы очень лояльно относятся к мигрантам из Сирии. Нет паспорта? Тогда бланк заполни — через три месяца выдадут ID. А кто это был — сириец или нет — как узнать? В эту волну могли попасть не только те, кто действительно бежал от войны. Всякий сброд воспользовался ситуацией и очутился в стране, которая напоит, накормит и жилье предоставит. Ничего делать не надо!

Из семейного блока переходим в ту часть здания, где живут «одиночки». Здесь условия попроще: душ, туалет на этаже, кухня общая. В коридоре стоит чей-то велосипед.

Афганца по имени Моухсен застаем буквально на пороге. Говорит, что семьи у него нет: отца убили боевики из «Талибана», мать умерла, сводный брат живет со своей матерью. Его на родине ничего не ждет, там для него нет будущего

Боевики движения «Талибан» убили отца Моухсена. Парень говорит, что в Афганистане его ничего не держит

— Не хочу возвращаться назад. Мне нравится жить здесь, но условия не самые хорошие для заведения семьи, — показывает он тесную комнатушку. — В планах — работать, познакомиться с девушкой, заработать на свой дом.

По соседству живет еще один афганец, которого зовут Исмаил. Его отец и три брата погибли от рук «Талибана», после чего семья бежала из страны. Мать и сестры сейчас находятся в безопасности, в Иране. Сам он в первый раз попал в Европу в 2009 году.

Исмаил пережил несколько депортаций. Сейчас он вновь в Европе. Ждет решения суда

— Нелегально приехал в Великобританию. Вскоре меня задержала полиция, а потом я был депортирован в Афганистан, — показывает документы парень. — Через год я вернулся в Европу, снова попал в тюрьму, где провел три месяца. Опять депортация. Но оставаться дома, где теракты случаются каждую неделю, я не мог. В 2012-м приехал в Швейцарию, а оттуда — в Германию. Сейчас жду решения суда о своем статусе. Как только получу разрешение, смогу работать. У меня появится будущее. Я люблю свою страну, но жить там сейчас не могу.

Многие мигранты, приехавшие из горячих точек, в один голос говорят: можно привыкнуть, что каждый день над головой летают снаряды, что надо ходить по улицам с оглядкой быстрым шагом, что надо искать укрытие в бомбоубежище. Но постоянное чувство страха испепеляет тебя, хоронит живьем, и мириться с этим невозможно…

Абдула Сиамак — нетипичный беженец. 51-летний нейрохирург тоже приехал из Афганистана. Он прекрасно говорит по-русски, как-никак в советское время работал с нашими врачами. На вопрос, почему мигрировал, отвечает несколько уклончиво:

— Понимаете, когда в твою страну приезжают чужие люди, а ты начинаешь их критиковать… Нам говорили, что это делается для защиты и демократии. А мы считаем, что это незаконно. Наша война идет почти 40 лет. Чтобы понимать процесс, нужно хорошо разбираться в особенностях. Ведь что такое „Талибан“? Откуда он появился? Кто его создал?

— Словом, у меня есть стратегия. Но если бы дома было безопасно, я бы ни секунды не оставался здесь, — заключает наш собеседник.Абдула — 51-летний нейрохирург из Афганистана. Хочет перевезти в Гамбург жену и детей

За спиной Абдулы стикеры с записями. Сейчас мужчина активно учит немецкий. Как только языковой барьер будет преодолен, он намерен вернуться к врачебной практике. Уже есть договоренности с местными клиниками. Они готовы взять такого специалиста на работу. Тогда он сможет перевезти жену и детей, которые сейчас находятся в Афганистане, сюда, в Германию.

Понятно, что люди бежали не от хорошей жизни. И возникает вопрос: если бы не радушная Германия, то кто бы принял такое количество мигрантов? Или семьи с детьми нужно было отправить обратно под бомбы, состроив чванливую бюрократическую физиономию?

Это большой акт милосердия — что немцы не просто не отказали в приюте, но предоставили все возможности для адаптации. Ну а кто ими не воспользуется? Ну что ж, это естественный процесс: со временем зерна отделятся от плевел. Благодарные люди смогут вернуть долг стране, которая дала им кров.

Любопытные мнения услышали мы на собрании русскоязычной общины в Гамбурге. Ведь всегда интересны оценки людей, которые сами прошли путь мигранта и теперь полностью интегрированы в немецкое общество. Они могут рассуждать с двух точек зрения.

— Когда они хлынули, мы испугались, — признается одна из женщин. — На хауптбанхофе [главная железнодорожная станция — прим. Onliner.by] их было море. От испуга я брала мужа за руку. Но потом они как-то распределились по стране и перестали пугать меня. Я поняла, что это обычные люди, от них не исходит опасности.

Некоторые русские немцы работают в центрах, которые проводят вакцинацию. Они чаще других сталкиваются с беженцами. Утверждают, что все социальные фобии надуманны и нет никакой угрозы ни немецкому обществу, ни кому бы то ни было. А случай в Кельне — это исключение.

— То, что именно Германия сыграла в этом процессе ключевую роль, означает, что немцы до сих пор чувствуют вину за Вторую мировую войну? — спрашиваем мы.

— Безусловно. Это незримо присутствует во всем. Немцы очень боятся обвинений в нацизме, — рассказал один из мужчин, который занимается автобизнесом. — Когда я приехал, в шутку кидал зигу. Реакция была очень сильной. В первую очередь это был испуг. Уже потом, когда я пожил тут, понял, что это не шуточки, а страшное оскорбление.

 В этот момент к беседе подключается еще один представитель русскоязычной общины. Он высказывает другую точку зрения:

— У нас на фирме несколько мигрантов обучали сварочному делу. Даже приезжало телевидение, делало репортаж, дескать, как они адаптируются в немецком обществе. И что вы думаете? Через три недели они уже звезды, не хотят ничего делать, только свои права знают. Но так в Германии не бывает! Считаю, только треть хочет интегрироваться. Остальные приехали на халяву.

Мнения сейчас высказываются разные: кто-то нейтрален, кто-то критикует немецкий плавильный котел. Наплыв мигрантов поднял целый пласт проблем — социальных, религиозных, даже криминальных. Но во время подготовки репортажа у нас не возникло ощущения, что они неразрешимы для немецкого общества. Страна спокойно разбирается с неминуемыми трудностями в таком сложном процессе, и, думается, нет предпосылок считать, будто она не справится.

Специально для Onliner.byИсточник: Андрей Журов. Фото: Алексей Матюшков

a-reporter.livejournal.com


Смотрите также