Фашистская пропаганда. Министр пропаганды фашистской германии


Система пропаганды в гитлеровской Германии

Система пропаганды в гитлеровской Германии

План

Пропаганда до прихода национал-социалистов к власти (1919-1933 гг.)

Предвоенный период (1933-1938 гг.)

Пропаганда во Второй Мировой войне (до 1945 г.)

Пропаганда до прихода национал-социалистов к власти (1919-1933 гг.)

пропаганда германский антисемитский нацистский

Своими политическими и военными успехами национал-социалистическая партия в значительной степени была обязана пропаганде - как тщательно разработанной и последовательно претворявшейся в жизнь системе, так и несомненному таланту Гитлера и, в особенности, Геббельса. При этом, однако, следует учитывать и тот факт, что в раннем периоде деятельность НСДАП протекала в весьма своеобразных общественно политических и экономических условиях, что обусловило многие особенности нацистской пропаганды - такие, как, широкое использование оккультных доктрин и мистических учений самого разнообразного толка.

-е годы прошлого столетия стали для Германии едва ли не худшим периодом истории. Военное поражение, унизительные условия Версальского мирного договора и экономический кризис сделали германское общество весьма восприимчивым к пропаганде самых радикальных идей, в особенности реваншистских. В этой атмосфере расцветали и оккультные общества, активно взаимодействуя с политическими партиями. Одной из таких организаций была Германская Рабочая Партия (DAP), подконтрольная "Обществу Туле" - оккультная организация, придерживавшаяся идей пангерманизма и расизма. Пропагандистская деятельность DAP в этот период не была сколь-нибудь систематизирована, ограничиваясь в основном газетой "Auf gut Deutsch" ("На просторах Германии"), принадлежавшей Дитриху Эккарту, и его выступлениями в мюнхенских пивных. В этих речах он напрямую призывал к диктатуре: "Во главе нам нужен парень, способный переносить звуки рвущихся снарядов. Никто из офицеров не подойдет, ибо люди потеряли к ним уважение. Лучше всего - рабочий, умеющий хорошо болтать. Ему не понадобится много мозгов. Он должен быть холостяком, чтобы привлечь в наши ряды женщин". Эккарт же был автором книги "Большевизм от Моисея дл Гитлера", опубликованной уже после его смерти, которая широко использовалась нацистской пропагандой.

В целом, DAP не имела ни системы пропаганды, ни четкой доктрины, ни яркого лидера, способного эту доктрину реализовать. Однако с приходом Гитлера ситуация изменилась кардинальным образом.

Гитлер был прекрасным оратором, чувствовавшим настроения толпы, что позволяло ему быстро набирать популярность, превратившись в своего рода движущую силу пропагандистской кампании, вытащившую маленькую партию из пивных на многолюдные митинги. Впервые он выступил на публичном митинге 19 октября 1919 года.

Немецкий историк Иоахим Фест пишет по этому поводу:

"В горьком, непрерывном потоке слов вырывались чувства ненависти и бессилия одинокого человека; произошел как бы взрыв после долголетней апатии; горячечные образы и обвинения обрушивались на слушателя; совершенно забыв о сдержанности, он говорил до полного истощения".

Причины, по которым идеи нацистской партии столь быстро нашли отклик в сердцах миллионов немцев, хорошо известны. Разочарование в революции, депрессия от поражения в войне, ненависть к тем, кто, по мнению большинства немцев, был виноват во всех их бедах, требовали выхода. Гитлер лишь сумел направить эти чувства масс в нужную ему сторону, показав всем, кого и за что нужно ненавидеть.

Как это случалось и раньше с другими народами, оказавшимися в тяжелых условиях, немцы мечтали о чудесном избавлении, ждали Спасителя.

"Откуда он придет, никто не может сказать, - писал в это самое время Курт Гессе, - из королевского дворца или из рабочей хибары. Но все знают: он - вождь, который однажды объявит о себе, и он - тот, кого мы страстно ждем. Тысячи и сотни тысяч рисуют его образ в своем воображении, миллионы голосов зовут его, единая германская душа ищет его".

С помощью магии разговорного слова Гитлер сумел выразить не только чувство ненависти, переполнявшее его соотечественников, - он сумел отразить их желания и надежды. Фюрер отлично знал, кому и что нужно обещать. Националистам он обещал вернуть германское величие. Социалистам - отмену власти финансового капитализма. Бывшим солдатам - возвращение к духу окопного товарищества и новому сражению с врагами отечества. Рабочим - устойчивость заработков и защиту от махинаций работодателей. Оккультистам - надежду на то, что их планы по переустройству мира в эзотерическом духе будут наконец реализованы. Показав немцам, кто виновен в их бедах, нацистская пропаганда одновременно и определила проблему, и продемонстрировала пути ее решения (другой вопрос, что и то, и другое было ложным), а также дала понять, что единственная сила, которая может все это сделать - Гитлер и его партия.

Таким был тон нацистской устной пропаганды, практически не изменившийся с покупкой в 1920 году газеты "Völkischer Beobachter", главным редактором которой стал Эккарт, а с 1921 года - Розенберг.

Официальная газета партии, "Боевой орган национал-социалистического движения Великой Германии" возник из пригородной газеты "Мюнхенский обозреватель", которая в 1918 году перешла в собственность Общества Туле после того, как 22 июня 1918 года прежний издатель Франц Эер умер. Рудольф фон Зеботтендорф приобрёл за 5 тысяч имперских марок лицензию на издание газеты у вдовы издателя.

В августе 1918 года газета была переименована в "Völkischer Beobachter" ("Народный обозреватель") и стала выходить два раза в неделю, публикуя в основном светскую хронику антисемитского содержания. С 1919 года редактором газеты был Герман Эссер. В 1921 году Гитлер за 100 тысяч марок наличными выкупил газету у магистра своего Ордена Зеботтендорфа.

Сначала тираж газеты составлял примерно 8 тысяч экземпляров, но до осени 1923 года он возрос до 25 тысяч экземпляров. Причиной этому, видимо, была оккупация Рура. C запретом NSDAP (вследствие Пивного путча) 9 ноября 1923 года издание газеты было приостановлено.

В этот период наиболее активными деятелями пропаганды в партии были сам Гитлер, Дитрих Эккарт и Альфред Розенберг.

Дитрих Эккарт (23 марта 1868, Ноймаркт - 26 декабря 1923, Берхтесгаден) - один из основателей DAP, член "Общества Туле", поэт. Был журналистом, активно выступал против революции 1918 года, которую считал инспирированной евреями. Автор поэмы "Jeurjo" (1919), строка из которой "Deutschland, erwache!" ("Германия, проснись!") стала позднее боевым кличем нацистского движения. Сблизившись с националистически настроенными кругами, Эккарт познакомился с Гитлером и Эрихом Людендорфом.

Принимал участие в Капповском путче. На собранные Эккартом средства в декабре 1920-го была приобретена газета "Voelkischer Beobachter", соредактором которой (с Альфредом Розенбергом) он пробыл в течение двух лет. Оккультный и политический наставник Гитлера.

ноября 1923 года Эккарт участвовал в неудачном Пивном путче. 13 ноября он был арестован и помещен в Ландсбергскую тюрьму вместе с Гитлером и другими руководителями партии, но из-за болезни был освобождён вскоре после этого (20 декабря). Он умер от сердечного приступа в Берхтесгадене 26 декабря 1923 года.

Помимо многочисленных националистических и антисемитских статей, перу Эккарта принадлежала книга "Большевизм от Моисея до Ленина", где он вел диалог с воображаемым анонимным собеседником, в котором легко узнавался Гитлер. Эккарт приписывал своему собеседнику "открытие", состоявшее в том, что тайной силой, послужившей "причиной нарушения мирового исторического порядка", являются евреи. Согласно Эккарту, Гитлер перенял фатальный пессимизм Артура де Гобино и превратил его в агрессивный оптимизм. Гитлер, по мнению Эккарта, оказался первым человеком, осознавшим, что исход евреев из Египта произошел "с целью совершить кровавый революционный штурм устоявшегося порядка, а Моисей был не кто иной, как лидер большевизма". Изложенные в книге антисемитские идеи Гитлер постоянно использовал в своих выступлениях. Эти идеи во многом повторяли концепцию Геббельса "ложь должна быть грандиозной" и представляли собой характерное для нацистской пропаганды вообще сочетание фантастического апломба со столь же фантастической нелепостью - как, например, этот абзац: "Подобным же образом, влияние евреев при императоре Августе было настолько большим, что они так запугали Понтия Пилата, посланника Римского императора, и который олицетворял его власть, что Понтий Пилат сказал: " Ради всего святого, давайте закончим с этим тухлым еврейским делом!" Это было тогда, когда он подошёл к тазу, чтобы омыть руки и приговорить к смерти Христа, которого сам он, заметьте - считал полностью невиновным!"

Столь же последовательно проводил в пропаганде NSDAP антисемитскую политику и второй редактор "Voelkischer Beobachter" - Розенберг.

Альфред Розенберг (12 января 1893, Ревель, ныне Таллин - 16 октября 1946 года, Нюрнберг) - немецкий государственный и политический деятель, один из наиболее влиятельных членов и идеолог Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП). Считается автором таких ключевых понятий нацистской идеологии, как "расовая теория", "окончательное решение еврейского вопроса", отказ от Версальского договора и борьба против "вырождения искусства".

Первым крупным успехом Розенберга в пропаганде стали "Протоколы сионских мудрецов", вывезенные им в 1919 году из Ревеля (Таллин). Описывая, как "Протоколы" попали к нему в руки, Розенберг рассказывал довольно нелепую историю: "Человек, которого я ранее никогда не видел, вошел ко мне без стука, положил книгу на стол и вышел, не произнеся ни слова".

По всей видимости, "Протоколы сионских мудрецов" имеют следующее происхождение.

Охранное отделение департамента полиции Российской империи, внимательно следившее за развитием европейской общественной мысли, в 1895 году подготовило документ под названием "Тайна еврейства", представляющий собой суммарный очерк по истории европейских и заокеанских движений, начиная с крестовых походов и кончая революциями XIX века. Безвестные интеллектуалы охранного отделения предложили версию всемирной истории, объясняющую абсолютно все "еврейскими дрожжами", на которых поднимались все мало-мальски значительные и, само собой, отрицательные явления цивилизации. Документ предназначался для служебного пользования, а потому общественного резонанса не имел.

Спустя десять лет после составления очерков в Кишиневе публикуются "Протоколы" уже практически в том виде, в каком их знают современные исследователи. Поскольку имелись некоторые текстуальные совпадения с очерками, некоторые историки считают, что кто-то "творчески переработал" отчет охранного отделения с целью разжигания страстей на фоне революции 1905 года - без сколь-нибудь заметного успеха

Вторую попытку - На сей раз успешную - "осчастливить" человечество "Протоколами" предпринял Сергей Нилус, ученик философа Владимира Соловьева. Он использовал их в качестве приложения к своей книге "Великое в малом и Антихрист как близкая политическая возможность".

Со второй публикацией "Протоколов", естественно, возник вопрос об их достоверности, но вместо того чтобы внятно объяснить происхождение цитируемых "документов", Нилус последовательно выдвигал три разные (но одинаково нелепые) версии их происхождения. Согласно изданию 1905 года, "Протоколы" были похищены женщиной у "одного из наиболее влиятельных и наиболее посвященных лидеров масонства". Этой даме прожженные мудрецы, очевидно, доверились по пословице "на всякого мудреца довольно простоты". По другой версии, приведенной в послесловии к английскому изданию "Протоколов", Нилус писал: "Мой друг обнаружил их в сейфе в штаб-квартире Общества Сиона, находящейся сейчас во Франции".

По третьей версии, 1917 года, "Протоколы" были изъяты из полной подшивки протоколов Сионистского конгресса, состоявшегося в Базеле в 1897 году. По этой же версии они были подписаны сионистскими представителями 33-й степени посвящения.

В "Протоколах" анонимные сионские мудрецы бесстрастным тоном провозглашают цель - коронацию Царя Иудейского на планетарном троне и методы достижения этой цели. Воцарение Владыки из семени Давидова произойдет в результате однодневного государственного переворота, подготовленного повсеместно во всех странах. В то же время этот переворот случится путем всеобщего голосования всех измученных неурядицами гоевских (нееврейских) народов. Для того чтобы довести народы до требуемого состояния, когда они сами по доброй воле пригласят управлять ими сионских мудрецов, необходимо посеять смуту и войны, разложить правительства и армии, возбудить всеобщее неверие и хаос, расстроить финансы, торговлю и промышленность, вызвать животную вражду между классами, слоями и народами, убить всякую инициативу и авторитеты, развратить и споить население всех стран…

Для самого Розенберга было очевидно, что "Протоколы" - не более, чем подделка, но они оказались тем самым материалом, которого так не хватало немецким нацистам, чтобы показать всему миру, сколь злокозненные замыслы лелеют их "расовые враги". Разумеется, Гитлер и Эккарт не могли пройти мимо подобного случая, и одном из собраний члены "Общества Туле", рассмотрев вопрос о распространении "Протоколов сионских мудрецов", постановили, что рукопись должна быть опубликована на немецком языке независимым издательством, никак не связанным с организацией, что и было сделано. Сама нелепость как текста, так и версий его появления в данном случае играла только на руку пропаганде - уверенность обывателя в том, что "власти скрывают" и вера во всемирные заговоры в то время были ничуть не меньшими, чем сейчас.

В 1930 году Розенберг выпустил в свет одну из наиболее значительных книг национал-социализма - "Миф ХХ века", окончательно оформившую и закрепившую в нацистской пропаганде расистские концепции.

В этом пространном труде, начинающемся словами: "Сегодня мировая история должна быть написана заново", Розенберг интерпретирует историю как расовый конфликт, черпая вдохновение и цитаты у Хьюстона Чемберлена, Гобино и Ницше. При этом Розенберг стремился создать не просто еще одну политическую программу, а новую религию: "Сегодня рождается новая вера: миф крови. Соединив веру и кровь, мы отстаиваем божественную природу человека, его целостность. …нордическая кровь и есть та материя, которая должна заменить и преодолеть все старые таинства".

Книга Розенберга стала одной из основ нацистской пропаганды и считалась (наравне с "Моей борьбой") теоретическим обоснованием национал-социализма, но официально таковым не признавалась - возможно, из-за запутанности и невнятности текста. Большинство его соратников по партии утверждали, что более путаной и непонятной книги им не доводилось видеть и большинство её даже не смогло прочитать. Гитлер про эту книгу заявлял, что это "малопонятный бред, написанный самоуверенным прибалтом, который крайне путано мыслит". Впрочем, отсутствие официального признания ничуть не мешало использовать эту книгу в пропаганде.

В 1922 году в NSDAP, первоначально примкнув к ее левому крылу, вступает Геббельс.

Пауль Йозеф Геббельс (Paul Joseph Goebbels, 29 октября 1897 г - 1 мая 1945 г., Берлин) - государственный и политический деятель нацистской Германии, рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии (1933-1945), имперский руководитель пропаганды НСДАП (с 1929 г.), рейхсляйтер (1933), предпоследний канцлер Третьего рейха (апрель-май 1945 г.), комиссар обороны Берлина (1942-1945).

Практически сразу он проявил себя на ниве пропаганды, предложив так называемые "10 заповедей национал-социализма":

"1.Твоё отечество зовётся Германией. Люби его превыше всего и больше делом, чем на словах.

.Враги Германии - твои враги. Ненавидь их всем сердцем!

.Каждый соотечественник, даже самый бедный - это частица Германии. Люби его как себя самого!

.Требуй себе только обязанностей. Тогда Германия обретёт справедливость!

.Гордись Германией! Ты должен гордиться отечеством, ради которого миллионы отдали свои жизни.

.Тот, кто обесчестит Германию, обесчестит тебя и твоих предков. Направь кулак против него!

.Бей негодяя всякий раз! Помни, если кто-то отбирает твои права, ты имеешь право уничтожить его!

.Не будь скандальным антисемитом, но будь начеку с "Берлинер Тагеблатт"!

.Верши, что нужно, без стыда, когда речь идёт о новой Германии!

.Верь в будущее. Тогда ты станешь победителем!"

Как легко заметить, в этих "заповедях" отчетливо проявляются характерные для нацистской пропаганды прямолинейность, агрессивность и демагогия, которые впоследствии станут ее основными чертами.

Первоначально относившийся к Гитлеру весьма неприязненно, Геббельс в 1926 году резко меняет свое мнение и становится одним из наиболее преданных его сторонников. Геббельс многократно высказывался о Гитлере в превосходных тонах, в результате чего в 1926 году Гитлер назначил Геббельса гауляйтером НСДАП в Берлине-Бранденбурге.

В столице в полной мере раскрылись ораторские способности Геббельса. Его выступления собирают десятки тысяч человек в парке Люстгартен.

Гитлер назначил Геббельса рейхсляйтером НСДАП по вопросам пропаганды. В 1926 году он начал издавать газету "Der Angriff". Газета имела большой успех и в конечном счете стала наряду с "Voelkischer Beobachter" одним из главных рупоров НСДАП.

Первоначально газета была еженедельной (выходила по понедельникам), затем стала печататься 2 раза в неделю, а с ноября 1940 года стала ежедневной. В газете печатались нацистские призывы против Веймарской республики, антисемитская и антикоммунистическая пропаганда. Подзаголовком газеты было "Долой угнетателей!". В отличие от официальной партийной газеты "Voelkischer Beobachter", "Der Angriff" была личным рупором Геббельса и служила, главным образом, для выражения его взглядов. Свои полемические и скандальные статьи он всегда писал на первой полосе, подписывая их "Dr. G".

Используя эти две газеты, а также регулярные выступления на митингах, Геббельс (с 1929 года ведавший пропагандой) вел избирательную кампанию Гитлера, обеспечив ему пост канцлера. Переняв у американцев современные пропагандистские приемы и слегка изменив их под германскую действительность, Геббельс продемонстрировал поразительные способности психологического воздействия на аудиторию. В то же время на основе "заповедей национал-социалиста была окончательно сформирована идеологическая программа партии.

Таким образом, уже на самых ранних этапах своего существования NSDAP уделяла пропаганде большое внимание. Первоначальна пропаганда велась хотя и весьма активно, но достаточно бессистемно, что, однако, не помешало ей быть весьма успешной. Причинами этого успеха были удачно выбранная генеральная линия, верный тон, оперативность и гибкость. Впоследствии (в особенности после назначения Геббельса на руководящий пост) пропаганда становится более систематической и продуманной, иррациональные элементы отходят на второй план, все материалы тщательным образом подготавливаются на самом высоком уровне. Формируется культ Гитлера как "германского мессии", вождя и спасителя нации. Начинается формирование пропагандистских структур и объединение их в единую систему, подконтрольную лично Геббельсу.

Предвоенный период (1933-1938 гг.)

Практически сразу после победы NSDAP 13 марта было создано рейхсминистерство народного просвещения и пропаганды, которое возглавил Геббельс. 18 марта он обнародовал свою позицию о задачах прессы, где подчеркнул, что она "должна не только информировать, но и инструктировать"... Пресса будет так великолепно организована, что станет в руках правительства роялем, на котором оно сможет играть, чтобы стать чрезвычайно важным инструментом влияния на массовое сознание. Геббельс контролировал одновременно партийный и правительственный аппарат пропаганды. Новое министерство, задуманное им, было в составе пяти отделов, но на самом деле сначала их насчитывалось 9, потом - 12, а еще позднее - даже 16. В 1940 году было 15 отделов: бюджетный, кадров, юридический, пропаганды, немецкой прессы, иностранной прессы, иностранный, туризма, радио, кино, литературы, театральный, изобразительного искусства, музыки, отдел особых задач в области культуры.

Министерство Геббельса объединило все учреждения информации и пропаганды и к июню 1933 года основало 13 земельных управлений и 18 филиалов. Затем, 22 сентября, вышел закон о создании рейхспалат (ведомств) по делам прессы, радио, кино, литературы, театра, музыки, изобразительного искусства. Это явилось следующим шагом в централизации СМИ.

Выполнение закона от 22 сентября 1933 года возлагалось на рейхсминистра культуры Макса Аманна (1891-1957), который подчинялся Министерству народного просвещения и пропаганды. Он также стал руководителем издательства НСДАП.

Вскоре М. Аманна стали называть "рейхсляйтером прессы НСДАП", который шаг за шагом усиливал свое влияние. Так, с его участием был разработан "Закон о редакторах" от 4 октября 1933 года, который лишил издателей права принятия самостоятельных решений в области редакционной политики. Они передавались редакторам, являвшимся "носителями общественных интересов". Журналистика объявлялась в этом законе профессией государственного значения. Любой человек, пожелавший заниматься журналистским трудом, обязан был зарегистрироваться в палате по прессе. Журналист и издатель должны были иметь "арийское происхождение". Позднее, в июле 1935 году, рейхсляйтер разослал приказ об обязательном членстве журналистов в НСДАП. Таким образом, многие журналисты еврейской национальности и коммунистических убеждений были уволены из газеты, а 1,5 тысячи издателей уже в 1933 году лишились права заниматься своей деятельностью.

Еще ранее, 20 июня 1933 года, была запрещена Берлинская пресс-конференция, являвшаяся общественным объединением столичных журналистов. Исходя из того, что только государство может обладать правом на распространение информации, вместо нее была создана "Пресс-конференция рейхсправительства". Редакции должны были в обязательном порядке направлять туда своих доверенных представителей, которые становились ее членами. Все вопросы и ответы готовились заранее, спонтанные вопросы были категорически запрещены. Если сообщалась доверительная информация не для публикации, то в случае ее даже неумышленного разглашения это классифицировалось как предательство и каралось законом. В 1934 году А. Макс преобразовал очень влиятельную профессиональную организацию - союз газетно-журнальных издателей в ведомство и сам возглавил его, а также создал ряд управлений по руководству различными звеньями СМИ. В том же году были преобразованы и информационные агентства. Так, широко известное "Вольфин Телеграфен бюро" (ВТБ) было присоединено к "Телеграфен унион". Новое агентство получило название "Дойче наврих генбюро" (ДНБ) (Германское информационное бюро) и полностью подчинялось НСДАП.

Одновременно с этим массово закрывались газеты - из существовавших в 1932 году 4700 газет к 1939 году осталось 3500, а к 1944 - 977. Таким образом, уже в первый год пребывания нацистов у власти в Германии возникла печать, унифицированная в концепции, редакционной политике и экономическом состоянии.

Все немецкие газеты издавались под контролем нацистской партии и министерства Геббельса. В то время как традиционные издания запрещались, количество газет НСДАП увеличивалось из года в год. Если в 1932-м у нацистов насчитывалось 70 печатных изданий, то в 1935-м их партия имела 140 газет, а в 1944-м их было 352 (в это число не включались газеты, которые частично принадлежали НСДАП).

Одновременно с этим нацистская партия подчинила себе и радиовещание. После победы на выборах Геббельс на все ответственные посты в системе радио назначил национал-социалистов. Министерству народного просвещения и пропаганды, был передан полный политический и экономический контроль над радиовещанием.

Были ликвидированы посты региональных радиокомиссаров, власти земель отстранены от управления местным радио. Контроль за всеми радиостанциями Германии осуществляла Палата радиовещания (Rundfunkkamer).

Радио стало в Германии одним из важнейших (если не вообще важнейшим) каналом пропаганды. Под девизом "Слово фюрера в каждое учреждение, в каждый дом" нацисты начали массовое распространение радиоприемников. Уже к августу 1933 года в производство была запущена первая модель дешевого народного радиоприемника, который не мог принимать передачи из-за рубежа. Он стоил 76 рейхсмарок. Затем стал выпускаться миниприемник, стоивший 35 марок, - в ту пору самый дешевый радиоприемник в мире. К началу Второй мировой войны радиоприемниками располагали 70 процентов семей. В 1939 году нацисты вещали по 15 радиостанциям, передачи которых принимали 11 миллионов радиоприемников. Большое внимание уделялось вещанию немецкого радио на зарубежные страны. Если в 1933 году иновещанию на нем отводилось 45 минут, то в 1934-м - уже 21 час 15 минут, в 1937-м - 47 часов. А через год после начала Второй мировой войны, в 1940-м, по нацистскому радио транслировалось 240 программ на 31 языке общей продолжительностью 87 часов в сутки. В области вещания на заграницу Министерство пропаганды тесно сотрудничало с Министерством иностранных дел.

Для германских программ радиовещания за границу были характерны специальные условия, которые инсценировали своего рода "накладки", дабы исподволь уверить слушателя, что он имеет дело с совершенно бесхитростными, трогательно неуклюжими людьми. Эта намеренная попытка создать в представлении иностранной аудитории атмосферу непринужденной веселости и компанейского духа в студии была предпринята нацистами в надежде вызвать у слушателей, еще не вовлеченных в конфликт, любовь к немецким программам и дикторам.

В ходе Второй мировой войны не только увеличилась активность существовавшего вещания, но и появились т.н. "черные" радиостанции, выдававших себя за рупор "оппозиции" в различных странах. "Отлично работают наши тайные радиопередатчики, вещающие на Францию, - отмечал Геббельс в своем дневнике 9 января 1940 года, - они хорошо замаскированы, французы ищут их буквально ощупью и в темноте... Фюрер хвалит нашу радиопропаганду". Система "черных" радиостанций была весьма подвижной, постоянно менялась под воздействием складывающихся обстоятельств. До июня 1942 года существовало 11 "черных" радиостанций, затем по указанию Геббельса 4 было ликвидировано.

Широко использовались Министерством пропаганды и радиостанции, захваченные на оккупированных территориях. При этом прилагались значительные усилия, чтобы ни население, ни войска не могли слушать никаких других радиостанций, кроме немецких. Так, Геббельс 9 января 1940 года в своем дневнике писал: "Я обсудил с полковником Шмундтом (адъютант Гитлера) вопрос о слушании зарубежных радиопередач в частях вермахта. Мы прекратим это, будет подготовлен соответствующий указ фюрера".

Один из немецких военачальников в обращении от 24 июля 1941 года писал: "Запрещено и будет наказываться по законам военного времени... слушание радиостанций, не находящихся не на территории великой Германии или районах, не занятых немецкими войсками". Вещали на оккупированных территориях и "черные" радиостанции.

Одним из первых обратив внимание на возможности телевидения, Геббельс высоко оценил их и включил в систему пропаганды телевещание. С 1 апреля 1934 года началось пробное вещание, которое спустя год превратилось в полноценное регулярное телепроизводство. Технические возможности приема телепередач были ограничены пригородами Берлина - радиусом 50-60 километров. Программы выходили только три раза в неделю и состояли из звуковых художественных фильмов, музыки и еженедельного информационного обозрения. В 1935 году было введено пятидневное телевизионное вещание, а в мае впервые была осуществлена прямая трансляция с одного из фашистских празднеств. Но телевидение не могло быть массовым еще и по причине того, что приемники стоили 2500-

марок и они не были доступны рядовому зрителю. Однако это препятствие было ликвидировано путем создания "телетеатров" рассчитанных на 30-40 человек. Первый "телетеатр" был открыт в Берлине 9 апреля 1935 года, а к осени подобных заведений уже насчитывалось 10.

Тем не менее, телевидение так и не стало по-настоящему массовым - его аудитория в Германии не достигала 200 тысяч человек даже в конце 30-х годов, на пике развития, тогда как аудитория радио перед войной достигала 13 миллионов. По этой причине печати и радио уделялось значительно большее внимание, чем телевидению. Не менее важную роль играл и кинематограф, в особенности документальный - как, например, "Триумф воли". Сюжет, тщательно выстроенный сценарий и несомненное мастерство режиссера, позволяющие этому фильму сохранять некоторое влияние даже сейчас, делают его едва ли не идеальным образцом нацистской кинопропаганды.

Помимо официальных каналов Министерство пропаганды широко использовало и тайные, которым отводилась не менее, если не более важная роль. Многие данные, относящиеся к деятельности этих структур, до сих пор остаются в тайне.

В первую очередь в состав этих структур входили уже упоминавшиеся "черные" радиостанции. Не менее важную роль играли и "конторы", занимавшиеся устной пропагандой. Учреждение, которое возглавил известный фашистский публицист Шварц ван Берг, обеспечивало, в частности, "пропаганду шепотом", т. е. распространение слухов. В этой области Шварц ван Берг был крупнейшим специалистом. Его "товар" в основном распространялся среди немецкого населения. Подобную "продукцию" на "внешний рынок" поставляла "контора" К. Бёмера, который пользовался особым доверием Геббельса.

Основой нацистской пропаганды была, прежде всего, методичность и постоянный напор. "Мы начинаем с трехлетнего возраста, - писал Роберт Лей. - Как только ребенок начинает сознавать, мы всовываем ему в руки флажок. Дальше - школа, союз гитлеровской молодежи, штурмовые отряды, военная служба. Мы ни на минуту не предоставляем его самому себе. А когда он пройдет через все это, им завладевает в свою очередь "Рабочий фронт" и не выпускает его до самой смерти, нравится ему это или нет..."

А когда молодые люди попадали в вермахт - здесь под руководством офицеров проходило так называемое национал-социалистическое образование, где в ходе занятий доказывалось превосходство германской расы, разъяснялся закон об охране ее "чистоты" и прямо говорилось, что "каждый новорожденный станет боеспособным солдатом": "Мальчик - будущий солдат, девочка - будущая жена и мать солдата"; доказывалось, что солдат - "оруженосец нации", Германия же - это "народ без пространства", но рядом с ней есть "пространство без народа". Завоевать это пространство провозглашалось задачей немцев. Все они ответственны перед Адольфом Гитлером, "фюрером империи". "Пропаганда - это повторение, вечное повторение, повторение до тех пор, пока наши лозунги поймет и усвоит самый последний и самый глупый, к кому они обращены" - писал Геббельс.

Вторым важнейшим моментом была идея исключительности германской нации. В ней не было ничего нового - еще в кайзеровские времена в Германии от самой маленькой школы в глухой деревеньке до университета немцу твердили: "Все величайшие в истории военные подвиги - прусские, все величайшие творения искусства - немецкие, самая лучшая промышленность - германская, а самые толковые рабочие - немцы", но Гитлер, добавив сюда оккультно-расистские "теории", вывел эту идею на новый уровень. В 1933 году с приходом к власти фашистов историческая наука Германии была подчинена интересам нового режима - подготовить немцев к большой войне, обосновать их право на господство в мире. Для этого историками, согласившимися сотрудничать с нацистами, в основу развития человечества была положена "расовая теория", которая рассматривает историю как борьбу рас - низшей и высшей. Падение тех или иных культур и государств объяснялось утратой соответствующей расой своей полноценности. Самой полноценной расой признавалась германская. Она и определялась стать господствующей в мире. При этом игнорировались действительные факты, документы, зачастую они извращались или фальсифицировались.

Фальсификация истории также была одной из излюбленных методик ведомства Геббельса. Для пропаганды своих исторических концепций нацисты создали специальные исторические журналы. Один из них - "Krigsschuldfrage" ("Вопрос об ответственности за войну") - ежемесячник, предназначавшийся для международной пропаганды, издавался с целью доказать всему миру, что Первую мировую войну 1914-1918 годов начали противники Германии, которая совсем не хотела воевать, и таким образом оправдать новую, Вторую мировую войну, которую Германия начала в 1939 году. Журнал не стеснялся подтасовывать известные всему миру факты, беззастенчиво фальсифицировал историю Первой мировой войны. Авторами многих публикаций этого журнала были отставные генералы, бывшие политики, которые в свое время употребили немало усилий для развязывания войны. Подобными методами фальсификации занимался и другой исторический журнал - "Berliner Monatshefte". Не гнушались немецкие пропагандисты и фальсификацией цитат, документов, опровержений и т.п. В некоторых случаях эти документы распространялись разведкой по своим каналам, но чаще для этого использовалась печать других стран, чаще всего нейтральных государств. Так, 23 июня 1942 года в шведской газете "Гетеборгс моргенпост" был опубликован текст состряпанного германскими службами особо секретного соглашения между СССР и Англией, перепечатанный 24 июня в "Völkischer Beobachter". С этого же дня в немецких СМИ началась шумиха, длившаяся долгий срок.

Еще одной основой нацистской пропаганды была "большая ложь". Английский лорд Моэм в своей брошюре "Ложь как союзница" отмечал, что большой лжи всегда присуща определенная сила правдоподобия, так как "широкие массы народа в своем примитивном простодушии скорее готовы пасть жертвами большой лжи, нежели лжи маленькой, поскольку они сами часто врут по мелочам, но устыдились бы прибегнуть к большой лжи. Им никогда не пришло бы в голову фабриковать колоссальные измышления, - говорится в брошюре исследователя гитлеровской пропаганды, - и они не могут даже подумать, что другие могут иметь наглость искажать истину столь бессовестно. И если даже им ясно доказать это на фактах, они все же будут сомневаться, колебаться и продолжать выискивать какие-то другие объяснения. Ибо от наглейшей лжи всегда что-то остается, даже после того, как она разоблачена, - это факт, известный всем лжецам на этой земле и всем конспираторам по части лжи." Подобного рода ложь преподносилась двояко - в виде мировоззренческих мифов и конкретных измышлений. К первым относились мифы о превосходстве "нордической" расы над прочими "недочеловеками"; о спасительной функции принципа "фюрерства"; о "тотальной вине" евреев; о "миролюбии" и многие другие. При этом подобного рода заявления никогда и никак не аргументировались - вполне сознательно. Геббельс по этому поводу замечал, что "само собой разумеющиеся вещи не доказывают. Это принципы, которые действуют всегда и которыми нельзя пренебрегать безнаказанно".

Подобные мифы, в отличии от событийной лжи и дезинформации, были оружием стратегического назначения, рассчитанным на долгую перспективу и медленное, но глубокое воздействие, и были крайне опасны. Это отмечал американский исследователь фашистской пропаганды У. Ширер. Анализируя приемы нацистской газеты для американских военнопленных "Окей - Оверсий кид", он считал ее краткосрочные цели подрыва морального духа пленных американцев посредством замалчивания успехов антигитлеровской коалиции на фронтах и подчеркивания неблагополучного положения в самих США не столь важными по сравнению с долгосрочными, заключавшимися в том, чтобы посредством вдалбливания в головы пленных основных стереотипов нацистского мировоззрения создать- даже в случае поражения гитлеровцев и возвращения пленных американцев на родину - такую ситуацию, когда семена нацизма, воспринятые ими, дадут в будущем всходы за океаном и это поможет нацистам возвратиться на политическую авансцену в Германии и в Европе.

Впрочем, "грандиозной ложью" дело не ограничивалось. Часто совершенно ложные заявления делались в доверительной форме для ограниченного круга лиц - дипломатов, журналистов и т. п. При этом имелась в виду не столько дезинформация противника, сколько "утечка" подобной информации, которая станет известна населению Германии и даст почву для определенных слухов. Примером этого является заявление Геббельса на инструктаже 11 сентября 1940 года о том, что за время английских налетов на Германию с 10 мая по 10 сентября погибло даже не 1500, как где-то упоминалось, а всего 617 человек, но эту цифру публиковать нельзя, так как в Лондоне такое число людей погибает от немецкой бомбежки за сутки.

Официальные каналы для распространения разного рода ложных сообщений использовались редко, а в дальнейшем от этого полностью отказались. В 1940 году Геббельс отдал распоряжение, чтобы "для засылки ложных сообщений никогда не использовался официальный аппарат, информационные агентства и т. д.", что "источник лжи должен тотчас маскироваться", что "радио и пресса в собственной стране вообще не должны компрометировать себя такой ложью", что для нее подходят "только каналы, идущие за границу". В общем же, Министе6рство пропаганды старалось избегать прямой лжи - в особенности в тех случаях, когда заявление могло быть проверено.

Сохранялись (и процветали) и все оккультно-мистические элементы, появившиеся в нацистской пропаганде еще в 20-е годы. Несмотря на то, что пропаганда стала значительно более рационалистической, ее важнейшие положения базировались на основах нацистской идеологии, а они оставались столь же иррациональными. "Раса", "жизненное пространство", "вождь" - все это по-прежнему имело очень слабое отношение к действительности, во все эти понятия вкладывался нацистами совсем не тот смысл, что всеми остальными людьми, и именно этот смысл и навязывала обществу немецкая пропаганда. Из этого следовало отношение к нацизму как к религии и обожествление Гитлера, поощрявшиеся ведомством Геббельса и достигшие апогея в СС. Впрочем, и в краткосрочной перспективе пропаганда обращалась к мистике - гороскопы, "предсказания" Нострадамуса и прочие нелепости того же рода нередко использовались для воздействие на общественное мнение как в Германии, так и за рубежом. (В итоге нацистские вожаки стали сами верить собственной лжи, принимая ее за реальность, и угодили в ту самую яму, которую готовили всему миру.)

С приходом NSDAP к власти в Германии ее пропагандистская доктрина изменилась мало. Основу ее методов по-прежнему составляли методичность, агрессивность и крикливость, обращение почти исключительно к эмоциям и иррациональным элементам мышления. В то же время активно разрабатывались новые приемы и методы, осваивались новейшие технические средства, развивались классические приемы, хорошо себя зарекомендовавшие в прошлом. Размах пропагандистских кампаний достигли невиданных ранее масштабов, пропаганда стала одной из важнейших (едва ли не ключевой) частью всей политической системы государства. Система пропаганды начинает играть важнейшую роль не только во внутренней, но и во внешней политике.

Пропаганда во Второй Мировой войне (до 1945 г.)

Когда стало очевидным, что новая большая война в Европе неизбежна, Министерство пропаганды начало подготовку к ней. Прежде всего, при генеральном штабе было создано специальное управление по пропаганде среди войск и населения страны противника. В армейских группах функционировали отделы пропаганды. Были созданы и специальные войска пропаганды. Их организация началась после того, как в 1938 году представитель вермахта генерал Кейтель и Геббельс заключили основополагающее соглашение о ведении пропаганды во время войны. В том же году в немецких вооруженных силах началось формирование специальных рот пропаганды. Первые пять рот пропаганды были приданы командованию армейских корпусов в Дрездене, Бреслау, Нюрнберге, Вене. Осенью 1938 года они участвовали в оккупации Судет. В июне 1941 года, к моменту нападения на СССР, в немецких войсках, предназначенных к войне на советско-германском фронте, было 17 рот пропаганды. В 1943 году роты пропаганды были выделены в особый род войск. Общая численность их в то время составляла 15 тысяч человек, а в штатный состав обычной роты пропаганды входило 115 человек. В зависимости от выполняемых задач ее состав мог увеличиваться или уменьшаться.

В состав рот пропаганды входили военные журналисты, фото-, кино- и радиорепортеры, персонал по обслуживанию пропагандистских радиоавтомобилей и киноустановок, специалисты по созданию и распространению антисоветской литературы, плакатов, листовок. Для формирования этих рот отбирались лица, которые были обязаны одинаково хорошо владеть как журналистскими навыками (литературными, радио-, фото- или кинорепортерскими), так и различными военными профессиями. Последнее обстоятельство имело в особенности важное значение при освещении боевых действий авиаторов, танкистов, моряков торпедных катеров и т. п., поскольку, например, экипаж боевого самолета не мог взять на борт ни одного лишнего человека, который был только наблюдателем происходящего. Журналист из роты пропаганды должен был уметь заменить кого-то из экипажа боевой машины.

Роты пропаганды были призваны обслуживать не только средства массового воздействия гитлеровского рейха. До начала военных действий подразделения пропаганды проводили работу среди своих войск и немецкого населения. С началом войны в их действиях преобладала пропаганда, нацеленная на войска и население противника. Подготовка и снаряжение рот различались в зависимости от театра военных действий, им придавались специалисты-страноведы, переводчики, владевшие местными языками, типографии с соответствующим комплектом шрифтов.

Именно роты пропаганды обеспечили успех любимого детища Геббельса - еженедельной кинохроники. Даже в начале 1945 года их кинооператоры присылали в Берлин по 20 тысяч метров отснятой еженедельно пленки, хотя на 45-минутный сеанс еженедельного хроникального выпуска требовалось всего 1200 метров. Производился отбор самых лучших сюжетов, что приносило успех кинохронике не только в Германии, но и в зарубежных странах. Для иностранного зрителя в начале войны еженедельно производилось 1000 копий выпусков таких кинохроник с дикторскими текстами на 15 языках.

Не была обделена вниманием и пресса. Несмотря на то, что все печать в Германии была подконтрольна нацистам, Геббельс уделял ей особое внимание - как, впрочем, и зарубежной печати. Основой взаимодействия Министерства пропаганды и журналистов были ежедневные пресс-конференции, а точнее, инструктажи. На эти мероприятия, проводившиеся дважды в день, были обязаны являться специально аккредитованные представители всех берлинских, а также крупнейших провинциальных газет.

Проводились они самыми высокопоставленными сотрудниками министерства и носили доверительный характер. Делавшиеся во время инструктажей записи, а также вручавшиеся журналистам заранее отпечатанные инструкции подлежали по использовании уничтожению или возвращению в министерство. Кроме того, редакции газет и в особенности журналов регулярно снабжались циркулярами по обычным каналам связи. Вся эта система, из которой нацисты в принципе не делали тайны, была до того отлажена, что один из ответственных сотрудников геббельсовского министерства позволил себе публичное заявление о том, что немецкая пресса даже во время войны смогла отказаться от той предварительной цензуры, которая в якобы столь "свободных" демократиях Запада привела к тому, что газеты должны выходить с большими белыми пятнами на полосах. Аккредитованные в Берлине иностранные журналисты могли являться на пресс-конференции три раза в день, причем одна из них проводилась Министерством иностранных дел Риббентропа.

Важнейшей задачей пропаганды во Второй мировой войне стало сокрытие собственных планов, и это удавалось ведомству Геббельса с блеском. Первое такое мероприятие, проведенное германским верховным командованием, было направлено против Польши. Оно преследовало цель скрыть стратегическое сосредоточение и развертывание немецких войск. Для этого в газетах и по радио сообщали, что германское командование намерено

построить на Востоке систему крупных оборонительных сооружений, подобную "Западному валу". Для такого строительства мог быть избран только район, расположенный вдоль границы с Польшей. С этой целью в приграничном районе были проведены сначала топографическая привязка и маскировка позиций на местности, а затем оборудование мест расквартирования войск и прокладка линий связи. После завершения подготовительных работ к границе было подтянуто много дивизий, которые сразу же приступили к строительству полевых укреплений. Затем через несколько недель на смену этим дивизиям, о чем также сообщалось в газетах и по радио, в приграничный район прибыло значительно большее число дивизий, а ранее находившиеся там войска снова были отправлены на территорию рейха. Поляки, с большим вниманием следившие за всеми передвижениями, после этой отправки войск вновь почувствовали себя в безопасности.

Последовавшая затем третья, особенно мощная, волна означала уже сосредоточение войск. Таким образом, несмотря на большие передвижения, его удалось скрыть от поляков.

Нередко мероприятия по дезинформации противника немецкое командование проводило без участия войск, а только с помощью СМИ. Так, долгое время в центре немецкой пропаганды находился "Западный вал". Пропаганда этого "вала" началась перед операцией по захвату Судетской области Чехословакии (в октябре 1938 года) и сводилась к тому, чтобы представить оснащение и оборудование "Западного вала" намного современнее, а его военную роль намного значительнее, чем на самом деле.

В итоге Союзники были убеждены в невозможности прорвать эту полосу укреплений (по крайней мере, не понеся при этом неприемлемые потери). Так, генерал Гамелен, тогдашний начальник французского генерального штаба, заявил, когда речь зашла об оказании Польше обещанной помощи, что для наступления на "Западный вал" потребуется весь запас боеприпасов, имеющихся у французской армии. Это дало лидерам Великобритании и Франции возможность воздержаться от выполнения своих обязательств - при том, что для обороны "Западного вала" германское командование имело лишь пять кадровых и двадцать пять резервных дивизий.

Подобного же рода пропаганда была развернута и в 1941 году, перед нападением на СССР. Сосредоточение войск по плану "Барбаросса" первоначально представлялось как создание прикрытия на случай вмешательства Советского Союза (что способствовало раздуванию антисоветской истерии), а затем - как блеф, призванный отвлечь внимание от подготовки вторжения в Англию. В этой дезинформационной акции участвовало и высшее политическое руководство фашистской Германии. Так, в июне 1941 года в газете "Völkischer Beobachter" появилась статья Геббельса, в которой со скрытой угрозой говорилось о вторжении в Англию. Чтобы представить такое намерение более правдоподобным, распространение номера газеты с этой статьей вскоре после ее выхода было незаметно, но так, чтобы он все же смог попасть в руки агентуры противника, прекращено. Перепечатка статьи другими газетами также была запрещена. Правдоподобность высказанных в статье замыслов подкреплялась шагами, предпринятыми против газеты. Проведенное мероприятие полностью достигло своей цели - руководство и СССР, и Великобритании приняли этот материал за истину.

Дезинформация широко использовалась не только для сокрытия своих намерений, но и для запугивания противника. Так, через несколько дней после нападения на Францию Геббельс велел передать через "черную" радиостанцию сообщение на Францию, что в Париже раскрыт план нападения на Бурбонский дворец. Это и другие сообщения немцев о действиях "пятой колонны", запускавшихся по различным каналам, подхватывала и подавала в сенсационном оформлении французская пресса. Позднее, 8 августа 1940 года, Геббельс распорядился подготовить сообщение для "черной" радиостанции на Англию о том, что под Дюнкерком в руки немцев попало 100 тысяч комплектов английской военной формы. Замысел министра состоял в том, чтобы запугать англичан перспективой немецких парашютных десантов, одетых в английскую форму. 14 августа немецкие "черные" радиостанции сообщили, что в одном из районов Англии выброшены немецкие парашютисты частью в английской форме, частью в штатском и что они укрылись у агентов "пятой колонны". Английские газеты на следующий день сообщили, что парашюты на местности действительно обнаружены, но не видно, чтобы на них спускались. 20 августа Геббельс велел официально опровергнуть "английские сообщения" о наличии немецких парашютистов в Англии, а "черные" радиостанции продолжали сообщать о новых десантах.

Близким к дезинформации методом было использование "опережающих сообщений", т. е. сообщений о каком-либо еще не произошедшем, но ожидаемом и весьма вероятном событии. Впрочем, им ведомство Геббельса пользовалось нечасто, поскольку неоднократно попадало впросак. Например, немцы были так уверены в падении Москвы, что 10 октября 1941 года сообщали о падении советской столицы. Также произошло и раньше, в сентябре 1939 года, когда немцы дважды сообщали о потоплении английского авианосца "Арк Ройал", первый раз - посредством торпеды, другой - посредством авиабомб. Когда от англичан после этого пришло официальное уведомление, что "Арк Ройал" прибыл в Кейптаун, Геббельс обратился на своем очередном инструктаже к представителю немецких ВМС с вопросом, как реагировать на это сообщение. Представитель ВМС ответил: "Мне, к сожалению, нечего сказать по этому поводу, господин имперский министр, ведь "Арк Ройал" потопило министерство пропаганды, а не мы". С потерей стратегической инициативы немецкая пропаганда стала использовать этот метод с целью смягчить шоковое воздействие неприятных событий. Так, в связи с отступлением фашистских войск распространялась информация о намерении командования вермахта "выровнять" или "сократить" фронт, а затем появлялись сообщения об отходе германских частей на новые позиции.

С той же целью (смягчить неприятный эффект) подобные сообщения, как правило, помещались там, где привлекали меньше всего внимания - на последних полосах газет, в середине радиопередачи и т.п.

По-прежнему широко Министерство пропаганды использовало слухи - теперь они были обращены почти исключительно на собственное население. Дневник Геббельса свидетельствует, что он специально делал ставку на распространение в народе "подлинных легенд" о его налетах в разбомбленные английской авиацией кварталы Берлина. Министр пропаганды расчетливо полагал, что незачем сообщать об этом в газетах: "Так лучше, здесь срабатывает устная пропаганда". И он же на инструктаже 24 октября 1942 года отдал распоряжение распространить в народе слух о применении немцами "неслыханно эффективного оружия" в Сталинграде. Через месяц пошли разговоры, что в Сталинграде объявились немецкие танковые огнеметы, способные повергать в море огня дома в шесть этажей и выше, и что там же солдатами вермахта впервые применен автомат со скорострельностью 3000 выстрелов в минуту. При всех этих "точных" деталях речь шла о чистейших измышлениях. Эффективность этого приема была такова, что до сих пор можно столкнуться с людьми, верящими в подобные измышления. Особенным успехом пользуется сверхскорострельный автомат, причем попытки убедить в технической невозможности его создания не дают никакого эффекта.

На оккупированных территориях немецкая пропаганда прежде всего имела целью обеспечение лояльности населения.

Вермахт вел пропаганду на советские войска, население прифронтовых и фронтовых регионов и особенно на жителей захваченной местности. Помимо армии пропаганду в занятых областях осуществляло Министерство по делам оккупированных восточных территорий, в которых для этого были созданы специальные структуры. Координировались же пропагандистские акции через рейхскомиссаров и подчиненных им генеральных областных и окружных комиссаров. В распоряжении рейхскомиссаров имелись специальные отделы пропаганды.

В систему пропаганды были включены низовые звенья оккупационной администрации - старосты, бургомистры и другие чины. Гитлеровские пропагандистские материалы рассылались по всем учреждениям, районам и волостным управам, сельским старостам, а старосты обязаны были зачитывать немецкие листовки и газеты населению. В таком же обязательном порядке зачитывались сводки немецкого главного командования. Кроме того, на видных местах в городах и селах вывешивались на специальных досках газеты, плакаты и листовки. Оккупационные власти также пытались подготовить пропагандистов из местного населения.

Заблаговременно, еще до начала боевых действий против СССР, нацисты заготовили большое количество плакатов, листовок, обращений, приказов, распоряжений и другой печатной продукции. В целом они носили общий характер, поэтому военное командование и оккупационные власти с первых дней войны приступили к созданию полиграфической базы непосредственно на оккупированной территории.

Так как советские полиграфические предприятия были в основном эвакуированы или уничтожены Красной Армией при отступлении, то в большинстве случаев типографское оборудование было завезено из Германии или оккупированных стран Европы. В довольно быстрые сроки немцы восстановили во всех крупных городах и во многих районных центрах типографии. Среди населения немцы распространяли различные издания на русском языке: книги, брошюры, календари, иллюстрированные журналы, плакаты, портреты Гитлера и т. п. Но основную массу из них составляли газеты и листовки.

Наибольшее количество листовок выпускалось в первые дни оккупации. Затем они издавались только для партизан и населения, проживающего в зонах их активных действий. В дальнейшем место листовок занимали всякого рода воззвания, приказы, объявления, плакаты и главным образом газеты. Чтобы привлечь внимание читателей, привыкших с уважением относиться к местным изданиям, зачастую логотип и название газет оставляли те же, что и в советское время, нередко немцы шли и на прямую подделку, маскируя свои издания под центральные советские газеты. Точное количество немецких оккупационных изданий не установлено, однако по архивным данным известно около 300 названий.

Тактика германской пропаганды во Второй мировой войне изменялась в соответствии с ходом боевых действий и разделялась на три основных этапа:

пропаганда военных успехов;

пропаганда путем критического анализа своих ошибок;

пропаганда путем внушения страха поражения.

По времени первый этап охватывает начальный период Второй мировой войны до поражения германской армии под Москвой (с сентября 1939-го по декабрь 1941 года). На этом этапе немецкая пропаганда питалась победами на фронтах и видела свою задачу разъяснить немецкому народу необходимость и справедливость этой войны и доказать ее превентивный характер. Оценки немецкой пропаганды в этот период достаточно противоречивы, так как высокий боевой дух в период постоянных побед не является доказательством эффективности психологических операций, а сама пропаганда была достаточно прямолинейна и зачастую груба. На оккупированной территории она сводилась, в основном, к запугиванию могуществом Германии с целью сломить у населения оккупированных областей волю к победе.

Второй период, начавшийся с января 1942 года и продолжавшийся до лета 1944-го, считается наиболее интересным с точки зрения тактики. К этому периоду относятся "споры" радиокомментатора Г. Фриче с пропагандой противника, а также еженедельная публикация передовиц Геббельса. По мнению Р. Зульцмана и американских исследователей, эти статьи представляли нечто новое в пропаганде.

Публикации Геббельса создавали впечатление, будто правительство совершенно открыто и непринужденно беседует с каждым немецким гражданином о самых щекотливых вопросах политической и военной обстановки и разрешает ему иметь в этом вопросе собственное мнение. В своих выступлениях министр пропаганды использовал и известные ему сообщения пропаганды противника, успевшие проникнуть в народ. Он анализировал всяческие распространяемые в народе слухи и в определенных случаях позволял себе намеренно сгущать краски. Вышел на экраны фильм "Фридерикус". Он должен был показать, как Фридрих Великий, несмотря на все неблагоприятно для него сложившиеся обстоятельства, упорством и настойчивостью добился победы, которая долгое время казалась невозможной. Кадры, на которых король был изображен в дырявых ботинках, долго не сходили со страниц прессы. Стоит отметить, что подобного рода обращение к историческим аналогиям вообще характерно для стороны, не имеющей стратегической инициативы и проигрывающей войну.

С этого времени фронтовые репортажи становятся еще более реалистичными, а еженедельное обозрение впервые помещает фотографии убитых немецких солдат.

Пропаганда путем критического анализа своих действий была рассчитана ее руководителями на то, чтобы убедить народ в необходимости войны, заставить его внутренне ожесточиться и сделать его невосприимчивым к неудачам на фронте.

Третий этап снова ставил своей целью запугивание, но уже не противника, а собственных граждан. Он начинается с вторжения союзников в Европу летом 1944 года и продолжается до конца войны - весны 1945 года. На этом этапе немецкая пропаганда пыталась мобилизовать для сопротивления противнику последние силы народа, внушая ему страх и ужас поражения.

Материал для этого имелся богатейший - и массированные бомбардировки, и опубликованные (а иногда и не опубликованные официально) планы после военного устройства мира, и даже само требование безоговорочной капитуляции. В этой атмосфере появилась и получила большое распространение поговорка: "Радуйтесь войне, ибо мир будет страшным". Исследователи предполагают, что ее придумал сам Геббельс. Также отмечается, что именно в этот момент многие немцы открыто или тайно поверили в существование у Германии какого-то чудодейственного оружия. Эту веру поддерживал реальный ввод в эксплуатацию новой техники - реактивных самолетов и управляемого ракетного оружия, но пропаганда умалчивала, что Германия не в состоянии наладить действительно массовое производство этой техники.

Обычно старавшаяся избегать прямой лжи, нацистская пропаганда в конечной фазе войны не только неправильно сообщала о положении на фронтах, но и делала это с большим промедлением. На пресс-конференции в те дни Геббельс говорил, что пропаганда должна приложить максимум усилий, чтобы пережить всего лишь несколько ближайших трудных недель, пока новое оружие существенно не изменит обстановку. Постоянно утверждалось, что антигитлеровская коалиция намерена уничтожить не только Германию, как государство, но и немецкий народ. Пропаганда апеллировала главным образом к чувствам, задевающим сердце и душу народа, т. е. к немецкому национализму, к готовности народа к самопожертвованию, к его вере в своих руководителей и преданности своим властям, равно как и к его солдатским добродетелям.

Нацистская пропаганда с началом боевых действий первоначально не претерпела существенных изменений, но значительно расширила свой охват.

Пропагандистские акции стали использоваться для обеспечения скрытной подготовки к военным операциям. На оккупированных территориях задачей пропаганды являлось подавление сопротивления и обеспечения лояльности населения.

С потерей стратегической инициативы приоритетным направлением вновь стала пропаганда внутри страны. Ее основными тезисами в этот период стали вначале утверждения о временном характере переживаемых Германией поражений, а позднее - необходимость сражаться до конца, каким бы он ни был. Характерно, что даже в этот период большинство немцев было уверено, что Гитлеру удастся найти какие-то средства для того, чтобы смягчить поражение и условия капитуляции и мирного договора.

Материалы

пропаганда германский антисемитский нацистский

Волковский Н.Л. История информационных войн, т. 2

Первушин А.П. Оккультные войны НКВД и СС

Парнов Е.И. Трон Люцифера. Критические очерки магии и оккультизма

Панарин И.Н. Информационная война и геополитика

Крысько В.Г. Секреты психологической войны (цели, задачи, методы, формы, опыт).

Норман Кон. Благословение на геноцид

"Пропаганда в Третьем рейхе" , общественно-политический журнал "Историк" (http://www.historicus.ru/)

Полевой устав Сухопутных войск США FM 33-1, выдержки ("Военная история и футурология", http://milresource.ru/ )

"Исторические аспекты теории и практики информационно-психологического воздействия" (http://www.vrazvedka.ru/)

diplomba.ru

Западная пропаганда и доктор Геббельс » Военное обозрение

Чешский историк Ева Гагнова в статье «Об антироссийском стереотипе пропаганды Геббельса» пишет, что западные СМИ в оценках политики России уподобляются сегодня нацистской пропаганде. Цитируя дневники Геббельса, Ева Гагнова показывает, что на Западе воспользовались искусственно созданным образом, который был взят на вооружение германской пропагандистской машиной в последние годы Второй мировой войны. В описаниях «опасности с Востока» и «российской угрозы», делает вывод чешский историк, воспроизводятся гитлеровские пропагандистские стереотипы.

К этому выводу можно только присоединиться. Министр пропаганды нацистской Германии начинал войну с Советским Союзом, ссылаясь, как и Гитлер, на то, что Берлин был вынужден начать поход на восток, чтобы предотвратить якобы готовившееся нападение со стороны СССР. Чудовищным вымыслом пропагандистская машина Третьего рейха и закончила. Именно Геббельс первым запустил миф о сотнях тысяч изнасилованных красноармейцами немок. 2 марта 1945 г. он писал в своем дневнике: «Фактически в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками… Прежде всего следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от 10 до 70 лет… Против этого мы развернем теперь широкую кампанию внутри страны и за границей».

И развернули. Помощник министра пропаганды В. Науман признавался: «Наша пропаганда относительно русских и того, что населению следует ожидать от них в Берлине, была так успешна, что мы довели берлинцев до состояния крайнего ужаса… По городу ползли жуткие истории о кошмарнейших зверствах. Русских описывали узкоглазыми монголами, безжалостно и без раздумий убивающими женщин и детей. Говорили, что священников заживо сжигают огнеметами, монахинь насилуют, а потом голыми гоняют по улицам. Пугали, что женщин превращают в проституток, переезжающих вслед за воинскими частями…»

Параноидальный страх перед «ордами с Востока», вбитый в головы немцев геббельсовской пропагандой, привел к тому, что, когда Красная армия подошла к окраинам Берлина, германскую столицу захлестнула волна самоубийств. По подсчетам, приведенным австралийским военным корреспондентом О. Уайтом, который находился в составе 3-й американской армии генерала Дж. Паттона, покончили с собой до 40 тысяч берлинцев.

В немецком тылу к концу войны уже хорошо знали, какие зверства совершали гитлеровцы на оккупированных территориях. Поэтому многие немцы даже не мечтали о снисхождении со стороны победителей. Российский историк Е.С. Сенявская, изучавшая этот вопрос, приводит документальную запись слов, сказанных в апреле 1945 г. одним из солдат вермахта: «Если победят… русские, поляки, французы, чехи и хоть на один процент сделают с нашим народом то, что мы шесть лет подряд творили с ними, то через несколько недель не останется в живых ни одного немца. Это говорит вам тот, кто шесть лет сам был в оккупированных странах!»

Перед тем как пересечь государственную границу и вступить на территорию врага, советские воины были свидетелями многочисленных зверств фашистских оккупантов по отношению к своим соотечественникам. Миллионы советских воинов потеряли родных, утратили отчий дом, хоронили погибших боевых товарищей. Многих эти потери и картины зверств не могли не ожесточить, но исторически достоверно то, что ненависть к нацизму не ослепила Красную армию, не распространилась на мирное население Германии и ее союзников. 19 января 1945 г. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин подписал специальный приказ «О поведении на территории Германии», который гласил: «Офицеры и красноармейцы! Мы идем в страну противника.... Оставшееся население на завоеванных областях, независимо от того немец ли, чех ли, поляк ли, не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказаны по законам военного времени. На завоеванной территории не позволяются половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования виновные будут расстреляны».

Это, разумеется, не означает, что во взаимоотношениях бойцов наступавшей Красной армии и местного, особенно немецкого, населения воцарилась идиллия. Военный прокурор 1-го Белорусского фронта генерал-майор юстиции Л.И. Яченин докладывал Военному совету фронта, что «факты бесцельных и (необоснованных) расстрелов немцев, мародерства и изнасилований немецких женщин значительно сократились, тем не менее даже и после издания директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта ряд таких случаев ещё зафиксирован». Непросто было советским солдатам и офицерам, испытавшим трагедию потери родных и близких, в одночасье стать выше своего горя и ненависти, преодолеть желание отомстить врагу на его собственной земле. Однако вот фактические данные: по подсчетам Е.С. Сенявской, проанализировавшей материалы военных трибуналов, виновные в такого рода преступлениях составляли не более 2% от общего числа военнослужащих.

Характерный пример: когда жители берлинского района Трептов уже после окончания войны узнали о планах перевода их района в американскую зону оккупации, то обратились к бургомистру с требованием «возбудить ходатайство перед русским командованием оставить район за русскими». Спрашивается: так кого больше боялись мирные берлинцы – красноармейцев или англо-американских союзников?

К слову, на геббельсовскую пропаганду как источник самых чудовищных обвинений в адрес Красной армии указывал Сталин в приказе от 1 мая 1945 г.: «Лживая фашистская пропаганда запугивает немецкое население вздорными россказнями – будто армии Объединенных наций хотят истребить германский народ... Объединенные нации уничтожат фашизм и германский милитаризм, сурово накажут преступников войны и заставят немцев возместить ущерб, который они причинили другим странам. Но Объединенные нации не трогают и не тронут мирного населения Германии».

Однако сегодня на Западе широко используется калька гитлеровской пропаганды. Еще 10 лет назад, в апреле 2005 г., в специальном обзоре РИА Новости, подготовленном по результатам мониторинга 86 зарубежных радиостанций и телекомпаний, констатировалось: «Опора журналистов на субъективную мемуарную память, личный опыт бывших участников сражений и откровенные домыслы геббельсовской пропаганды приводит к тому, что на первый план выходят образы, связанные с местью, ненавистью и насилием… Постулируется наличие «темной стороны» освободительного подвига Красной армии, которую якобы замалчивают в современной России».

За последние полтора-два десятилетия обвинения в массовом изнасиловании немецких женщин советскими военнослужащими перекочевали из желтой прессы на страницы респектабельных газет и даже претендующих на научность книг. На выступление автора одного из таких «исследований» британца Э. Бивора, заявившего в газете The Daily Telegraph, что «войска Красной армии насиловали даже русских женщин, которых они освобождали из лагерей», вынужден был отреагировать тогдашний российский посол в Великобритании Г.Б. Карасин. «Позорно, - заявил он в обращении в редакцию газеты, - иметь какое бы то ни было отношение к явной клевете против народа, спасшего мир от нацизма».

Таким «историкам», как Э. Бивор или немец И. Гофман, чья книга «Сталинская истребительная война (1941-1945 гг.)» только в Германии выдержала несколько изданий и даже увидела свет на русском языке, охотно верит обыватель. Однако не все поддаются промыванию мозгов.

В только что вышедшей в свет книге «Когда пришли солдаты. Изнасилование немецких женщин в конце Второй мировой войны» немецкий историк Мириам Гебхардт привлекла внимание читателей к армии, освобождавшей Европу с запада, – англо-американским экспедиционным силам. Проанализировав данные архивов и опираясь на сведения, сообщенные в 1945 г. баварскими священниками, она установила, что в конце Второй мировой войны солдаты США изнасиловали 190 тысяч немок.

Характерно, что показания священнослужителей были рассекречены только в 2014 году. Чего, казалось бы, бояться немецким властям, ведь тень падает не на их народ? Однако боялись – не хотели компрометировать союзников по НАТО.

Сегодня США, самолюбие которых задето серией бесславных военных кампаний на Ближнем Востоке, пишет Пол Крэйг Робертс, не хотят расставаться с мифом об «исключительности» собственной нации, они нашли себе противника в лице России и ведут масштабную информационную войну против российских СМИ, работающих за рубежом. Совету управляющих по вопросам вещания США, отмечает Робертс, администрация Обамы выделила $ 15,4 млн, чтобы «дискредитировать каждое заявление России, появляющееся в англоязычных российских СМИ».

Геббельс мог бы быть доволен: опробованные им в Третьем рейхе технологии обработки массового сознания востребованы сегодня во имя торжества еще одного «рейха» – Pax Americana.

topwar.ru

Немецкая пропаганда | SmolBattle

Организация фашистской пропагандыАппарат фашистской агитации и пропаганды был беспрецедентным в истории явлением.Даже сейчас, в эпоху глобальной буржуазной пропаганды, редкая страна располагает пропагандистской структурой подобной адской машине массового воздействия, какая была создана в гитлеровской Германии.

Нацистская пропагандистская машина возникла на основе вполне традиционных органов общественного и государственного механизма — отдела пропаганды при руководстве политической партии и отдела печати при правительстве страны. Но в условиях фашистского господства они превратились в настоящих чудовищ, подчиняющих себе все и вся.

Инициатива создания этой машины принадлежит Геббельсу, а не Гитлеру, хотя фюрер был первым агитатором нацистской Германии и первым авторитетом в НСДАП по части пропаганды. Гитлер считал, что его правительству достаточно будет министерства прессы. Но Геббельс пошел дальше, доказав фюреру, что это была бы, «пожалуй, слишком ограниченная область» применения агитации. В результате возникла концепция министерства пропаганды с «тотальным» полем деятельности.

13 марта 1933 г. это министерство было образовано. Возглавил его Геббельс, которому уже был подчинен партийный аппарат пропаганды. В итоге – в его руках оказался сосредоточен весь пропагандистско-агитационный механизм фашистской Германии.

Между партийным и государственным структурами пропаганды существовало некое разделение труда, хотя имело место и определенное пересечение компетенций. Министерство осуществляло разработку содержания всевозможнейших агитационных акций, а отдел пропаганды НСДАП — обеспечение их массовым участием. Например, для огромных сборищ с участием Гитлера министерство разрабатывало их подробнейшие сценарии, в то время как отдел пропаганды НСДАП выступал как бы в роли «помрежа», непосредственно обеспечивая предусмотренные такими сценариями массовые действа. Реакции масс на различные агитационные акции изучались преимущественно в рамках партийного аппарата.

Высокопоставленный работник геббельсовского министерства Г. В. Мюллер в специальной брошюре, изданной в 1940 г., с гордостью подчеркивал, что для массовых мероприятий, в которых участвовал Гитлер, подготавливались сценарии, расписанные до минуты. Синхронизация действий и их динамизм были призвана впечатлять зрелищным преподнесением пресловутого лозунга «Одна империя, один народ, один фюрер».

А вот в практике нацистского радиовещания на другие страны активно применялись уловки противоположного рода. Например, специально инсценировались всякого рода «накладки», дабы исподволь уверить слушателя, что он имеет дело с совершенно бесхитростными, трогательно неуклюжими людьми. Непринужденная веселость и компанейский дух в студиях должны были вызвать у слушателей из стран, еще не вовлеченных в конфликт, симпатию к немецким программам и дикторам, а значит и к Германии.

Одной из таких уловок был комичный обмен репликами дикторов в студии. Диктор, допустив какой-нибудь промах, шутливо говорил что-нибудь по этому поводу своему коллеге. Как-то, когда один диктор оконфузился, сообщив время программы сразу по двум часовым поясам, коллега со смехом прервал его словами: «Эй, ты, кажется, что-то путаешь!».

В другой раз можно было слышать, как диктор звонил по телефону технику с просьбой посоветовать, как стереть плохую запись… А наиболее исключительный пример этой техники создания атмосферы сердечности был продемонстрирован, пожалуй, тогда, когда диктор извинился перед слушателями, что он прервется на минутку, чтобы закрыть окно, потому что там где-то собака лает.

Проведением устной агитации на местах занимался отдел пропаганды НСДАП. В его распоряжении находилось множество ораторов, которые делились на имперских («звезды» геббельсовской демагогии), участников мобильных ораторских бригад, обеспечивавших централизованные агитационные кампании национального масштаба, на универсальных ораторов гауляйтерств и на узкоспециализированных ораторов, в задачу которых входило освещение тех или иных конкретных направлений — экономика, международные вопросы, антисемитизм и т. п.

Каналы устной агитации на провинциальном уровне особенно широко использовались для распространения всякого рода небылиц. Вот тут применялись методы, которые некоторые исследователи фашистских масс-технологий назвали «уговариванием». Например, Геббельс с Борманом в период приближения катастрофы на Волге (в декабре 1942 — январе 1943 г.) договорились о том, что следует усилить «уговаривание» посредством невыполнимых обещаний и фальшивых прогнозов: «Ораторы, разъезжающие по стране, должны выступать чаще, должны говорить резче, должны обещать больше, должны изображать окончательную победу делом ближайшего будущего».

Министерство пропаганды было поначалу задумано Геббельсом в составе пяти отделов. Но с течением времени оно значительно разрослось, и к 1940 г. только по официальным данным насчитывало 15 отделов: бюджетный, кадров, юридический, пропаганды, немецкой прессы, иностранной прессы, иностранный, туризма, радио, кино, литературы, театральный, изобразительного искусства, музыки, отдел особых задач в области культуры, в компетенцию которого, по выражению геббельсовского администратора Г. В. Мюллера, входило главным образом обезъевреивание профессий в области культуры.

Бюджет министерства поначалу не выходил за пределы 4—5 млн. марок, но уже в 1935 г. его «ординарные расходы» составили 67 млн., «неординарные» — 65 млн., расходы на пропаганду за рубежом — 35 млн., на информационное агентство «Трансоцеан» — 40 млн., на Немецкое информационное бюро — 4,5 млн., на агитацию посредством кино и театра — 40 млн. марок. Кроме того, еще 45 млн. марок было выплачено анонимным получателям из особого секретного фонда.

Здесь следует отметить, что под эгидой геббельсовского министерства действовали помимо широко известных и такие «конторы», само существование которых не афишировалось, хотя их секретная деятельность была рассчитана на самую массовую аудиторию. Подробности их деятельности, строение, финансирование, методы и технологии до сих пор окончательно не выяснены. К учреждениям такого типа в первую очередь относятся «контора Шварц ван Берка», «контора Бёмера», система «черных» радиостанций.

«Контора Шварц ван Берка», во главе которой стоял известный нацистский публицист, рьяный апологет Гитлера Шварц ван Берк, обеспечивала, в частности, «пропаганду шепотом», т. е. распространение слухов — область, в которой Шварц ван Берк был крупнейшим специалистом. «Продукция» его «конторы» была рассчитана главным образом на немецкое население. Однако с деятельностью этой «конторы» исследователи связывают и акции непосредственно международного звучания, например такие, как появление в американском журнале «Лайф» написанного в «хемингуэевском стиле» очерка о десантной операции вермахта на острове Крит в мае 1941 г., причем автором очерка был берлинский журналист, никогда не прыгавший с парашютом, тем более на Крите.

Но в первую очередь задача спецобработки иностранной прессы во всевозможных формах возлагалась на «контору» высокопоставленного геббельсовского адепта К. Бёмера. Любопытно, что Бёмер, специализируясь на лжи и обмане, пал жертвой собственной болтливости, хотя для него это было, так сказать, гибелью при исполнении служебных обязанностей. В июне 1941 г., когда повсюду пошли расплывчатые слухи о предстоящем нападении Германии на Советский Союз, он ответил во время вечеринки в болгарском посольстве на просьбу прокомментировать эти слухи: «Если хотите знать точно — я скоро буду губернатором Крыма». Скорее всего со стороны Бёмера эти слова были лишь остротой — в смысле не только упоминания о Крыме, но и грядущего нападения вообще. Но уже на другой день бросившемуся по следам новости американскому журналисту секретарша в геббельсовском министерстве заявила, что она никогда не слышала о человеке по фамилии Бёмер. Утверждается, что Бёмер был арестован по настоянию министра иностранных дел Риббентропа, в то время как Геббельс за него заступался. Как бы то ни было, Бёмер был приговорен к трем годам тюрьмы, отсидел год, после чего попал на Восточный фронт, был тяжело ранен и умер в госпитале в Кракове. При погребении он был полностью реабилитирован.

Гитлеровцы очень эффективно работали с представителя иностранной прессы, обрабатывая журналистов в выгодном им русле. Не случайно Геббельс долго добивался прикомандирования так называемых «атташе по вопросам пропаганды» к германским посольствам в иностранных столицах – применяемые ими специфические методы воздействия «конторы Бёмера» приносили немалый эффект. Кроме того, уже в середине 30-х годов посредством различных методов, и прежде всего подкупа, гитлеровцы создали буквально всемирную сеть инспирированных ими изданий, включая 307 газет.

Весьма изощренным образом воздействовали нацисты на иностранную аудиторию и без посредничества зарубежных журналистов. Этому служила система «черных» радиостанций, выдававших себя за рупоры «оппозиции» в различных странах. Судя по имеющимся отрывочным сведениям, она была весьма подвижной, постоянно менялась под воздействием складывающихся обстоятельств. В июле 1942 г. Геббельс высказал мнение, что «черная» радиоагитация изжила себя, как во внутриполитической борьбе еще в 1932 г. изжили себя листовки. Тем не менее, из имевшихся на тот период 11 «черных» радиостанций он велел ликвидировать только 4. Из 7 оставшихся одна вещала на Советский Союз от имени… «старой ленинской гвардии». Самой последней затеей Геббельса в этом плане стала созданная буквально в последние недели войны станция «Вервольф». Рассчитанная на обман соотечественников, она вещала от имени мифического «немецкого движения сопротивления». «Информационные» тексты для нее, основывавшиеся на «поэтических вольностях», сочинял даже сам Геббельс.

Министерство пропаганды особое внимание уделяло ежедневным пресс-конференциям, а точнее, инструктажам для журналистов. На эти инструктажи, проводившиеся дважды в день, были обязаны являться специально аккредитованные представители всех берлинских, а также крупнейших провинциальных газет. (По данным на 1940 г., а Германии выходило примерно 2300 газет.) Проводились они самыми высокопоставленными сотрудниками министерства и носили доверительный характер. Делавшиеся во время инструктажей записи, а также вручавшиеся журналистам заранее отпечатанные инструкции подлежали по использовании уничтожению или возвращению в министерство. Кроме того, редакции газет и в особенности журналов (По данным на 1940 г., в Германии выходило примерно 18 тыс. журналов.) регулярно снабжались циркулярами по средствам связи. Вся эта система, из которой нацисты в принципе отнюдь не делали тайны, была до того отлажена, что один из ответственных сотрудников геббельсовского министерства уже в ходе второй мировой войны позволил себе публичное заявление о том, что немецкая пресса даже во время войны смогла отказаться от той предварительной цензуры, которая в якобы столь «свободных» демократиях Запада привела к тому, что газеты должны выходить с большими белыми пятнами на полосах.

Аккредитованные в Берлине иностранные журналисты могли являться на пресс-конференции три раза в день, причем одна из них проводилась министерством иностранных дел Риббентропа.

Исключительно мощным у нацистов было радиовещание — как внутреннее, так и международное. Еще в декабре 1925 г. Геббельс высмеивал домашний радиоприемник как «идеал мещанина». Но через несколько лет именно он добился широчайшего внедрения в Германии дешевенького «народного приемника», практически мало отличавшегося от репродуктора, поскольку принимать иностранные станции он не мог. При этом неизжитая «либеральность» концепции «радиоприемника в каждом доме» нейтрализовалась тем, что трансляции крупных нацистских сборищ немцы были обязаны прослушивать на оборудованных репродукторами площадях или в больших помещениях, т.е. коллективно. Исключительно на групповой просмотр было также сориентировано (и не только из-за тогдашних технико-экономических обстоятельств) возникшее в Германии в 30-х годах телевидение.

Если в 1933 г. иновещанию на немецком радио отводилось 45 минут в сутки, то в 1934 г. — уже 21 час 15 минут, в 1937 г.— 47 часов. В 1940 г. по нацистскому радио транслировалось 240 программ на 31 иностранном языке общей продолжительностью 87 часов в сутки.

В области вещания на заграницу министерство пропаганды тесно сотрудничало с министерством иностранных дел. Точно также как в отдельных областях оно сотрудничало и со многими другими ведомствами «третьего рейха». Особые взаимоотношения связывали гитлеровских агитаторов с вермахтом, где существовал специальный род войск — «войска пропаганды». Появились они в гитлеровской армии в конце 30-х годов. Основу «рот пропаганды» составляли мобилизованные лица, одинаково хорошо владеющие как журналистскими (литературными, радио-, фото- или кинорепортерскими) навыками, так и всевозможным боевым оружием. Последнее обстоятельство имело большое значение при освещении действий специальных войск — авиаторов, танкистов, моряков торпедных катеров и т. п., поскольку, например, экипаж боевого самолета не мог позволить себе роскоши взять на борт ни одного лишнего человека, который был бы только наблюдателем происходящего. Каждая «рота пропаганды» придавалась целой армии. Военнослужащие ее действовали индивидуально или в составе компактных групп на большом удалении от прочих своих непосредственных сослуживцев.

«Роты пропаганды» были призваны не только обслуживать средства массового воздействия гитлеровского рейха, но и вести агитацию непосредственно в частях и соединениях вермахта, а также обеспечивать психологическую обработку войск и населения противника. (Это к вопросу о либеральном мифе, широко распространяемом в СССР в перестройку радетелями за капитализм, что якобы в армии не должно быть идеологии. Ровно напротив – армии без идеологии не бывает. Как видим, не только в советской армии, но и у гитлеровцев были свои «политруки». Точно такие же «политруки» существуют и в современной российской армии – их роль ныне выполняют попы — военнослужащие православных «рот пропаганды».)

В отношении психологической обработки войск и населения противника среди этих подразделений совершенно особым был «взвод пропаганды» при отдельном корпусе генерала авиации (по совместительству крупного востоковеда) Фельми (корпус «Ф»). Если учесть, что 6000 солдат и офицеров корпуса «Ф», предназначенного для вторжения в ближневосточные страны и далее, вплоть до Индии, поголовно владели тем или иным иностранным языком[1], он уже по кадровому составу — помимо превосходной оснащенности танками, артиллерией и авиацией — был уникальной спецпропагандистской единицей. Что касается приданного ему «взвода пропаганды», то в его снаряжение входила передвижная типография с набором арабских шрифтов, а его контингент включал наборщиков-арабов, а также квалифицированных арабских дикторов.

Высшей точкой развития «рот пропаганды» стал 1943 г., когда они, собственно, и были выделены в особый род войск. Общая численность их составляла в то время примерно 15 тыс. человек, тогда как средний контингент «роты пропаганды»— 115 человек.

«Войскам пропаганды» Геббельс был обязан успехом своего любимого детища — еженедельной кинохроники. Даже в начале 1945 г. кинооператоры «рот пропаганды» еще присылали в Берлин по 20 тыс. метров отснятой еженедельно пленки, в то время как объем еженедельного хроникального выпуска военной поры составлял 1200 метров (45-минутный сеанс). Заметим, что до войны объем выпуска кинохроники не превышал 350 метров. Большое значение придавалось демонстрации таких выпусков за границей. В начале войны для этого изготавливалось 1000 копий еженедельно с дикторскими текстами на 15 языках, в то время как общий тираж хроники, по сведениям на январь 1942 г., составлял 2400 копий.

С началом Второй мировой войны диспетчерским пунктом всей этой грандиозной пропагандистской машины (включая еще информационные агентства Немецкое информационное бюро и «Трансоцеан», а также целую сеть пронацистских информационных агентств и контор в нейтральных странах и пр.) стали секретные инструктажи для самых высокопоставленных сотрудников министерства пропаганды в присутствии представителей ряда прочих ведомств «третьего рейха» — верховного командования вермахта, министерства иностранных дел, имперской службы безопасности и т. п., которые Геббельс начал проводить ежедневно в 11 часов утра.

Степень концентрации и унификации агитационных усилий гитлеровцев потрясают. Но у него был один существенный недостаток — арсенал нацистской агитации со временем приобрел характер лабиринта, в котором разобраться становилось сложно даже тем немногим, кто обязан был это делать по штату. Случалось и сам Гитлер становился жертвой оптимистической «информации», выуженной риббентроповскими чиновниками из иностранной прессы, не зная, что речь идет всего-навсего о фальшивках, запущенных агентами Геббельса. Сам министр пропаганды застал однажды свою жену за чтением ходившего по Германии в списках перевода шарлатанской статьи, «продвинутой» его агентами в ту же иностранную прессу и ими же потом подброшенной в нелегальной форме обывателям «третьего рейха» (в этой статье некий звездочет и «ясновидец» предсказывал Германии грядущие военные успехи). Простым же людям разобраться, где иллюзия – миф и выдумка, а где реальность было практически невозможно.

Эти случаи только подчеркивают всю губительность аппарата глобальной нацистской агитации, чьей первой и самой главной жертвой стало многомиллионное население целой страны, во имя которой он якобы и создавался.

Технологии фашистской агитации

Частично о кое-каких методах пропаганды уже упомянуто выше в главе об организации фашистской идеологической машины. Здесь же мы расскажем об технике и способах фашистской агитации подробнее, чтобы наши читатели, знакомясь с технологиями современной буржуазной пропаганды, сами убедились воочию «откуда ноги растут» у тех варварских, сверхциничных и даже безумных способов масс-обработки сознания, которые сегодня применяет к ним господствующий класс буржуазии.

Как и нынешние буржуазные идеологи пропаганды, Геббельс и его окружение избегали публично распространяться о своей методике даже на уровне отдельных примеров, хотя при случае любили прихвастнуть успехами своей агитации. Издававшиеся в гитлеровской Германии бредовые, но наукообразные брошюры о психологических предпосылках нацистских успехов носили отвлеченный барабанно-апологетический характер и в лучшем случае лишь повторяли известные постулаты «Майн кампф». Серьезной и действительно научной литературы, посвященной исследованиям вопросов масс-технология в гитлеровской Германии не было.

Что касается зарубежных исследований, появившихся до конца второй мировой войны, то определенное несовершенство их заключалось в том, что они во многом носили гипотетический характер – реальных фактов в руках не было. Ситуация изменилась после победы над гитлеровской Германией, когда исследователи получили доступ к трофейным документам и рукописям всевозможных учреждений и деятелей «третьего рейха». И у исследователей появилась возможность сличить общедоступную продукцию немецко-фашистских агитаторов с секретными планами и разработками, на основе которых она выпускалась, а значит, и выяснить, как конкретно геббельсовская пропагандистская машина смогла зомбировать целый народ, практически лишив его разума.

Наиболее системно и полно методы и способы нацистской агитации изложены в книге немецкого исследователя В. Хагемана «Публицистика в третьем рейхе», в диссертации его однофамильца Ю. Хагемана «Руководство прессой в третьем рейхе», в статье американца Л. Доуба «Геббельсовские принципы пропаганды», в ряде работ советских ученых, например, Н. Корнева. Ю.Я. Орлова и А. Е. Глушкова, российского исследователя истории германской журналистики Г.Ф. Вороненковой. Наибольшее доверие вызывают, разумеется, работы советских ученых, ибо они написаны с классовых позиций рабочего класса, без чего сущность гитлеровских методов обработки массового сознания людей понять невозможно. Самый важный вывод, который прямо вытекает из представленных всеми исследователями фактов это то, что нацистская клика воевала агитационно-пропагандистскими средствами против собственного народа точно так же, как и против других народов.

«Большая ложь» реализовалась гитлеровцами в форме мировоззренческих мифов и измышлений, касающихся тех или иных конкретных событий.

Нацистское мировоззрение («Weltanschauung») состояло из следующих мифов:

- о превосходстве «нордической» расы над прочими «недочеловеками»;

- о спасительной функции принципа «фюрерства»;

- о «тотальной вине» евреев;

- о «двойственной природе» капитала, который нацисты делили на «производительный» и «процентный», «долговой», т. е. банковский капитал, вставая горой за первый и демагогически ниспровергая второй;

- о «союзе» международных еврейских банков и международного марксизма;

- о «сговоре» католической церкви с «красным недочеловечеством»;

- о несовместимости марксистского учения с интересами рабочего класса;

- о необходимости и возможности ликвидации — причем очень быстрой — классов без ликвидации и даже посредством укрепления принципа частной собственности;

- о нацистской «революции», не признававшей классового характера государства;

- о строительстве в нацистской Германии «подлинного социализма» и «подлинно народного государства»;

- о христианстве как «пролетарски-нигилистическом течении» и т. п.

Как видим, значительная часть этих мифов широко распространена и сегодня, в том числе и на постсоветском пространстве. По сути, она и составляет современное либеральное и в значительной части левое, т.е. оппортунистическое мировоззрение. Что же касается гитлеровских нацистов то их вариант «национального социализма» есть не что иное, как «социализм навыворот» — социализм, искаженный сознанием умирающей буржуазии, неспособной остановить свою гибель и потому вынужденной прибегать к последнему средству – красить дикий госкапитализм с абсолютной властью государства монополий в коллективистские краски.

Не один год гитлеровцы твердили о своем «миролюбии», выдавая за таковое даже захват Австрии и Чехословакии. Объявив марксизму «мировоззренческую войну на уничтожение», немецко-фашистская клика в то же время пыталась жульнически присвоить его антибуржуазный пафос. Такой трюк был ей необходим, чтобы привлечь на свою сторону народные массы в условиях усилившейся капиталистической эксплуатации. Но этот пафос, конечно, был лишь словесным, декоративным. Нацистам было важно только казаться, но ни в коем случае не быть антибуржуазными. Целиком стоя на страже капиталистической собственности, они пытались упорядочить ее в условиях государственно-монополистического капитализма.

Конечно, научной аргументации для подобных тезисов не существует. Потому она нацистскими идеологами игнорировалась, причем совершенно сознательно. «Побеждает не всегда тот, кто прав, но временами и тот, в ком больше терпения,— так утверждал Геббельс в письме обласканному им карикатуристу Мьёльниру. — Христос не приводил в своей нагорной проповеди никаких доказательств. Он только выдвигал утверждения. Само собой разумеющиеся вещи не доказывают. Это принципы, которые действуют всегда и которыми нельзя пренебрегать безнаказанно».

И опять в этом утверждении Геббельса мы видим те самые приемы, которыми действовали либералы и демократы в перестройку. Чего только стоит пресловутое и памятное многим бывшим советским гражданам «Третьего не дано!», когда в действительности имело место не только третье, но и четвертое, и пятое и т.д.

Там же, где гитлеровцы старались создать видимость аргументации, она не могла не быть мнимой как раз потому, что покоилась на преподнесении сомнительных в научном отношении утверждений в качестве «само собой разумеющихся вещей». После того как национал-социализм все-таки был наказан, «имперский шеф прессы» О. Дитрих признался: «Гитлер умел привносить фальшивые или в высшей степени уязвимые предпосылки уже в исходные пункты своих выступлений, чтобы затем, опираясь и основываясь на них, доказывать воспринимавшему их слушателю то, что он хотел ему доказать». В этом свидетельстве Дитриха описан один из фундаментальных приемов внушения, который активно используется и в современной буржуазной пропаганде.

Взаимоотношение мировоззренческих мифов и лжи в отношении конкретных событий было таково, что, с одной стороны, конкретно-событийная ложь легче усваивалась сознанием, уже «прополосканным» мировоззренческими мифами, а с другой — такая ложь (сколь бы она ни была вопиюща) с точки зрения формирования, а точнее, деформации мировоззрения была не столь пагубна, как мировоззренческие мифы. Последнюю особенность отмечал в годы войны видный знаток нацизма американец У. Ширер. Анализируя приемы нацистской газеты для американских военнопленных «О-кей — Оверсий кид», он считал ее краткосрочные цели подрыва морального духа пленных американцев посредством замалчивания успехов анти-гитлеровской коалиции на фронтах и подчеркивания неблагополучного положения в самих США не столь важными по сравнению с долгосрочными, заключавшимися в том, чтобы посредством вдалбливания в головы пленных основных стереотипов нацистского «мировоззрения» создать — даже в случае поражения нацистов и возвращения пленных американцев на родину — такую ситуацию, когда «семена нацизма могут прорасти за океаном и в конечном счете помочь нацистам возвратиться на политическую авансцену в Германии и в Европе». Что, сегодня, собственно, и происходит.

Главенствующая роль мировоззренческих мифов проявлялась и в том, что они с неизбежностью толкали нацистов на сознательную повседневную фабрикацию конкретно-событийных измышлений, причем большой ложью по поводу большой лжи стало торжественное заверение Гитлера в берлинском Дворце спорта 12 февраля 1933 г.: «Вот наш первый программный пункт: мы не хотим лгать, мы не хотим мошенничать».

У. Ширер отмечал, что в первом же номере упоминавшейся выше нацистской газеты для американских военнопленных была помещена статья о так называемом «народном автомобиле». В ряду мероприятий, с помощью которых гитлеровцы изыскивали средства для форсированного вооружения, была и афера с «народным автомобилем». Сотни тысяч немецких семей вносили регулярные взносы на этот автомобиль, которым им так и не суждено было обзавестись. Автор же статьи для военнопленных не только преподносил его как реальность, но еще и заявлял при этом: «Я мог бы сколотить на «народном автомобиле» большой пропагандистский капитал. Однако я не стану этого делать и ограничусь строго объективными данными». Установление контактов с новой аудиторией посредством заверений в искренности и объективности можно рассматривать как один из исходных приемов нацистской агитационной методики.

И ныне все то же самое. Буржуазные пропагандисты разных мастей от историков до журналистов бьют себя кулаками в грудь, заверяя российское население в своей якобы объективности и непредвзятости.

В качестве предпосылки массовой агитации многие деятели и ведомства нацистской Германии широко практиковали «ложь для узкого круга» в форме доверительных сообщений, причем она использовалась в расчете не только на дезинформирование иностранных разведок, как может показаться на первый взгляд, но и для обмана собственного народа. Иллюстрацией последнего момента может служить заявление Геббельса на инструктаже 11 сентября 1940 г. о том, что за время английских налетов на Германию с 10 мая по 10 сентября погибло даже не 1500, как где-то упоминалось, а всего 617 человек, но эту цифру публиковать нельзя, так как в Лондоне такое число людей погибает от немецкой бомбежки за сутки. Министр рассчитывал, что через его ближайших сотрудников это «доверительное» утверждение станет достоянием оптимистических слухов в немецком народе.

В то же время даже приближенные Гитлера подчас не знали о его действительных планах. Так, О.Дитрих, в задачу которого входило информирование немецкой прессы из первых рук о намерениях и действиях «фюрера», утверждал в своих мемуарах, что, не имея «доступа на доверительные и секретные военные совещания», о вторжении Германии в Австрию в марте 1938 г. он узнал, уже сидя в одной из машин, входивших в автоколонну непосредственного сопровождения Гитлера; что поездка Гитлера на фронт боевых действий против Франции, раз-вернувшихся утром 10 мая 1940 г., для него, Дитриха, началась вечером 9 мая как поездка в Гамбург для осмотра одной судоверфи; что о плане нападения на Советский Союз он знал только по слухам, которые «клеймил тогда как политическое преступление против определенных в договорном порядке немецко-советских отношений» и «настрого запретил» распространять своим сотрудникам. Геббельс был заранее посвящен не только в планы вторжения во Францию, но и в «план Барбаросса», ради успешного осуществления которого делал на инструктажах в начале июня 1941 г. на первый взгляд то же самое, что и Дитрих, — опровергал курсирующие предположения о предстоящем нападении на Советский Союз, а 5 июня заявил: «Фюрер решил, что война не может быть доведена до конца без вторжения в Англию. Операции, которые планировались на Востоке, отменены».

13 апреля 1940 г., вскоре после нацистского вторжения в Норвегию и Данию, Геббельс отдал распоряжение, чтобы «для засылки ложных сообщений никогда не использовался официальный аппарат, информационные агентства и т. д.», что «источник лжи должен тотчас маскироваться», что «радио и пресса в собственной стране вообще не должны компрометировать себя такой ложью», что для нее подходят «только каналы, идущие за границу». От последнего из перечисленных правил (которое и раньше далеко не всегда соблюдалось) нацистам пришлось по мере исчезновения шансов на военный успех отказываться все чаще и чаще. Но шлифовка техники дезинформации продолжалась, как это видно из специальной инструкции по составлению фальшивых сообщений, подготовленной в июле 1942 г. для сотрудников риббентроповского МИД.

С точки зрения маскировки источника дезинформации весьма удобным каналом для нацистов служили «черные» радиостанции. Специфической формой использования радио было вещание на волне противника. Так, во время боев в Арденнах нацистские агитаторы «запустили» на волну Би-Би-Си фальсифицированное интервью с английским фельдмаршалом Монтгомери.

В лагерь противника забрасывались также фальшивые листовки. На инструктаже 22 апреля 1942 г. Геббельс велел наряду с организацией якобы английских радиопередач на Францию, в которых следовало подчеркивать, какие разрушения и жертвы навлечет на французов открытие второго фронта, изучить вопрос о заброске во Францию якобы английских листовок с аналогичным содержанием. Идею одной такой листовки подал сам Гитлер. Текст наброска гласил: «Французы! Когда в 1940 г. мы покинули вашу землю с нерастраченными силами и полной уверенностью в победе, мы сделали это с мыслью о вас и о том, чтобы ваша прекрасная страна не пострадала от дальнейших разрушений и, чтобы вам не нужно было приносить дальнейшие жертвы в борьбе за наше общее дело. Теперь вся тяжесть борьбы лежит только на наших плечах. Вы можете рассчитывать на нас, на то, что мы победоносно перенесем войну. Мы рассчитываем на вас, на то, что вы и впредь будете на нашей стороне».

С огромной изощренностью использовались нацистами доверительные устные формы общения, посредством чего распространялись легенды и слухи. Как видно из дневника Геббельса, он, например, специально делал ставку на распространение в народе «подлинных легенд» о его наездах в разбомбленные английской авиацией кварталы Берлина. Министр пропаганды расчетливо полагал, что незачем сообщать об этом в газетах: «Так лучше, здесь срабатывает устная пропаганда». И он же на инструктаже 24 октября 1942 г. отдал распоряжение распространить в народе слух о применении немцами «неслыханно эффективного оружия» в Сталинграде. Через месяц пошли разговоры, что в Сталинграде объявились немецкие танковые огнеметы, способные повергать в море огня дома в шесть этажей и выше, и что там же солдатами вермахта впервые применен автомат со скорострельностью 3 тыс. выстрелов в минуту. При всех этих «точных» деталях речь шла о чистейших измышлениях.

Одновременно нацисты старались создать вокруг средств массовой агитации ореол мистической потусторонности, вездесущности, непогрешимости. Нацистам не было свойственно просвещать народ, скажем, по поводу того, как делается газета, как готовится радиопередача и т. п. На инструктаже 9 июня 1940 г. Геббельс учинил разнос еженедельнику «Ди вохе», опубликовавшему фотографию граммпластинки, с которой шли в эфир фанфарные позывные, предварявшие специальные радиосообщения об особо эффектных военных победах: «Геббельс требует известить прессу, что в случае повторения подобной вещи он велит отправить редактора, виновного в преступном расколдовывании национальных событий (мы не шутим, именно расколдовывания, дословно фраза на немецком звучит так — der sich des Vergehens der Deslllusionlerung nationaler Vorgange schuldig macht), в концлагерь, о чем бы ни шла речь — о кино, радио и т. д. Министр не остановится и перед тем, чтобы велеть арестовать цензора, который еще раз пропустит подобный расколдовывающий снимок».

В то же время авторитет прессы, радио поддерживался посредством подстраховки лживых сообщений правдивыми, а еще точнее — такими, в которые читатели и слушатели легче могли поверить. У. Ширер отмечал, что эффективность материалов газеты для американских военнопленных «О-кей — Оверсий кид» возросла после того, как нацистские агитаторы начали перепечатывать в ней статьи американских авторов. Наблюдатели на Западе предположили, что Геббельс просто рехнулся, когда по поводу сталинградской катастрофы немецкому населению было сообщено кое-что о ее масштабах. Эти наблюдатели тогда не знали, что Геббельс специально ездил в ставку Гитлера с предложением сказать народу «всю правду» о Сталинграде, но только для того, чтобы в будущем лгать еще беспардоннее. Вместе с тем признанием размеров катастрофы под Сталинградом нацисты хотели подтолкнуть правящие круги США и Англии к размышлениям о том, какую «опасность представляет большевизм для всего западного мира».

Не случайно как раз в этот момент Геббельс начал широкую антикоммунистическую кампанию, рассчитанную на раскол антигитлеровской коалиции. Он, безусловно, полагался на живучесть антикоммунистических предрассудков на Западе.

В этой связи нужно еще раз отметить важную манипулятивную роль мировоззренческих мифов. Людям, воспитанным на мистических представлениях, легче было подсунуть всякого рода грубейшие событийные аналогии, облеченные в форму исторических ссылок.

На заключительном этапе войны растерянность перед надвигавшимся возмездием заставляла Гитлера и Геббельса «изучать» историческую литературу в поисках утешительных аналогий из немецкой истории. В апреле 1945 г. Геббельс, выступая перед офицерами одного нацистского соединения, уверял их, что вот-вот должно произойти чудо вроде тех, какие случались в немецкой военной истории. Возвратившись в Берлин, он застал на своем столе телеграмму с сообщением о смерти Рузвельта, которую и воспринял как обещанное военным «чудо».

Особой формой конкретно-событийной лжи было придание ложного смысла бесспорным фактам. Оно могло реализоваться уже с помощью лексических средств. Так, в связи с нашим контрнаступлением под Москвой в сообщении гитлеровской ставки от 17 декабря 1941 г. вместо слова «отступление» говорилось «плановое улучшение фронта» и «сокращение фронта».

Приданию ложного смысла хорошо поддавались специально «организованные» факты. Широко известно, как нацисты использовали их в качестве предлога для внутри- (например, поджог рейхстага) и внешнеполитической (например, инсценировка якобы польского нападения на немецкую радиостанцию в Гливице, с чего началось вторжение в Польшу) провокации.

Гнусные методы применялись нацистами для «организации фактов», которые были призваны продемонстрировать «цивилизаторскую» миссию гитлеровской Германии и «любовь» народов к ней. На судебном процессе по делу о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории Краснодарского края отмечалось, как однажды «населению города было объявлено немецким командованием, что несколько тысяч пленных бойцов Красной Армии якобы будут проведены через город и что населению разрешено оказать им помощь продовольствием. В связи с этим большое количество жителей гор. Краснодара вышло навстречу, прихватив с собой подарки и продукты, но вместо советских военнопленных им навстречу были пущены автомашины с немецкими ранеными солдатами, причем тут же была произведена фото- и киносъемка, которая, по замыслу немецких провокаторов, должна была иллюстрировать «встречу», якобы устроенную советскими гражданами немецким солдатам».

Особую форму приписывания ложного смысла бесспорным фактам представляла затея Геббельса передавать на Англию через «черную» радиостанцию элементарные инструкции по гражданской обороне, но при этом нагнетать подробности таким образом, чтобы заставить англичан заранее усомниться в возможности выдержать разрушительное воздействие немецких бомбардировок.

Метод искажения фактов в нацистской пропаганде использовался преимущественно в «позитивной» пропаганде нацистских «достижений» посредством нагнетания гигантоманиакальных превосходных степеней и в меньшей степени — в «негативной» пропаганде, где господствовало грубое принижение, увенчивавшееся бранью. Симбиозом «позитивной» и «негативной» агитации было описание в «Фёлькишер беобахтер» от 24 марта 1927 г. кровавого побоища, которое устроили 20 марта 1927 г. на берлинском вокзале Лихтерфельде-Ост 700 нацистов, напавших на 23 коммунистов: то, что было по существу избиением, нацистская газета преподнесла как напряженное сражение, ни словом не обмолвившись о численном соотношении сил, сведения о котором фигурировали только в доверительном «специальном отчете № 11», составленном для руководства НСДАП.

В годы второй мировой войны гитлеровцы широко применяли «Greuelpropaganda», т. е. «пропаганду жестокостей», якобы совершавшихся советскими солдатами. При этом Геббельс открыто заявлял на своих инструктажах, что здесь допустимы любые преувеличения и фальсификации. Нормой стало появление фальшивых фотографий засеченных немецких женщин и детей, обезображенных трупов и т. п.

Этот метод запугивания собственного населения непосредственно перекликался с методом демонстративного запугивания (блефа) заграницы посредством «организованных» фактов. К ним относятся те виды фальсификаций, которые лежат за пределами собственно публицистического пространства, но обретают свой смысл и содержание лишь в своем публицистическом воздействии. Как агитационный блеф было задумано событие, когда накануне «мюнхенской конференции», в результате которой было подписано позорное «мюнхенское соглашение» 1938 г., танковой дивизии из Вюнсдорфа пришлось три раза подряд проехать колоннами по Вильгельмштрассе (одна из центральных улиц Берлина), чтобы изобразить танковый корпус.

Взаимосвязь таких акций с собственно публицистическими акциями иллюстрирует, например, факт, что сообщение о смерти «в результате ранения» австрийского канцлера Дольфуса летом 1934 г. было заготовлено нацистскими агитаторами за несколько дней до того, как в Вене произошел провалившийся тогда путч, в ходе которого Дольфус был убит нацистскими агентами.

Было немало случаев, когда нацистский блеф не сопровождался (или почти не сопровождался) никакими инсценировками. Так, через несколько дней после нападения на Францию, 17 мая 1940 г., Геббельс отдал на инструктаже такое распоряжение: «Секретному (т. е. «черному» — прим. авт) передатчику надлежит тотчас всеми средствами заняться созданием панических настроений во Франции. Для этой цели он должен работать с абсолютно французской тенденцией и в тоне величайшего возмущения и замешательства протестовать против упущений французского правительства. В частности, он должен для этого подхватывать и распространять курсирующие во Франции слухи. В особенности он должен заняться слухами о намерении французского правительства бежать из Парижа и обвинить Рейно (тогдашнего премьер-министра Франции – прим. авт.), который опроверг эти слухи, во лжи. Далее, он должен настоятельно предупреждать об опасности «пятой колонны», в которую, несомненно, входят и все немецкие эмигранты (хотя это были, как правило, антифашисты – прим. авт.). Он должен доказывать, что и все евреи из Германии в настоящей ситуации, само собой разумеется, являются нечем иным, как агентами Германии. Далее, он должен распространять слух, что первое, что немцы имели обыкновение делать в оккупированных городах, — это конфисковывать деньги в банках, так что подлинные французские патриоты уже теперь должны в угрожаемых областях снять свои деньги с банковских счетов. Наконец, он должен разжигать дальше противоречие, которое проявляется в том, что Англия якобы защищает прежде всего побережье, а Франция — прежде всего свои границы». На инструктаже 19 мая 1940 г. Геббельс велел передать через «черную» радиостанцию сообщение на Францию, что в Париже раскрыт план нападения на Бурбонский дворец. «Сообщения» о действиях «пятой колонны», запускавшиеся по другим каналам, подхватывала и подавала в сенсационном оформлении французская пресса.

8 августа 1940 г. Геббельс велел подготовить сообщение для «черной» радиостанции на Англию о том, что под Дюнкерком в руки немцев попало 100 тыс. комплектов английской военной формы. Замысел министра состоял в том, чтобы запугать англичан перспективой немецких парашютных десантов, одетых в английскую форму. 14 августа немецкие «черные» радиостанции сообщили, что в одном из районов Англии выброшены немецкие парашютисты частью в английской форме, частью в штатском и что они укрылись у агентов «пятой колонны». Английские газеты на следующий день сообщили, что парашюты на местности действительно обнаружены, но не видно, чтобы на них спускались, ибо не замечено никаких следов, которые должны были бы оставаться от искавших укрытия парашютистов. 20 августа Геббельс велел официально опровергнуть «английские сообщения» о наличии немецких парашютистов в Англии. В то же время «черные» радиостанции продолжали сообщать о новых десантах, указывая при этом, что уход парашютистов до поры до времени в укрытие обеспечивает «пятая колонна». Цель подобной операции понятна – насадить среди английского населения страх, взаимную подозрительность и недоверие.

Одной из излюбленных военных хитростей нацистов было предвосхищение ожидаемых событий посредством еще не подтвердившихся, но возможных и правдоподобных сообщений. Посредством опережающих сообщений делались, например, попытки смягчить шоковое воздействие неприятных событий. Частенько гитлеровцы и блефовали, т.е. использовали опережающие сообщения оптимистического содержания. Именно эту форму предпочитал Гитлер, которому, например, приписывается авторство неподтвердившегося сообщения от 10 октября 1941 г, о падении Москвы.

Еще в сентябре 1939 г. нацисты дважды сообщали о потоплении английского авианосца «Арк ройал»: один раз — посредством торпеды, другой — посредством авиабомб. Когда от англичан после этого пришло официальное уведомление, что «Арк ройал» прибыл в Кейптаун, Геббельс обратился на своем очередном инструктаже к представителю немецких ВМС с вопросом, как реагировать на это сообщение. Представитель ВМС ответил: «Мне, к сожалению, нечего сказать по этому поводу, господин имперский министр, ведь «Арк ройал» потопило министерство пропаганды, а не мы».

Что касается деятельности прессы, рассчитанной на немецкую общественность, то «изъян» ее состоял в том, что за ней наблюдали за рубежом. А это в принципе мешало маневрированию между позитивными и негативными опережающими сообщениями и затрудняло агитационное использование прогнозов. Поэтому, когда нацисты прибегали к отвлекающим прогнозам в форме маскировочных статей и сообщений, как было, например, с дезинформацией относительно направления главного удара вермахта на советско-германском фронте летом 1942 г., соответствующие номера газет обычно конфисковывались. Впрочем, делалось это, возможно, уже не столько для того, чтобы избавить немецкую общественность от знакомства с фальшивым прогнозом, сколько для того, чтобы «закруглить» провокационный жест, рассчитанный на внимание иностранных наблюдателей. Именно так обстояло дело и с маскировочной статьей самого Геббельса «Крит как пример», опубликованной 13 июня 1941 г., за девять дней до нападения на нашу страну, в берлинском выпуске газеты «Фёлькишер беобахтер». Статья была призвана подкрепить интенсивно распространявшуюся и по другим каналам версию, что массированный десант немецких войск на Крит в мае 1941 г. является лишь генеральной репетицией предстоящей в самое ближайшее время высадки немцев в Англии.

Идея статьи «Крит как пример» непосредственно восходила к 3-му пункту распоряжения начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил нацистской Германии Кейтеля от 12 мая 1941 г. В нем устанавливался порядок проведения второй фазы (первая была определена приказом ОКВ от 6 сентября 1940 г.) дезинформации в целях сохранения скрытности сосредоточения сил против Советского Союза. 3-й пункт распоряжения Кейтеля гласил: «Операция «Меркурий» (кодовое название воздушного десанта на Крит. — прим. авт.) может быть при случае использована службой информации для распространения тезиса, что акция по захвату острова Крит была генеральной репетицией десанта в Англию».

С беспримерной наглостью нацисты использовали метод фальшивых опровержений. Еще до начала второй мировой войны одним из его вопиющих применений стало, например, отрицание факта разрушения летчиками пресловутого легиона «Кондор» испанского г. Герника. В ноябре 1938 г. аккредитованных в Берлине иностранных корреспондентов потрясло бесстыдство, с которым сам Геббельс опроверг факт организованных по приказу Гитлера еврейских погромов в Германии.

Фабриковавшиеся нацистами фальшивые документы использовались вермахтовскими и прочими инстанциями рейха не только посредством лжедоверительных контактов или подбрасывания «по недосмотру», но и через прессу. Например, 23 июня 1942 г. в шведской газете «Гётеборге моргенпост» был опубликован текст состряпанного германскими агентами «особо секретного соглашения» между СССР и Англией, перепечатанный 24 июня в «Фёлькишер беобахтер». В тот же день Геббельс распорядился раздуть вокруг этой фальшивки всяческую шумиху, причем рассчитанную не на один-два дня, а на долгий срок.

В инструментарии нацистской агитации разнообразное применение находили фальшивые цитаты. Лично геббельсовской уловкой, примененной министром, например, в обильно напичканной клеветой брошюре «Коммунизм без маски», были мнимоточные, вплоть до указания страниц, фальшивые ссылки на источники. Этот метод ныне активно применяется в российских медиа, и в первую очередь в интернете, где частенько под видом цитат классиков марксизма, особенно К.Маркса и Ф.Энгельса, с работами которых знакомы немногие, подается оппортунистическая или прямо буржуазная ложь. Как показывает практика, прием этот срабатывает очень неплохо, ибо редко кому из читателей даже левых взглядов приходит в голову их перепроверить.

Таковы в общих чертах методы фашистской «большой лжи». Как видите, разоблачение их не такое простое дело, особенно в случае практически полного отсутствия действительно правдивой и объективной информации, пусть даже эта «объективность» и была бы объективностью господствующего класса буржуазии. Изложенная с буржуазной точки зрения, она все равно позволила бы населению Германии составить себе более или менее реальную картину окружающего мира. А вот результатом тотальной лжи, подаваемой под видом правды, т.е. глобального обмана и дезинформации населения, неизбежно явилась дезориентация людей, даже самых образованных и думающих. Глобальность, непрерывность и регулярность воздействия на массовое сознание, когда человек со всех сторон окружен враньем – это главные принципы, на которых строилась «большая ложь» гитлеровцев.

Именно эти принципы положены в основу и современной буржуазной пропаганды, которая со времени немецких фашистов стала много совершеннее и изощреннее.

Но ценность технологий германских нацистов мировая буржуазия поняла не сразу. До середины 40-х годов гитлеровцы с их концепцией пропаганды выглядели в определенных кругах буржуазных идеологов не совсем порядочными людьми, так сказать, «нарушителями конвенции». Но к концу второй мировой войны, когда мировому империализму стало окончательно ясно, что советский социализм оказался сильнее даже самого мощного и экономически развитого капитализма — германского, реакционные буржуазные идеологи пересмотрели свои позиции в отношении технологий Геббельса. Они начали активно ревизовать высказывавшиеся ранее в стане западных союзников по антигитлеровской коалиции воззрения на геббельсовскую агитацию, одновременно выступая эпигонами ее техники воздействия на массы, которую принялись изучать в целях «отбрасывания коммунизма». Уже Черчилль активно заимствовал у своего берлинского «оппонента» многие приемы информационной войны. К примеру, выражение «железный занавес» им было усвоено именно от Геббельса, главного пропагандиста фашистской Германии. И это немудрено: в основе их духовного родства лежала единая классовая позиция, а значит и ярый антикоммунизм.

Наряду с антикоммунизмом существеннейшей чертой геббельсовской агитации был ее сверхмилитаристский характер. Он выражался прежде всего в том, что нацисты целиком и во всех случаях жизни сводили свою пропаганду в конечном итоге к военным формам ее применения. Вот почему геббельсовские приемы то и дело просматриваются в нынешней практике империалистических стран, которые занимаясь постоянным переделом сфер влияния, являются главными инициаторами войн и военных конфликтов по всему миру.

Изучение приемов гитлеровских пропагандистов есть задача важнейшая, ибо, не победив в идеологии — не победить ни в политике, ни в экономике. А значит и цель, к которой стремятся прогрессивные люди многих стран мира – кардинальное переустройство существующего общества — будет неосуществима.

http://work-way.com/bolshaya-lozh-germanskix-fashistov-organizaciya-i-texnologii/

 

smolbattle.ru

Фашистская пропаганда. Пропаганда Третьего Рейха. История пропаганды

Для начала определимся с терминологией. Пленные немцы очень обижались, когда наши конвоиры называли их фашистами – ведь фашизм был в Италии, а у них был национал-социализм. Но, для советских людей какой-то особой разницы между фашизмом и национал-социализмом не было, так что и мы будем пользоваться устоявшимся термином (хотя и знаем, что некоторая разница между этими «учениями» есть. Фашистская пропаганда имела одну особенность – она была всеобъемлющей, охватывала все сферы жизни рядового немца. И пропаганде нацисты уделяли самое пристальное внимание с самых первых дней существования их движения.

Партийный съезд НСДАП в Нюрнберге (1929). На переднем плане Хорст Вессель

В 1924 году, отбывая наказание за неудачный «пивной путч» Гитлер в тюрьме Ландсберг диктует свой программный труд «Майн Кампф». В этой толстой книге военной пропаганде уделена длинная глава. Будущий фюрер внимательно анализирует военную пропаганду кайзеровской Германии и приходит к выводу об ее полной несостоятельности. Сам он не намерен повторять подобных ошибок.

«Всякая пропаганда должна быть доступной для массы; ее уровень должен исходить из меры понимания, свойственной самым отсталым индивидуумам из числа тех, на кого она хочет воздействовать. Чем к большему количеству людей обращается пропаганда, тем элементарнее должен быть ее идейный уровень. А раз дело идет о пропаганде во время войны, в которую втянут буквально весь народ, то ясно, что пропаганда должна быть максимально проста.» - пишет он. В этой главе «Моей борьбы» речь шла именно о немецкой военной пропаганде, но, столь же простыми и эффективными методами нацистские пропагандисты действовали и в годы борьбы за власть и в годы предшествующие новой мировой войне. Идеи своего фюрера творчески развил доктор Йозеф Геббельс – пожалуй, самый известный пропагандист двадцатого столетия.

Афиша фильма Лени Рифиншталь "Триумф Воли"

«Обыкновенные люди обычно гораздо более примитивны, чем мы воображаем. Поэтому пропаганда, по существу, всегда должна быть простой и без конца повторяющейся. В конечном счете, самых существенных результатов во влиянии на общественное мнение достигнет только тот, кто способен свести проблемы к простейшим выражениям и у кого хватит смелости постоянно повторять их в этой упрощенной форме, несмотря на возражения интеллектуалов.» - говорил министр пропаганды и просвещения Третьего Рейха. Ему же принадлежит и такой афоризм как «Ложь, повторенная сто раз, становится правдой». Фашистская пропаганда во многом строилась на внешних эффектах. Если в Советском Союзе партийные съезды были именно съездами, на которых партия решала вопросы внутренней и внешней политики, то партийные съезды нацистов в Нюрнберге, представляли из себя грандиозные шоу. Фильм Лени Риффеншталь «Триумф Воли» об одном из таких съездов - и яркий образец немецкой пропаганды того времени, и по сию пору считается шедевром документального кино (политика здесь не при чем, просто снято хорошо и с размахом).

Добавьте к этому парады и факельные шествия. Здесь и здесь мы рассказывали о нацистских печатных изданиях. А здесь говорили о том, как нацисты пытались поставить себе на службу праздник, не имеющий к национал-социализму даже самого косвенного отношения. Средством нацистской пропаганды были детские игрушки и настольные игры. Успеху фашистской пропаганды способствовали и вполне объективные факторы – Версальский договор, согласно которому Германия потеряла, чуть ли не треть территории, а заодно была ограблена и разоружена, мировой экономический кризис, благодаря которому миллионы немцев пополнили армию безработных. После 30 января 1933 года Гитлеру удалось решить большинство экономических проблем. А затем последовала длинная череда триумфов на внешней арене – Рейнская демилитаризованная зона, референдум в Сааре, аншлюс Австрии, Судетская область, за которой последовала вся Чехия. И все эти территориальные приобретения сделаны без единого выстрела! Когда все хорошо, работает любая пропаганда, даже самая бездарная. А нацисты в этой области бездарями не были. Немецкая пропаганда была в те годы более чем действенной. 1 сентября 1939 года началась Вторая Мировая война. 22 июня 1941-го эта война обрушилась и на нас. Об ужасах «большевизма» фашистская пропаганда неустанно напоминала немцам и до войны. Но после подписания Пакта нацистские пропагандисты были вынуждены взять паузу. Пауза длилась недолго. И в ходе войны с Россией появлялись такие «шедевры» пропаганды как этот.

Геббельс вручает боевые награды подросткам из Гитлерюгенда. 9 марта 1936 г.

После того, как даже простым немцам стало понятно, что война идет совсем не так, как планировалось, пропагандисты сосредоточили все усилия на создании образа врага – диких существ с Востока, каких-то инфернальных чудовищ, одержимых неутолимой жаждой крови. Увы, эта пропаганда работала. На совести доктора Геббельса жизни тысяч немцев, покончивших с собой (предварительно умертвив свои семьи) при приближении наших войск. На его же совести жизни подростков из Гитлерюгенда, погибавших тысячами под гусеницами наших танков. Последними жертвами Геббельса стали его жена и шестеро детей (дети были отравлены, жена пристрелена). Геббельс последовал за своей семьей 1 мая 1945 года. Геббельс умер, но наработки его ведомства активно используются и в наши дни в борьбе с нашей страной и ее историей.

propagandahistory.ru


Смотрите также