Начало реформации в германии


РЕФОРМАЦИЯ В ГЕРМАНИИ - Древо

Реформация в Германии.

Религиозная реформация XVI в. началась в Германии, где она соединилась с целой политической и социальной революцией.

Причины реформации

Причины реформации существовали везде, но в Германии они действовали особенно сильно, так как с одной стороны редко где религиозность отличалась таким интимным, моральным характером, как в тогдашнем немецком народе, а с другой немногие нации находились в таком унижении перед римской курией, как немецкая: её политическое бессилие было удобной почвой для развития папских притязаний. Религиозное настроение Германии проявлялось в переводах Библии и в развитии церковной песни еще до Лютера; своим знаменитым переводом и своей богослужебной лирикой он только затмил более ранние проблески стремления читать Священное Писание и молиться на родном языке. Обнаруживалось, далее, это религиозное настроение в образовании мистических кружков, в благочестивых трудах "братьев общей жизни", в гуманистических занятиях богословием на новых основах, в существовании скрытых еретиков, в постоянной заботе о церковной реформе, которую предполагалось провести на новом вселенском соборе.

Как политическое целое, Германия находилась в эту эпоху в состоянии, так сказать, неустойчивого равновесия, перестав быть единым государством, но и не превратившись окончательно в простую федерацию княжеств и вольных городов. Давно уже чувствовалась здесь необходимость государственной реформы, которая вывела бы страну из ее хаотического состояния. Главным политическим вопросом был вопрос о взаимных отношениях императорской и княжеской властей. Имперский сейм имел характер какой-то незаконченности; отношения императора, князей и городов, также представленных на сейме, не отличались ни определенностью, ни последовательностью. Курфюршеская коллегия, благодаря изданной за сто лет перед тем золотой булле, была единственным сколько-нибудь организованным политическим учреждением, которое могло взять на себя инициативу реформы; но попытки курфюрстов, главным образом на сеймах между 1456 и 1476 годами, ни к чему не привели. И в самом обществе создавались планы политической реформы, вроде "Реформация короля Сигизмунда", позднее — "Реформация Фридриха III". При Максимилиане I (1493—1519) совершены были преобразования, которые основывали новый порядок — впрочем, не утвердившийся в полном своем объеме, — не на расширении власти императора, а, наоборот, на усилении княжеского влияния; понятно, что реформа не встретила сочувствия императора. Антагонизм между императорской и княжеской властью все более и более обострялся. Максимилиану, однако, не приходило в голову опереться на те общественные и народные силы, которые были враждебны княжеской власти и пошли бы за императором в деле политического объединения и соответственных государственных реформ, под условием преобразований и в гражданском быту. Когда, в 1519 г., преемником Максимилиана был избран внук его, Карл V, вопрос о взаимных отношениях между императором, как немецким королем, и князьями оставался нерешенным, хотя, по-видимому, эти отношения и были определены избирательной капитуляцией Карла V. Вопрос опять был поставлен самой жизнью, но решение его на этот раз происходило уже в связи с религиозной реформацией. В царствование Фридриха III, отличавшегося уступчивостью по отношению к папству, представителями политической оппозиции против папства были главным образом курфюрсты и вообще князья.

В начале XVI в. обнаруживалось стремление к национальному освобождению от Рима, а потому для всей внутренней жизни немецкого народа было важно, кто станет во главе этого национального движения, кто, защищая народные права против курии, утвердит этим самым свое политическое значение — император или князья. Этот политический вопрос осложнялся одним немаловажным обстоятельством: княжеской властью были недовольны и города, и так называемое имперское рыцарство, и крестьянство, да и в интеллигентных кругах Германии были люди, мечтавшие о полном внутреннем переустройстве государства. Из их среды выходили планы и проекты реформ, излагавшиеся в тогдашней публицистике.

Годы, непосредственно предшествовавшие выступлению Лютера и избранию на престол Карла V, были временем большого возбуждения, выразившегося в развитии литературы памфлетов и летучих листков. Особенно сильно было движение, происходившее среди имперского рыцарства и крестьянства. Оба сословия сходились в стремлении к устранению княжеского произвола и к объединению всех земель под властью единого государя. Словом, в то самое время, как князья были настроены против императора, против них самих готово было восстать имперское рыцарство, города находились с ними в ссоре, а крестьяне начинали бунтовать против своих господ. Прибавим, что конец XV и начало XVI вв. были для Германии временем умственного расцвета, временем наибольшего процветания гуманизма, выставившего таких деятелей, как Рейхлин, Эразм Роттердамский, Ульрих фон-Гуттен: это были годы, когда рядом со старым религиозным брожением, принимавшим мистический оттенок, выступало и даже выдвигалось на первый план новое гуманистическое движение, принимавшее, у младших своих представителей, светский характер. Судя по тому, что происходило в умственной жизни Германии, можно было думать, что общественному движению предстояло совершиться под идейным влиянием гуманизма. Так называемый "рейхлиновский спор", получивший широкое общественное значение и взволновавший не только ученые круги, но и вообще образованное общество в Германии, служит лучшим свидетельством того, какое возбуждение господствовало в Германии во втором десятилетии XVI в. Если бы мы захотели указать на отдельного человека, которого можно было бы назвать выразителем всех тогдашних движений в Германии, то без всякого колебания должны были бы остановиться на имени гуманиста из имперских рыцарей, Ульриха фон-Гуттена, который очертя голову бросился в борьбу. Но не ему суждено было сделаться главным героем реформации.

Начало реформации

Обыкновенно годом начала реформации считают 1517 г., когда Лютер выступил со своими тезисами против индульгенций. Хотя эти тезисы произвели сильное впечатление в Германии, но настоящее реформационное движение началось лишь после вормского сейма 1521 г., после того, как и Лютер и Ульрих фон-Гуттен издали свои знаменитые воззвания, призывавшие к борьбе. Вормский эдикт Карла V наложил на Лютера имперскую опалу; реформатор должен был скрыться в Вартбурге, но в это именно время в Виттенберге началось реформационное движение, в смысле введения внешних изменений в церковную жизнь, часто при непосредственном вмешательстве народной массы. Лютер не был инициатором движения с таким характером. Зимой 1521—1522 гг. в Виттенберге начались сцены насильственного разрушения всего католического. Когда до Лютера дошла весть о том, что там делается, он написал виттенбергским новаторам, что они не должны были "пускать в ход кулаки" и что он не может быть на стороне таких деятелей.

Католики впоследствии обвиняли Лютера в том, будто он затеял реформацию, чтобы бросить монастырь и жениться; но не он первым вышел из монахов, не он первым из священников вступил в брак. Из августинского монастыря ушел ранее других монахов Цвиллинг, увлекший за собой нескольких других, а Лютер, по возвращении из Вартбурга, не покидал монастыря и монашеского одеяния до 1524 г. Когда он узнал о первых браках священников (Фельдкирхена и Зейдлера), он одобрил их, но заметил, что ему, однако, не навяжут жены; женился он только в 1525 г.

Уничтожение католической мессы, причащение под обоими видами (по инициативе Карлштадта, на Рождество 1521 г.), изгнание икон и т. п. — все это началось без него, а когда он сам принял участие в реформе и сделался ее руководителем, то придерживался более консервативного принципа: не отвергать ничего такого, что с полной очевидностью не противоречит Св. Писанию. Уже раньше Лютер ожидал содействия реформе со стороны светской власти; виттенбергские беспорядки еще более его убедили, что дело это должно принадлежать не "господину Всем" (dominus Omnes), а светской власти. Отсюда союз Лютера с князьями, вытекавший и из его стремления реформировать церковную жизнь, не подвергая ее опасностям, порождаемым самой реформацией, и из сильного в нем принципа авторитета. В одной из проповедей своих в Виттенберге по случаю происшедших там во время его вартбургского заключения беспорядков он говорил так: "уничтожение мессы согласно с писанием, но какой порядок, какое приличие соблюли вы? Нужно было вознести горячие молитвы, нужно было обратиться к властям, — тогда все увидели бы, что это дело от Бога". В 1526 г. он писал курфюрсту саксонскому: "так как папский порядок отменен, то все учреждения делаются вашим достоянием, как верховного главы. Ваше дело всем этим управлять; никто другой об этом не заботится, не может и не должен заботиться". Таким образом, Лютер признал за князьями права, принадлежавшие прежде папе.

Для того чтобы были сохранены известные принципы при устройстве церкви, Лютер потребовал церковной ревизии. Курфюрст саксонский назначил для этого отдельную комиссию, а инструкцию для неё написал Меланхтон, исходя из того общего начала, что нужно как можно более оставлять из старых церемоний, ибо всякие новшества причиняют вред. На Лютера не могло не подействовать зрелище увлечений, которые он считал искажением своего дела; он не хотел позволить реформации идти далее того, перед чем он останавливался сам — и открыто выступил против новаторов. Начавшаяся полемика только разжигала страсти и развивала в Лютере нетерпимость, которая была присуща его властной натуре, привита ему воспитанием в принципах средневекового католицизма, а потом укреплена его популярностью, влиянием и успехом. Недавние сторонники Лютера стали обвинять его в измене общему делу, в неспособности найти истинную веру, в предании церкви светским князьям, в тирании, напоминающей папскую. Лютер разошелся и с политическими деятелями вроде Гуттена, желая ограничить свою задачу одной церковной реформой. То же самое заставило его выступить против реформаторов, соединявших религиозные преобразования с социальными.

Светские восстания

Между тем в Германии в 1522—1523 и 1524—1525 гг. произошли рыцарское и крестьянское восстания, имевшие свои особые политические и социальные причины. Восстания эти совершились отдельно одно от другого и были каждое отдельно подавлены князьями, первое — как восстание офицеров, у которых не было солдат, другое — как восстание рядовых, у которых не было офицеров. Это не было случайностью; не могло быть солидарного действия двух сословий, между которыми существовал резкий антагонизм. Причины крестьянской войны лежали в юридических и экономических отношениях сельского населения и земледельческих классов, т. е. и князей, и клира, и рыцарей: господа угнетали земледельцев, и последние во время своего восстания не делали различия между духовными и светскими, между крупными и мелкими владельцами. Общественное движение с самого начала пошло вразброд, тогда как князья, против которых оно совершалось, действовали солидарно, оставаясь, притом, в Германии единственной высшей властью в отсутствие молодого императора, который после вормского сейма уехал из Германии на войну с Франциском I, и вообще мало интересовался германскими национальными делами.

Относительно обоих восстаний нужно еще сказать, что они оба пошли под знаменем религиозной реформации. Рыцарское восстание было особенно направлено против духовных князей; его участники были не прочь поживиться за счет церковного землевладения. Предлогом нападения на архиепископа трирского рыцари выставили то, что он запирает двери для слова Божия, т. е. противится проповеди нового учения. Восставшие крестьяне подкрепляли свои требования ссылками на Библию; часть инсургентов шла за перекрещенцами, во главе которых стоял Мюнцер.

Вообще народная реформация в Германии шла рука об руку с сектантством; в 30-х годах анабаптизм ясно проявил свой социально-революционный характер в мюнстерском восстании. Революционные движения, совершавшиеся под знаменем религиозных идей, и возникновение сектантства, разрывавшего всякую связь с церковными традициями, не могли не отразиться на характере лютеранской реформации, которой суждено было утвердиться в целой половине Германии в качестве официально признанного вероисповедания. Политические смуты, отожествлявшиеся с делом религиозной реформации, в глазах Лютера только портили это дело; такое же искажение дорогой ему церковной реформы видел он и в сектантстве.

Ища прочной власти, которая могла бы помочь ему выполнить его задачу, Лютер должен был заключить союз с князьями; но этот союз не мог быть чем-либо иным, как подчинением церкви государству. Князья, принимавшие реформацию Лютера, положительно выигрывали от неё: они освобождались от власти папы, секуляризировали церковную собственность, подчиняли себе местное духовенство, превращавшееся в их чиновников, и вступали во многие права, которые прежде принадлежали церкви. Таким образом, если инициатива реформационного движения в Германии вышла снизу, из народа, то воспользовались результатами этого движения носители государственной власти в отдельных территориях, на которые разделялась тогдашняя Германия. Проводя церковную реформу при помощи князей, Лютер отступил от многих начал своего первоначального религиозного протеста: его преобразования в вероучении и церковной жизни получили официальное признание и в силу этого стали поддерживаться внешним авторитетом гражданской власти, хотя это совсем не совпадало с индивидуалистическим исходным пунктом религиозного миросозерцания Лютера.

Отношение властей к реформации

Впрочем, отношение князей к реформации менялось. Сначала они все были на стороне оппозиции Риму. В отсутствие Карла V во главе Германии находилось имперское правление (Reichsregiment), состоявшее из курфюрстов и из уполномоченных от отдельных округов Германии. В 1522 г. оно пригласило саксонских епископов принять меры против виттенбергских беспорядков, но когда Лютер успокоил смуту, курфюрсту саксонскому удалось склонить имперское правление к тому, чтобы вормский эдикт был оставлен без последствий. Само управление благосклонно относилось к реформации, надеясь посредством неё освободить Германию от папских поборов. В 1523 г. новому папе Адриану VI имперское правление и собравшийся в Нюрнберге сейм прямо отказали привести в исполнение церковное отлучение и государственную опалу, тяготевшие над Лютером. Сейм выставил даже целый ряд жалоб (centum gravamina) против курии, с требованием наискорейшей отмены злоупотреблений и созыва вселенского собора для реформы церкви. Некоторые князья и города начали вводить у себя виттенбергские церковные порядки, т. е. главным образом богослужение на народном языке, заменившее католическую мессу.

После рыцарского восстания и крестьянской войны наступила реакция. Рыцарей и крестьян победили князья, жаловавшиеся на слабость и бездействие имперского правления — и в 1524 г. личный его состав был изменен сообразно с желаниями партии, враждебной реформации. На сейме 1524 г. уже не было того единодушия, которым отличалось собрание имперских чинов предыдущего года: образовалась партия, прямо заявлявшая, что все должно остаться по старому, тем более, что папство сделало многим князьям разные уступки. Государи Австрии, Баварии и некоторых других земель получили от самого папы то, что другие приобрели благодаря реформации. Согласившись на ограничение прежнего произвола курии и прежних поборов, Климент VII расширил, вместе с тем, власть князей над местным духовенством и даже отдал им часть церковных имуществ и доходов, за что князья обязывались преследовать лютеранство в своих владениях. Такое соглашение курии с южными немецкими князьями было оформлено на регенсбургском съезде в июне 1524 г., после чего в Австрии, Баварии и Зальцбурге начались гонения на приверженцев реформации.

И в землях, уже принявших реформацию, происходила реакция, направлявшаяся главным образом против анабаптизма. Лютер, сам говоривший в 1520—1521 гг. революционным языком не только о папе, но и о светских властях, а в начале крестьянского восстания находивший, что оно вызвано угнетением князей и господ, к концу восстания с яростью громил мятежных крестьян, приглашал колоть их, бить, убивать, как изменников, грабителей и людей, которые, прикрывая свои дела Евангелием, служат на самом деле черту.

В 1526 г. Карл V, незадолго перед тем победивший Франциска I, потребовал от сейма в Шпейере исполнения вормского эдикта; но, пользуясь возобновлением войны, сейм постановил, что в религиозном вопросе каждый имперский чин будет, до разрешения спора на вселенском соборе, действовать так, как сочтет это нужным, чтобы быть правым перед Богом и императорским величеством. Одинаковое право с князьями получали и имперские города, и даже имперские рыцари. Этим постановлением своим имперский сейм предоставлял светским властям, хотя и временно, решать религиозный вопрос по собственному усмотрению; церковь как бы ставилась в зависимость от государства, и государственной власти давалось право производить церковные преобразования. Собственно говоря, только после шпейерского сейма 1526 г. новая церковная организация начала прочно утверждаться в княжествах и имперских городах, принявших реформацию (курфюршество Саксония, Гессен, Ангальт, Франкония, Люненбург, В. Фрисландия, Шлезвиг-Гольштейн, Нюрнберг, Аугсбург, Ульм, Страсбург и др.).

К 1526 г. у Лютера окончательно сложилось убеждение, что епископская власть в церкви должна быть передана государям. Лютеранские князья сделались верховными правителями (summi episcopi) церквей в своих землях. Они поручили надзор за церковной жизнью особым суперинтендантам, а в середине 30-х годов учредили консистории, с административной и судебной властью над духовенством. Введение нового богослужения и церковного устройства сопровождалось секуляризацией собственности церквей и монастырей. Лютер хлопотал о том, чтобы хоть часть доходов с секуляризованных имений шла на содержание храмов и священников, школ и учителей, а также благотворительных учреждений и бедных; но лишь в отдельных случаях эти доходы получали такое назначение. В большинстве случаев бывшие духовные имения обращались князьями в личную пользу или раздавались их приближенным. Католические князья следовали примеру лютеранских и равным образом производили у себя конфискацию церковных имений, что дало повод Лютеру шутить над их лютеранским усердием, превосходившим усердие самих лютеран.

Противостояние лютеранства с цвинглианством

Одновременно с лютеранством стало распространяться в юго-западной Германии, из Цюриха, учение Цвингли. Между обоими реформаторами началась полемика. В конце двадцатых годов последователям обоих учений грозила большая опасность со стороны католиков. Она заставила курфюрста саксонского и ландграфа гессенского заключить тайное соглашение с Нюрнбергом, Ульмом и Страсбургом для взаимной защиты. Когда Лютер узнал об этом союзе, он настоял, чтобы курфюрст отказался от союза с Ульмом и Страсбургом, принявшими цвинглианское учение об евхаристии. С большим трудом удалось Филиппу Гессенскому, дорожившему союзом со швейцарцами, устроить между Лютером и Цвингли диспут в Марбурге, где был подписан акт, указывавший, в чем обе стороны согласны и в чем не согласны.

В это самое время (1529) Карлу V, еще раз победившему Франциска I и соединившегося с последним папу Климента VII, представилась возможность вмешаться в религиозные дела Германии, — а это не могло не затронуть основного политического вопроса об отношениях между императором и князьями. Этот политический вопрос главным образом и разрешался в следующую четверть века (1530—1555), в связи с дальнейшим ходом религиозной реформации. Около 1530 г. общественные и народные движения предыдущих лет уступают место борьбе между государственными властями; религиозная реформация из живого национального дела превращается в дело одних князей.

Протестанты

В 1529 г. был собран в Шпейере сейм, на котором от имени императора было предложено восстановить вормский эдикт, ввиду возникновения разных ужасных сект. Большинство прямо выразило согласие подчиниться вормскому эдикту; меньшинство составило протестацию, подписанную пятью князьями (в том числе курфюрстом саксонским и ландграфом гессенским) и уполномоченными 14 имперских городов. Они получили название "протестантов", распространившееся впоследствии на всех, оставивших католическую церковь. Протест был актом неповиновения императору: князья и имперские города становились в положение подданных и заявляли, что во всем остальном они готовы повиноваться императору, но только не в том, что касается славы Божией и спасения души. Протестанты выставляли принцип невмешательства государственной власти в дела совести, но, будучи сами государями в своих владениях, делались в них верховными устроителями церковных дел, требовавшими подчинения подданных новому порядку. Карл V потребовал от протестантов подчинения воле сейма, под страхом строгого наказания. Лютер склонял их к непротивлению, но другие находили, что угнетаемый имеет право обороны и что власть, данная от Бога, перестает быть законной, раз она восстает против Бога или нарушает условия, на каких был избран ее носитель. В связи с протестацией 1529 г. ставился уже, таким образом, вопрос о праве с оружием в руках отстаивать свободу совести.

Религиозная война в Германии

В 1530 г. Карл V, после девятилетнего отсутствия, приехал в Германию, назначив собрание имперского сейма в Аугсбурге. На этом сейме требование покорности встретило отказ, мотивированный тем, что в делах совести не имеет силы никакое императорское поведение. Вследствие желания императора иметь письменное изложение мнений членов сейма по религиозному вопросу, составлена была "апология", главной целью которой было оправдать евангелическое учение от обвинения в ереси. Документ этот, получивший название аугсбургского исповедания, был подписан всеми лютеранскими князьями и представителями двух имперских городов. В конце концов, Карл V предложил сейму отсрочить дело до весны следующего года, с тем, что к назначенному сроку князья должны воссоединиться с католической церковью, под страхом насильственного подавления ереси. Правда, при этом был обещан вселенский собор, который и должен был окончательно разрешить все споры.

Протестантские чины (в том числе лютеранские и цвинглианские города) протестовали против такого решения, и ответом их на угрозы императора и католиков было заключение ими в самом конце 1530 и начале 1531 г. шмалькальденского союза. До междоусобия, однако, дело не дошло; в 1532 г. в Нюрнберге состоялось соглашение, в силу которого князья и города, принявшие уже аугсбургское (отнюдь не цвинглианское) исповедание, оставались при нем, но отказывались от защиты его последователей в других землях; такое положение дел должно было продолжаться до решения религиозных споров собором или, по крайней мере, имперским сеймом. Карл V опять был отвлечен от внутренних дел Германии своей сложной международной политикой.

Огражденная нюрнбергским трактатом, реформация могла спокойно утверждаться и даже распространяться на новые земли, хотя по смыслу соглашения 1532 г. должен был поддерживаться status quo ante. В 1534 г. введена была реформация в Вюртемберге, куда возвратился изгнанный оттуда раньше герцог Ульрих.

В 1538 г. главные католические князья, с королем Фердинандом во главе, заключили между собой союз в Нюрнберге.

В 1539 г. реформация сделала новые важные приобретения. Когда умер саксонский герцог Георг, его преемник Генрих, поддерживаемый шмалькальденским союзом, ввел реформацию и в альбертинской Саксонии, при содействии светских сословий ландтага. Иоахим II, курфюрст бранденбургский, уступая народному желанию, также ввел у себя лютеранство, хотя и с некоторыми особенностями.

В 1542 г. шмалькальденский союз напал на герцога брауншвейгского и заставил его бежать из его владений, в которых курфюрст саксонский и Филипп Гессенский ввели протестантизм. Лютеранская пропаганда действовала успешно и в католических землях, приобретая множество последователей.

Все это тревожило Карла V, занятого тогда войной с Францией и турками. Особенно сильно на него подействовало то, что один из духовных курфюрстов, Герман фон-Вид, архиепископ кельнский, также задумал ввести в своих владениях реформацию. Три курфюршества из семи (Саксония, Бранденбург и Пфальц) были уже протестантскими: присоединение к реформации четвертого курфюршества дало бы протестантам большинство в курфюршеской коллегии. Это грозило интересам Габсбургской династии, за которой Карл V стремился укрепить Германию. Он поспешил заключить мир с Франциском I (1544), на весьма умеренных условиях, несмотря на военные успехи, и оба государя решили общими силами противиться дальнейшему распространению ереси. В 1545 г., при посредстве Франции, был заключен Карлом мир и с турками.

Первым результатом нового мира было подавление кельнской реформации.

В 1545 г., по настоянию Карла V, папа Павел III созвал собор в Триенте, но протестанты отказались в нем участвовать.

В 1546 г., в год смерти Лютера, началась война между императором и шмалькальденским союзом (Шмалькальденская война), окончившаяся поражением и пленом курфюрста саксонского и ландграфа гессенского. Это была победа иностранного государя, завоевание Германии иноземным войском. Хотя в начале войны Карл V и объявлял, что ведет ее только против политических мятежников, он задумал потребовать от Германии подчинения его воле и в религиозном вопросе. Таков был смысл "аугсбургского интерима" 1548 г. На севере интерим встретил отпор, особенно в Магдебурге; из протестантских князей его обнародовали лишь очень немногие, да и те не встретили повиновения со стороны подданных. У князей нашлись и союзники.

Папа боялся усиления императорской власти, утверждения Карла V в Италии и его планов насчет собора. Франция была также в числе врагов Карла V: новый французский король Генрих II продолжал политику своего отца. Изменивший шмалькальденцам герцог саксонский Мориц был недоволен Карлом V за неисполнение обещаний и чувствовал себя крайне неловко, так как все называли его изменником. В чувстве негодования на императора нация была солидарна с князьями. К союзу немецких протестантов примкнули Франция, давшая денежные субсидии за право занять, хоть и в ленной зависимости от империи, города, где говорили не по-немецки — Камбрэ, Мец, Туль и Верден (1551).

В 1552 г. князья обнародовали манифест, объявляя, что они берутся за оружие для освобождения Германии от скотского рабства. Быстрое движение Морица на Тироль, где находился не ожидавший нападения император, заставило его искать спасение в бегстве. Пассаусским соглашением было постановлено (1552), что имперские чины, держащиеся аугсбургского исповедания, будут пользоваться свободой до восстановления религиозного единства Германии вселенским или национальным собором, совещанием богословов или сеймом.

В 1555 г. был заключен аугсбургский религиозный мир, прекративший религиозную борьбу в Германии и санкционировавший все главные приобретения князей за реформационный период. Наиболее существенные постановления этого мира были следующие. Князья и вольные города, державшиеся аугсбургского исповедания, ограждались от притеснения за веру, но цвинглианцы и кальвинисты (сильно уже распространившиеся в то время) исключались из этого правила. Далее провозглашался принцип "cujus regio, ejus religio", в силу которого подданные должны были следовать вере своего правительства; в пользу протестантских подданных в духовных княжествах сделана была, впрочем, оговорка. Другой оговоркой (reservatio ecclesiastica) постановлялось, что если бы епископ задумал перейти в протестантизм, то ему нельзя было секуляризировать свой лен. Обе эти оговорки не были, однако, утверждены формально.

Политические итоги немецкой реформации

Реформация содействовала начавшемуся гораздо ранее раздроблению Германии, разделив страну на два враждебных лагеря, лишь одну часть нации освободив от Рима, ослабив власть императора и усилив, наоборот, власть князей. Сокрушив рыцарей и крестьян и победив императора, князья стали в более или менее независимое положение по отношению к папе, подчинили себе местное духовенство, секуляризировали церковную собственность и сделались господами в религиозных делах своих княжеств.

Протестантизм продолжал усиливаться и распространяться в Германии и после аугсбургского религиозного мира, но вместе с тем стала усиливаться и католическая реакция, преимущественно стараниями иезуитов. Успеху реакции, доведшей Германию до страшной религиозной войны, весьма много содействовало то, что происходило в самом немецком протестантском мире.

История немецкого протестантизма во второй половине XVI века, сводится к деспотическому вмешательству князей в церковные дела, к утверждению в лютеранстве сухого формализма и к мелочным богословским спорам и религиозным раздорам. Рядом с княжеским произволом действовала теологическая нетерпимость. Гуманистическое направление, возникшее было в среде немецкой нации, еще раньше стало уступать место направлению схоластическому, восторжествовавшему в лютеранской теологии; теперь мертвый формализм все больше и больше овладевал умами, суживая религиозные вопросы, внося в их разработку схоластицизм, выдвигая на первый план мелочи. Помимо теологических вопросов, мало чем интересовались в то время, так что уже тогда и в протестантском мире начиналось то понижение культуры, которое окончательно было произведено католической реакцией и тридцатилетней войной. Вражда, какой Лютер встретил цвинглианство, была теперь перенесена на кальвинизм, который стал распространяться в Германии, хотя аугсбургский мир давал равноправность с католиками лишь лютеранам, исключив из неё реформатов. По смерти Лютера Меланхтон сделался главным представителем лютеранства. Его уступчивость кальвинистам не только в безразличных формальностях, но и в толковании евхаристии, вызвала против него и его последователей оппозицию правоверных лютеран. Центром ее сделался йенский университет. Лютеранским раздорам соответствовали кальвинистические в Пфальце, где фанатики обвиняли своих противников в социнианизме. Когда умер курфюрст пфальцский Фридрих III, введший у себя кальвинизм, а преемник его, Людвиг, возвратился к лютеранству, главные богословские представители последнего составили "формулу согласия" (Concordienformel), в духе строгой ортодоксальности, и предложили ее князьям и городам. Она была принята далеко не всеми, но это не помешало обнародовать ее в Дрездене (1580), с подписями 86 государей и городских правительств. Введение ее сопровождалось новыми преследованиями несогласно мысливших. Для католической реакции было как нельзя более на руку такое состояние протестантизма. Раздоры в протестантском лагере объясняют и недружное его действие в начале тридцатилетней войны.

См. также

Использованные материалы

drevo-info.ru

62-64 - Реформация в Германии - кратко

62. Германия в начале XVI века

Реформация в Германии совершалась от начала двадцатых до середины пятидесятых годов XVI в. Лютер выступил в самое горячее время. Немецкие крестьяне, положение которых в конце средних веков стало ухудшаться, сильно волновались и во многих местах еще с конца XV в. поднимали восстания, большею частью под знаменем «башмака», бывшего крестьянскою обувью, в отличие от рыцарского сапога. Имперское рыцарство с неудовольствием смотрело на возраставшую власть князей, стремившихся его обуздать и подчинить себе наравне с земским дворянством, т. е. рыцарством отдельных княжеств. В Вюртемберге незадолго до начала проповеди Лютера был крестьянский бунт, после которого и рыцари предприняли поход на герцога, кончившийся его изгнанием. Все светские сословия, кроме того, были недовольны духовенством. В разных классах общества чувствовалась потребность преобразований, и давно уже создавались планы и программы государственных и общественных реформ. В этой работе приняли участие и некоторые гуманисты, которые только что одержали победу над схоластиками, когда начался спор об индульгенциях. Наиболее деятельную роль в гуманистической публицистике играл в это время Гуттен, тотчас же ставший на сторону Лютера. В многочисленных своих стихотворениях и брошюрах он нападал на папу, духовенство и монахов, а также и на деспотизм князей. Гуттен мечтал даже о союзе рыцарства, городов и крестьян под единою властью императора для освобождения немецкой нации от папы и для объединения Германии, раздробленной между отдельными князьями. Проповедь Лютера обратила все взоры на реформатора, но каждый ожидал от предстоящей реформации лишь того, что ему самому было нужно. Было, кроме того, в Германии и много нерешенных вопросов о взаимных отношениях между императором и князьями. Имперские князья давно уже начали превращаться в самостоятельных государей. В 1519 г., т. е. в самом начале проповеди Лютера, умер Максимилиан I, и курфюрсты избрали в преемники ему могущественного Карла V, связав его особыми условиями, которые должны были ограничить его власть. Все противники князей, наоборот, надеялись, что новый император совершит внутренние преобразования, которых так все желали. К нему поэтому обратился и Лютер; от него же ждал всего хорошего и Гуттен. Карлу V было бы легко, опираясь на сочувствие нации, сломить господство князей, но только император не мог этого сделать. Он был больше императором Священной Римской империи в её всемирно-монархическом значении, чем национальным немецким государем, а это положение не позволяло ему стать на сторону врагов папства, так как самая идея империи была идея строго католическая. По другим своим владениям он имел счеты с Франциском I и вел с ним войны как раз в то время, когда в Германии происходило реформационное движение.

63. Вормсский сейм

После своего избрания Карл V приехал в Германию только в 1521 г. и собрал имперский сейм в Вормсе, где предложил курфюрстам, князьям и уполномоченным имперских городов разные реформы, имея ввиду, впрочем, не столько нужды самой Германии, сколько потребности предстоявшей войны с Францией. В это время вся Германия интересовалась делом Лютера, и он был вызван на сейм. Лютер охотно поехал в Вормс, думая защитить свое учение, но император потребовал у него отречения. Реформатор на это не согласился, заявив, что он лишь тогда откажется от своих взглядов, если его убедят текстами Священного Писания или очевидными доводами разума, и прибавил, что он не может подчинить своей совести ни папе, ни соборам, говорить же против своей совести христианину не подобает. Лютер приехал в Вормс с охранной грамотой и потому был отпущен домой, но Карл V все-таки издал эдикт («Вормсский эдикт»), осуждавший Лютера и его сочинения и налагавший опалу на него самого и всех его сторонников. Государь Лютера, курфюрст саксонский Фридрих Мудрый, боясь за егоучасть, спрятал его в замке Вартбурге, где он прожил около года под чужим именем и в одежде рыцаря. Здесь Лютер начал свой знаменитый перевод Библии на немецкий язык, имеющий важное значение и в истории немецкой литературы.

64. Начало немецкой Реформации

Карл V уехал из Германии и не появлялся в ней несколько лет, занятый войною с Франциском I. Между тем в Виттенберге начались большие беспорядки. Сторонники Лютера, особенно пылкий Карлштадт, начали реформу богослужения разными нововведениями, каковы причащение под обоими видами, замена латинского языка немецким и т. п. Народ принял участие в этой реформации, но крайне бурное и насильственное, сопровождая ее истреблением священных изображений в храмах и нападениями на защитников старой веры. В городе появились к тому же проповедники, из учения которых вырос потом весь анабаптизм, и стали волновать народ своими страстными речами. Тогда Лютер оставил Вартбург и явился в Виттенберге, где и занялся проведением реформы, но более умеренной и спокойной и притом с согласия княжеской власти. Было преобразовано все богослужение в смысле большей простоты и назидательности, и сам Лютер составил для него ряд церковных песнопений на немецком языке. Когда монахи его монастыря все разбежались, то он также оставил монастырь и вскоре женился на бывшей монахине, последовав примеру других священников, которые вступили в брак еще раньше. Особое внимание обратил Лютер на народное образование; в этом деле ему много помогал Меланхтон. Наконец, он посоветовал своему государю отобрать в казну все церковные и монастырские имущества для содержания пасторов, училищ, богаделен и больниц и устроить особое ведомство для управления внешнею стороною церковных дел. Из курфюршества Саксонского эта реформа распространилась мало-помалу и на другие княжества. Князья охотно ей покровительствовали, потому что секуляризация духовной собственности их обогащала, а отдача в их руки высшего заведования церковными делами усиливала их власть. В новой церкви князья сделались, по выражению самого Лютера, summi episcopi: они управляли духовенством посредством особых суперинтендентов и консисторий. Секуляризованные земли князья нередко раздавали своим приближенным.

 

rushist.com

Реформация и Крестьянская война в Германии

 

Реформация и крестьянская война в Германии

Движение за обновление католической церкви привело к появлению новых конфессиональных течений (см. Конфессия), таких как лютеранство, кальвинизм, англиканская церковь, баптизм и др. Множество самостоятельных течений и церквей, которые возникли в ходе Реформации, получили название протестантизм.

Предпосылки реформации

Социокультурные:

• распространение философии гуманизма (см. Гуманизм) и обмирщение сознания,• подъем образования,• распространение книгопечатания.

Религиозные и экономические:

• богатство церкви и недостойное поведение священнослужителей,• продажа индульгенций (см.Индульгенция),• желание светских властей подчинить церковь и добиться передачи церковных земель в светское владение (секуляризации церковных земель, см. Секуляризация) ,• недовольство бюргерства и крестьянства десятиной (см. Десятина (церковная) ) и другими церковными поборами.

Участники

Мартин Лютер (1483–1546) – католический священник, доктор богословия Виттенбергского университета, глава Реформации в Германии, основатель лютеранской церкви.

Лев X – папа римский.

Карл V – император Священной Римской империи.

Томас Мюнцер (1488–1525) – священник, идеолог народной Реформации в Германии, один из предводителей в Крестьянской войне.

События

31 октября 1517 г. Лютер прибил к порталу Виттенбергского собора "95 тезисов" против индульгенций. Это стало началом Реформации в Германии.

1520 г. – папа римский Лев X подписал буллу об отречении Лютера от церкви. Лютер ее публично сжег.

1521 г. – Карл V вызвал Лютера на Вормсский рейхстаг (см. Имперский сейм). Посланники папы требовали от Лютера отречения, на что он ответил: «На том стою и не могу иначе».

1524–1525 гг. – Великая крестьянская война в Германии. Программа требований крестьян получила название “Двенадцать статей”. Среди требований - отмена личной зависимости крестьян, ограничение церковной десятины, барщины и штрафов. 

1529 г. – Карл V созвал рейхстаг, на котором потребовал от князей прекратить секуляризацию церковных земель. Князья – сторонники Лютера заявили протест. Отсюда появилось название «протестантизм». Начало религиозных войн (см. Протестантизм).

1555 г. – Аугсбургский религиозный мир между императором Карлом V и протестантскими князьями.

Основные положения учения Лютера:

• Человек спасается только личной верой в бога и не нуждается в посредничестве церкви.• Вера дается только милостью божьей.• Церковь не должна быть богатой.• Сохранить следует только два таинства из семи – крещение и причастие (см. Таинства церковные).• Библия – единственный авторитет в делах веры. Самостоятельное ежедневное чтение Библии – обязанность верующего. Поэтому Библию необходимо переводить на национальные языки.• Богослужение в церкви тоже должно вестись на национальных языках.• Пышные обряды, почитание мощей и икон – идолопоклонство.• Монашества быть не должно.

Заключение

Аугсбургский религиозный мир утвердил принцип «чья страна, того и вера», по которому князья могли самостоятельно определять религию своих подданных, тем самым закрепив раздробленность германских земель. В северных и северо-восточных землях Германии утвердилось лютеранство, в южных – католичество. Ответом на Реформацию стало оборонительное движение в католической церкви – Контрреформация (см. урок Распространение Реформации в Европе).

Средневековое церковное единство закончилось, начался длительный период религиозных распрей и гонений.

 

Конспект

Реформацией называют движение за перестройку христианской церкви конце XV в. — начале XVI в. Современников поражало лицемерие высших сановников церкви, которые проповедовали неприхотливость и воздержание от светских наслаждений, а сами жили в роскоши, жадно накапливая огромные богатства, значительную долю которых составляли доходы от продажи индульгенций — специальных папских грамот, свидетельств об отпущении как совершенных, так и еще не совершенных грехов. Светская власть возмущалась постоянными политическими интригами пап и кардиналов, их вмешательством во внутренние дела европейских государств.

В конце XV в. — начале XVI в. Германия была составной частью Священной Римской империигерманской нации. Князья играли большую роль в жизни Германии. Семь князей-курфюрстов, избиравшие императора, всячески противодействовали усилению его власти и оставляли за собой право самостоятельно решать важные дела. Католическая церковь претендовала на первостепенную роль в жизни раздробленной Германии. Она имела здесь гораздо более широкое поле деятельности, чем в странах с сильной центральной властью. Католической церкви принадлежали огромные земельные владения и даже города. Всю Германию заполонили продавцы индульгенций, святых реликвий и различные сборщики платежей в пользу церкви.

Реформация началась в Германии с выступления ученого богослова из города Виттенберга Мартина Лютера. Предки Лютера были крестьяне. От них он унаследовал умение выстоять в самых трудных ситуациях. Семья Мартина была бедна. Воспитание дома было строгое, побои служили главным педагогическим средством. Еще ребенком он решил уйти в монастырь, чтобы спастись от нищеты. Лютер окончил Эрфуртский университет и стал ученым-богословом.

Рис. 1. Мартин Лютер (Источник)

В 1517 г. Мартин Лютер выступил с «95 тезисами» против торговли индульгенциями. Поступок Лютера вызвал возмущение Папы Римского, подписавшего отлучение от церкви для непокорного профессора. И в 1521 г. Мартина Лютера вызвали на имперский суд в город Вормс. Друзья отговаривали Мартина от поездки на суд. Но он подобно Яну Гусу проявил мужество и явился на суд. По дороге к Вормсу Лютеру устраивали торжественные встречи, собирались толпы народа, которым он читал свои проповеди. На суде император (Карл V) потребовал от Лютера отречься от своего учения. Но Лютер, обращаясь к собранию, сказал: «На этом стою. И не могу иначе. Бог поможет мне. Аминь». Во время его выступления по залу разносились возгласы одобрения. Многие думали, что после суда Мартина Лютера ждет такая же судьба, как и Яна Гуса, но его укрыл в своем замке саксонский князь Фридрих. Учение Лютера стало распространяться в Германии. Лютер осуждал продажу индульгенций; считал, что священники нужны лишь для того, чтобы объяснять верующим Священное Писание, а не для того, чтобы быть посредниками между Богом и людьми; он отстаивал идею оправдания верой — человек сам несет ответственность за свои поступки и обеспечивает спасение своей души верой в Бога; считал, что церковь должна отказаться от богатств; что Священное Писание должно быть доступно каждому христианину, а не только священнику, знающему латынь; из всех церковных таинств он предлагал оставить только те, которые упоминаются в Библии, — крещение и причащение. Основанная на учении Лютера церковь стала называться лютеранской. Борьба за Реформацию ширилась.

Летом 1524 г. в Германии на юге страны восстали крестьяне. Вождем народной Реформации стал священник Томас Мюнцер.

Рис. 2. Томас Мюнцер (Источник)

В 1525 г. уже почти все германские земли охватило движение, названное историками Великой крестьянской войной. В чем ее главные причины? Разложение традиционного общества и развитие товарно-денежных отношений рождали у дворян и князей потребность в увеличении денежных доходов. Они стали захватывать общинные земли и сокращать крестьянские наделы, увеличивать натуральный и денежный оброк, барщину. Зерно, мясо, шерсть, лен — все шло в город в обмен на звонкую монету. Страдали крестьяне и от роста цен. Приток зерна и серебра из Нового Света вызвал революцию цен — деньги обесценились, цены на товары выросли. После уплаты сеньору у крестьян ничего не оставалось и многие обращались к ростовщикам. Основным районом восстания стал юго-запад страны. 40 тысяч человек боролись против гнета светских и духовных феодалов. Была составлена программа «Двенадцать статей», в которой восставшие требовали отмены личной зависимости крестьян, ограничение церковной десятины, барщины и штрафов. Борьба крестьян закончилась поражением. За подавлением восстания последовали жестокие расправы над участниками; был казнен и Томас Мюнцер.

Лютер резко осудил повстанцев и Мюнцера, закрепив свой союз с князьями и городской верхушкой. Теперь, после поражения народной Реформации, многие князья больше не считали поддержку Лютера опасным делом. В его учении их чрезвычайно привлекали идеи секуляризации и главенства государства над церковью. Когда на рейхстаге 1529 г. католики оказались в большинстве и потребовали отменить завоевания Реформации, сторонники Лютера заявили протест. С этого времени их стали называть протестантами.

В 1555 г. был достигнут Аугсбургский мир. Католичество и протестантство признавалось равноправными, но право определять религию поданных предоставлялось только князьям: «Чья страна, того и вера…». В Германии образовались две группировки княжеств: на юге и западе страны преобладали католики, на севере и востоке протестанты. В протестантских княжествах главой церкви признавался князь, ему было подчинено особое ведомство, распоряжавшееся церковными делами. Протестантские проповедники — пасторы — находились на государственной службе. Лютеранская церковь стала учреждением, подчиненным князю. Пышные церковные обряды были отменены. Из церквей убрали скульптуры, упразднили поклонение иконам и святым мощам. Церковь стала дешевой.

Рис. 3. «Чья страна, того и вера» (Источник)

Реформация по лютеранскому образцу была распространена в Англии, Дании, Норвегии, Исландии, Швеции, Финляндии.

 

Список литературы

1. Ведюшкин В. А. Бурин С. Н. Всеобщая история. История Нового времени. 7 класс. — М., 2010.

2. С. Соловьев. Курс Новой истории. — М., 2003.

3. К. Булычев. Тайны Нового времени. — М., 2005.

4. Г. Кенигсбергер. Европа раннего Нового времени 1500–1789 гг. — М., 2006.

 

Дополнительные рекомендованные ссылки на ресурсы сети Интернет

1. Bibliotekar.ru (Источник).

2. E-reading-lib.com (Источник).

3. To-name.ru (Источник).

4. Либрусек (Источник).

 

Домашнее задание

1. Почему Реформация началась именно в Германии?

2. Против чего изначально боролся Мартин Лютер?

3. Чем программы народной Реформации отличаются от требований Лютера?

4. Почему сторонников Реформации стали называть протестантами?

5. Каковы итоги Реформации к середине XVI в.?

interneturok.ru

Начало реформации в Германии - XVI в.

РЕФОРМАЦИЯ, КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА В ГЕРМАНИИ.

1. Зарождение буржуазии. 

 В начале XVI века хозяйство Германии переживало подъём. Увеличилась добыча металлов - железа, серебра, меди. В больших городах по Рейну и верхнему Дунаю производились стеклянная посуда, бумага, ткани.

Купцы южнонемецких городов Аугсбурга, Нюрнберга накопили много денег на торговле и ростовщичестве. Их должниками были германский император и римский папа. Некоторые богачи участвовали в снаряжении экспедиций, в Америку, вели грабительскую торговлю в колониях. Они владели серебряными и медными рудниками в разных частях империи. В этих рудниках применялся труд наёмных рабочих. В горном деле и производстве тканей стали возникать мануфактуры.

В Германии зарождалась буржуазия. Но по сравнению с буржуазией Англии и Франции она была малочисленна и слаба.

Ни один город в Германии не стал таким центром ремесла и торговли, как Париж во Франции или Лондон в Англии. Между областями страны торговые связи были слабые. Немецкие купцы вели торговлю главным образом с другими странами: на юге - с Италией, на севере - с Англией, Швецией, Русским государством.

 

2. Раздробленность страны. 

В отличие от Англии и Франции Германия не объединилась в одно государство. Владения крупных феодалов-князей и большие города были совершенно независимы. Император не имел общей для всей империи казны и общего войска, власть его была слабой.

Императора выбирали самые сильные князья, и он полностью зависел от них. Князья имели свои войска и вели между собой войны, чеканили свою монету, сами судили население и собирали с него налоги.

Поместья многих рыцарей также были почти независимыми маленькими государствами. Рыцари получали скудные доходы от своих немногочисленных крестьян. Желая пополнить тощие кошельки, они занимались разбоем на больших дорогах, грабили проезжих купцов и крестьян. Постоянные войны и грабежи феодалов тяжёлым гнетом ложились на плечи немецкого народа.

Чтобы провезти товары из одной области в другую, купцы должны были платить бесчисленные пошлины крупным и мелким хищникам-феодалам. Часто приходилось обменивать монету, прибегая к услугам менял. Раздробленность страны мешала развитию промышленности и торговли.

 

3. Католическая церковь.

 Беспощадным угнетателем немецкого народа была Католическая церковь. На карте Германии XVI видно что значительную часть территории страны занимали церковные владения. Рейн называли «поповской дорогой»: по живописным, плодородным берегам этой судоходной реки лежали самые богатые церковные земли с десятками городов и сотнями сёл. Архиепископы и многие епископы были независимыми князьями. Среди семи наиболее сильных князей, выбиравших императора, было три архиепископа.

В тех странах, где установилась сильная королевская власть, короли ограничивали платежи, которые духовенство посылало в Рим. Но в раздробленной Германии католическая церковь не встречая отпора со стороны императора. Большую часть своих доходов папы получали из Германии.

Римские папы жили в великолепных дворцах, одевались в шелка и бархат, окружали себя множеством слуг. 

 

4. Требования реформы церкви.

В Германии все требовали реформы (переустройства) церкви. При этом каждая группа населения добивалась своих целей.

Богатым горожанам католическая церковь с её пышным богослужением и многочисленные праздниками казалась слишком дорогой. Городские богачи хотели уменьшить поборы на содержание служителей церкви и мечтали поживиться за счёт её богатств, хотели закрыть монастыри. Зажиточные горожане требовали «дешёвой церкви».

Крестьяне хотели добиться освобождения от крепостной зависимости, уменьшения платежей и повинностей. Борьба народ против феодального строя началась с их выступления против католической церкви - главной опоры строя.

Даже многие феодалы выступали за реформу церкви. Используя всеобщее недовольство, они стремились отобрать у духовенства его земли и богатства. Князья хотели, чтобы церковь в каждом княжестве подчинялась не папе, а князю. С помощью подчинённой им церкви они смогли бы укрепить свою власть. Рыцари мечтали Захватить церковные земли.

 

5. Удар молнии в бочку с порохом - 1517 г. − выступление М. Лютера с 95 тезисами, начало Реформации в Германии.

Наступил 1517 год... Папа вновь послал в Германию монахов с ворохом индульгенций. Нередко на рыночной площади можно было слышать зычный голос: «Гоните монету! Спасайте ваших родных и близких, как только на дне моей кружки зазвенит монета, душа грешника окажется в раю!»

Против бессовестной продажи индульгенций выступил учёный монах, профессор университета в городе Виттенберге Мартин Лютер. Он вывесил на дверях университетской церкви своё воззвание, в котором осуждал торговлю папскими грамотами о прощении грехов, и вызывал на спор всех, кто с ним не согласен. Выступление Лютера всколыхнуло всю страну. По словам Ф. Энгельса, оно было подобно «удару молнии в бочку с порохом».

Лютер выражал интересы богатых горожан, добивавшихся «дешёвой церкви». Вскоре он заявил, что церковь может существовать и без папы. Лютер предложил не посылать больше денег в Рим. В ответ на это папа прислал в Германию грамоту, в которой предавал Лютера проклятию. Но Лютер, чувствуя всеобщую поддержку, сжёг папскую грамоту на костре в присутствии студентов университета.

Выступление Лютера было началом реформации, то есть борьбы за переустройство (реформу) церкви. В реформации приняло участие большинство горожан, крестьян, рыцарей и многие князья.

 

ДОКУМЕНТ - Знаменитый писатель XVI века Эразм Роттердамский в своей книге «Похвальное слово глупости» остроумно и едко высмеял порядки того времени. Особенно досталось в его книге князьям и служителям католической церкви.

Эразм о князьях.

Вообразите себе человека, совершенно невежественного в законах, поглощённого исключительно своими личными удовольствиями, ненавистника всякой науки, свободы неправды, всего менее думающего о благе государства и всё измеряющего своим произволом и личной выгодой.

Эразм о монахах.

Они навлекли на себя такую единодушную ненависть, что даже случайная встреча с монахом почитается за худую примету, а между тем они вполне собой довольны. Во-первых, они уверены, что лучше вовсе не знать грамоты. Иные из них бахвалятся своим неряшеством и попрошайничеством и с громким мычанием требуют милостыни у дверей. Назойливой толпой они окружают гостиницы, повозки и корабли.

hist-world.com

Реформация в Германии — дата, год, причины, ход, этапы, последствия, итоги, значение, вики — WikiWhat

Основная статья: Реформация

Содержание (план)

Родиной Реформации стала Германия, где противоречия и про­блемы, накопившиеся к началу XVI в., ощущались особенно остро. На протяжении веков в Германии складывались своеобразные тра­диции религиозной мысли, которые отличали её от всей остальной Европы. Именно здесь возникло народное движение за «новое бла­гочестие», участники которого начали самостоятельно изучать Свя­щенное Писание.

Католическая церковь занимала в Германии ис­ключительно привилегированное положение по сравнению с други­ми странами, в её владении находилась почти треть всех германских земель. Германская церковь больше, чем любая другая, зависела от Рима, а упадок императорской власти давал папам возможность практически бесконтрольно распоряжаться на территории Свя­щенной Римской империи. В ответ на это по всей стране началось пробуждение германского национального самосознания. Таким об­разом, церковный вопрос в Германии приобрёл национальный ха­рактер, а основной идеей Реформации стала «национальная рели­гиозная идея».

Начало Реформации

см. История лютеранства

Народная и княжеская Реформация

Первоначально Реформация приняла характер народного дви­жения («народная Реформация»), но вскоре руководство ею захва­тили германские князья («княжеская Реформация»). Реформация открыла перед ними новые возможности для укрепления своего по­ложения и расширения собственных владений за счёт церкви. Глав­ным содержанием княжеской Реформации стал захват монастыр­ских земель и секуляризация, то есть обращение в светскую собст­венность церковных владений. Благодаря князьям Реформация начала стремительно распространяться по всей империи.

Импера­тору в то время было не до Германии. Назревала очередная война с Францией, поэтому едва ли не в самую критическую минуту исто­рии Германии Карл V поспешил покинуть страну для осуществле­ния своих внешнеполитических замыслов. Так Итальянские войны сказались на судьбах Реформации, как они уже сказались на судьбе европейского Возрождения. В 1529 г., после подписания переми­рия с Францией, Карл V предпринял попытку навести порядок в Германии, запретив захват церковного имущества и подтвердив запрет лютеранства. Эти решения вызвали знаменитый протест князей и имперских городов — сторонников Реформации. Отсюда происходят понятия протестантизм и протестанты, которые стали общими названиями для всего реформационного движения и его последователей.

Религиозные войны

Обстоятельства, связанные с внешней политикой, вынудили Кар­ла V надолго отложить дальнейшую борьбу против протестантов. Только заключённый в 1544 г. мир с Францией развязал императору руки для борьбы с ними, после чего Германия превратилась в арену первых религиозных войн, порождённых Реформацией. Первая война с протестантскими князьями завершилась решительной побе­дой императора, однако в ходе второй войны протестанты выступи­ли в союзе с королём Франции и быстро добились победы. Материал с сайта http://wikiwhat.ru

Аугсбургский религиозный мир

В 1555 г. в Аугсбурге был созван рейхстаг, которому суждено было подвести черту под религиозными войнами в Германии. Аугсбургский религиозный мир был основан на принципе «Чья страна, того и вера». В Германской империи отныне признавались два христианских ве­роисповедания, одинаково равных перед законом, — католическое и лютеранское. В результате Реформации империя была расколота на две неравные части. Протестантизм победил преимущественно на севере; южные государства, включая наследственные владения австрийских Габсбургов и Баварию, остались католическими.

На этой странице материал по темам: Вопросы к этой статье:

wikiwhat.ru

Начало Реформации в Германии. Мартин Лютер и Томас Мюнцер

Политическая ситуация в Германии в первые годы реформащюнного движения

Недовольство охватило различные слои немецкого общества в начале XVI в. Ни императорская власть, ни крупные территориальные князья не могли остановить нараставшее внутри страны революционное движение народных масс и подъём оппозиционных настроений бюргерства и рыцарства. В Германии складывалась революционная ситуация. Оппозиционные течения оставались долгое время разобщёнными. Только тогда, когда на почве широкого общественного подъёма получили большое распространение оппозиционные и революционные идеи в религиозной форме, различные элементы оппозиции стали объединяться. Но и тогда тенденция к объединению всех революционных и оппозиционных элементов в один общий лагерь, противостоящий реакционно-католическому лагерю, проявилась лишь на очень короткое время и скоро уступила место внутреннему расколу и образованию двух больших лагерей — бюргерско-реформаторского и революционного, противостоявших третьему — реакционно-католическому лагерю.

Указывая на это, Энгельс подчёркивает, что и разделение на три лагеря было лишь приблизительным, ибо в условиях раздробленной Германии в двух первых лагерях находились отчасти одни и те же элементы.( См. Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, стр. 359.) Часть светских князей, заинтересованных в секуляризации церковных земель, примкнула к антикатолическому лагерю. С другой стороны немало горожан и рыцарей оставалось в реакционно-католическом лагере.

Первые выступления Мартина Лютера

С началом реформационного движения связано выступление Лютера 31 октября 1517 г. с 95 тезисами против индульгенций.

Родившийся в 1483 г. в городе Эйслебене (Саксония) Мартин Лютер вырос в бюргерской среде в обстановке нараставшей в немецких городах оппозиции против католического духовенства. Будучи студентом Эрфуртского университета, Лютер близко познакомился с членами кружка радикальных гуманистов, под влиянием которых он одно время находился. Проникнутый настроениями оппозиционного бюргерства, Лютер вопреки учению католической церкви старался показать, что человек и его светская жизнь не должны рассматриваться как греховные в своей основе и лишённые всякого положительного морально-религиозного содержания.

Лютер провозгласил, что церковь и духовенство не являются посредниками между человеком и богом. Он объявил ложными претензии папской церкви на то, что она может давать людям посредством таинств «отпущение грехов» и «спасение души» в силу особых свойств, которыми она якобы наделена. Основное положение, выдвинутое Лютером, гласит, что человек достигает «спасения» (или «оправдания») не через церковь и её обряды, а при помощи «веры», даруемой ему непосредственно богом. Смысл этого положения заключается не только в непризнании претензий духовенства на господствующее положение в мире, но и в том, что, объявив «веру» человека единственным средством его общения с богом, Лютер вместе с тем утверждал, что и мирская жизнь человека и весь мирской порядок, который обеспечивает человеку возможность отдаваться «вере», составляет важный момент христиан ской религии. Тем самым он выразил общее стремление бюргерства избавиться от политического и идеологического за силья папской церкви и католического духовенства, придать значение и силу религиозного авторитета мирским учреждениям и светскому государству.

С утверждением, что «вера» является единственным средством спасения души, Лютер связывал другое положение о восстановлении авторитета «священного писания» вместо католического авторитета «священного предания», т. е. авторитета папских декретов, посланий, постановлений церковных соборов и т. д.

Положение Лютера об «оправдании верой», содержавшееся уже в 95 тезисах и развитое им в других его ранних произведениях, могло бы стать в обстановке того времени идеологическим оружием бюргерства в борьбе за утверждение новых начал политического устройства. Однако в лютеровском реформационном учении нашла свое отражение и классовая ограниченность немецкого бюргерства. Лютер не развивал своего учения в том направлении, которое позволило бы сделать вывод о необходимости изменения существовавших порядков в обществе. Любое политическое устройство представлялось Мартину Лютеру необходимым моментом христианской религии: он считал недопустимым всякое революционное выступление против существующего порядка.

Следовательно, бюргерский реформатор фактически лишь давал феодальному строю новое религиозное обоснование. Практически лютеровская реформация, отвергшая догмы и обряды в их католическом понимании, означала уменьшение роли духовенства и провозглашение светских отношений — без их изменения по существу — основой внутренней религиозности христиан. Маркс обратил внимание на то, что провозглашенная Лютером внутренняя религиозность так же предназначена для порабощения народа, как и отвергнутая им внешняя религиозность католической церкви. « Лютер, — писал Маркс, — победил рабство по набожности только тем, что поставил на его место рабство по убеждению. Он разбил веру в авторитет, восстановив авто ритет веры. Он превратил попов в мирян, превратив мирян в попов. Он освободил человека от внешней религиозности, сделав религиозность внутренним миром человека. Он эмансипировал плоть от оков, наложив оковы на сердце человека». Таким образом, немецкое бюргерство, выступившее в лице Лютера против католической церкви, не решилось заявить о необходимости изменения самих общественных отношений.

И всё же тезисы Лютера оказали в напряжённой обстановке Германии, по словам Энгельса, «воспламеняющее действие, подобное удару молнии в бочку пороха». Энгельс пишет, что в тезисах Лютера нашли себе на первых порах всеобъемлющее выражение и с поразительной быстротой объединились вокруг них «многообразные», взаимно перекрещивающиеся стремления рыцарей и бюргеров, крестьян и плебеев, домогавшихся суверенитета князей и низшего духовенства, тайных мистических сект и литературной — ученой и бурлеско-сатирической — оппозиции...». При этом разнообразные элементы оппозиции вкладывали в религиозные формулы Лютера свои собственные социальные требования. Особенно это относится к народным массам, которые шли гораздо дальше самого Лютера в понимании тезисов и целей поднятого им реформационного движения и которые не вникали в схоластические тонкости ограничительных толкований Лютера, содержавшиеся в тезисах и в других его богословских сочинениях. В тезисах они видели то, что хотели видеть сами, а не то, что имел в виду их автор. Реформация воспринималась в народных массах как требование не только преобразований в церковных делах, но и социального освобождения.

Поднявшееся в Германии широкое общественное движение не дало возможности римскому папе и высшему католическому духовенству быстро покончить с Лютером, как они того хотели. В обстановке этого движения Лютер занял в первое время твёрдую позицию по отношению к папской курии. Он открыто признал, что в своём учении во многом следует Яну Гусу, и заявил публично на диспуте в Лейпциге в 1519 г., что знаменитый чешский реформатор был неправильно осуждён Констанц-ским собором и сожжён. В пылу борьбы с папским Римом Лютер в 1520 г. обратился даже к тезисам учения чешских таборитов и требовал броситься «на кардиналов, пап и всю свору римского Содома» с оружием в руках и «обагрить руки их кровью». В том же году Лютер сжёг публично папскую буллу, объявлявшую его отлучённым от церкви. Занятая Лютером решительная позиция против папства поставила его в центр общенародного движения, имевшего исключительно важное политическое значение и являвшегося необходимым этапом в борьбе против униженного состояния раздробленной Германии.

Начало раскола лагеря Реформации

Однако этот период, когда остриё борьбы направлено было против папского Рима, когда деятельность и учение Лютера вызывали одобрение всех слоев разнородной общественной оппозиции, продолжался недолго. Уже в 1520—1521 гг. определились разногласия между примкнувшими к Реформации общественными группировками и подготавливались открытые восстания.

Под руководством Франца фон Зиккингена велась подготовка к восстанию рыцарства. Литературная деятельность знаменитого поэта и гуманиста рыцаря Ульриха фон Гуттена являлась идеологической подготовкой этого восстания. Гуттен и Франц фон Зиккинген звали Лютера в лагерь готовившегося рыцарского восстания. Вожди рыцарства хотели, чтобы Реформация приняла характер открытой борьбы империи против папского Рима. Они надеялись, что такая борьба выдвинет имперское рыцарство на первый план и приведёт к восстановлению его былого политического значения.

По существу политическая программа немецкого рыцарства была заранее обречена на неудачу. Как указал Энгельс, реакционный план превращения Германии с ее богатыми и могущественными городами в крепостническую империю, в которой господствовало бы мелкое дворянство, не мог привлечь к себе не только народные массы, но и богатых и средних горожан. Изолированность рыцарства и политическая беспочвенность ею программы сделались особенно явными в 1522 г. Восстание дворянства западногерманских земель под главенством Зиккингена против трирского архиепископа не встретившее сочувственного отклика даже в самом городе Трире реформации крестьянские волнения в отдельных местах и организацию тайных союзов «Башмака». Уже в этих союзах требования устранения феодального гнета аргументировались необходимостыо перестроить все отношения между людьми на основе «боже ственной справедливости». Толкователями «слова божия» среди крестьян сделались представители народных еретических сект, для которых собственное толкование «священного писания» издавна сделалось средством выражения социального протеста. Раньше деятельность таких сект заключалась в проповеди ухода от «испорченного» мира в свою особую замкнутую секту и ожидания что социальный переворот будет совершен богом. Теперь же, в напряженной обстановке нараставшей антифеодальной борьбы крестьянских масс, пропаганда пассивного ожидания уступает место призывам к революционным действиям. В таком именно духе толковался среди простого народа смысл и значение реформации было в самом начале легко по давлено духовными и светскими князьями Зиккинген был смер тельно ранен при штурме его замка княжеским войском а Гуттен бежал в Швейцарию и вскоре там умер.

Настоящую угрозу всему социальному и политическому строю феодальной и княжеской Германии представляло нараставшее революционное движение народных масс, которое не только получило особый им пульс в поднявшемся реформационном движении, но и стремилось придать самой реформации революционный характер. Усилившиеся в XV в феодальные поборы и общий гнет сеньориальной реакции вызывали как отмечалось выше, и до реформации крестьянские волнения в отдельных местах и организацию тайных союзов «Бащмака». Уже в этих союзах требования устранения феодального гнёта аргументировались необходимостью перестроить все отношения между люьми на основе «божественной справедливости». Толкователями «слова божия» среди крестьян сделались представители народных еретических сект, для которых собственное толкование «священного писания» издавно сделалось средством выражения социального протеста. Раньше деятельность таких сект заключалась в проповеди ухода от «испорченного» мира в свою особую замкнутую секту и ожидания, что социальный переворот будет совершён богом. Теперь же, в напряжённой обстановке нараставшей антифеодальной борьбы крестьянских масс, пропоганда пассивного ожидания уступает место призывам к революционным действиям. В таком именно духе толковался среди простого народа смысл и значение реформации.

Томас Мюнцер

Самым ярким выразителем народного понимания реформа циивыступил крупнейший деятель крестьянско-плебеиского лагеря эпохи Реформации и Великой крестьянской воины — Томас Мюнцер.

Мюнцер родился в 90 х годах XV в в одном из центров горной промышленность Германии — в Гарце, в городе Штольберге Он достиг высокой для того времени образованности и был знаком с античной и гуманистической литературой Однако узкий характер гуманистического движения и особенно склонность немецких манистов к абстрактной созерцательности оставались чуждыми активной натуре Мюнцера. Еще более чуждым было Мюнцеру презрительное и равнодушное отношение гуманистов к нуждам народных масс. Мюнцер избрал для себя деятельного священника, которая в условиях того времени давала ему возможность постоянного общения с народными массами. Но его религиозная философия была далека от официальной церковной теологии. Свободно обращаясь с текстами «священного писанию), он трактовал их в антицерковном духе. Основанный Мюнцером в 1513 г. в Гапле тайный союз против магдебургского архиепископа направлен был против римской церкви вообще.

Поддерживая в первые годы реформационного движения начатую Лютером борьбу против католической церкви, Мюнцер выступал уже тогда со своим особым толкованием характера и целей этой борьбы В 1520—1521 гг , участвуя в общей с последователями Лютера борьбе против монахов францисканского ордена в саксонском городе Цвиккау, Мюнцер выступал против ряда положений Лютера и выдвигал вместе с тем основные принципы своего собственного учения. Мюнцер решительно отвергал тезис Лютера о необходимости пассивного смирения в светских делах. Имея в виду Лютера и его сторонников, он резко выступал в Цвиккау против «книжников», которые видят сущность нового учения только в «букве», только в формальном провозглашении авторитета «священного писания», и оставляют нетронутым существующее в мире зло — ограбление народа господами, богачами и князьями. Призывая народные массы к устранению зла — к свержению безбожных князей и уничтожению своих угнетателей, Мюнцер указывал, что в этом заключается основная задача нового, реформационного движения. Он резко выступал против представления о «милосердном» боге, стоящем над миром и требующем от людей смирения и подчинения существующему насилию. Согласно пантеистическим воззрениям Мюнцера, нет бога вне нас самих, вне земного мира Божеству Мюнцер придавал социальное значение. В понятие бога он вкладывал идею подчинения индивидуальных интересов общественным. Ссылки Мюнцера на авторитет «слова божьего» и «священного писания» служили ему аргументом в его пропаганде революционного социального переворота.

В то время, пишет Энгельс, « все выраженные в общей форме нападки на феодализм и прежде всего нападки на церковь, все революционные — социальные и политические — доктрины должны были по преимуществу представлять из себя одновременно и богословские ереси».( Ф. Энгельс, Крестьянская воина в Германии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, стр. 361. ) По существу Мюнцер имел в виду в своих проповедях только судьбы людей в земной жизни. Он сам разъясняет, что, говоря о «небе» и «небесном», он имеет в виду только очищенную от зла земную жизнь. Выступая против лютеровского понимания «слова божьего», Мюнцер утверждал, что под ним следует понимать слово «живое», «откровение бога» в человеческом разуме. В такой трактовке человеческий разум по существу занимает место бога. По мнению Энгельса, для Мюнцера «вера является не чем иным, как пробуждением разума в человеке, и потому обладать верой могли и язычники». Энгельс поэтому заключает, что «религиозная философия Мюнцера приближалась к атеизму».

Переход Лютера на сторону князей

Таким образом, уже в 1521 г. общее реформационное движение распалось и определились его особые направления, выражавшие социально-политические интересы разных классов. Новая ситуация требовала от Лютера определения его собственной политической позиции. Он не мог уже ограничиваться в отношении светских порядков туманными общими формулами, которые подвергались различному толкованию; он должен был чётко заявить о своей позиции в развернувшейся политической и социальной борьбе. Лютер отказался поддержать оппозиционное движение рыцарства и со всей резкостью выступил против социальных требований народных масс, подчеркнув, что основой его реформации является безусловная покорность существующим порядкам и властям. Тем самым Лютер вступил на путь разрыва с широким движением, поддерживавшим его в борьбе с папским Римом.

Правда, Лютер продолжал столь же непримиримо относиться к папству и тогда, когда в борьбе немецкой Реформации с папским Римом вмешала в 1521 г. германский император. Император Габсбургской династии Карл V, являвшийся в то же время королём Испании с её обширными владениями в Новом Свете, стремился включить империю в универсальную державу Габсбургов и использовать централизованную католическую церковь в качестве орудия своей великодержавной политики. Карл V объявил, что всемирная монархия Габсбургов, имеющая своём составе «Священную Римскую империю», образует вместе с тем единую католическую мировую державу. На Вормсском рейхстаге 1521 г. Карл V и католические князья потребовали от Лютера отречься от своего учения. Лютер категорически отверг это требование и решительно заявил: «На этом я стою и не могу поступать иначе!». Однако, заняв твёрдую позицию в отношении требований императора и католических князей, Лютер видел свою опору не в широком народам движении, а в оппозиции сильных светских князей, которые на том же Вормсском рейхстаге вновь провели свою программу имперских реформ (организацию имперского суда и т. д.). После того, как в Вормсе был издан императорский эдикт, осудивший его как еретика, Лютер скрылся в замке саксонского курфюрста.

С этого времени лютеровская реформация делается всё в большей и больна степени опорой и орудием реакционных немецких князей. В 1523 г. в сочинении «О светской власти» Лютер показал свою приверженность их политике с предельной ясностью. Какой бы жестокой ни была светская власть, заявлял Лютер, христиане обязаны подчиняться ей беспрекословно и признавать её «священной», потому что она обеспечивает «порядок» и возможность христианского «смирения». Лютер, таким образом, объявил княжеское всевластие опорой Реформации, выразив этим политическую ограниченность той части немецкого бюргерства XVI в., которое в момент нарастания революционного движения против феодализма цеплялось за существующие порядки как за единственную основу возможных реформ.

Социально-политическое учение и революционная деятельность Томаса Мюнцера

Между тем волна народного движения продолжала нарастать, и на фоне его выделялась яркая фигура Томаса Мюнцера. Он разоблачал Лютера как княжеского подхалима и лизоблюда. Мюнцер утверждал, что только князья и другие угнетатели народа заинтересованы в лютеровской проповеди смирения и покорности в светских делах.

Порвав окончательно в конце 1521 г. с Лютером, Мюпцер вскоре обратился к учению, которое было связано с активной борьбой народных масс, — к революционным традициям чешских таборитов. Летом 1521 г. Мюнцер отправился в Чехию, считая, что отсюда должно распространиться новое, революционное понимание реформации. В обращении к чехам, опубликованном Мюнцером в Праге, содержался призыв к истреблению угнетателей народа и говорилось, что действия, начатые в Чехии, явятся сигналом для других стран. Объявив себя продолжателем таборитов, Мюнцер в своей пропаганде реформации призывал к крестьянскому восстанию.

Вернувшись в Германию, Мюнцер поселился в Тюрингии. Однако он вынужден был часто менять местожительство из-за постоянных преследований со стороны местных властей. Его призывы к борьбе, распространявшиеся устно и печатно по разным землям Средней и Юго-Западной Германии, привлекали огромные массы крестьян и городского плебса. Вокруг Мюнцера всюду возникали группы его учеников и ближайших сторонников, главным образом из среды существовавших тогда народных сект, особенно секты анабаптистов.( Анабаптисты («перекрещенцы») — секта, требовавшая, чтобы крещение принималось в зрелом возрасте. Под этой религиозной оболочкой различные течения анабаптистов развивали свои учения, представлявшие по существу социальный протест против феодального строя.) В обстановке бурного подъёма народного движения анабаптисты вместо своей прежней пропаганды «внутреннего совершенства» и пассивного ожидания переворота, который будет совершён богом, развернули широкую деятельность по распространению идей Мюнцера.

Социальные и политические идеи Томаса Мюнцера выходили далеко за рамки непосредственных интересов и представлений крестьян и плебса того времени. По словам Энгельса, Мюнцер имел в виду в будущем «...общественный строй, в котором больше не будет существовать ни классовых различий, ни частной собственности, ни обособленной, противостоящей членам общества и чуждой им государственной власти».( Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, стр. 371.) Совершенно очевидно, что в XVI в. не было предпосылок для сколько-нибудь правильного и научного представления о будущем обществе. Представления Мюнцера о ближайших задачах борьбы были обусловлены его временем и оставались в рамках уравнительства; мечты же его об идеальном строе могли быть только «предвосхищением фантазией», по выражению Энгельса, отдалённого будущего. Они были лишены каких-либо конкретных очертаний и к тому же облечены в мистическую форму. Однако в обстановке подымавшейся волны антифеодальной революции получило весьма важное значение то, что в пропаганде Мюнцера общество будущего рассматривалось только как результат революционной борьбы народа против его угнетателей. Мюнцер утверждал, что первоочерёдная задача заключается в освобождении народа от гнёта эксплуататоров и в удовлетворении его повседневных нужд.

Туманно представлявшийся Мюнцеру идеал будущего общества не отвлекал его от вопросов антифеодальной борьбы. Наоборот, Мюнцер постоянно имел в виду борьбу крестьянских масс за их повседневные нужды. Свои резкие выступления против частной собственности Мюнцер направлял против собственности богатых владельцев, являвшейся источником угнетения народа. Мелкокрестьянскую же собственность он включал в понятие «общности имущества» и считал борьбу за неё I необходимой и справедливой. Особенно энергично Мюнцер отстаивал общинную крестьянскую собственность от посягательств феодалов. «Обрати внимание на то, — писал Мюнцер, — что основа всякого ростовщичества, воровства и грабежа — это наши господа и князья. Они присвоили в собственность всякую тварь. Рыба в воде, птица в воздухе, всякая растительность на земле — всё должно принадлежать им. Поэтому они распространяют среди бедных божью заповедь и говорят: бог заповедал: не укради; к ним же самим это не относится, хотя они сдирают шкуру и мясо с бедного пахаря, ремесленника и всего живого».

Мюнцер мечтал об обществе, в котором не будет никакой эксплуатации и никакого классового господства. По существу же он призывал к свержению феодального строя и всей политической системы, которая служила этому строю в Германии «Вся власть,— писал и говорил Мюнцер неоднократно,— должна быть отдана простому народу». Во время своих странствований по германским землям до начала Крестьянской войны и во время самой войны Мюнцер вьюду создавал народные союзы, которые должны были руководить борьбой масс, а затем устанавливать новый порядок. Лозунг Мюнцера о необходимости перехода власти к народу был тесно связан с его призывами к свержению князей и к уничтожению дворянских замков и монастырей.

Стремление Мюнцера придать антифеодальной борьбе народных масс политическую направленность было в то же время стремлением к революционному установлению государственного единства Германии. Германия, заявлял Мюнцер, должна перестать быть княжеской и дворянской, потому что, покрытая княжескими гнёздами, она представляет собой «разбойничий очаг».

Всемирная история. Энциклопедия. — М.: Государственное издательство политической литературы. Ред. А. Белявский, Л. Лазаревич, А. Монгайт, И. Лурье, М. Полтавский. 1956—1565.

world_history_encyclopedy.academic.ru

Начало Реформации в Германии

В канун праздника Всех Святых, 31 октября 1517 года, когда добрые люди шли из церкви, они уже могли воочию прочесть знаменитые 95 тезисов богослова Мартина Лютера, которые начинались многознаменательными словами "так как наш Господь и Учитель Иисус Христос говорит: покайтесь, то Он, очевидно, тем самым, выражает желание, чтобы вся жизнь верующих на земле была постоянным и непрестанным покаянием". В общем же тезисы эти не были чрезмерно смелыми, написаны были по-латыни, и языком не особенно резким. Они тщательно устанавливали различие между "истинным значением папского отпущения грехов" и произволом "проповедника, продающего индульгенции". Именно это различие оказывается не всегда строго выдержанным. Более того, тезисы оспаривают права папы по распределению "Сокровища Церкви", так как истинным сокровищем Церкви является всесвятое Евангелие Слова и Милости Божией. В тезисах указывается на то, что всякая раздача каких бы то ни было индульгенций, без предшествующего ей покаяния, противна христианскому учению, ибо папское отпущение грехов имеет значение не само по себе, а лишь настолько, насколько оно возвещает о великой милости Божией.

Это деяние Лютера вовсе не представилось церковным властям чем-нибудь необычайным; они весьма естественно предположили, что все это дело закончится перебранкой между двумя монахами: августинцем Лютером и доминиканцем Тецелем. На многих, однако, тезисы произвели более глубокое впечатление. О Лютере пошли толки, что "он наделает дела", что "он и есть тот человек, которого все давно ждали", - и все радовались тому, что на немецкой земле выискался, наконец, такой смелый человек, который решился противостоять широко распространившейся неправде.

В начале, действительно, дело приняло вид простого богословского состязания: Тецель поднял на ноги своих сторонников, и тотчас же появилось несколько опровержений на тезисы Лютера, на которые Лютер не замедлил ответить. Однако эта литературная война ученых богословов способствовала тому, что вопрос, поднятый Лютером, не утих, а еще более привлек к себе внимание. Злые языки противников Лютера, которые укоряли его в еретичестве, достойном смертной казни, толковали о "богемском яде", намекали на учение Гуса, - возбудили еще больше интереса к этому частному религиозному вопросу, а тезисы Лютера, напечатанные еще в 1517 году вместе с его проповедью об отпущении грехов, быстро разошлись в продаже и получили широкое распространение.

Сам же Лютер еще вовсе не сознавал значения своего шага, преимущественно занятый расследованием научной сути возникшего спора, его богословским обоснованием. Да и в самом Риме, где властвовал тогда либеральный папа Лев X, весь этот эпизод первоначально не произвел особенно сильного впечатления и только уже спустя некоторое время, ради того, чтобы не поощрять опасное свободомыслие, больше ради соблюдения приличий, тем ради серьезной полемики, один из служащих при папе, Сильвестр Маззолини-да-Приерио, выпустил в свет довольно плохое опровержение лютеровых тезисов. Затем, в связи с тем, что полемика вокруг них не утихала, решили послать на аугсбургский сейм кардинала Фому Био Гаэтана, отличного знатока схоластических творений Фомы Аквинского, и ему поручили искоренение новой ереси.

Гаэтану эта задача казалась весьма несложной. Однако он встретил и со стороны императора Максимилиана (для его политических планов оппозиция Лютера приходилась как нельзя более кстати), и со стороны курфюрста Фридриха Саксонского весьма сдержанный прием, а потому и решился, вместо того, чтобы настаивать на призыве Лютера в Рим к ответу, пригласить его к себе в Аугсбург. Лютер, еще и не помышлявший об отречении от римско-католической Церкви, явился на зов и, как подобает монаху, пал ниц перед папским легатом. Может быть, человек почестнее и поискуснее Гаэтана побудил бы Лютера к некоторой уступчивости. Но когда он очутился лицом к лицу с итальянцем и увидел, что тот высокомерно и с легкомысленной насмешкой относится к святыне, за которую сам Лютер готов был умереть - тогда Лютер преобразился...

Папский легат думал встретить в нем человека, который будет весьма признателен за то, что его выпутывают из этого неловкого положения, а потому и предложили ему изменить некоторые его положения и прямо пояснил, что тут дело идет только о том, чтобы подписать под ними шесть букв: revoco (отрекаюсь)... И как же он был изумлен и разгневан, когда, вместо этого, Лютер стал подтверждать свои положения цитатами из Св. Писания и Отцов Церкви. На убеждения Лютера потребовались три аудиенции: "Ну, нет, с этой бестией так легко не поладишь! Он проницателен и голова работает у него исправно!" - вот какое впечатление вынес кардинал из своей беседы с Лютером. Последняя аудиенция, при упорстве, которое Лютер обнаружил, окончилась весьма неприязненно, и Лютер предпочел тайком уехать из Аугсбурга и 31 октября 1518 года вернулся в Виттенберг.

Так как нельзя было побудить курфюрста ни к какому шагу, направленному против Лютера, потому что он ни за что не хотел лишить свой университет такого талантливого преподавателя, то римская курия избрала иной, более мягкий путь для воздействия. Вместо ожидаемой грозной папской буллы с отлучением от Церкви, явился из Рима папский комиссар Карл фон Мильтиц, саксонский подданный, который сначала обрушился с гневными укорами на неискусного продавца индульгенций, Тецеля, а затем вступил в Альтенбурге в формальные переговоры с Лютером, очень ловко давая ему понять, что от него требуют только одного: молчания, пока молчат его противники. "Пусть, мол, это дело так, само собою, и затихнет", - уговаривал Мильтиц. И действительно, наступил некоторый перерыв в полемике; Лютер опять возвратился к своему преподаванию, а римская курия, по-видимому, готова была даже и еще мягче отнестись к нему, когда дело вдруг приняло такой оборот, что для всех стала ясна полнейшая невозможность его замять и потушить. На этот раз виновником этого нового оборота в церковной распре был уже не задор самого Лютера, а неуклюжая услужливость одного из его противников, доктора Иоганна Эка фон Ингольштад.

Этому человеку вздумалось поднять старый спор о благодати и свободной воле человека по поводу своих препирательств по этому вопросу с одним из виттенбергских преподавателей, Андреем Бодейштейном фон Карлштадт, а чтобы придать больше значения этому спору и показать на нем свою богословскую ученость и диалектическую ловкость в полном блеске, тщеславный ученый задумал диспут этот произвести в Лейпциге публично, да еще попросить Лютера (с которым до этого времени он был в самых дружеских отношениях) присутствовать при этом споре в качестве посредника.

В числе спорных вопросов, о которых предстояло диспутировать, он выставил и некоторые положения, которые отстаивал не Бодейштейн, а скорее Лютер, и среди них был один очень важный - о главенстве папы: он заранее радовался представлявшейся ему возможности поразить виттенбергского ученого в Лейпциге, в стенах славного университета и, так сказать, перед лицом всей Германии. Эта жалкая суетность побудила его совершить величайшую глупость: затеять в большом академическом собрании публичный диспут по столь щекотливому вопросу, как "пределы папской власти", в такой период, когда умы и без того были в религиозном смысле напряжены и возбуждены, и когда каждая искра способна была произвести пожар. Этот диспут происходил 27 июня 1519 года в Плейсенском замке, так как в городе не нашлось ни одного зала, достаточно обширного, чтобы вместить всю массу желавших присутствовать на диспуте.

Карлштад и Эк начали диспут, и последний, весьма способный, ловкий в диалектике, обладавший прекрасной памятью и сильным голосом, показал себя в полном блеске. Но диспут приобрел значение только тогда, когда в него вступил Лютер. Возможно, что писатели-паписты, оставившие нам отчеты об этом диспуте, вполне правы, когда говорят, что Эк оказался сильнее Лютера в споре: не следует забывать, что он заботился только о внешней форме диспута, а Лютер доискивался истины, да притом в таких академических публичных прениях очень часто верх одерживает не тот, кто более прав, а тот, кто более силен в диалектике. Важнее всего в диспуте было то, что Лютер был вынужден высказать свои убеждения с полной ясностью. Продолжая затеянный спор (5 июля), обе стороны, при разборе вопроса о главенстве папы, должны были коснуться и Констанцского собора, и Эк при этом не преминул указать Лютеру на некоторые положения Иоганна Гусса - положения, вполне совпадавшие с положениями Лютера, и притом осужденные и отвергнутые собором. Вопрос был критический, и ответ на него ожидался всеми с величайшим напряжением: Лютер должен был категорически ответить, признает ли он авторитет соборов, который был высшим в существующей Церкви, или нет? Лютер не замедлил ответить: среди положений Иоганна Гусса, преданных собором проклятию, некоторые были вполне согласны с основами христианства и с Евангелием. "Достопочтенный отец, - ответил на это Эк Лютеру, - если вы полагаете, что и собор духовенства может ошибаться, то вы для меня не более, чем язычник и мытарь".

И действительно, у Лютера, после его искреннего признания, остался только один положительный авторитет - Св. Писание, в которое он все более и более углублялся, с которым он вполне сживался, и из которого этот талантливый и глубоко образованный человек способен был извлечь действительные основы религиозного сознания, а не сухую систему догматических положений. Пришлось при этом обратиться к настоящей науке, изучающей источники и на них основывающей свои выводы; были также учтены греческий и еврейский основные тексты Св. Писания. Здесь помощником Лютера явился еще совсем молодой человек [Меланхтону был всего 21 год, когда он вступил на кафедру греческого языка профессором по рекомендации Рейхлина, как один из лучших его учеников. Он присутствовал при лейпцигском диспуте и сделался с той поры горячим сторонником Лютера. Меланхтон - ученое прозвище, данное ему согласно обычаю времени, было лишь переводом его немецкой фамилии: Schwarzerd (т. е. черная земля)], профессор Виттенберского университета, Филипп Меланхтон: от него-то и почерпнул Лютер то важное сведение, что, собственно говоря, греческое выражение метаноя, заключающее в себе понятие о "покаянии", об "очищении нравственности", скорее может обозначать изменение воззрения, или сердечный переворот. Филипп Меланхтон весьма кстати явился помощником Лютера не только потому, что студенты теперь стали осаждать Виттенбергский университет - в три года число их удвоилось (в 1517 г. - 232, в 1520 г. - 579), но и потому, что теперь, после лейпцигского диспута, религиозные вопросы разом оживились вновь и основы религии явились предметом всестороннего и серьезного изучения. "Слово Божие есть меч,- писал около этого времени Лютер одному из своих друзей, - а меч никак не обратить в перо".

Тем временем и в Риме настроение изменилось: там поняли, что больше медлить нельзя. В ходе четырех заседаний папской консистории была выработана булла Exsurge Domine (15 июня 1520 г.), и в ней были указаны 41 положение, извлеченные из сочинений Лютера, причем ему предложено было в течение 60 дней отречься от его заблуждений, в то же самое время ему предписывалось немедленно отказаться и от преподавания, и от проповедничества, в противном же случае, он, как упорный еретик и "ветвь иссохшая отсечен будет от древа Церкви". Эк, его противник по лейпцигскому диспуту, незадолго перед тем возведенный в звание папского протонотария, в сопровождении двоих папских нунциев, привез эту буллу в Германию. В различных городах - в Мейсене, Бранденбурге, Мерзебурге - булла была выставлена в публичных местах для всеобщего ознакомления. Нунции хвастливо разглагольствовали о праве папы смещать королей и императоров, и решались утверждать, что папа сумеет расправиться и с тем курфюрстом Саксонским, который покровительствует ереси, и в этой похвальбе была некоторая доля правды, так как папа действительно пользовался большим значением в Германии, при посредстве территорий, находившихся во власти духовенства. Однако посланцы папы ошиблись: всюду, куда они ни приходили, они видели, что масса населения стоит на стороне Лютера; даже в самом Лейпциге Эк должен был укрыться от студентов; и сами епископы не очень-то спешили оказать поддержку Эку, ибо их чувство собственного достоинства, как самостоятельных и полноправных сановников Церкви было оскорблено неловким вмешательством Эка.

Теперь уже Лютеру самому приходилось решать, поведет ли он далее то движение, которое началось со времени обнародования им его тезисов. Не было недостатка в доброжелателях, которые ему советовали удовольствоваться тем волнением, которое он произвел и которое, по всей вероятности, должно было привести к устранению хотя бы грубейших злоупотреблений. Но он уже сам был увлечен водоворотом общего движения, вызванного его сочинениями. То, что открылось перед ним, как одна из истин христианской веры, уже успело войти в плоть и кровь его, и побудило забыть обо всех предосторожностях, обо всех расчетах: надо было во что бы то ни стало продолжать ту борьбу, в которой уже стал принимать живое участие и народ, и довести эту борьбу до конца. Незадолго перед тем, в июне, появилось его обращение "К христианской знати немецкой нации", и в нем уже веет гораздо более решительным духом, нежели в его тезисах. Эта брошюра содержит в себе уже не только самые резкие нападки против какой бы то ни было светской власти папы, но даже указывает совсем иные, новые основы для всего строя Церкви. Он обращает внимание верующих на то, что "не всякому подобает быть священником, епископом или папой" и напоминает при этом: "из апостольских показаний явствует, что в христианстве следовало бы быть такому порядку, чтобы в каждом городе община граждан избирала из своей среды ученого и благочестивого гражданина, поручала бы ему обязанность священника, доставляя ему при этом необходимое содержание и предоставляя на его полную волю - вступать в брак или оставаться безбрачным". Так резко и смело противопоставил он общим воззрениям, установившимся в Западной Церкви, древнехристианское воззрение, по которому все истинные христиане имели одинаковое право на священство, и это воззрение положил в основу нового строя христианской общины. Основную тенденцию брошюры, значение которой он сознавал вполне ясно и твердо, он уже и в самом начале выразил резко и определенно: "Время молчания миновало,- говорил он,- настала пора высказаться. И вот мы, сообразно нашему усмотрению, собрали и сопоставили здесь некоторые статьи, касающиеся улучшения в положении всех нас, христиан, - если только Богу угодно будет оказать помощь Церкви при посредстве входящих в состав ее мирян". И вот совершалось на глазах у всех то, что благомыслящие люди еще за сто лет ранее предсказывали или чего они опасались: миряне, весь народ призывался или сам готовился приложить руку к преобразованию Церкви, добиваясь возвращения того права, которое было у него отнято еще со времен Константина. В октябре за этой брошюрой последовала другая - "О вавилонском пленении Церкви", в которой учение о таинствах излагалось на основании Св. Писания и прямо вразрез с догматическим учением Западной Церкви; затем появился еще целый ряд публикаций, догматического и полемического характера: - двадцать отдельных статей в одном только 1520 году, и между ними важнейшая, в высшей степени назидательная "О свободе христианина", заключающая в себе целый трактат о сущности христианской жизни. Когда, после всего этого, папская булла стала известна в Виттенберге, то он в ответ на нее обнародовал в ноябре новое воззвание к общему собору всех верующих, и в нем уже прямо обращался к папе, личность которого до этого времени он постоянно отделял от всей своей полемики: в этом же воззвании он обращается к папе в таких выражениях, какие доселе являлись только в папских отлучительных грамотах, и прямо называет его "упорным, заблудшим, заклятым еретиком и отщепенцем".

Последний шаг в этом направлении был совершен Лютером 10 декабря 1520 года. В этот день, в 9 часов утра, целая процессия магистров и студентов двинулась к Эльстерским воротам, где был воздвигнут костер, а на него возложены сочинения Эка и книги канонического права. Когда костер был зажжен, Лютер подошел к нему и произнес по-латыни: "Так как ты Святаго Божияго ["Святый Боже" - есть никто иной, как Христос. См. Еванг. Марка, I, 24] заставил скорбеть, то да заставит и тебя скорбеть и да пожрет тебя вечное пламя", - и с этими словами швырнул в огонь последнюю папскую буллу и папские постановления.

Само собою разумеется, что подобное деяние было мыслимо только там, где сильное брожение охватило уже умы, и что, как продукт подобного брожения, это деяние должно было еще сильнее возбудить это брожение и распространить. И вот религиозное движение, как ему вполне и свойственно, увлекло в свой круг действий и все остальные человеческие силы и ощущения. Как раз в это смутное время, 12 января 1519 года, умер император Максимилиан I, всеми весьма искренне оплакиваемый, тем более, что религиозное движение, охватившее народ, вступило в период несомненного кризиса, при котором отсутствие опытной руки правителя было для всех весьма чувствительно.

Трое могущественных монархов явились соискателями императорской короны: эрцгерцог Карл, король Испанский, Франциск I, король Французский, Генрих VIII, король Английский. Последний вскоре отказался от своих притязаний, отчасти потому, что, при его положении, корона Римской империи не имела для него важного значения и притом он опасался тех громадных издержек, которые вызывались подобным соискательством. Двое же остальных кандидатов, Карл и Франциск, уже не на одном этом поприще были соперниками. Короли Французские, конечно, не могли смотреть хладнокровно на возрастающее могущество потомков Бургундских герцогов, некогда бывших вассалами французской короны. Мужская линия Бургундского дома вымерла, но бургундская мощь перешла к Габсбургам, которые, по своему положению, становились все более и более грозными для Франции. На Юге этому дому принадлежала Испания, на севере от Франции - Нидерланды, и с восточной стороны их же владения охватывали Францию; и в Италии также Габсбурги взяли верх над французами, и хотя после долгой борьбы после мира в Нойоне (1516 г.) неприязненные действия и прекратились, но интересы и цели стремлений с обеих сторон остались те же, и эти-то интересы главным образом и побуждали Франциска I добиваться императорской короны. Вопрос об избрании одного из двоих кандидатов долго обсуждался в Германии на все лады и был решен в пользу Карла V, могущество которого могло служить для Европы надежным оплотом против грозного нашествия турок, уже всех приводившего в неописуемый ужас.

По долгу исторической справедливости следует заметить, что немалую и весьма существенную поддержку этим доводам оказали и те весьма обильные денежные средства, которые аугсбургский банкирский дом Фугеров предоставил в распоряжение Габсбургов. После некоторых колебаний, на съезде курфюрстов (в июне 1519 г.) во Франкфурте-на-Майне, вопрос был решен окончательно. 28 июня 1519 года, по старинному обычаю, под звон набатного колокола, семеро великих избирателей германского народа, одетые в свои красные мантии, собрались в маленькой часовне Варфоломеевской церкви; когда они из часовни вышли, ими единогласно был провозглашен эрцгерцог Карл I, король испанский, императором римским, под именем Карла V (1519-1556 гг.).

Нельзя однако же сказать, чтобы курфюрсты слепо предались на сторону могущественного монарха. Несколько дней спустя после избрания его, они составили особую капитуляцию избрания, которою значительно ограничили его власть; условия капитуляции были следующие: замещение всех государственных должностей немцами, равноправное употребление латинского и немецкого языков при всех государственных переговорах и совещаниях; собрания государственных чинов могут происходить исключительно на германской почве; ни один государственный акт не может быть составлен иначе, как при участии курфюрстов; император не имеет права ввести в Германию чужеземное войско без разрешения государственных сословий, и никого из среды их не может привлечь к суду вне пределов Германии. Вслед за тем новый император, которому только что минуло 20 лет, был коронован в Аахене.

Первый сейм, назначенный им, происходил в начале 1521 года в Вормсе. Тут все видели его - этого бледного юношу, с выражением лица серьезным, вдумчивым, почти меланхолическим; все классы общества ожидали от него для Германии всего доброго: сам Лютер называл его "благородною, молодою кровью", хотя Карл V, собственно говоря, никогда не был в настоящем смысле слова "молод" и был всегда чересчур расчетливым политиком, чтобы быть "благородным".

Сейм вначале занялся внутренними германскими, чисто мирскими делами; и прежде всего обращено было внимание на установление надлежащего государственного управления, так как можно было предвидеть, что император очень часто будет отлучаться из Германии, а может быть даже и постоянно пребывать вне ее. Затем на обсуждение сейма поступил вопрос о герцогстве Вюртембергском, которое сторонники императора пытались из коронного владения обратить во владение австрийское. Вопрос был решен согласно желанию сейма и "самое правление императорского величества в государстве" (так наименовано оно было на сейме) было предоставлено курфюрстам совместно с восстановленным вновь "коронным судом". В ответ на это, сейм, в угоду императору, согласился предоставить в его распоряжение войско, состоящее из 4000 рыцарей и 20 000 пехотинцев, для похода в Италию, где война именно около этого времени возобновилась и Франциск I занял Милан.

Для императора и его ближайших сановников в этих соотношениях важную роль играл религиозный вопрос, истинное значение и несомненная важность которого едва ли были ими поняты надлежащим образом. Максимилиан, по указанию близких ему людей, обратил внимание на Лютера: по его мнению, этого монаха следовало тщательно приберечь, потому что он еще может оказаться пригодным, подобно очень многим, и он тоже испытывал нечто вроде злобной радости по поводу того, что эта монашеская распря навязалась на руки римской курии, с которою он сам не ладил. В том же духе писал и новому императору один из его послов (12 мая 1520 г.): "Вашему величеству следовало бы побывать в Германии и некоему Мартину Лютеру оказать некоторую милость, так как он своими проповедями внушает Римскому двору большие опасения". Следовательно, в круг замыслов императорской политики входило до некоторой степени противопоставление монаха Лютера папе, который был враждебно настроен против замыслов императора на Италию, притом же и один из параграфов избирательной капитуляции настаивал на необходимости устранения церковных злоупотреблений, и даже духовник императора побуждал его серьезно подумать о некоторых преобразованиях во внутреннем строе Церкви. Да сверх того, религиозное движение в Германии уже приняло такие размеры и в такой степени усилилось, что с ним приходилось, волей-неволей, считаться уже с чисто правительственной точки зрения. Монах Лютер был уже силою... После долгого колебания, император решился призвать его на сейм. Весьма легко может быть, что и государственные чины, и сам император охотно согласились бы на некоторую реформу (по отношению к церковным злоупотреблениям даже и весьма радикальную) в Церкви, и что Лютер, - будь в нем хоть немного политического такта и догматических способностей, - вероятно, добился бы высокого положения и важной роли в этой реформе, если бы показал некоторую уступчивость, осторожность и уклончивость в выражениях.

Но в том-то и дело, что Лютер был далек от всяких политических соображений и расчетов, в которых ему могла быть предназначена роль. Его дух следовал совсем иным путем, на котором он ничего иного не искал, кроме религиозной истины, - той "правды Божией", которая всегда и везде составляла и составляет важнейшее в жизни большинства людей. Он решился явиться на зов императора, ибо, по внутреннему своему убеждению, считал своей обязанностью где бы то ни было подтвердить то, что представлялось ему "евангельскою истиною". Он двинулся в путь, всюду встречая прибитые к столбам на площадях папские декреты, направленные против него. Его приверженцы были очень встревожены этой поездкой Лютера на сейм, и не далее, как на последней станции перед Вормсом, один из советников курфюрста Фридриха предостерегал его, предлагая ему воротиться, так как легко может быть, что его ожидает участь Иоганна Гусса. На это он отвечал мужественно: "Я все же пойду на сейм, хотя бы против меня выступило столько же чертей, сколько черепиц на крыше!". 16 апреля утром Лютер въехал в Вормс, в открытой повозке с двумя провожатыми; впереди повозки ехал императорский герольд, позади гарцевал конный эскорт - и с любопытством, и с участием смотрела на него быстро собиравшаяся толпа.

Уже на следующий вечер он был введен в собрание государственных чинов сейма, заседавшего в одном из залов епископского дворца. Зрелище было величественное: присутствовал сам император, его брат Фердинанд, 6 имперских курфюрстов, 28 герцогов, 30 прелатов, много князей, графов, выборных от городов. Когда после долгого ожидания, Лютер был допущен на собрание, то Иоганн Эк, оффициал архиепископа Трирского, спросил его, признает ли он своими те книги, которые разложены были на скамьи и коих заглавия были громогласно прочтены, и отрекается ли он от них или упорствует в тех мнениях и взглядах, которые там изложены. По-видимому, его хотели поймать врасплох, или сам Лютер этого опасался. Пораженный необычайностью того положения, в ко тором он находился, Лютер просил дать ему время на размышление, и, конечно, ввиду важности того решения, которое ему предстояло произнести, он был совершенно прав. Время на размышление ему было дано с некоторым порицанием. Узнав об этом, весь народ пришел в волнение; иные думали, что если он попросил времени на размышление, то уж конечно отречется от своих убеждений; другие опасались, как бы в самом сейме из-за него не произошло раздора. Что тут дело шло о решении очень опасного вопроса, это чувствовал каждый, и сам Лютер прежде всех; тем более опасного, что, в сущности, несмотря на ободрения с разных сторон, он все же видел себя совершенно одиноким. Правда, между государственными чинами, собравшимися на сейме, господствовало такое настроение, что с ним предполагали поступить снисходительно, если его нападки не пойдут далее церковных злоупотреблений; но зато никто из них не собирался отступить от веры отцов; а число тех, которые уже вполне ясно и отчетливо понимали к чему клонится дело, было еще весьма ограниченно.

Наступил многознаменательный день, имеющий несомненное историческое значение. В четверг, 18 апреля, под вечер, - факелы уже были зажжены в зале собрания сейма, - Лютер вторично явился пред лицом государственных чинов. Оффициал повторил свой вопрос предшествующего дня. На этот раз монах Лютер держал себя увереннее, мужественнее и свободнее, голос его звучал ясно: в длинной, строго обдуманной речи он подразделил свои сочинения на три отдела: на излагающие христианское учение, на сочинения, направленные против римской курии, и на чисто политические, ни по одному из этих отделов он не находил возможности отречься по совести от изложенных в них воззрений. Речь, которую он вслед затем произнес по-немецки, была весьма серьезна по содержанию, в ней он напомнил о словах Спасителя: "Я пришел не для того, чтобы принести с собой мир, а меч", - и стал доказывать, что спокойствие не может быть восстановлено, если начато будет с осуждения слова Божия.

Оффициал, который относился к Лютеру с большим достоинством и придерживался приемов высшего общества, признал приведенное Лютером деление его сочинений правильным, может быть, надеясь этим самым облегчить ему отречение от его идеи по частям. Затем он указал ему весьма настойчиво на авторитет Констанцского собора. "Собор может ошибаться", - ответил ему Лютер и стал приводить доказательства. Опять последовала речь и новое возражение, но, конечно, ни место, ни время не давали возможности вести правильный диспут, и оффициал потребовал вполне определенного и ясного ответа на свой первоначальный вопрос. Лютер ответил: "Так как ваше императорское величество и ваша милость желаете получить прямой ответ, то я без всяких изворотов и ухищрений отвечу так: пусть я буду опровергнут свидетельствами Св. Писания и ясными доводами, ибо я не верю ни в папу, ни в соборы, так как нам известно, что они часто заблуждались и даже сами себе противоречили, я же связан теми изречениями Св. Писания, которые мною извлечены и приведены в моих сочинениях, и совесть моя не дозволяет мне поступить против глагола Божия, - и так я не могу и не хочу ни от чего отречься, ибо неправильными и весьма опасными считаю всякие действия против совести". Латинский ответ свой он повторил и по-немецки. Он чувствовал, что произошло нечто чрезвычайно важное, и то же ощущение охватило все собрание. "На том стою я, - воскликнул он в заключение, - и не могу действовать иначе, и молю Бога, да поможет мне. Аминь".

Вскоре после его ответа император поднялся с места. Собрание стало расходиться; среди большого волнения, при свистках и насмешках испанцев, Лютер удалился из залы.

Впечатление, произведенное речами Лютера на то пестрое сборище, которое присутствовало на сейме, было, конечно, весьма разнородно. Молодой император выразился о нем с пренебрежением: "Ну, этот не совратит меня в свою ересь". Однако же и у него, во время прений, сорвалось с языка невольно "Монах говорил бесстрашно и смело". Религиозная сторона вопроса ему, полуиспанцу, оказалась совершенно недоступной, да к тому же оказалось, что он был и не вполне свободен в решении этого вопроса: между ним и папой уже был в это время заключен договор, по которому он обязывался противодействовать в Германии распространению ересей, а папа - не оказывать поддержки французам в Италии. Испанцы, присутствовавшие на сейме, были возмущены заявлениями Лютера и показали полнейшее презрение к немцу-еретику. Итальянцам также этот новый ересиарх показался чудовищем. Даже и менее пристрастные из них сознавались, что Лютер обманул их ожидания. Но земляки Лютера были очень довольны его способом действий, и многие из князей посетили его в той гостинице, где он остановился, например, молодой ландграф Филипп Гессенский. Полководцы императора, например, Георг Фрундсберг, любовались тем мужеством, с которым монах выдержал тяжкую словесную битву, действительно требовавшую более мужества, нежели иное сражение. Нельзя не сознаться, что действительно нужно было иметь много настойчивости и веры в себя, чтобы дерзнуть так поступить, как поступил Лютер, пред лицом представителей высшей власти высказавший так искренно и так определенно свои внутренние убеждения, выработанные путем долгой и тяжкой борьбы.

Никакие дальнейшие попытки отклонить Лютера от его убеждений не удались; он остался при своем. 26 апреля он выехал из Вормса. Уже день спустя, после окончательного допроса Лютера, император обратился к государственным чинам с письменным запросом, а вскоре после того, когда еще члены сейма не успели разъехаться, по настоянию папского легата, издан был так называемый Вормсский эдикт, которым Лютер был поставлен "вне закона", и над ним произнесен был приговор об изгнании его из пределов Империи. Изгнанию подвергался и тот, кто бы стал ему оказывать покровительство, кто бы стал читать и далее распространять его книги, осужденные на сожжение; тем же эдиктом воспрещалось печатание всяких богословских сочинений без разрешения ближайшего епископа; воспрещались и "всякие споры и разговоры о лютеровских сочинениях, и каждый нарушитель этого воспрещения подлежал обвинению в оскорблении величества". Но сам Лютер в это время был уже в безопасности. Курфюрст Саксонский, его прямой господин и повелитель, уже позаботился о нем, укрыв его на время и от друзей, и от врагов. На обратном пути, в окрестностях Готы, на его повозку вдруг напали какие-то неведомые люди: как бы насильно высадили они Лютера (который был об этом насилии предупрежден) из повозки и окольными дорогами препроводили в Вартбург, замок курфюрста, близ Эйзенаха. Кроме немногих, посвященных в эту тайну, очень долго никто не знал, что сталось с Лютером.

Источники:

1. Егер О. Всемирная история в 4т.; ООО "Издательство АСТ", М., 2000г.

См. также:

www.world-history.ru


Смотрите также