Отец фотий в германии


Иеромонах Фотий сделал феерические признания перед финалом шоу «Голос» - Культура, Музыка

«Если Богу будет угодно, попаду на «Евровидение», хотя Кончита — это извращение»

25 декабря 2015 в 16:48, просмотров: 450514

Иеромонах Фотий служит в Боровском монастыре, что в Калужской области. Но кажется, в судьбе его грядут большие перемены. Приняв участие в популярнейшем шоу «Голос», тем более выйдя в финал, он стал известен практически всей стране. Более того, он стал всероссийским любимчиком. А это испытание не для слабого. Выдержит ли, выдюжит?

И вообще, что из себя представляет монах в подряснике, перепевающий всемирные хиты в этом черном и греховном ящике под названием «телевизор» на глазах у многомиллионной публики? Вот прямо сейчас и узнаем.

фото: vk.com

Иеромонах Фотий

«Это будет мой ответ всем Кончитам!»

— Отец Фотий, приятно за вами наблюдать, как вы там участвуете, как поете. Вы классный чувак вообще! Вы это понимаете?

— Ну, если можно так выразиться… Для кого-то да, классный, для кого-то не очень.

— И как вам в этом чертоге разврата — я имею в виду «Останкино» и вообще шоу-бизнес? Как вы себя чувствуете, ощущаете среди этих грешников, которые вокруг вас?

— Ну, я бы так не стал выражаться. Все-таки это Первый федеральный канал, там никакого разврата, никакой грязи. Тем более что это приличный конкурс, где можно честно выйти во всенародные любимчики. Там все честно, это я вас могу заверить.

— Вот кому-кому, а вам верю абсолютно, отец Фотий! Но вы сказали «всенародные любимчики»? Неужели вы стремитесь стать таковым? А что скажет по этому поводу вера православная и церковь? Помните, Пастернак писал, не про вас, конечно, но в принципе: «Позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех…» Неужели вам присуще тщеславие? С каких это пор, отец Фотий?

- Да нет, я это говорю как есть, без всякого тщеславия. Я этот термин «любимчики» только сейчас придумал на самом деле. Просто в «Голосе» народ сам выбирает, кого он хочет слушать, а не так, когда ему навязывают какую-нибудь звезду, пробившуюся через деньги или уж не знаю какими путями в шоу-бизнес. Здесь совсем по-другому выбираются «звезды», если можно так сказать. Но я не буду все равно звездой, не буду шоуменом...

- Буду так, точечно где-то присутствовать наверняка, наверное, просто в концертах, не обязательно на ТВ. Ездить в какие-то города, и люди, уже зная наперед из афиш, что я собираюсь там выступить, думаю, с удовольствием приедут и послушают того, за кого голосовали. Я думаю, это правильно.

— Да, человек предполагает, а бог располагает. А в вашем случае можно сказать: вы — отец Фотий — предполагаете, а шоу-бизнес или Первый канал будет вами располагать, как мне кажется. Поэтому вы так просто не отделаетесь.

— Я не знаю.

— Тогда вот мой прогноз (наша беседа состоялась за два дня до финала. — А.М.): вы в финале победите. И не только потому, что вы отличный певец, но потому еще, что вы иеромонах, то есть православный батюшка, а это сейчас правильный идеологический и политический тренд. Нужно, чтобы вы победили. Да и народ за вас болеет, потому что он также настроен патриотически, ну и сверху кому-то необходима ваша победа. Согласны?

— (Тяжело вздыхает.) В общем-то, да.

— Поздравляю! Отец Фотий, вы молодец! Я говорил, что вы классный чувак. Но заранее не расслабляйтесь.

— Я не расслабляюсь. У меня есть подозрение, что голосование может обернуться против меня.

— Наверное, ставки уже на вас делают в известных конторах. Вам ничего про это не известно?

— Нет.

— Вы святой человек. А когда вы победите, за вас возьмется и канал, и продюсеры, и товарищ Лепс… И вас еще пошлют на Евровидение, отец Фотий. Вот что самое страшное!

— С чего вы взяли, что меня на Евровидение пошлют? Там Лазарев едет.

— В этот раз Лазарев, в следующем году будете вы. Помните, Дина Гарипова выиграла «Голос» и поехала?

— Но Волчков и Воробьева не ездили туда.

— Да, вы всех знаете, я понимаю. Кстати, вы очень современный человек. Помните, когда мы с вами вчера созванивались, вы сказали: давайте по скайпу, или WhatsApp, или в скайпе по телефону… То есть вы очень продвинутый в этом смысле товарищ.

— Но я молодой, современный.

— Это здорово. Ну а если вашу кандидатуру предложат на Евровидение, вы откажетесь сразу или подумаете, поломаетесь?

— Нет, конечно, это большая честь. Я думаю, что если Богу будет угодно, то я туда попаду. Это будет такой мощный ответ всем Кончитам.

— О-о, Кончита Вурст foreva! Но Кончита, она же тоже человек, и вы, как христианин, как верующий, должны как минимум его (ее) пожалеть, приголубить. И вообще поплакать над этим товарищем. Нет? Вы же не воинствующий православный активист.

— Уж кого приголубить, но только не Кончиту. Здесь нужно уже такое хлесткое слово священника. Говорить от лица, может быть, не церкви, но от лица духовенства. Все, что говорит священник, взвешивается очень серьезно. Люди ловят любое слово священника, а когда уж он отзывается о каком-то явлении в этом мире, то тем более. Поэтому здесь я не должен находить какие-то компромиссы, а четко сказать: да или нет. И ни шагу назад.

— То есть Кончита и такие, как оно, — это и есть для вас очаг разврата? И вам надо сказать свое веское слово — где есть зло, а где добро. А Кончита — это зло!

— Да, тем более когда это представляется на всю Европу и она становится лицом Европы — это очень опасно. В таком случае толерантность может довести до губительных путей.

— А если бы Христос был на вашем месте, он бы Кончиту Вурст полюбил.

— Нет.

— Да!

— Почему это?

— Потому что он любил всех. Кроме фарисеев и менял в храме.

— Не знаю, что бы сделал Христос, мы за Него решать не можем. Да, Он жалел блудниц, жалел мытарей, но мы не видели таких случаев в Евангелии, чтобы Господь любил подобных людей. Если бы это случилось, если бы в Евангелии было написано, что Он жалеет гомосексуалистов, то тогда бы на этом сыграло все это меньшинство. И сказало: вот в Евангелии, помните, там Христос полюбил… Или не полюбил, а просто хотя бы заступился за транссексуала, гея. Это же очень опасно, такого не могло быть просто.

— Я это говорю по той простой причине, что Вурст — это тоже человек, слабый, как и мы все. И как и вы, наверное, тоже. Вы же слабый человек? Нет?

— Ну, в чем-то да.

— Греховный человек, несмотря на сан и рясу?

- Да. Но только Кончита это делает нарочно. Этот образ создан специально, здесь никакой такой слабости, все продумано. Если бы я продумывал свой образ, уходя в «Голос», специально рассчитывал, чтобы люди велись на подрясник, это было бы большим грехом.

Но я пришел как есть, искренне, естественно, без какого-либо эпатажа. Да, конечно, мне хотелось сделать сюрприз, но я же не вышел за рамки приличия, не вызываю какой-то шок. А мужчина, переодетый в женщину и оставивший бороду, — это, мне кажется, извращение.

— Но помните, как у классика: «Всякому безобразию есть свое приличие!» Почему-то я думаю, что для некоторых ортодоксальных священников и вы в чем-то, извините за такое богохульство, Кончита Вурст.

— Почему?

— Потому что для них вообще неприемлемо, чтобы батюшка таким образом участвовал в этом поганом ящике. А вы участвуете, что вызывает у очень многих людей — и у меня в том числе — большое уважение. Мне кажется, это современно и вы несете какой-то свет всем нам. Но в церкви же есть разные люди, и вот они могут вас, мягко говоря, не одобрить, а грубо говоря, проклясть.

— Ну, есть такие, но их очень, очень мало. Я рад, что в основном наш православный народ за меня, поддерживает.

— Кстати, с патриархом Кириллом по этому поводу вы, наверное, не контактировали. Не ваш уровень?

— Лично я с ним не контактировал, но мне передавали разные люди, что он отзывается хорошо.

фото: instagram.com

С Григорием Лепсом.

«Из Германии с любовью»

— В юности вы несколько лет жили в Германии…

— Да, я приехал туда в 16 лет вместе с родителями. Прожил там 3,5 года и вернулся на родину, чтобы пойти в монастырь.

— В каком немецком городе вы жили?

— Кайзерслаутерн.

— Знаем, знаем, там есть очень хорошая футбольная команда. Не ходили на футбол?

— Я не люблю футбол.

— Понял. А почему вы не остались в Германии, отец Фотий? Или в этом есть какая-то большая тайна?

- Да никакой тайны нет, просто это пересмотр ценностей. Я искал ту благодать, которую я мог получить в монастыре… А мне было немножко известно об этом, потому что я читал книги, жития святых, старцев оптинских, читал еще Евангелие параллельно…

Вот слова о жемчужине, которую человек находит и продает все свое имущество, так на меня подействовали, и я увидел в этом знак, может, символ того, что если я все оставляю здесь, все мое любимое…

- То есть я не ушел от чего-то, наоборот, пожертвовал Господу, может быть, всю свою музыкальную карьеру и пришел в монастырь. И я сразу увидел, что в подарок Господь мне дал возможность петь в монастыре, и не просто петь, а петь хорошо. Потому что, как только я приехал в монастырь, меня сразу же отправили к педагогу по вокалу в Москву. Я взял 20 уроков вместо положенных десяти. После этого пошел резкий такой скачок, голос мой изменился, и я стал не просто петь на клиросе, а еще и радовать своим пением вне церковных стен.

Пел арии итальянские из опер, какие-то произведения лирические, народные, романсы. Так мало-помалу голос совершенствовался. Я сделал уже два диска в своей импровизированной студии в келье и дарил знакомым, всем, кто просил.

— Ну а в Германии-то вы чем занимались? Вы тогда еще не обратились к церкви?

— Мы нашли приход православный, я там прислуживал. Но не пел. Мне не хотелось там петь, потому что хор такой непрофессиональный был, много фальшивили, и я сказал: нет, в таком хоре я петь не буду, не хочу. Я занимался музыкой, сочинял, играл на органе. И главная мечта была — стать композитором.

— Ну, это у вас все еще впереди. Родители ваши, как я понимаю, остались там, в Германии. Как часто вы их навещаете? Или они вас?

— Чаще они меня, чем я. Я был только один раз после того, как ушел в монастырь. Посетил их в прошлом году как раз, и это тоже было связано с музыкой, потому что меня пригласили на выставку в Берлин. Я просто поехал на неделю раньше туда, сначала побыл с родителями, а потом поехал в Берлин и по другим городам с концертами.

фото: instagram.com

«Люди могли встать на горящие угли, только бы не войти в грех с женщиной»

— Отец Фотий, скажите, любите ли вы русскую литературу, как люблю ее я?

— Как любите ее вы, я не знаю, но я ее люблю.

— В таком случае вы знаете, что русская классическая литература часто касалась образа православного священнослужителя. Мне интересно, как вы реагировали, когда прочитали Пушкина «О попе и его работнике Балде»? Вот этот поп, толоконный лоб… Что вы думаете об этом образе?

— Я, честно говоря, мало знаком с этим произведением.

— Да ладно, это же Пушкин!

— Я понимаю, это известное произведение. Я знаю, что это такой немножко ироничный образ там представлен, с сарказмом.

— А есть еще Лев Николаевич Толстой, известный вам, которого, кстати, ваши коллеги отлучили от церкви. У него есть такое произведение «Отец Сергий». Читали?

— Нет, не читал.

— Отец Фотий…

— Мне из Толстого нравилось только «Детство», «Юность». А вот «Война и мир» уже так громоздко и тяжело.

— Вы просто не поняли. Это великое произведение. Пожалуйста, прочитайте его. И «Анну Каренину» прочитайте.

— С «Анной Карениной» все понятно. «Анну Каренину» я прочитаю.

— Так вот, отец Сергий отрубил себе палец, потому что испытывал похоть к женщине. Вы понимаете отца Сергия в этом смысле?

— Да, понимаю. Это пример, который можно сравнивать с поступками тех столпов церкви, которых мы причислили даже к лику святых. Действительно, были такие люди, которые настолько не хотели предать чем-то Господа, что могли встать на горячие угли, только бы не войти в грех с женщиной. Ну, много таких случаев из жития святых, преподобных. Думаю, что в какой-то мере это подвиг. Но я бы не стал отрубать себе что-то, потому что я другого духа человек.

— Нет, отец Фотий, вы нам нужны целиком, не надо себе ничего отрубать. Но тем не менее там, где вы сейчас выступаете, столько искушений, просто уж не знаю, как вы держитесь. Наверное, из последних сил.

— Там никаких искушений нет.

— Очень за вас рад. А есть еще такое произведение Ильфа и Петрова «12 стульев». Читали?

— Смотрел.

— Прекрасно! Отец Федор, помните такого?

— Нет, сейчас не помню.

— Очень жаль. Отец Фотий, я вам советую, читайте больше русской литературы. Обещаете мне?

— Постараюсь, да. Мне просто некогда. Я в последнее время читал нерусскую литературу.

— И что из нерусской литературы?

— Я люблю Гюго. Могу что-то из беллетристики почитать.

— А ваши современные музыкальные вкусы, пристрастия? Вот я очень люблю старый русский рок-н-ролл. А вы?

— Нет, я больше люблю что-то такое поспокойнее.

— Неужели Веру Брежневу?

— Нет, я попсу не слушаю. Я вообще воспитан на классике и не могу похвастаться каким-то знанием современной культуры. Но я слушаю современную музыку, в основном, конечно, зарубежную. А у нас ничего хорошего нет.

— А что конкретно?

— Многое, но только не связанное с рок-н-роллом.

— Это греховная музыка, бесовская?

— Не поэтому. Просто не в моем вкусе и все.

— Но извините, Григория Лепса вы должны слушать. И даже должны знать.

— Да, я люблю его песни.

— «Рюмку водки на столе» не пробовали петь? «Го-о-орько…» И что-то там еще дальше.

— Ничего, мы еще с ним споем на финале его песню.

— Слушайте, на фоне Лепса и Дмитрия Нагиева вы просто кажетесь ангелом. Вы должны как-то повлиять на этих великих грешников и обратить их во что-то настоящее, светлое. Вы сможете это сделать?

— Если удастся…

— Пожалуйста, отец Фотий, очень вас прошу. Может быть, в чем-то даже это ваша миссия. А вот еще: вы богатый человек? Извините за прямоту.

— Нет, очень бедный.

— А что такое богатство в вашем понимании?

— Богатство — это испытание. Можно быть верующим, богатым, но Господь спросит с тебя: как ты воспользовался этим богатством?

— Важно быть богатым духовно. Вот это я вижу в вас, по глазам. Глаза у вас хорошие, отец Фотий.

— Спасибо.

— Так материальные блага насколько вам присущи? Некоторые высокие сановники из вашей церкви как-то очень материальны в этом смысле. А вы?

- Я не берусь осуждать других. Я обычный человек, у которого есть сан, который ушел в монастырь, принял монашество. Тем не менее я остаюсь человеком с теми же потребностями, которые есть у всех.

Вы видите, что я пользуюсь скайпом, «Перископом» (приложение для прямой трансляции видео в Сети - «МК»), благами цивилизации. Естественно, я не могу пройти мимо таких возможностей, как, например, ездить на машине. У меня ее нет, но я бы хотел, чтобы она у меня была. Я не хочу какую-то супертачку, но чтобы хотя бы у меня была машина и я мог передвигаться, не испытывать неудобства, когда я там жду маршрутку, еду в метро. Тем более сейчас, когда ритм жизни особенно ускорился, нужно быть мобильным.

— А вы знаете, что такое московские пробки? Вы там особенно мобильным не будете. Ваши некоторые коллеги, простите, почему-то часто попадают в криминальные сводки: примут на грудь, сядут за руль, задавят парочку пешеходов, а потом сбегают.

— Ну, это единичные случаи. Стоит ли из них делать какие-то выводы…

— Знаю, вы еще любите импортные сыры покушать. А сейчас видите, какой у нас сыр на прилавках? Совсем не импортный, его и жевать-то трудно. Как вы выходите из положения?

— Никак. Я просто жду, когда мне кто-то из-за границы привезет сыр в качестве угощения. Но это бывает очень редко. От этого он ценнее и вкуснее, когда его редко можно заполучить.

— Вообще запретный плод сладок.

— Я надеюсь, что санкции когда-то закончатся.

— Кстати, а вы склонны к чревоугодию иногда?

— Наверное, да. Но я не сладкоежка.

— Грех это — чревоугодие.

— Ну, конечно, грех. А что? Все мы грешны.

— Кстати, насчет санкций. Крым наш, вы радуетесь?

— Безусловно. Я думаю, он должен был быть наш всегда. Когда туда приезжаешь, ты все равно как у себя на родине. Это чувствуется в общении с крымчанами.

— Донецк наш?

— Вот это я не знаю.

— Это правильный ответ, разумный. Путин наш президент до скончания века? До второго пришествия?

— Это вопрос не ко мне, но я Путина очень уважаю. Наверное, он один из самых замечательных людей за последние 100 лет.

— Это вы сильно. Вот на этой высокой ноте про Владимира Владимировича давайте и закончим нашу прекрасную беседу. Держитесь и постарайтесь избежать искушений.

После публикации этого интервью Фотий победил в финале "Голоса". Читайте, как развивались события на последнем этапе шоу

www.mk.ru

Личная жизнь отца Фотия: как победитель «Голоса» существует в монастыре - Общество

«У меня был личный кот Зайчик, но он всем мешал»

25 февраля 2016 в 16:09, просмотров: 45729

Мы навестили победителя четвертого сезона шоу «Голос» иеромонаха Фотия в его обители — Свято-Пафнутьевом Боровском монастыре. Как живет он сегодня, о чем мечтает, какие несет церковные послушания и планирует ли посвятить себя не только Богу, но и сцене — и в идеале выиграть, например, «Евровидение»?

фото: Из личного архива

Отец Фотий.

«На отца Фотия небось едете посмотреть?» — с хитрецой во взгляде — уж мы-то знаем, зачем туда все стремятся, — и одновременно с радостной улыбкой угадывали жители Боровска, показывая нам дорогу к монастырю.

Проживающие окрест гордятся теперь уже известным всей стране монахом: как-никак победитель конкурса «Голос» и практически сосед. Пусть живет за каменной стеной, пусть давал церковные обеты, отделившие его от мирских, но все равно свой, местный! «Передавайте ему привет! — говорят они и снова улыбаются, — он — милейший, хотя, конечно, человек Божий».

Виталий Мочалов, потом иеродиакон Савватий и, наконец, иеромонах отец Фотий — в свои 30 лет имеет уже третье имя и проживает, соответственно, третью жизнь. Его участие, а потом и победа в телепроекте вызвали горячую дискуссию: уместно ли монаху выходить на сцену? Но победителей, как известно, не судят, и даже в итоге патриарх Кирилл отца Фотия за победу, а значит, и за участие в конкурсе похвалил.

Но шоу завершилось. И священнослужитель вернулся в родную обитель...

Мы направились непосредственно в дом к отцу Фотию — в Свято-Пафнутьев Боровский монастырь. Иеромонах любезно встретил нас у входа и провел внутрь.

фото: Светлана Самоделова

Келья отца Фотия — комната примерно метров десять с двумя окнами — расположена на первом этаже братского корпуса. «Это не совсем удобно, — замечает наш собеседник, — в окна можно заглянуть, поэтому я завешиваю их полотенцами. Жалюзи мне не нравятся, они не полностью закрывают проемы».

В келье, помимо традиционной монашеской обстановки, у священника имеется звукозаписывающая аппаратура, которую ему частично подарили, а что-то купил он сам. Звукоизоляция в монастыре прекрасная — на то и традиционно толстые монастырские стены, а вот звукорассеивания наш собеседник добивался сам: «Я оклеил с помощью монтажной пенки потолок и стены коробками из-под яиц, которые брал из трапезной. В кельях тишина, но, слышите, эхо есть комнатное. Чтобы добиться полностью «сухого» звука, без отражения, как в подвале, для записи нужен как раз такой эффект, я заказывал специальные поролоновые панели. Разместил их на потолке и на стенах».

фото: Светлана Самоделова

Непременный ритуал: кормление птиц в монастыре.

Необычный предмет для монашеской кельи и плазма — подарок за участие в шоу. «Вообще монашествующим телевизор иметь не положено, — пожимает плечами наш собеседник, — ну, получается, он у меня оказался волею случая. Никто телевизор отбирать не собирается».

Внутрь кельи отец Фотий нас не пригласил.

— Женщинам нельзя, — объяснил спокойно, без тени сожаления или извинения — просто поставил в известность.

Но и монахам, перед тем как войти в чужую келью, нужно прочитать молитву и услышать в ответ «аминь». Только наместник и благочинный имеют право входить в кельи, даже если ответа не последовало.

— Отец Фотий, а может, нам головы надо покрыть? — спохватились мы, когда сняли шапки и расположились в гостевой комнате при монастырском издательстве.

— Здесь необязательно, вы же не в храме.

— Вас... м-м-м... не смущает, что мы раскрыты?

— Нет, — говорит он без малейшей эмоции.

— Отец Фотий, жениться вам, разумеется, нельзя, а дружить с женщиной можно?

— Конечно, — он наконец-то даже немножко рассмеялся. — У меня больше подруг, чем друзей. Это те, кто работает в монастыре, и те, с кем познакомился через православную дружину.

— А мирских друзей много?

— Мало, я — необычный человек, мне трудно подружиться и сохранить эти отношения.

— Кто в монастыре ваш самый большой друг?

— В принципе мы все здесь друзья. Ближе всех мне отец Макарий. Мы примерно в одно и то же время пришли в монастырь. Вместе шли по этому пути, пели на клиросе.

— Мы знаем, что вы увлекаетесь фотографией. Есть какая-то необычная? Может, увековечившая церковный быт?

— У меня нет конкретного жанра. Если мне кажется что-то красивым, что-то радует глаз, это я и фотографирую. У нас есть монастырские фотоаппараты, я к делу стараюсь подходить профессионально. Что касается удачных снимков, я бы выделил мои фотографии с голубями. Некоторые я загружал в Инстаграм.

Отец Фотий особо выделяет свои фотографии с голубями. Фото: Фотий (МОЧАЛОВ)

— При входе в монастырь нас встретил рыжий пес, видно, что обласканный. У вас есть в монастыре домашние питомцы?

— Собак на территорию монастыря не пускают, да и особой любви к ним у меня нет. Я больше привечаю кошек. У меня жили в келье, но как-то не ужились. В таком маленьком пространстве кошке тяжело. Были такие моменты, что отсюда их просто увозили. У меня был личный кот Зайчик, любил приходить в редакцию, где я часто работаю. Но он всем мешал, забирался на стол, пачкал листы грязными лапами. Его увезли, но он жив, здравствует, все у него хорошо.

— Не скучаете? Может, вернуть котейку?

— Для меня это была большая обуза, мне и так привезли его без моего согласия. Я кота приютил, но не знал, что будут такие проблемы.

— Может, цветы тогда разводите или огородик держите?

— За редакцией у меня действительно разбит садик, где я высаживаю цветы и различные травы: несколько сортов мяты, чабрец, тархун, котовник, который взял у знакомой. Сам там перепахиваю землю, прореживаю ростки.

Мы разговариваем, а монастырь между тем живет своей жизнью. Вот забегает служительница в светлом платочке. Спрашивает, как нас зовут, из какого издания, и, услышав, что из «МК», радуется так, как будто мы в феврале ей лично привезли корзину спелой клубники:

— Ах, как я счастлива, что вы напишете про отца Фотия! Через него к людям идет вера! А вы, может, чаю хотите?

Мы, если честно, хотим, но отказываемся, отец Фотий уже рассказал походя, что завтрака у монашествующих нет. И, хотя чаю попить можно, но лично ему не хочется — он привык принимать пищу два раза в день. Первый раз после акафиста — молебна, посвященного либо преподобному Пафнутию Боровскому, устроителю этой обители, либо в среду, пятницу, субботу — Божьей Матери. Молебен начинается в 12.00 и длится примерно 40 минут. И потом монахи уже только ужинают после вечерней службы, которая заканчивается в семь-восемь часов вечера. Мяса братия монастыря не ест.

— Спать ложитесь рано?

— Чаще, наоборот, поздно. Бывает, я засиживаюсь и тогда вообще не ложусь. Ведь в 5.30 начинается братский молебен, это общая молитва, небольшое богослужение, которое длится минут 15 и в котором участвует вся братия монастыря. Один священник — настоятель например — служит. А другие, в том числе хор, поют.

— Пропустить утреннюю службу совсем нельзя?

— По физическому состоянию бывает, что молебен пропускают. Но если вдруг проспал, то это — неуважительная причина, потом с тебя могут потребовать объяснительную.

— Вы будильник заводите или колокол будит?

— Я будильник завожу. Кто-то просит позвонить из привратной, с проходной. Есть колокольный звон, он проходит в другой части монастыря, у нас два братских корпуса. Бывает, что не слышно. Потому что в окнах у нас стеклопакеты.

После братского молебна начинается чтение часов, потом литургия. Все это заканчивается в 8.30–9.00. Днем можно прикорнуть, но сейчас сложно, постоянно звонят то журналисты, то знакомые.

Отец Фотий говорит тихо, неспешно, иногда заметно, что вопросы вызывают у него тайное удивление: как можно этого не знать или про такое спрашивать? — но чувства свои наш собеседник скрывает и отвечает подробно, без утайки, демонстрируя монашеские выдержку и смирение.

«Мое послушание — петь»

Обитель, где живет и служит отец Фотий, была основана еще в середине пятнадцатого столетия Пафнутием Боровским. Подворье обнесено высокой крепостной стеной, в которую встроены разнокалиберные башни. У каждой свое название: Круглая, Оружейная, Поваренная, Георгиевская, Сторожевая и Тайницкая. Прогуливаясь по длинному коридору крепостной стены, через узкие окошки-бойницы можно разглядеть окраины Боровска.

В монастыре живут около тридцати монахов и трудников, работающих здесь за еду и молящихся о своем спасении. Как водится, к церковной обители прибиваются разные люди — сидельцы, те, кто в силу каких-то обстоятельств потерял кров, просто ищущие веру или себя. На паперти привычно просят милостыню нищие. Получив от паломников мелочь, покупают здесь же, на территории, хлеб, который выпекает монастырская пекарня. А он здесь особенный, его аромат буквально разлит в воздухе. Тесто для хлеба замешивают на закваске без добавления дрожжей. Также для нужд братии и паломников в монастыре пекут печенье, булочки и пирожки. Лучше всего они идут в трапезной с чаем, настоенным на травах.

Во время великих праздников, таких, как День памяти преподобного Пафнутия и Рождество Пресвятой Богородицы, в монастырской трапезной накрывают столы для всех желающих.

— Отец Фотий, какие в монастыре бывают послушания?

— У всех разные. Можно пойти в трапезную, помогать готовить, это называется келарить. Можно стоять на свечном ящике, принимать записки от прихожан. Можно убираться в храме, дежурить, наливать в лампы масло. Следить за чистотой.

— Пожелания учитываются?

— Бывают встречные интересы. Если человек говорит, например, что он хорошо стирает, его ставят в прачечную. Ручная стирка не требуется, у нас стоят автоматические стиральные машины, есть своя котельная.

При распределении послушаний учитываются физическая сила, состояние здоровья, профессия, наличие свободных людей, инструмента… Я, к примеру, сразу сказал, что хотел бы на клирос. И мне дали послушание — петь. Я с хором занимаюсь, регентую, но в праздники есть главный регент. Хор наш поет на литургии или на вечерней службе.

Непосредственное место служения отца Фотия — центральный храм, Рождественский собор, где проходят все основные службы. Входя внутрь, мы уже надеваем платки, пользуясь случаем, покупаем свечки и ставим их перед образами. Свечи здесь лежат в открытом доступе — за них просто опускают деньги в ящик для пожертвований. Со стен смотрят старинные образа, роспись купола вызывает восхищение.

фото: Светлана Самоделова

Свято-Пафнутьев Боровский монастырь.

— Отец Фотий, исповедоваться вам можно? Мы перед тем, как войти в монастырь, поговорили с паломниками, все стремятся исповедоваться отцу Власию. Почему не вам?

— Исповедовать может любой священник. Но не каждый может стать кому-то духовником. Это личный выбор. Тогда человек становится чадом, и духовник за него в ответе. Паломников в монастырь приезжает очень много, в том числе и из Москвы, но в основном действительно к отцу Власию, одному из самых почитаемых старцев. Он сейчас в отъезде, будет только в марте.

— У вас есть духовные чада?

— Нет. Просто пока никто не просит меня об этом. Я еще молодой и неопытный. Я только два года священник.

— Но люди у вас исповедуются?

— Конечно. В некоторые дни я бываю помогающим священником, тогда я принимаю исповеди, совершаю требы.

— Это тяжело психологически, дать прощение от лица Всевышнего?

— Я бы не сказал, что это что-то шокирующее. Нужно подходить с глубоким пониманием к каждому человеку. Даже если ты не знаешь ответа на его проблему, все равно надо постараться подсказать ему, как дальше жить. Самое главное в исповеди — это, конечно, момент покаяния. Исповедь — не сеанс у психотерапевта. Человек должен прийти и очистить свое сердце, свою совесть.

— Может священник сказать: «Ты не готов, иди молись»?

— Люди приходят на исповедь, чтобы подготовиться к причастию. И если человек готовится причащаться, а у него духовное состояние не очень хорошее, я ему могу сказать: «Давайте вы причаститесь через недельку».

— Между собой монахи исповедуются?

— Да, священнику, которому они доверяют. Я исповедуюсь отцу Власию.

— Говорят, что именно он стал прообразом отца Анатолия из фильма Павла Лунгина «Остров». А бывало, что он вам говорил, что надо еще помолиться?

— Может, один раз и было.

— Ваша жизнь как-то изменилась в монастыре после того, как пришла популярность? Стало больше людей приходить на службу? Или, быть может, молоденькие девушки стали выбирать вас для исповеди?

— Специально ко мне никто не приезжает. Спокойно продолжаю ту же самую жизнь, какую вел и до этого.

— Вы не боялись, что вы вдруг станете популярным священником?

— Нет, я об этом не размышлял. Чтобы быть популярным священником, нужно сначала заработать: потрудиться на этом поприще, много читать проповедей, проводить бесед, чтобы люди потянулись к тебе именно как к священнику, а не как к звезде. Конечно, если я где-то выступаю на молодежных встречах, люди охотно собираются и слушают меня.

Но чтобы я каждый день видел прибавление паствы своей, такого нет.

— Это вас огорчает или кажется закономерным и правильным?

— Я думаю, что все органично и, слава Богу, что вокруг меня не ходят толпы народа. Иначе бы я не справился, потому что уже не хватает сил ни на что. Очень много приходится интервью давать, ездить, выступать. Я еще и в соцсетях успеваю отвечать, обновлять контент на своих аккаунтах.

— Используете соцсети и выступления для проповеди?

— Это как раз таки и есть инструмент влияния. После шоу полезно будет использовать известность, новый статус для того, чтобы проповедовать, привлекать людей ко Христу, к спасению. Говорить им какие-то вещи, которые они раньше не знали. Пока многие интересуются, спрашивают.

фото: Из личного архива

— Вы так активны в соцсетях. Девчонки там к вам не пристают?

— Мне много пишут. В контакте — 10 тысяч друзей. По 5 тысяч сообщений приходит. Если есть физическая возможность, я, конечно, отвечаю, затрагиваю многие темы, но если вижу, что вопрос какой-то праздный, не отвечаю вовсе.

— Деньги от ваших выступлений могут поступать на счет монастыря? Это допускается?

— Это надо специально обговаривать. Но пока я выступаю почти что на благотворительных условиях. Есть райдеры на быт, покушать там или какая-то карманная денежка. Но, конечно, я пока не достиг такого уровня, чтобы получать серьезные гонорары.

— Вы допускаете корпоративные выступления?

— В корпоративах я точно участвовать не буду. Мне на это просто не дадут разрешения в монастыре.

— Даже если эти деньги (а гонорары там достаточно солидные) вы станете тратить на монастырские нужды?

— Да, я могу получить приличные деньги. Но это несоизмеримо с репутацией, которую могу потерять. Если состоятся какие-то мероприятия, на которых мне будут выплачивать гонорары, естественно, я буду задумываться, как правильно распределить их.

— Вы имеете право решать, как распорядиться гонорарами?

— Да, могу решать сам.

— Деньги у вас часто просят?

— Людям кажется, что сейчас я стал звездой, и значит, у меня есть финансовая возможность помогать. И знакомые часто спрашивают, и фонды благотворительные обращаются. Но это не так, денег у меня нет.

— Какой реакции на участие в шоу вы ждали от патриарха?

— Я ожидал всего чего угодно. Например, даже что он вознегодует. Но все закончилось позитивно. И это только пошло на пользу Церкви.

— Зачем вам нужен был вообще этот конкурс, вы какую себе цель ставили?

— Удивить. Цели победить не было. Я даже подумывал, чтобы сойти с конкурса в определенный момент, дать дорогу другим участникам. Потому что была опасность того, что будут говорить — и говорят, — что я только из-за подрясника выигрываю.

фото: Из личного архива

— Если вы, не дай бог, конечно, вдруг потеряли бы голос, вы восприняли бы это как трагедию или как некий знак свыше?

— Я восприму это как должное. Значит, Господь закрыл мне эту дорогу. Конечно, для меня это будет ударом, вызовет депрессию. Потому что голос — мой хлеб. То есть не совсем хлеб, мы здесь на полном обеспечении. Хлеб — в том смысле, что он делает меня тем, кто я есть. То есть без голоса я практически уже никто. Победил на проекте и вдруг потерял голос — это будет позор для меня и, может быть, даже для Церкви.

— То есть ваша ответственность перед Церковью с победой возрастает?

— Да, и мои амбиции какие-то будут затронуты. Все-таки я творческий человек.

— Разве монах может иметь личные амбиции?

— Как человек — может.

«Дети — это большой подвиг. Это еще сложнее, чем в монастырь уйти»

Мы беседуем в монастырской редакции. Отец Фотий показывает нам выпуски еженедельника «Вестник», газеты «Боровский просветитель», православного журнала для детей «Кораблик». Он занимается версткой и набором текстов, отвечает за оформление и дизайн. Бывает также, что ведет видеосъемку, а потом с помощью монтажа создает небольшие фильмы.

За решетчатыми окнами виден монастырский дворик. На высокой колокольне отбивают время башенные часы.

А внутри помещение, где мы сидим, напоминает офис. На столе стоит компьютер, разложены пачки бумаг, на стене висит календарь и портрет патриарха, на окнах — стеклопакеты. И никакого запаха кадила.

— С детства знали, что будете монахом? Это ведь очень серьезное и в чем-то страшное решение для человека.

— Для меня это не было чем-то страшным. Я к этому шел осознанно. И я не уходил в монастырь, а приходил в монастырь. Для меня это было стремлением именно к новой жизни. Не закрыться просто от мира, не убежать от каких-то проблем, у меня все хорошо складывалось, а именно начать новый путь и служить Богу.

— Когда вы пришли к вере, у вас семья все-таки не религиозная?

— Мама у меня воцерковленная, глубоко верующая. То, что я решил уйти в монастырь, для нее было радостью. Как мать, она, конечно, переживала, что я отдаляюсь. Между нами теперь большое расстояние. Сейчас она в Германии, я — в России. Она и рада, и скорбит.

— Она не хотела бы сюда переехать?

— Хочет, но пока нет возможности.

— Вы один ребенок в семье?

— Есть брат. Он не музыкант, не монах. У нас очень теплые отношения. С профессией он пока не определился, ищет себя. Пытался учиться, но программа в университете оказалась сложной для него. Пока подрабатывает где придется.

— Почему вы изначально уехали в Германию?

— Решили эмигрировать, изменить условия жизни. Сначала сестра бабушки переехала в Германию, потом перебралась бабушка, ухаживала за ней, следом и нас перетянула.

— Тяжело было в Германии жить?

— Может, было только в первый год. Немецкий язык я немного знал, учил в школе, любил его и сам в свободное время изучал. Но этого оказалось мало, чтобы свободно общаться. Надо учитывать, что в каждой провинции свой диалект. Даже если вы закончите факультет иностранных языков, приедете в тот же Кайзерслаутерн, где мы жили, вы мало что поймете из разговора местных жителей.

— Какими иностранными языками вы владеете?

— Немецким, английским, также изучал греческий.

— Пока жили в Германии, не тянуло на родину?

— Ностальгия, конечно, была. Россия ни с чем ведь не сравнится. Хотелось приехать сюда, но не остаться. В Германии были все возможности для развития и реализации. Я учился играть на органе. Это вообще была моя мечта. Но именно с решением пойти в монастырь и связано было возвращение в Россию. Я уже прислуживал в храме, батюшка с нашего прихода, отец Евгений, поговорил с правящим архиереем от Московского патриархата — архиепископом Берлинским и Германским Феофаном, — и он посоветовал выбрать именно Свято-Пафнутьев Боровский монастырь. Ехать к отцу Власию.

фото: Светлана Самоделова

Монастырская редакция, где отец Фотий занимается версткой, а также отвечает за дизайн.

Я приехал сюда уже с рекомендацией, познакомился с местным игуменом, отцом Серафимом, он сейчас стал владыкой, епископом. Он принял меня с радостью. Я приехал в монастырь в декабре, отец Власий тогда отсутствовал. У меня было время подумать, поразмышлять. Еще действовала виза в Германию, я мог вернуться. Я спросил отца Власия: «Как мне быть?» Он ответил: «Оставайся в монастыре».

— Вы не ответили — почему все–таки выбрали этот путь?

— Это моя личная тайна. Бывают у человека такие судьбоносные решения. Он приходит к какому-то заключению. Взвешивает ценности, смотрит, что лучше. Для меня лучше было пойти в монастырь. Я понял выгоду, если так можно выразиться. В миру мне сулило, может быть, стать музыкантом, органистом или композитором, и неизвестно, как бы еще я зарабатывал. Музыкантом быть тяжело. И все эти мирские ценности — популярность, цветы, деньги... А в монастыре ты получаешь духовные ценности, которые на много порядков выше.

Как сказано в Евангелии, «человек, найдя жемчужину, продает все и приобретает сокровище». Именно поняв, что жемчужина скрыта здесь, я оставил все, что у меня есть в миру, как бы продал все это — и получил свою драгоценную жемчужину.

— И вам не жалко, что у вас не будет детей?

— Да мне как-то все равно. Дети — это большой подвиг. Это еще сложнее, чем в монастырь уйти. Мне кажется, что я просто не семейный человек.

— Но ведь вы даже хотели служить в армии?

— Я хотел отдать долг Родине, честно пойти, сдаться в военкомат. Но все получилось опять же чудесно, по промыслу Божьему, которому я всегда доверяю. Мне предложили пойти в «православный полк» в Арсаках Владимирской области, где располагается часть инженерных войск, арсенал и есть казарма с домовым храмом. Так исторически сложилось, что на территории гарнизона находится Свято-Смоленская Зосимова пустынь. В мужской монастырь, основанный Зосимой, можно попасть только через КПП части.

Я там пробыл несколько месяцев в качестве призывника, пока делал документы, пока проходил комиссию в военкомате. Мы пели в солдатском хоре, давали концерты, много ездили, были, в частности, в Минске и Бобруйске. Отбор молодого пополнения и допризывную подготовку там фактически проводит отец Варнава. У него было большое искушение забрать меня в часть. Даже после того как меня комиссовали по зрению. Он хотел, чтобы я учился в их регентской школе, чтобы потом стал руководителем солдатского хора. Но я посоветовался с отцом Власием. Он сказал: «Возвращайся в монастырь, тебе надо поступать в семинарию». В том же году я поступил в Калужскую духовную семинарию и проучился там 5 лет. Жил в монастыре, учился заочно, получил духовное образование.

— А что у вас было со зрением?

— У меня зрение было -10 и -11. В 2011 году я сделал операцию по лазерной коррекции зрения.

«Если меня призовут отдать машину монастырю — я так и поступлю»

Наш разговор все время прерывается — у отца Фотия постоянно звонит телефон. Вот и снова наш собеседник долго и основательно отвечает на вопросы сотового абонента. «Достается вам от журналистов?» — спрашиваем мы, когда разговор наконец окончен. «Это звонили устроители турне», — любезно объясняет отец Фотий.

— Репертуар для предстоящего тура по стране выбрали церковный или мирской?

— Там, конечно, мирские произведения. Это те песни, которые я исполнял на проекте, плюс несколько итальянских песен, которые я пел ранее.

— Про участие на «Евровидении» вы думали?

— Не знаю, это был бы очень дерзкий ход... Об этом надо обязательно спрашивать патриарха. Но если бы меня туда отпустили — я бы поехал. А там... как Бог даст. Я все эти события воспринимаю как чудо. Но я считаю, что все в жизни надо делать постепенно, сначала зарекомендовать себя в России, показать, что ты действительно можешь, а потом уже думать о заграничных выступлениях.

— Общаетесь сейчас со своим наставником, Григорием Лепсом?

— Я был приглашен к нему домой. У него большая коллекция икон, как в Третьяковской галерее.

— Вас впечатлило это собрание или вам показалось неправильным собирать иконы как коллекцию?

— Григорий Лепс — верующий человек, у него есть много вопросов, он человек ищущий. Я не думаю, что он просто коллекционирует иконы без веры.

— Вы как-то оказали влияние на его духовный рост?

— Он человек самодостаточный, и я не имею права как-то влиять на него. Я всячески избегал моментов, когда можно было бы читать какие-то нравоучения. Думаю, что Григорий Лепс и так все прекрасно понимает, просто его образ жизни не всегда позволяет быть ему благочестивым. Да и зачем быть благочестивым напоказ? Все ведь должно быть в сердце, это твое личное отношение к Богу.

— Но другой наставник, Баста (Василий Вакуленко), например, брал у вас благословение.

— Да, все время брал. Он тоже в свое время прислуживал в алтаре, подкован в духовном плане. У меня со всеми наставниками были хорошие, приятельские отношения. Александр Градский, например, всячески старался помочь, относился ко мне объективно, говорил, что у меня не самый лучший голос на проекте, но в целом мой образ приятен зрителю — и они будут голосовать за меня.

— У вас среди участников были свои фавориты?

— Я болел за Ренату Волкиевич, которая приехала на конкурс из Польши. У нее очень хорошие вокальные данные. Мы с ней подружились. Также мне очень нравились Витольд Петровский и Армен Авджан, у которых тоже были большие шансы пройти в финал.

— Вы могли отказаться исполнять какую-то песню?

— Мог. Но я не отказывался, принимал все как данность. Раз такую песню дали — значит, на то воля Божья. Хотя многие песни были не в привычном мне жанре.

— Последней тройке исполнителей на проекте вручили сертификаты на поездку на двоих во Францию. Вы планируете им воспользоваться?

— Он лежит у меня. Поездка рассчитана на три дня, но ее нужно согласовать с митрополитом.

— Если надумаете, кого с собой возьмете в поездку, может, друга, отца Макария?

— Ему также надо будет писать прошение. Это осложнит положение. Может, и один поеду, а может, и маму возьму с собой.

— Вы получили в подарок ключи от нового автомобиля. Вам его уже привезли?

— Машина еще не сошла с конвейера. На программе была ее презентация.

— Это будет ваша личная машина?

— Я давал обет нестяжательства, поэтому, если меня призовут отдать ее монастырю, — я так и поступлю. Не призовут, буду пользоваться, у меня есть права на вождение машины.

— Отец Фотий, о чем вы мечтаете?

— У меня мечты достаточно реализуемые. Когда-то я мечтал о рояле, о машине, а также проехаться по Америке. Все это исполняется...

Мы остаемся на вечернее богослужение. В храме Рождества Богородицы, построенном царем Федором еще в 1586 году, прекрасная акустика. Поет монастырский хор. Голоса монахов, отражаясь от потолка, окутывают каждого из молящихся. И внешний мир куда-то исчезает.

Одна из прихожанок, кивая на отца Фотия, говорит тихо: «От избытка сердца глаголют уста». Не потому ли россияне отличаются от европейцев, что на конкурсе голосуют не за эпатажную женщину с бородой, а выбирают скромного священника с ангельским голосом?

www.mk.ru

Про монаха Фотия | Православие и мир

С иеромонахом Фотием (Мочаловым) мы друзья, и было время, виделись каждый день. Ходили вместе на службы, молились, делали книжку про монастырь, для которой отец Фотий снимал замечательные фотографии, записывали клип против абортов для всероссийского фестиваля в защиту нравственности, жарили картошку и разговаривали о важных и интересных, как нам казалось, вещах.

Хотя я бывал в его келье, где у него стоит звукозаписывающая студия, и он подарил мне все диски со своими песнями, я люблю отца Фотия не за прекрасный голос. Мало ли у кого какие таланты, и кто чем занимается? Для меня он – монах, тот, кто любит Христа больше всего на свете.

А когда человек со Христом, это видно невооруженным глазом, поет он или ямы копает.

Любовь и благодушие сочится из него, как нектар из перезревшего арбуза. Вроде бы общаешься – ничего особенного, а на душе легко и птицы поют.

Когда я стал работать в издательстве Пафнутьева Боровского монастыря, где отец Фотий занимался дизайном и версткой, фото- и телесъемкой, мы виделись почти каждый день, но первый раз поговорили месяца через три после знакомства. Поначалу отец Фотий со мной все время молчал. Присматривался, чтобы я чего-нибудь эдакого не выкинул. Светский человек в монастыре бывает опаснее курсанта за рулем на машине без тормозов.

Бывало, придет, вежливо поздоровается, и за компьютер. Проверит почту, поработает, и также тихо уходит. Первый раз заговорил со мной из-за лампадки, которую я любил зажигать перед  работой. “Дионисий, простите! Но так лампадку нельзя зажигать! Вы фитилек сильно выставили, он у вас коптит и быстро потухнет!” И показал, как надо. Я смотрел на маленькое ровное пламя лампадки и думал: “Вот зануда!”

Или вот: “Отец Фотий, в монастырском саду яблоки поспели, пойдемте собирать!” Он удивленно смотрит и качает головой: “Дионисий! У нас традиция – до Яблочного Спаса яблоки не есть! Простите, но я не могу с вами пойти”.  И будьте уверены, хоть режьте его – до Преображения он яблоко в рот не возьмет.

Как-то случилось мне прибираться в редакционных шкафах. Смотрю, красивый фирменный пакет Hugo Boss, в котором новенький пуловер. Спрашиваю чей? – никто не признается. Приходит отец Фотий. С сомнением смотрит на пакет, потом смеется: “Это же мой пуловер! Как подарили, я положил в шкаф и забыл”. Смотрит на меня радостными глазами и говорит: “Дионисий, а давайте, я вам его подарю! И не вздумайте отказываться! Вы на разных пресс-конференциях бываете, с людьми общаетесь, вам надо красиво выглядеть!”

Но по-настоящему я узнал отца Фотия, когда у меня случился конфликт с одним важным и влиятельным в монастыре человеком, из-за чего я сильно переживал.

Мягкий и кроткий отец Фотий неожиданно для всех как лев бросился на мою защиту, чем растрогал меня до слез.

Дело дошло до настоятеля, но своего мнения отец Фотий не поменял, а написал этому человеку письмо, где подробно и прямо высказал свои аргументы по этому делу. Я говорил: “Отец, отступись, зачем тебе лишние проблемы?” Он мотал головой и твердил: “Нельзя с людьми не по-божески, нельзя!”

А еще он до невозможности патологически вежлив. В его лексиконе обращения «ты» просто не существует. После «Черкизона» привычного хамства за стенами монастыря, такое отношение настораживает и смущает, а потом привыкаешь. Сначала я думал, что так только со мной, а потом увидел, как он общается с друзьями-монахами, и успокоился.

Как-то один старый опытный монах сказал мне, что человек с оголенной совестью физически не переносит неправду и несправедливость и для окружающих, как камешек в ботинке: Бог его любит, а люди гонят. Еще больше мир ненавидит кротких. Самим фактом своего существования они служат немым укором звериным нравам, царящим в мире. В волчьей стае, если волк не хочет грызться за место под солнцем, его изгоняют из стаи, а в школе просто бьют.

Среди одноклассников будущий иеромонах, а тогда мальчик Виталик, был изгоем, над которым постоянно издевались и били. А как такого не бить, если он сдачи не сдает? Разве можно спокойно пройти мимо мальчика, которого не интересует футбол или игры в «войнушку», а природа и музыка, да еще классическая? Ах, ты у нас такой правильный!? А вот поставлю тебе синяк под глазом, и будешь не таким правильным!

Детство

Не принятый сверстниками, он находил покой на природе, и до сих пор с трепетом вспоминает маленький поселок Васильсурск, что на Волге в Нижегородской области, где с родителями проводил каждое лето. Глядя на волжские просторы, мальчик забывал обо всех невзгодах и оставался один на один с пронзительным ощущением свободы и бесконечного счастья…

О Боге он стал задавать вопросы очень рано, а в семь лет потащил маму в Церковь, чтобы окреститься.

Он был уверен, что только так можно стать ангелом и подружиться со Христом и когда окрестился, неделю ходил как именинник. Но на этом его воцерковление остановилось:  родные, хоть и были людьми крещенными, но как большинство вокруг в Церковь не ходили. Это сейчас его мама – регент православного храма в Германии, а тогда религиозным исканиям сына родители удивлялись и только качали головой.

Спустя пять лет его педагог по вокалу из музыкальной школы взял его в детский православный лагерь. Лагерь был при воскресной школе одного храма, там впервые он стал ходить на литургию и петь на клиросе. Церковное пение и служба в храме так ему понравились, что по возвращении домой  он стал учить молитвы и купил первые маленькие иконы. Мама сразу заметила в сыне сильные перемены: он стал каким-то праздничным, окрыленным. Каждое утро и вечер старательно читает молитвенное правило, а еще жжет ладан на ложке….

Детская чистая вера нежна как цветок и беззащитна перед ветрами жизни: спустя какое-то время молитвенный пыл мальчика угас. К тому же Виталий поступил в музыкальное училище, свободного времени почти не осталось, и дорога к храму начала потихоньку забываться. Но его мудрая мама, которая всерьез восприняла духовные увлечения сына, стала воцерковляться, читать духовную литературу и ходить в храм. И раз в месяц причащалась и убедила его поступать также. Иначе, какие же мы христиане, если будем жить без Христа?

В период рыночных потрясений семья решила уехать на постоянное жительство в Германию. Вместе с родителями и братом Виталий оказался в маленьком Кайзерслаутерне, рядом с которым был приход (действует и сейчас) святого великомученика и целителя Пантелеймона. Они ездили с мамой на службы, а когда православный приход открылся у них в городке, стали ходить туда. У прихода не было постоянного места,  молебны и службы совершались в помещениях, за которые не брали деньги, например, в зале католического общинного дома, где ставили импровизированный престол и служили по православному чину. В импровизированном храме Виталий читал «Апостола», пел на клиросе и пономарил.

Когда он стал помогать на православном приходе в соседнем городе Саарбрюкене забытые детские переживания от первой молитвы и общения с Богом, вдруг ожили в его сердце. Это было такое радостное и сильное чувство, что с группой паломников он поехал в Россию в Свято-Успенскую Почаевскую Лавру. А там преподобные Иов и наш современник, преподобный Амфилохий и настоящие монастырские послушания!

Находиться рядом с великими святыми ему очень понравилось, а послушания – нет. Подумал тогда: монастырь — это не мое, слишком тяжело.

Но по возвращении домой, внимательно с размышлением перечитал все Евангелие, а еще жития Амвросия Оптинского и Иосифа Оптинского. Оптинские старцы открыли ему новую, скрытую от мира жизнь православного подвижничества и аскезы. Эта жизнь была такой реальной и притягательной, что он решил вернуться на Родину и стать монахом.

Кроме трудов на православном приходе, Виталий учился играть на органе в одном католическом храме, где подавал большие надежды. Учитель-католик, был человеком душевным и все понял. Только сказал на прощанье: Смотри, чтобы не получилось так, что орган ты забросил, но никуда не поехал и ничего другого не начал…. Как часто прекрасные порывы души становятся причиной жестоких разочарований и жизненных катастроф.

Он слушал учителя и думал, что пришло время выбирать: благодать Святого Духа или мирские богатства: слава, деньги, цветы и всеобщий почет. Не полагаясь на себя, юноша решил поговорить о выборе жизненного пути с человеком высокой духовной жизни и ему посоветовали поехать в Пафнутьев Боровский монастырь, к известному на всю Россию духовнику, схиархимандриту Власию (Перегонцеву). Когда Виталий приехал, батюшка был в отъезде, и несколько месяцев он ходил на службы, трудился, молился и размышлял о своем будущем. Пока ждал батюшку, решил для себя: как он скажет – так и поступлю. Когда настала долгожданная встреча со старцем, тот его внимательно выслушал, а потом сказал: “Оставайся!” Он принял его слова за волю Божью и остался.

С духовным отцом, схиархимандритом Власием Перегонцевым

Узнав о его решении стать монахом, отец расстроился, а мама благословила. Видя непреклонность сына, скрепя сердце, глава семьи все же его отпустил, но напутствовал словами: “Не поминай лихом!” В общем, прощался навсегда. Теперь отец Фотий молится за своих родителей перед Престолом Божьим и в тишине монашеской кельи.

Дивны дела, Твои, Господи! Как скроюсь от лица Твоего, всюду Ты! Он жил среди храмов и монастырей, а потом уехал навсегда, чтобы вернуться на Родину и стать монахом.

Многие идут в монастырь от неустроенности жизни или личных проблем и очень редкие от любви к Богу и желания посвятить свою жизнь Христу. Он уехал из сытой Германии и вполне благополучной жизни, в которой он планировал поступать в Высшую школу музыки по классу органа, чтобы отдать себя Богу и быть с Ним. Родные, любимая музыка – все это он похоронил в своем сердце, оставив его для одной единственной радости, переполнявшей его – общению с Богом.

Молодой послушник приготовился в монастыре к самым суровым испытаниям и тяжким неподъемным трудам, и был потрясен, что монастырская жизнь ничуть не препятствовала любимому занятию музыкой, с которой он думал, что распрощался навсегда! Но промыслом Божьим настоятель  благословил его петь на клиросе, а потом направил на занятия к известному педагогу в Москву. Так талант, данный ему от рождения, Господь обратил ему на служение и благо для Церкви.

Преподаватель научил его правильно петь и поставил голос. Спустя годы, он уже сам приезжает в Боровский монастырь и занимается со своим учеником. Сегодня в репертуаре отца Фотия не только церковные произведения, но и сложные оперные арии, русские народные песни и романсы. С братией он выступает в ДК и школах, филармонии, больницах и перед ветеранами. А еще снимает замечательные документальные фильмы, которые получают первые места на разных конкурсах и милые невероятно смешные ролики для друзей.

Только ему в голову может прийти идея из кадров монастырской хроники сделать клип на юбилей известного иеромонаха, где именинник пасет телят, работает на огороде и тащит по улице холодильник под песню группы «Любэ» «Такая работа», в исполнении отцов-молитвенников, преподавателей воскресных школ, шоферов, трудников, детей  и много кого еще (всего около сорока человек). На премьере отцы рыдали от смеха…

Или снять ролик про «Доширак» и с самым серьезным видом опрашивать старожилов монастыря и именитых батюшек, как они его едят.

С ним вообще не соскучишься. Когда Святейший приезжал в Калугу на празднование 650-ти летия священномученика Кукши, просветителя вятичей, отец Фотий должен был выступать перед Патриархом с сольной программой, для чего ездил в Калугу на репетиции. Как-то раз он опоздал на электричку и решил ехать на машине. Все водители были заняты, и он решил ехать сам – благо сдал на права неделю назад. Я понимаю, что его одного на федеральную трассу отпускать опасно, и говорю: “Отец Фотий! Я поеду с вами, но у меня нет сейчас прав, поэтому не вздумайте разбиться!” Не моргнув глазом, он отвечает: “Что вы! Вам ведь еще нужно газету выпустить, а мне перед Святейшим выступать. Нам нельзя разбиваться!”

Пошли, благословились у раки преподобного Пафнутия и поехали. Всю дорогу я расспрашивал своего друга про жизнь в Германии и его пути в монастырь, он рассказывал, и время от времени сокрушался, зачем я его отвлекаю? “А пока вы заняты приятными воспоминаниями, отец Фотий, вы забываете о волнении и ведете машину, как заправский шофер”. Он говорит: “А ведь, правда!” И смеется, как ребенок. На репетицию мы приехали вовремя и на удивление монастырских водителей никуда не врезались…

Когда я узнал про его участие в шоу «Голос», зная отца Фотия, ничуть не удивился. Мы не раз обсуждали с ним разные миссионерские проекты, которые могли быть интересны современным людям. Тем более что все его концерты для широкой публики, на которых он исполнял церковные произведения, классическую оперу или народные песни, всегда проходили на «ура». Я включил телевизор и внимательно посмотрел его выступление в полуфинале.

Это была лучшая проповедь для 140 миллионов Великой Прекрасной страны, которую услышали и поняли все, кто это видел.

Даже те, кто о Церкви слышать ничего не хотел, были потрясены. И не только в России. Запись с его выступлением уже выпущена во Франции (с комментариями на французском), Германии и других странах.

Мы веселились, плясали и бездумно прожигали свою жизнь, вдруг пришел какой-то монах и рассказал о другом, Высшем мире, о любви и смерти, о быстротечности жизни, Боге и вере. Среди сотен комментариев, что я прочитал, особенно запомнился один: “После того, как посмотрела выступление отца Фотия, первый раз за много лет я плакала и не могла остановиться. Давно не была в Церкви, а завтра пойду! Как звон колокола разбудил…”

Но были и другие комментарии… Всем тем, кто считает недопустимым появлением православного монаха на Первом канале, да еще в шоу «Голос», который, наверное, транслируется на Луну, где ни их бабушки, ни их жены и дети его не смотрят, мне хотелось бы напомнить, что отец Фотий ничего не делает без благословения настоятеля монастыря, епископа Тарусского Серафима (Савостьянова), своего духовного отца, известного на всю Россию и далеко за ее пределами, духовника Пафнутьева Боровского монастыря и Калужской митрополии схиархимандрита Власия (Перегонцева) и главы Калужской митрополии, одного из самых консервативных и авторитетных людей нашей Церкви, митрополита Климента (Капалина), на имя которого руководство Первого канала отправило официальное письмо, которое он одобрил и дал благословение отцу Фотию участвовать в проекте. Если кто-то считает, что духовно выше этих людей – Бог ему судья…

Выступление на Первом

Оценивая его выступление, Александр Градский говорил о том, что увидел, зачем нужно выходить на сцену. Баста и его наставник Григорий Лепс были мужественны и скупы на слова. Говоря о втором участнике, он отметил, что тот с величайшим профессионализмом исполнил свою песню, которая самому Лепсу ни разу не давалась, но проголосовал за отца Фотия. Полина Гагарина не могла говорить, потому что готова была расплакаться. И даже Дмитрий Нагиев забыл про заготовленные шутки, потому что шутки кончились.

Любите меня, человека, потому что я умру. Какие после этого могут быть шутки? Марина Цветаева. Реквием. Я обращаюсь с требованьем веры и просьбой о любви…

…Вспоминаю один вечер Великого поста. После вечерней мы сидим с отцом Фотием вдвоем в редакции, пьем чай с черным хлебом и молчим. Он задумчиво смотрит на сгущающиеся вечерние сумерки за окном и тихо говорит: “Как же здорово служить в пост! В это время даже те, кого в храме редко встретишь, молятся вместе. Никогда такого единодушия не увидишь! Все друг за друга, все вместе, и с нами Христос. Как же это прекрасно!”

www.pravmir.ru

Иеромонах Фотий сделал феерические признания перед финалом шоу «Голос»

Иеромонах Фотий служит в Боровском монастыре, что в Калужской области. Но кажется, в судьбе его грядут большие перемены. Приняв участие в популярнейшем шоу «Голос», тем более выйдя в финал, он стал известен практически всей стране. Более того, он стал всероссийским любимчиком. А это испытание не для слабого. Выдержит ли, выдюжит?

И вообще, что из себя представляет монах в подряснике, перепевающий всемирные хиты в этом черном и греховном ящике под названием «телевизор» на глазах у многомиллионной публики? Вот прямо сейчас и узнаем.

«Это будет мой ответ всем Кончитам!»

— Отец Фотий, приятно за вами наблюдать, как вы там участвуете, как поете. Вы классный чувак вообще! Вы это понимаете?

— Ну, если можно так выразиться… Для кого-то да, классный, для кого-то не очень.

— И как вам в этом чертоге разврата — я имею в виду «Останкино» и вообще шоу-бизнес? Как вы себя чувствуете, ощущаете среди этих грешников, которые вокруг вас?

— Ну, я бы так не стал выражаться. Все-таки это Первый федеральный канал, там никакого разврата, никакой грязи. Тем более что это приличный конкурс, где можно честно выйти во всенародные любимчики. Там все честно, это я вас могу заверить.

— Вот кому-кому, а вам верю абсолютно, отец Фотий! Но вы сказали «всенародные любимчики»? Неужели вы стремитесь стать таковым? А что скажет по этому поводу вера православная и церковь? Помните, Пастернак писал, не про вас, конечно, но в принципе: «Позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех…» Неужели вам присуще тщеславие? С каких это пор, отец Фотий?

– Да нет, я это говорю как есть, без всякого тщеславия. Я этот термин «любимчики» только сейчас придумал на самом деле. Просто в «Голосе» народ сам выбирает, кого он хочет слушать, а не так, когда ему навязывают какую-нибудь звезду, пробившуюся через деньги или уж не знаю какими путями в шоу-бизнес. Здесь совсем по-другому выбираются «звезды», если можно так сказать. Но я не буду все равно звездой, не буду шоуменом…

– Буду так, точечно где-то присутствовать наверняка, наверное, просто в концертах, не обязательно на ТВ. Ездить в какие-то города, и люди, уже зная наперед из афиш, что я собираюсь там выступить, думаю, с удовольствием приедут и послушают того, за кого голосовали. Я думаю, это правильно.

— Да, человек предполагает, а бог располагает. А в вашем случае можно сказать: вы — отец Фотий — предполагаете, а шоу-бизнес или Первый канал будет вами располагать, как мне кажется. Поэтому вы так просто не отделаетесь.

— Я не знаю.

— Тогда вот мой прогноз (наша беседа состоялась за два дня до финала. — А.М.): вы в финале победите. И не только потому, что вы отличный певец, но потому еще, что вы иеромонах, то есть православный батюшка, а это сейчас правильный идеологический и политический тренд. Нужно, чтобы вы победили. Да и народ за вас болеет, потому что он также настроен патриотически, ну и сверху кому-то необходима ваша победа. Согласны?

— (Тяжело вздыхает.) В общем-то, да.

— Поздравляю! Отец Фотий, вы молодец! Я говорил, что вы классный чувак. Но заранее не расслабляйтесь.

— Я не расслабляюсь. У меня есть подозрение, что голосование может обернуться против меня.

— Наверное, ставки уже на вас делают в известных конторах. Вам ничего про это не известно?

— Нет.

— Вы святой человек. А когда вы победите, за вас возьмется и канал, и продюсеры, и товарищ Лепс… И вас еще пошлют на Евровидение, отец Фотий. Вот что самое страшное!

— С чего вы взяли, что меня на Евровидение пошлют? Там Лазарев едет.

— В этот раз Лазарев, в следующем году будете вы. Помните, Дина Гарипова выиграла «Голос» и поехала?

— Но Волчков и Воробьева не ездили туда.

— Да, вы всех знаете, я понимаю. Кстати, вы очень современный человек. Помните, когда мы с вами вчера созванивались, вы сказали: давайте по скайпу, или WhatsApp, или в скайпе по телефону… То есть вы очень продвинутый в этом смысле товарищ.

— Но я молодой, современный.

— Это здорово. Ну а если вашу кандидатуру предложат на Евровидение, вы откажетесь сразу или подумаете, поломаетесь?

— Нет, конечно, это большая честь. Я думаю, что если Богу будет угодно, то я туда попаду. Это будет такой мощный ответ всем Кончитам.

— О-о, Кончита Вурст foreva! Но Кончита, она же тоже человек, и вы, как христианин, как верующий, должны как минимум его (ее) пожалеть, приголубить. И вообще поплакать над этим товарищем. Нет? Вы же не воинствующий православный активист.

— Уж кого приголубить, но только не Кончиту. Здесь нужно уже такое хлесткое слово священника. Говорить от лица, может быть, не церкви, но от лица духовенства. Все, что говорит священник, взвешивается очень серьезно. Люди ловят любое слово священника, а когда уж он отзывается о каком-то явлении в этом мире, то тем более. Поэтому здесь я не должен находить какие-то компромиссы, а четко сказать: да или нет. И ни шагу назад.

— То есть Кончита и такие, как оно, — это и есть для вас очаг разврата? И вам надо сказать свое веское слово — где есть зло, а где добро. А Кончита — это зло!

— Да, тем более когда это представляется на всю Европу и она становится лицом Европы — это очень опасно. В таком случае толерантность может довести до губительных путей.

— А если бы Христос был на вашем месте, он бы Кончиту Вурст полюбил.

— Нет.

— Да!

— Почему это?

— Потому что он любил всех. Кроме фарисеев и менял в храме.

— Не знаю, что бы сделал Христос, мы за Него решать не можем. Да, Он жалел блудниц, жалел мытарей, но мы не видели таких случаев в Евангелии, чтобы Господь любил подобных людей. Если бы это случилось, если бы в Евангелии было написано, что Он жалеет гомосексуалистов, то тогда бы на этом сыграло все это меньшинство. И сказало: вот в Евангелии, помните, там Христос полюбил… Или не полюбил, а просто хотя бы заступился за транссексуала, гея. Это же очень опасно, такого не могло быть просто.

— Я это говорю по той простой причине, что Вурст — это тоже человек, слабый, как и мы все. И как и вы, наверное, тоже. Вы же слабый человек? Нет?

— Ну, в чем-то да.

— Греховный человек, несмотря на сан и рясу?

– Да. Но только Кончита это делает нарочно. Этот образ создан специально, здесь никакой такой слабости, все продумано. Если бы я продумывал свой образ, уходя в «Голос», специально рассчитывал, чтобы люди велись на подрясник, это было бы большим грехом.

Но я пришел как есть, искренне, естественно, без какого-либо эпатажа. Да, конечно, мне хотелось сделать сюрприз, но я же не вышел за рамки приличия, не вызываю какой-то шок. А мужчина, переодетый в женщину и оставивший бороду, — это, мне кажется, извращение.

— Но помните, как у классика: «Всякому безобразию есть свое приличие!» Почему-то я думаю, что для некоторых ортодоксальных священников и вы в чем-то, извините за такое богохульство, Кончита Вурст.

— Почему?

— Потому что для них вообще неприемлемо, чтобы батюшка таким образом участвовал в этом поганом ящике. А вы участвуете, что вызывает у очень многих людей — и у меня в том числе — большое уважение. Мне кажется, это современно и вы несете какой-то свет всем нам. Но в церкви же есть разные люди, и вот они могут вас, мягко говоря, не одобрить, а грубо говоря, проклясть.

— Ну, есть такие, но их очень, очень мало. Я рад, что в основном наш православный народ за меня, поддерживает.

— Кстати, с патриархом Кириллом по этому поводу вы, наверное, не контактировали. Не ваш уровень?

— Лично я с ним не контактировал, но мне передавали разные люди, что он отзывается хорошо.

— В юности вы несколько лет жили в Германии…

— Да, я приехал туда в 16 лет вместе с родителями. Прожил там 3,5 года и вернулся на родину, чтобы пойти в монастырь.

— В каком немецком городе вы жили?

— Кайзерслаутерн.

— Знаем, знаем, там есть очень хорошая футбольная команда. Не ходили на футбол?

— Я не люблю футбол.

— Понял. А почему вы не остались в Германии, отец Фотий? Или в этом есть какая-то большая тайна?

– Да никакой тайны нет, просто это пересмотр ценностей. Я искал ту благодать, которую я мог получить в монастыре… А мне было немножко известно об этом, потому что я читал книги, жития святых, старцев оптинских, читал еще Евангелие параллельно…

Вот слова о жемчужине, которую человек находит и продает все свое имущество, так на меня подействовали, и я увидел в этом знак, может, символ того, что если я все оставляю здесь, все мое любимое…

– То есть я не ушел от чего-то, наоборот, пожертвовал Господу, может быть, всю свою музыкальную карьеру и пришел в монастырь. И я сразу увидел, что в подарок Господь мне дал возможность петь в монастыре, и не просто петь, а петь хорошо. Потому что, как только я приехал в монастырь, меня сразу же отправили к педагогу по вокалу в Москву. Я взял 20 уроков вместо положенных десяти. После этого пошел резкий такой скачок, голос мой изменился, и я стал не просто петь на клиросе, а еще и радовать своим пением вне церковных стен.

Пел арии итальянские из опер, какие-то произведения лирические, народные, романсы. Так мало-помалу голос совершенствовался. Я сделал уже два диска в своей импровизированной студии в келье и дарил знакомым, всем, кто просил.

— Ну а в Германии-то вы чем занимались? Вы тогда еще не обратились к церкви?

— Мы нашли приход православный, я там прислуживал. Но не пел. Мне не хотелось там петь, потому что хор такой непрофессиональный был, много фальшивили, и я сказал: нет, в таком хоре я петь не буду, не хочу. Я занимался музыкой, сочинял, играл на органе. И главная мечта была — стать композитором.

— Ну, это у вас все еще впереди. Родители ваши, как я понимаю, остались там, в Германии. Как часто вы их навещаете? Или они вас?

— Чаще они меня, чем я. Я был только один раз после того, как ушел в монастырь. Посетил их в прошлом году как раз, и это тоже было связано с музыкой, потому что меня пригласили на выставку в Берлин. Я просто поехал на неделю раньше туда, сначала побыл с родителями, а потом поехал в Берлин и по другим городам с концертами.

«Люди могли встать на горящие угли, только бы не войти в грех с женщиной»

— Отец Фотий, скажите, любите ли вы русскую литературу, как люблю ее я?

— Как любите ее вы, я не знаю, но я ее люблю.

— В таком случае вы знаете, что русская классическая литература часто касалась образа православного священнослужителя. Мне интересно, как вы реагировали, когда прочитали Пушкина «О попе и его работнике Балде»? Вот этот поп, толоконный лоб… Что вы думаете об этом образе?

— Я, честно говоря, мало знаком с этим произведением.

— Да ладно, это же Пушкин!

— Я понимаю, это известное произведение. Я знаю, что это такой немножко ироничный образ там представлен, с сарказмом.

— А есть еще Лев Николаевич Толстой, известный вам, которого, кстати, ваши коллеги отлучили от церкви. У него есть такое произведение «Отец Сергий». Читали?

— Нет, не читал.

— Отец Фотий…

— Мне из Толстого нравилось только «Детство», «Юность». А вот «Война и мир» уже так громоздко и тяжело.

— Вы просто не поняли. Это великое произведение. Пожалуйста, прочитайте его. И «Анну Каренину» прочитайте.

— С «Анной Карениной» все понятно. «Анну Каренину» я прочитаю.

— Так вот, отец Сергий отрубил себе палец, потому что испытывал похоть к женщине. Вы понимаете отца Сергия в этом смысле?

— Да, понимаю. Это пример, который можно сравнивать с поступками тех столпов церкви, которых мы причислили даже к лику святых. Действительно, были такие люди, которые настолько не хотели предать чем-то Господа, что могли встать на горячие угли, только бы не войти в грех с женщиной. Ну, много таких случаев из жития святых, преподобных. Думаю, что в какой-то мере это подвиг. Но я бы не стал отрубать себе что-то, потому что я другого духа человек.

— Нет, отец Фотий, вы нам нужны целиком, не надо себе ничего отрубать. Но тем не менее там, где вы сейчас выступаете, столько искушений, просто уж не знаю, как вы держитесь. Наверное, из последних сил.

— Там никаких искушений нет.

— Очень за вас рад. А есть еще такое произведение Ильфа и Петрова «12 стульев». Читали?

— Смотрел.

— Прекрасно! Отец Федор, помните такого?

— Нет, сейчас не помню.

— Очень жаль. Отец Фотий, я вам советую, читайте больше русской литературы. Обещаете мне?

— Постараюсь, да. Мне просто некогда. Я в последнее время читал нерусскую литературу.

— И что из нерусской литературы?

— Я люблю Гюго. Могу что-то из беллетристики почитать.

— А ваши современные музыкальные вкусы, пристрастия? Вот я очень люблю старый русский рок-н-ролл. А вы?

— Нет, я больше люблю что-то такое поспокойнее.

— Неужели Веру Брежневу?

— Нет, я попсу не слушаю. Я вообще воспитан на классике и не могу похвастаться каким-то знанием современной культуры. Но я слушаю современную музыку, в основном, конечно, зарубежную. А у нас ничего хорошего нет.

— А что конкретно?

— Многое, но только не связанное с рок-н-роллом.

— Это греховная музыка, бесовская?

— Не поэтому. Просто не в моем вкусе и все.

— Но извините, Григория Лепса вы должны слушать. И даже должны знать.

— Да, я люблю его песни.

— «Рюмку водки на столе» не пробовали петь? «Го-о-орько…» И что-то там еще дальше.

— Ничего, мы еще с ним споем на финале его песню.

— Слушайте, на фоне Лепса и Дмитрия Нагиева вы просто кажетесь ангелом. Вы должны как-то повлиять на этих великих грешников и обратить их во что-то настоящее, светлое. Вы сможете это сделать?

— Если удастся…

— Пожалуйста, отец Фотий, очень вас прошу. Может быть, в чем-то даже это ваша миссия. А вот еще: вы богатый человек? Извините за прямоту.

— Нет, очень бедный.

— А что такое богатство в вашем понимании?

— Богатство — это испытание. Можно быть верующим, богатым, но Господь спросит с тебя: как ты воспользовался этим богатством?

— Важно быть богатым духовно. Вот это я вижу в вас, по глазам. Глаза у вас хорошие, отец Фотий.

— Спасибо.

— Так материальные блага насколько вам присущи? Некоторые высокие сановники из вашей церкви как-то очень материальны в этом смысле. А вы?

– Я не берусь осуждать других. Я обычный человек, у которого есть сан, который ушел в монастырь, принял монашество. Тем не менее я остаюсь человеком с теми же потребностями, которые есть у всех.

Вы видите, что я пользуюсь скайпом, «Перископом» (приложение для прямой трансляции видео в Сети – «МК»), благами цивилизации. Естественно, я не могу пройти мимо таких возможностей, как, например, ездить на машине.

У меня ее нет, но я бы хотел, чтобы она у меня была. Я не хочу какую-то супертачку, но чтобы хотя бы у меня была машина и я мог передвигаться, не испытывать неудобства, когда я там жду маршрутку, еду в метро. Тем более сейчас, когда ритм жизни особенно ускорился, нужно быть мобильным.

— А вы знаете, что такое московские пробки? Вы там особенно мобильным не будете. Ваши некоторые коллеги, простите, почему-то часто попадают в криминальные сводки: примут на грудь, сядут за руль, задавят парочку пешеходов, а потом сбегают.

— Ну, это единичные случаи. Стоит ли из них делать какие-то выводы…

— Знаю, вы еще любите импортные сыры покушать. А сейчас видите, какой у нас сыр на прилавках? Совсем не импортный, его и жевать-то трудно. Как вы выходите из положения?

— Никак. Я просто жду, когда мне кто-то из-за границы привезет сыр в качестве угощения. Но это бывает очень редко. От этого он ценнее и вкуснее, когда его редко можно заполучить.

— Вообще запретный плод сладок.

— Я надеюсь, что санкции когда-то закончатся.

— Кстати, а вы склонны к чревоугодию иногда?

— Наверное, да. Но я не сладкоежка.

— Грех это — чревоугодие.

— Ну, конечно, грех. А что? Все мы грешны.

— Кстати, насчет санкций. Крым наш, вы радуетесь?

— Безусловно. Я думаю, он должен был быть наш всегда. Когда туда приезжаешь, ты все равно как у себя на родине. Это чувствуется в общении с крымчанами.

— Донецк наш?

— Вот это я не знаю.

— Это правильный ответ, разумный. Путин наш президент до скончания века? До второго пришествия?

— Это вопрос не ко мне, но я Путина очень уважаю. Наверное, он один из самых замечательных людей за последние 100 лет.

— Это вы сильно. Вот на этой высокой ноте про Владимира Владимировича давайте и закончим нашу прекрасную беседу. Держитесь и постарайтесь избежать искушений.

Александр МЕЛЬМАН

mk.ru

Фото: vk.com

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

omvesti.ru

Иеромонах Фотий, "Голос": отзывы священников и зрителей

Отец Фотий – участник проекта «Голос». Сегодня об этом скромном и талантливом молодом человеке не слышал разве что ленивый. Его появление на сцене было весьма неожиданным, однако иеромонах сразу же расположил к себе зрителя своими прекрасными вокальными данными и неподдельной индивидуальностью. Благодаря ему четвертый сезон конкурса получился особенно загадочным и интересным. В 2015 году этот человек одержал победу в шоу, и с тех пор его жизнь изменилась. Но Фотий остается верен своему выбору в служении Богу. О нем много пишут, его приглашают на телевидение, и сегодня наш рассказ о нем. Где служит иеромонах Фотий (участник проекта «Голос»), чем живет, каков был его путь к музыке – обо всем этом читатель узнает из материалов нашей статьи.

Для справки: «Голос» – музыкальное шоу, которое появилось в телевизионном эфире российского телевидения в 2012 году, а по итогам 2015 года было признано лучшим телевизионным продуктом. Адаптированная версия голландского проекта The Voice покорила сердца миллионов зрителей не только в России, но и в странах ближнего зарубежья. Талантливые участники, прекрасно подготовленное шоу, профессиональные наставники, неподдельные эмоции – все это сделало проект невероятно интересным и очень популярным.

Детские годы

Иеромонах Фотий (участник «Голоса») – в миру Виталий Мочалов – родился в Нижнем Новгороде в ноябре 1985 года. Спокойный и рассудительный, он не понимал, почему сверстники в школе его обижали. У Виталия не было друзей в классе, мальчишки его часто задирали, оскорбляли, случалось, даже били. А он терпел и молча сносил обиды. Удивительно, но парень не озлобился на мир, наоборот, стал еще больше любить природу, животных, людей. Он всегда находил себе увлечение, никогда не сидел без дела. Родители знали о том, что происходит в школе, и пытались морально поддержать своего сына.

В школьные годы Виталий учился в музыкальной студии, где брал уроки вокала и игры на фортепиано, пел в школьном хоре. Его детской мечтой было поскорее вырасти и стать талантливым композитором, сочинять музыку. Чуть позже, когда началась ломка голоса, Виталий стал петь в церковном хоре.

Мальчик с детских лет интересовался религиозными основами, часто расспрашивал родителей о существовании Бога. Почему его стала заботить эта тема и с чего все началось, он теперь и не вспомнит, хотя несколько раз во сне отчетливо видел Господа на Небе.

Я не стану ангелом

Кстати, когда мальчику было 7 лет, он попросил маму пойти с ним в церковь и покреститься. Виталий говорил, что, не сделав этого, не станет ангелом. Мама выполнила просьбу сына и крестилась вместе с Виталием, однако это не стало первым шагом к их воцерковлению. По словам самого иеромонаха, они мало что знали тогда о религии, в храм не ходили.

В церковную жизнь Виталий окунулся чуть позже, когда попал в детский православный лагерь «Благовест», созданный при воскресной школе собора. Парень принимал участие в литургиях, пел на клиросе, и, надо сказать, ему нравилась вся эта атмосфера. Из лагеря мальчишка вернулся совершенно другим. Родители сразу заметили перемены в сыне – он выглядел невероятно вдохновленным и окрыленным какой-то идеей.

После школы Виталий поступил в музыкальное училище на отделение музыкальной теории, и энтузиазм, связанный с церковью, постепенно улетучился – не хватало времени ни на что, кроме как на учебу. Будущий конкурсант «Голоса» учился прилежно и старательно. Отец Фотий – участник, биография (творческая) которого началась на Родине, а продолжилась за границей: год спустя вся семья Мочаловых переехала в Германию. Виталий продолжил свое музыкальное образование там – он стал учиться играть на органе.

Вера вновь нашла меня

В Германии, в небольшом городке, где жила семья, был православный приход, куда Виталий с мамой стали часто ходить. В храме молодой человек пел на клиросе, иногда выполнял функции пономаря. Все забытые в детстве переживания от общения с Богом вдруг вспыхнули с новой силой. Это трепетное чувство радости и благоговения поселилось в сердце Виталия, и он всерьез задумался о своем будущем. Спустя какое-то время парень отправился в Россию, в Свято-Успенскую Почаевскую Лавру, в качестве паломника. В монастыре он провел несколько недель, а вернувшись домой, вновь вернулся к своим размышлениям.

Перед ним стоял серьезный выбор: служение Господу или мирские блага – слава, деньги, популярность. Надо сказать, что в своей игре на органе Виталий подавал большие надежды. Молодой человек понимал, что монастырская жизнь не для него – она нелегка и требует особого душевного состояния, к которому на тот момент парень был не готов. Однако когда он перечитал Евангелие, а также книги о житии старцев Амвросия Оптинского и Иосифа Оптинского, ему открылись новые стороны жизни православного подвижничества.

Как я пришел к Богу

Парень решил посоветоваться с человеком мудрым и высокодуховным – схиархимандритом Власием (Перегонцевым). Этот старец был известен в России как духовник, к которому обращаются за советом многие верующие. Виталий отправился в Свято-Пафнутьев Боровский монастырь с твердым убеждением: как батюшка скажет, так он и сделает. Старец пригласил Виталия остаться, и молодой человек принял слова мудреца за волю Божью. Он принял монашество и стал иеромонахом Фотием. Сегодня отец Фотий – обитатель Свято-Пафнутьева Боровского монастыря.

Конечно, когда родители Виталия узнали о его решении, их реакция была неоднозначной. Мама, как ни тяжело ей было, благословила сына. Отец поначалу расстроился – он не хотел принимать такой выбор Виталия, однако, видя твердость убеждений молодого человека, смирился.

Решение Виталия было взвешенным, и он сделал свой выбор не под давлением каких-либо обстоятельств, а по велению сердца. Известно, что многие идут в монастырь в желании укрыться от личных проблем или неустроенности. Редко кто просто так готов поменять сытую благополучную жизнь на служение Богу в скромных условиях монастырской кельи. К слову, молодой послушник был готов к суровому труду и испытаниям в стенах монастыря. Иеромонах совсем не ожидал, что его новая жизнь никак не воспрепятствует мирскому увлечению музыкой, с которой, как он думал, придется навсегда распрощаться. Впереди ждал «Голос». Отец Фотий – участник, интересные факты из жизни которого сегодня стали достоянием прессы, а также поклонников его музыкального таланта. Но тогда жизнь молодого человека была скрыта от посторонних глаз. Он был просто скромным послушником.

Музыка всегда со мной

Поначалу иеромонах Фотий пел на клиросе. Позже он стал заниматься вокалом индивидуально с педагогом из Москвы Виктором Твардовским. Первое время молодой человек покидал стены монастыря и ездил на занятия, а позже стал учиться самостоятельно, по методике преподавателя, специально для него разработанной. Удивительно, но в жизни молодого человека все как-то само собой устроилось, и его талант, данный свыше, не пропал, а обратился служением на благо Церкви.

Педагог помог отцу Фотию поставить голос, научил его правильно петь. В репертуаре иеромонаха, помимо церковных произведений, появились сложные оперные арии, романсы, русские народные песни. С братией он принимал участие в различных мероприятиях, выступал в школах, больницах, перед ветеранами. Надо сказать, что священник умеет петь не только на русском, но и на японском, итальянском, грузинском и сербском. Отлично владеет немецким и английским языками иеромонах Фотий. Отзывы православных христиан, посещающих Боровский монастырь, всегда положительные. Люди очень любят пение отца Фотия.

Увлечения

Кругозор этого талантливого человека не ограничивается только собственным увлечением музыкой. Он является регентом в хоре, духовно поддерживает театр при воскресной школе «Ковчег», занимается версткой детского журнала «Кораблик».

Батюшка – человек увлеченный. При всей внешней мягкости и кротости, невероятно твердым характером обладает иеромонах Фотий. Отзывы православных христиан, знающих иеромонаха лично, свидетельствуют о невероятной силе его духа. Если он что-то решил, будет добиваться этого всеми силами. У него большое любящее сердце, и, кроме собственных интересов, священник занимается интересами других людей.

Фотий старается помочь всем, кто нуждается в помощи. Он снимает документальные фильмы и различные ролики, которые участвуют в конкурсах. Тематика видеоматериала весьма разнообразна, но, что важно, полезна и актуальна в современном мире. Например, в его творческой биографии есть кинофильм о молодежном движении, клип против абортов для Всероссийского фестиваля в защиту нравственности. В копилке иеромонаха также и познавательные материалы, например, «Боровский монастырь. Сутки до Рождества» – рассказ о монастырской жизни, который занял призовое место на региональном фестивале любительских фильмов.

Несмотря на то что отец Фотий отказался от светской суеты, он открыт жизни. Иеромонах – современный молодой человек, который разбирается в технике, компьютерах, мобильных приложениях. Он всегда в курсе событий. Одним словом, отец Фотий пользуется всеми благами цивилизации.

Проект «Голос»

Когда в четвертом сезоне проекта «Голос» среди конкурсантов появился священнослужитель, не только участники, но и многие телезрители были обескуражены. «Для чего?», «Каким образом?», «Что дальше?» – подобные вопросы возникали в сердцах большинства. Никто точно не представлял, как все сложится, как будут проходить съемки выпусков и каким образом будут развиваться события.

Для самого иеромонаха ситуация была необычной и незнакомой. Он, человек, ведущий скромный образ жизни, вдруг попал в эпицентр событий, на конкурс, который считался самым популярным среди музыкальных шоу России. Как наставники отнесутся к его исполнению, захочет ли с ним кто-нибудь работать – все это крутилось в голове конкурсанта заезженной пластинкой. На «слепом прослушивании» отец Фотий представил на суд зрителей сложную в исполнении композицию – арию Ленского из оперы «Евгений Онегин». К нему повернулся Григорий Лепс, в чью команду иеромонах позже и попал. Хотя, по признанию отца Фотия, ему всегда был близок академический вокал, и мужчина рассчитывал на сотрудничество с Александром Градским.

Надо сказать, что отец Фотий уже делал попытку принять участие в музыкальном конкурсе. Он попал на кастинг второго сезона «Голос», однако, не заручившись благословением митрополита, не стал участвовать в дальнейших отборах. В 2015 году ситуация сложилась по-другому. Руководство Первого канала отправило официальное письмо митрополиту Калужскому и Боровскому Клименту с просьбой разрешить отцу Фотию участие в шоу.

Атмосфера конкурса

По словам самого иеромонаха Фотия, члены жюри очень хорошо к нему отнеслись. Святому отцу понравился корректный подход продюсеров телеканала, которые учли особенности жизни необычного конкурсанта и с уважением отнеслись к его сану. Например, чтобы не ставить иеромонаха в неловкое положение, в профайле конкурса, где участники рассказывают о себе, об отце Фотии говорили его знакомые, друзья. На записи выступлений Александр Градский порой старался выгородить и защитить священника, например, в моменты, когда Григорий Лепс задавал иеромонаху неудобные вопросы.

«…Как и в условиях любого соревнования, в закулисье «Голоса» ощущалась конкуренция и дух соперничества. Искреннего дружелюбия там не было, поскольку все друг друга считали будущими конкурентами…», – о взаимоотношениях с другими участниками конкурса рассказывает отец Фотий. Отзывы зрителей в большинстве своем были очень благожелательными, хотя находились и те, кому не нравилось присутствие Фотия на сцене. Во время конкурса иеромонах преимущественно общался с Григорием Лепсом, хотя старался относиться ко всем участникам доброжелательно. Отец Фотий признается, что даже если бы не выиграл в шоу сам, искренне порадовался бы за лидера, потому что победа для него – это не только радость и услада, это еще и груз ответственности.

Кстати, Отец Фотий – участник, личная жизнь которого, в отличие от многих, весьма прозрачна и чиста. Он всего себя посвящает Господу, и в этом заключается смысл всей его жизни.

В этом шоу нет зависти и грязи

Отец Фотий победил в проекте «Голос» – за него проголосовало 76 % телезрителей. Поначалу иеромонах не рассчитывал одержать верх над соперниками, однако постепенно осознал, что для него все весьма удачно складывается, как будто кто-то ведет его по судьбе. Ближе к концу проекта Фотий понял, что имеет все шансы на победу. После оглашения результатов конкурса иеромонах от всего сердца поблагодарил поклонников и добавил, что его триумф, возможно, не очень заслужен, потому что на проекте было много талантливых людей, профессионалов своего дела.

Отец Фотий говорит, что, конечно, рад победе, как некоему знаку свыше, подтверждающему его способность приносить людям радость своим пением. Если бы иеромонах «срезался» на первых этапах конкурса, был бы повод задуматься о целесообразности занятий вокалом. В качестве приза за победу батюшку наградили новым автомобилем. К слову, его мечты сбылись, потому что всегда мечтал о собственной машине иеромонах Фотий.

Отзывы священников православной церкви о его участии в конкурсе в большинстве своем положительные. Да и сам святой отец утверждает, что ему очень понравилось участвовать в телевизионном проекте. Он говорит, что, хотя ничего нового не открыл ни в себе, ни в других, в проекте он не разочаровался. Интересно было узнать, как устроен конкурс изнутри, как происходит общение с наставниками. Иеромонах убедился, что в данном проекте нет шоу-бизнеса в обычном понимании этого слова со всеми вытекающими последствиями – нет зависти, нет грязи.

Самым ценным для отца Фотия стал его опыт в общении с наставниками, мастерами своего дела. Это помогло развиться мужчине профессионально. К нему пришло осознание различных секретов и тонкостей вокальной профессии. Кроме того, шанс совместной с оркестром работы нечасто выпадает на долю любого начинающего музыканта, и уж точно никого не оставляет равнодушным.

Гастрольный опыт как просветительская деятельность

Те, кто знаком с отцом Фотием, отзываются о нем как о светлом и невероятно благожелательном человеке. Однако его кротость – это только внешняя оболочка, внутри которой – характер и упорство. Например, Денис Ахалашвили – постоянный автор православного информационного портала pravmir.ru – признается, что при всех талантах и способностях отца Фотия, главная его характеристика, сразу бросающаяся в глаза, это то, что он человек с Христом. «…Вроде бы общаешься – ничего особенного, а на сердце легко, и птицы поют…» Этим все сказано. А дальше – можно любить иеромонаха за все его таланты, за прекрасный голос и прочее.

За достойными выступлениями отца Фотия на конкурсе наблюдало огромное количество зрителей. В основном реакция публики, равно как и наставников, была положительной. Однако нашлись и те, кто осуждал в принципе участие церковного человека в «светском» мероприятии, задаваясь вопросом о том, для чего это нужно и к чему в итоге это все приведет.

Схиархимандритом Власием (Перегонцевым) был благословлен на занятия музыкой Иеромонах Фотий («Голос»). Отзывы священников по поводу его выступлений в конкурсе положительные. Разрешение на участие в шоу дал митрополит Калужский и Боровский Климент. Главная цель, которая при этом преследовалась – культурная миссия Церкви, желание сформировать ее положительный образ как сокровищницы духовных традиций и высокой культуры. И конечно, показать всем людям, что и среди служителей Богу есть талантливые художники, писатели, режиссеры, и их жизнь не ограничивается оградой монастыря.

Поначалу никто не знал, чем может закончиться подобная «авантюра». Но жизнь все расставила по своим местам, показав, что успех приходит к тому, кто в него верит и делает свое дело с чистым сердцем. Тот факт, что священник появляется там, где его не привыкли видеть, может быть, удивляет зрителя. Но одновременно с этим воодушевляет, даруя веру во что-то хорошее. Именно это и осуществил Иеромонах Фотий («Голос»). Отзывы священников и моральная поддержка поклонников - прямое тому подтверждение.

В этом заключается современный миссионерский посыл и просветительская деятельность – через культурный слог, а не в назидание и через проведение со сцены лекций и проповедей.

Молитвенную поддержку отцу Фотию оказывал его духовник – схиархимандрит Власий. Во время участия иеромонаха в шоу за него переживала братия монастыря во главе с митрополитом Калужским и Боровским Климентом. На следующий день после оглашения результатов конкурса отца Фотия поздравил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

В интервью, которое Владыка дал прессе, говорится о том, что участие священника в подобного рода музыкальном конкурсе стало возможным по нескольким причинам. Главная из них – это уверенность вышестоящего духовенства во внутренних силах отца Фотия. В том, что он правильно ориентирован и внутренне собран, и если участие в конкурсе потребовало бы от него «пойти на сделку с совестью», не предал бы своих убеждений и принципов Иеромонах Фотий («Голос»). Отзывы священников и их вера во главе со Владыкой – главное тому подтверждение. По словам патриарха, цель участия отца Фотия в шоу – показать людям, как можно использовать дар, данный Богом. Митрополит уверен, что даже если судьба одного человека изменится, и он придет к Богу в результате участия православного священника в шоу, это уже будет победа Церкви, победа Христа в борьбе за каждое человеческое сердце.

Для участников проекта «Голос 4» на 2016 год запланирована огромная работа – они будут «колесить» по просторам необъятной России с концертами. Туры планируются в 12 городах, среди которых Пенза, Ростов-на-Дону, Санкт-Петербург, Калининград, Тюмень.

Вначале в прессе появилась информация о том, что не получил благословения на гастроли иеромонах Фотий («Голос»). Отзывы священников гласят, что их точка зрения относительно его участия в музыкальных турах по городам России не совпадала со взглядами организаторов шоу. Однако позже сам иеромонах сообщил ТАСС о том, что у него есть разрешение на музыкальную гастрольную деятельность. Участники телепроекта планируют записать несколько музыкальных альбомов, один из которых будет эстрадного жанра, в состав другого войдет духовная музыка.

Иеромонах Фотий признается, что на данный момент ему нелегко влиться в ритм жизни, ранее ему не ведомый. К тому же он до сих пор старается уединиться, ему сложно быть на виду. Хотя он старается адекватно воспринимать существующую ситуацию, веря в то, что постепенно волна пришедшей популярности спадет, и все будет хорошо. Главное требование в его «райдере» – это возможность проживать на гастролях в отдельной комнате. Все остальное для него не имеет принципиального значения.

Вот так иногда и происходит в жизни. Неожиданный результат приходит в предприятии, которое сначала кажется спорным. Отец Фотий доказал это на своем примере, и пока все происходит правильно. А дальше – время покажет. Верим, что Господь ему поможет, а его талант принесет пользу обществу и Церкви.

fb.ru

"Пока Все Дома": иеромонах Фотий

В День Святого Валентина гостем программы "Пока Все Дома" стал победитель "Голоса 4" иеромонах Фотий. 

Он принял съёмочную группу в чайной комнате Свято‑Пафнутьева монастыря в Боровске. За одним столом с отцом Фотием собрались: иеромонах Иосиф (он помнит отца Фотия еще 20-летним Виталием Мочаловым, который в 2005 году приехал в монастырь из Германии), а также Светлана, Анна, Елена и шестилетний Ваня — избранные Фотием люди, которые входили в его группу поддержки на «Голосе 4».

Иеромонах Фотий многое рассказал Тимуру Кизякову.

Например, о своей жизни в монастыре (а жизнь монаха довольно насыщенная, подъём там в 5 утра, нужно сделать большое количество дел за день).  Кстати когда-то иеромонах Фотий носил очки:

Отец Фотий рассказывает, какие у священнослужителей послушания (в монастыре довольно много обязанностей: от уборки снега до вёрстки журнала на компьютере):

Также Фотий расскажет о своей семье, которая живёт в Германии. Напомним, что Виталий Мочалов с родителями и братом переехал в Германию в 2002, но в 2005 Виталий вернулся в Россию, чтобы стать священнослужителем. Более подробно о жизни и творчестве иеромонаха Фотия мы писали ранее. На фото Виталий с родителями, младшим братом Павлом и бабушкой:

Ещё отец Фотий поделится с нами, почему у монахов длинные волосы и длинная борода и обязательно ли это.

Вы узнаете, что означает иеромонах и какова иерархия.  Вот таким иеромонах Фотий был в начале своего пути священнослужителя:

Наверняка вы не знали, что иеромонаха Фотия не взяли в армию, хотя он пришёл служить добровольно и его даже обрили:

Отец Фотий расскажет о своём детстве

Отец Фотий поделится своими мыслями о том, что нужно делать, когда тебя нарочно обижают: подставить другую щёку или дать сдачи. А также о том, как он поступал, когда его обижали в школе

Виталий Мочалов и в юности носил длинные волосы:

Иеромонах Фотий всегда увлекался музыкой и хотел стать композитором:

В Германии Виталий не только продолжил заниматься музыкой, но и освоил орган:

"Пока все дома" с иеромонахом Фотием:

В финале программы порадовал ребёнок из группы поддержки иеромонаха Фотия. Он всю программу спокойно и воспитанно вёл себя. А когда Тимур Кизяков начал брать интервью у него, то 6-летний Ваня рассуждал совсем не по-детски:

- Какую ты себе выбрал профессию? - спросил Тимур Кизяков. - Палеонтологию.

...

- Я нашёл в земле охотничье копьё, - рассказывает Ваня. - Откуда ты знаешь, что оно охотничье? - Еды мало можно было взять, поэтому охотились много. - Ну и трудно еда доставалась, за ней много бегать нужно было, за едой, - соглашается Тимур. - Или от неё бегать, - поразил всех своей находчивостью 6-летний ребёнок.

 

golos-show.ru

Победитель шоу «Голос» отец Фотий: «Одноклассники издевались надо мной — их это веселило»

Мы побывали в монастыре в гостях у священника и выяснили, как изменилась его жизнь после победы.

Фото: Михаил ФРОЛОВ

Иеромонаху Фотию всего 30 лет. Он — насельник Свято-Пафнутьева Боровского монастыря, то есть постоянно живет в обители и подчиняется местному уставу. Не стоит путать с затворником, давшим обет не выходить из кельи. А ведь в прошлом году, после того как отец Фотий победил в четвертом сезоне шоу «Голос», интернет разразился «праведным гневом»: раз поп, тогда зачем на сцену вышел? А если и вышел, тогда зачем ему ряса? И вообще это светское шоу. Мы отправились в гости к отцу Фотию.

Свято-Пафнутиев Боровский монастырь стоит в 120 километрах от Москвы, на окраине Боровска (Калужская область) — на берегу реки Протвы. Отец Фотий встречает нас в монастырской редакции, где трудится обычно и сам. Тут даже свое издательство есть: креативный батюшка помогает с дизайном и версткой бумажных изданий — монастырской газеты «Вестник», детского журнала «Кораблик», книг.

Встает иеромонах, как принято в монастыре, засветло, молится в келье — туда никого не пускает, затем посещает литургию и встречает гостей здесь — в последнее время после победы отца Фотия на шоу «Голос» число паломников к нему чуть ли не перекрывает количество туристов и верующих. Гостей иеромонах обычно зовет в чайную. Монахи как будто не обращают внимания на шумиху вокруг своего брата — интервью Фотий дает чуть ли не каждый день, а недавно даже Тимур Кизяков с программой «Пока все дома» приезжал в обитель. Но напряженная или даже необычная аура вокруг отца Фотия все же ощущается — даже здесь, вроде бы среди своих, он как будто иной. Оказывается, так было всегда.

Службе отец Фотий уделяет большую часть времени, но на общение с друзьями и поклонниками пару часов остается. Фото: Михаил ФРОЛОВ

«Комплименты и лестные отзывы — это прививка»

— Отец Фотий, два месяца назад вы победили в проекте «Голос». Ваша жизнь поменялась после этого? Хотя бы частично.

— В глобальном смысле, конечно, нет. Меньше времени осталось на отдых. Больше времени стал уделять появившимся поклонникам. Много общаюсь с прессой. Идут концерты и встречи с людьми. Это физически утомляет. В остальном все по-прежнему.

— То есть лестные отзывы, подарки, комплименты и прочие искушения не подрывают духовную работу над собой?

— Скажем так, это упражнения для меня. Не нужно бояться этого или отсекать. Иначе духовный иммунитет так и не выработается. Это как прививка от гриппа. Каждый красноречивый отзыв мне льстит, но я отдаю себе отчет в том, что это не моя заслуга. А Божья воля. Как монах я почти научился относиться к похвале и критике ровно. Конечно, меня можно оскорбить комментарием в Сети. Но такие мнения — гневные, трезвые, часто объективные — я специально оставляю. Они разбавляют патоку, которую льют мне в откликах.

— Когда вы участвовали в «Голосе», тяжело было справляться с давлением? Даже среди наставников не все считали, что ваше участие в шоу уместно.

— Немножко смущало. Но я старался не дать никому возможности сбить меня с толку. Просто делал свое дело, и все. Как есть трость, ветром колеблемая. То к земле приникает, то встает в рост. Если бы я рассеивал внимание на негатив, подчинялся влиянию, то разрушил бы свою индивидуальность. Перестал бы быть личностью. А этого не хотелось.

— Александр Градский высказывал вам претензии лично?

— Он общался со мной довольно мягко. С одной стороны, уважал меня как священнослужителя, ведь он сам — верующий человек. И говорил, что у него есть друзья среди духовенства — протоиерей Димитрий Смирнов, к примеру. Но, с другой стороны, он рассматривал меня как певца с высоты опыта и возраста. Конечно, он говорил о недочетах. Но не оскорблял, не заставлял меня покинуть проект или изменить мнение по поводу участия в «Голосе». Такого не было.

Для кого-то прозвучит кощунственно, но именно шоу «Голос» прославило батюшку на всю страну. Фото: Руслан РОЩУПКИН

«Иногда узнаю, что за спиной обо мне отзываются нелестно»

— Патриарх одним из первых поздравил вас с победой в «Голосе». Личной беседы после этого не состоялось?

— Лично мы не общались. Но такая встреча вскоре может произойти.

— Интернет заполнен критикой в ваш адрес. И «иеропевцом» вас кличут, и «поп-артистом». А как братия реагирует на вашу светскую популярность? Неужели нет ни одного косого взгляда?

— Все бывает. Пока это не принимает крупных масштабов, слава Богу. Среди знакомых, братии и духовенства есть люди, которые не согласны с тем, что я делаю. Были даже архиереи, которые говорили мне об этом во время службы в храме Христа Спасителя (25 января в Татьянин день после литургии отец Фотий спел для студентов в главном храме страны. — Авт.). Но их — один процент от общего числа людей. Некоторые, наоборот, хотят со мной сфотографироваться. Был один священник, честно сказавший в глаза: «Я не защищаю вас и не поддерживаю то, что вы делаете». Пожалуй, это было исключение. В остальных случаях узнаю от друзей, что обо мне отзываются нелестно. Что поделать… этого следовало ожидать. Считаю, что все правы: и белые, и красные (улыбается).

«Я не хотел быть священником»

— 21 февраля вы отправились в первый гастрольный тур. Как удалось убедить руководство Церкви в том, что вам можно это сделать?

— Убеждать никого не пришлось. Информация об этом в СМИ была неверно интерпретирована. Опасения были в том, чтобы меня не взяли в оборот и не возили по всей стране, как мартышку: «Смотрите, какой у нас есть поющий батюшка». Именно этого опасался митрополит (духовный «начальник» иеромонаха, митрополит Калужский и Боровский Климент. — Авт.). А затем ему объяснили, что никаких выгод извлекать из тура никто не будет, он согласился. Участие в туре — условие контракта с фирмой Universal Music, который я подписал по итогам победы в «Голосе». И задача тура — показать живого человека, невыдуманный образ. С ним можно встретиться, беседовать, это не пиар-проект Первого канала или РПЦ. Вот такая цель. Люди должны увидеть, что все честно и по-настоящему.

«Есть у меня такой грешок», — ответил священник ведущему «Голоса» Дмитрию Нагиеву на вопрос про любовь к селфи. Фото: vk.com

— Обязательства сана иеромонаха не противоречат такой карьере?

— Этот сан подразумевает нахождение в монастыре, принятие монашеских обетов и служение в качестве священника. В народе иеромонахи и монахи называются «черным» духовенством, потому что они не могут жениться. «Белое» духовенство — обычные иереи, священники с семьей. Больше никаких особенностей — молчать, быть нелюдимым, не выходить из кельи и так далее — нет.

— Не хотелось бы переводить беседу на уровень физиологии, но все же мужчине в молодом возрасте непросто без любимой женщины. Как вы пришли к такому решению?

— Ход жизни продиктовал мне этот выбор. Наверное, была предрасположенность к монашеству. Нестандартное мировоззрение отличало меня от других. Я всегда был белой вороной и очень сильно отличался от сверстников — в детском саду, школе. Все это и привело к монашеству. Обдуманный и логичный шаг.

Меня обзывали и дразнили. Я не дрался. А они не понимали, как на это реагировать

— В чем проявлялась нестандартность?

— Меня обзывали, дразнили и видели, что моя реакция не совсем предсказуемая — молчал и не дрался. Они не понимали, не знали, как реагировать, продолжали издеваться — это их веселило. Работал стадный эффект — весь класс начинает травить и выдавливать из коллектива. В результате даже те, кто мало-мальски тянулся ко мне, под влиянием большинства отвернулись.

— Значит, травили только за смирение?

— Если вы имеете в виду отношения с женским полом, то здесь никакой нестандарности в поведении не было и нет. Я всегда влюблялся и до сих пор вижу, замечаю женскую красоту, как бы странно для монаха это ни звучало. Правда, после стольких лет жизни в монастыре начинаешь привыкать к одиночеству. Вырабатывается некая бесчувственность: мне уже сложно соблазниться.

— Нет ли в этом внутреннего противоречия: природа борется с тяжестью обета? Вы ведь живой человек.

— Конечно, есть. Я человек из плоти и крови. Меня посещают разные помыслы. Поэтому всю жизнь надо размышлять и молиться. Никогда не наступит такого момента, когда человек будет жить в абсолютной благости и безгреховности. Без «лишних» мыслей. Говорят, что за мирянином ходит один бес, за монахом — сто, чтобы сбить с пути.

— У обычных смертных есть план: посадить дерево, построить дом, воспитать сына. А как у вас?

— Есть, куда расти. Но главного я достиг: стал иеромонахом. Когда я пришел в монастырь первый раз, то не хотел быть священником. Духовник сказал мне: поступай в семинарию и становись священником. Это высшая ступенька. Никаких должностей я занимать не хочу, потому что с повышением сана появляется больше обязательств и ответственности. Пожалуй, это не для меня. Я не организатор. С этим прекрасно справляются другие люди.

Отец Фотий увлекается фотографией, а иногда не против поучаствовать в исторической реконструкции. Фото: vk.com

— Родители сразу приняли ваше решение? Выходит, мужской род на вас закончился.

— Такая потеря далась им непросто. Любой маме тяжело терять свою кровинку. Но в то же время она испытывает большую радость и гордость за меня. У меня есть брат, а значит, возможность продолжать род. Папа благословил меня на этот путь.

— Вы родились в Нижнем Новгороде, а потом с родителями оказались в Германии. Долго вы прожили в Европе?

— Мы эмигрировали в Кайзерслаутерн в 2002 году, я там прожил три с половиной года.

— Было трудно адаптироваться?

— Мне все нравилось. Первое время было тяжеловато с языком, но потом подучил. У меня появилось много друзей, особенно среди музыкантов. Единственное, что вызывало смущение, — я не знал, как зарабатывать.

— В Европе неплохое пособие по безработице.

— Да, но для этого нужно обойти многие инстанции, отмечаться, искать работу и показывать на бирже труда подписи, что устроиться не удалось. Я хотел быть музыкантом, а это было непросто. Оставалось подрабатывать в костелах: играл в протестантских церквях на органе (отец Фотий с детства занимался музыкой и владеет инструментами. — Авт.). Затем собирался поступать в Высшую школу музыки на кафедру органа, но как раз в тот момент и решил уйти в монастырь.

«Было бы интересно дать ответ Кончите Вурст»

— На своей странице в Инстаграме вы часто публикуете фото с почтовыми коробками и бандеролями. Что шлют вам почитатели?

— Письма, поздравления, рисунки, поделки. Пытаются помочь, выручить, позаботиться. Один раз я обмолвился, что вышел на мороз без перчаток. Так вот прислали перчатки. Хотя они у меня и так есть (улыбается).

— Ваш любимый сыр — тоже?

— В посылке не пошлешь — испортится. Сыр приносят на концерты. И дарят после выступления.

Иеромонах часто принимает гостей в монастырской трапезной. И очень любит разные сыры. Фото: Михаил ФРОЛОВ

— А еще недавно вы сфотографировали любимые виды парфюма…

— Долго думал, стоит ли это делать. Потому что предполагал, что это вызовет резонанс. Но не побоялся. Хоть я священник и могу вызвать смущение у людей, надо понимать, что необходимо показывать реальный образ человека. Чтобы народ видел: отец Фотий — не отшельник, у него такие же потребности, как и у всех. Поскольку у меня есть аккаунт в Инстаграме и я пытаюсь, скажем так, подражать известным людям, которые выкладывают фото о своей жизни, ничего предосудительного в этом не вижу.

— Есть ли у монахов способы мирского отдыха? За котиком поухаживать, в шахматы поиграть или футбол.

— Наш монастырь находится в живописном месте на берегу реки. Почти заповедник. В свободное время люблю погулять на свежем воздухе, побродить по лесу. Это успокаивает. Идешь, как по деревне, много деревянных домишек, речка, лесок.

— Изобретение химического элемента «Фотия», изображение которого есть у вас в Инстаграме, фанаты придумали?

— Это моя шутка. Сам придумал. А натолкнули на это слухи о том, что для Гелы Гуралиа (финалист второго сезона «Голоса». — Авт.) люди переделали таблицу Менделеева под его имя: гелий и так далее. Вот и я решил немного «потроллить».

— В этом году на «Евровидение» отправляется Сергей Лазарев. В следующем, когда представителя России будет определять жюри Первого канала, неплохие шансы на командировку появятся у вас. Готовы выступить на конкурсе?

— Да. После «Голоса» мне ничего не страшно. Хотя, думаю, Патриарх будет против. Хотя дело щекотливое — было бы интересно дать ответ Кончите Вурст и показать, что есть поющие священники. С нравственной точки зрения переориентировать «Евровидение».

— Заключительный вопрос в стиле Марселя Пруста. Что бы вы хотели спросить у Бога при встрече?

— У Бога?

— Да.

— Когда ты встречаешься с Богом, никаких вопросов не бывает. Они просто отпадают. Что бы я ни спросил, это будет детский вопрос, ответ на который будет мне уже известен. Я сказал бы: «Господи, прости мои грехи». Самое важное — просить у Бога милости. Каждый из нас падает, встает и идет дальше. Главное — не отвергать Бога и оставаться с ним, как бы жизнь ни складывалась. Нужно смиряться, но не считать себя безнадежным: «Ну ладно, грешен, этого не исправить, буду пить и веселиться дальше». Такое зазнание приводит не к покаянию, а к обратному процессу. Отворачиваться от Бога не надо — он никогда не отворачивается от нас. И любит каждого.

Личное дело

Отец Фотий (Виталий Мочалов) родился в Горьком 11 ноября 1985 года в нерелигиозной семье. Занимался в музыкальной школе, пел в церковном хоре. Поступил в музыкальное училище, но в 17 лет переехал с семьей в Германию. Зарабатывал игрой на органе. В 2005 году вернулся в Россию, был принят в братию Свято-Пафнутьева Боровского монастыря. В монастырском издательстве занимается дизайном и версткой. В 2015 году победил в шоу «Голос». На решающем этапе победил Михаила Озерова из команды Александра Градского с оглушительным перевесом: 76% на 24%. По итогам «Голоса» подписал контракт со звукозаписывающей компанией Universal Music.

«Голос. Дети»Суббота/21.30, Первый

teleprogramma.pro


Смотрите также