Оценка соотношения потерь на Советско-германском и на Западном фронте. Потери германии на восточном фронте


Потери союзников Германии и СССР на советско-германском фронте

Потери союзников Германии и СССР на советско-германском фронте

По данным коллектива Г.Ф. Кривошеева, суммарные безвозвратные потери Вооруженных сил Германии и ее союзников на советско-германском фронте составили 8649,3 тыс. чел.[348] Но эти данные, судя по всему, заметно завышены. Прежде всего вызывает законные сомнения бросающийся в глаза разнобой в цифрах безвозвратных людских потерь Германии и ее союзников на советско-германском фронте при сравнении данных исследований 1993[349] и 2001 гг.[350] В отличие от СССР во всех воюющих странах вскоре после войны (не позже 1951 г.[351]) были проведены переписи населения, поэтому работы по определению реальных цифр их потерь опираются на значительно более точную демографическую базу, чем в СССР. И хотя за восемь лет, прошедших между вышеупомянутыми публикациями Г.Ф. Кривошеева, эта база не изменилась, суммарные безвозвратные потери сателлитов Германии были им уточнены. Они вдруг уменьшились на 257,6 тыс. чел. (в то время как число попавших в плен увеличилось на 33,2 тыс.), несмотря на дополнительное включение в их число Словакии. Но, что еще более удивительно, как раз на такую же величину вдруг увеличились и безвозвратные потери Германии. И при этом количество немецких пленных возросло сразу на 1004,7 тыс.

Получается крайне интересное явление: состав союзников изменился, цифры по видам потерь в обоих трудах существенно «гуляют», но в результате итоговое число безвозвратных потерь сохранилось практически неизменным. Соответственно, неизменным осталось и соотношение по ним – 1:1,3. Не является ли это еще одним наглядным свидетельством о заранее согласованном с «высшей инстанцией» показателе?

Горячие дискуссии вокруг обширной информации, обнародованной коллективом Г.Ф. Кривошеева, не ослабевают с момента выхода его первого издания в 1993 г. Но копья спорящих ломаются главным образом по поводу величины потерь основных участников сражений на полях Великой Отечественной войны – Красной Армии и вермахта. В то же время их союзники, сражавшиеся с ними плечом к плечу, чаще всего остаются в тени. А между тем их вклад, внесенный в ожесточенную борьбу на Восточном фронте, совсем не мал. Особенно это относится к странам – сателлитам Германии. Практически с первых же дней войны на ее стороне выступили войска Венгрии, Румынии, Словакии и Финляндии. В общей сложности они выставили против Советского Союза 31 дивизию и 18 бригад, что составляло более 30 % задействованных в первой линии соединений вермахта[352]. А через считаные недели к ним присоединился еще и итальянский экспедиционный корпус.

Воинские контингенты всех этих государств в оперативном отношении подчинялись немецкому командованию. Однако при этом они все же сохраняли относительную самостоятельность и вели свой собственный учет успехов, неудач и потерь. Красноармейцы и командиры, попавшие в руки финнов и, частично, румын, оставались в их лагерях военнопленных до самого выхода этих стран из войны. Остальные иностранные граждане, воевавшие на стороне Германии на Восточном фронте, а также сформированные из них подразделения, части и соединения органически входили состав вермахта, поэтому их потери вошли в счет его убыли.

Зато безвозвратные потери армий вышеперечисленных стран заметно отразились на общем уровне потерь противников СССР. Не прошел мимо них и Г.Ф. Кривошеев. В его книге на с. 514 имеется таблица, озаглавленная «Безвозвратные людские потери вооруженных сил стран – союзниц Германии на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г.». Сразу же бросаются в глаза два связанных с ней обстоятельства: во-первых, удивительная детальность и точность имеющихся там цифр. Подавляющее большинство данных подсчитано до одного человека. А во-вторых – там нет ни одной ссылки ни на советские источники, ни на зарубежные.

Видимо, большая часть включенной туда информации получена из сводок фронтов (армий) о результатах проведенных операций. Те, кто непосредственно работал с первичными документами ЦАМО, видел эти фантастические цифры. Если их сложить, то к началу 1944 г. в Германии вообще не должно было остаться сухопутной армии. Исключением тут являются лишь сведения о количестве военнопленных, оказавшихся в советских лагерях, и их дальнейшей судьбе. Поэтому достоверные цифры потерь германских сателлитов необходимо искать в работах авторитетных историков, посвятивших их участию в войне солидные монографии. А такие историки, конечно, есть и прекрасно известны всем, интересующимся этой важной темой.

К ним относится прежде всего Mark Axworthy, один из авторов монографии «Third Axis Fourth Ally. Romanian Armed Forces in the European War, 1941–1945», посвященной участию румынской армии во Второй мировой войне. Монография сразу же после публикации в 1995 г. стала общепризнанной классикой. С тех пор ни одно серьезное исследование по этому предмету не обходится без ссылок на нее. А появившееся через семь лет фундаментальное исследование вооруженных сил Словакии в тот же период времени «Axis Slovakia: Hitler’s Slavic Wedge, 1938–1945» по праву заняло подобное место в теме этой книги, ранее очень мало изученной.

Вопросы участия венгерских вооруженных сил на стороне Германии в сражениях на Восточном фронте на сегодняшний день лучше всех осветил широко известный историк Leo Niehorster в подробнейшей работе «The Royal Hungarian Army, 1920–1945». Его информацию о людских потерях армии Венгрии дополнил венгерский ученый Tamas Stark, опубликовавший специально по этой теме книгу «Hungary’s Human Losses in World War II». Достоверную цифру потерь итальянского экспедиционного корпуса в СССР удалось найти в авторитетном статистическом издании «The World War II Databook», которое подготовил John Ellis. А уточнить количество военнослужащих этих армий, попавших в советский плен, позволил объемистый сборник документов и материалов «Военнопленные в СССР. 1939–1956».

Наконец, потери армии Финляндии в 1941–1945 гг. наиболее исчерпывающе раскрыты в шеститомном издании официальной истории этой войны «Jatkosodan historia», опубликованной в Хельсинки в 1988–1994 гг. При этом общее количество финских военнопленных, захваченных Красной Армией, можно узнать из добротной монографии профессора Д.Д. Фролова «Советско-финский плен. 1939–1944. По обе стороны колючей проволоки». Он много работал как в советских архивах, так и в Национальном архиве Финляндии и существенно уточнил ранее известные данные о количестве и судьбе финских военнослужащих в советском плену. Так, если, согласно Г.Ф. Кривошееву, их было 2377, из которых умерло 403, или 17 %, то Д.Д. Фролов насчитал 3114 пленных финнов. 997 из них (32 %) не пережили войну[353].

Сведения из вышеперечисленных источников сведены в следующую таблицу:

Таблица 13

Безвозвратные потери вооруженных сил союзников Германии на советско-германском фронте[354]

Примечание: *Из числа венгерских военнопленных исключены 10 352 чел., освобожденных в Будапеште при облавах, и 70 тыс. капитулировавших после окончания войны.

Серьезное расхождение подсчитанной в таблице итоговой цифры безвозвратных потерь вооруженных сил союзников Германии с данными Г.Ф. Кривошеева более чем очевидно. У него их получилась 1 468 145 человек[355], или на 41 % больше. Одна из основных причин столь значительной разницы уже была названа нами ранее. Верный себе Г.Ф. Кривошеев, не мудрствуя лукаво, как и в случае с немцами, записал в число военнопленных, взятых Красной Армией до 9 мая 1945 г., всех подряд, включая военнослужащих, капитулировавших уже после окончания войны, и даже, частично, интернированных гражданских лиц.

Информация Г.Ф. Кривошеева о безвозвратных потерях вооруженных сил союзников СССР на советско-германском фронте тоже далека от достоверной. Это относится прежде всего к его данным о потерях Румынии. К тому же участие Финляндии в войне против Германии у него вообще не отражено. А ведь финны воевали с немцами на стороне СССР на протяжении почти 7 месяцев, с 1 октября 1944 г. по 25 апреля 1945 г. Эти события получили в Финляндии название «Лапландская война». Интересно, что Г.Ф. Кривошеев аккуратно учел 72 монгольских военнослужащих, потерянных на войне с Японией, а 1036 финнов, убитых и пропавших без вести в боях с вермахтом на крайнем северном фланге советско-германского фронта, почему-то предпочел полностью проигнорировать. А ведь они, кроме всего прочего, захватили в плен 2600 немцев и, в соответствии с договоренностью, передали их Советскому Союзу[356].

Таблица 14

Безвозвратные потери вооруженных сил союзников СССР на советско-германском фронте[357] 

Полученные в таблице суммарные данные о безвозвратных потерях вооруженных сил союзников СССР на советско-германском фронте в период Великой Отечественной войны отличаются от цифры Г.Ф. Кривошеева (76 122 чел.[358]) более чем в полтора раза. Причем в отличие от потерь сателлитов Германии, которые он существенно преувеличил, потери союзников СССР были им занижены в еще большей степени.

Причины подобных искажений более чем понятны: коллектив Г.Ф. Кривошеева прилежно решал поставленную перед ним задачу подогнать итоговое соотношение безвозвратных потерь противников на советско-германском фронте под более или менее приемлемую величину. А ведь выполнение политического заказа не имеет ничего общего с поиском истины, которым и должны заниматься добросовестные историки.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Оценка соотношения потерь на Советско-германском и на Западном фронте

С изменением расстановки сил на международной арене связан и процесс пересмотра роли участников антигитлеровской коалиции в победе над фашистской Германией. Не только в современных СМИ, но и в ряде исторических работ поддерживаются старые, или создаются новые мифы. К старым можно отнести мнение о том, что Советский Союз достиг победы только благодаря неисчислимым потерям, многократно превосходящим потери противника, а к новым – о решающей роли западных стран, преимущественно США, в победу и высоком уровне их воинского мастерства. Постараемся, опираясь на доступный нам статистический материал, предложить иное мнение.

В качестве критерия используются суммарные данные, такие, например, как потери сторон за всю войну, которые в силу простоты и наглядности подтверждают ту или иную точку зрения.

Чтобы выбрать из подчас противоречивых данных те, на которые можно со значительной степенью надежности опираться, необходимо кроме суммарных величин использовать удельные величины. К таким величинам могут относиться потери в единицу времени, например, ежесуточные, потери, приходящиеся на определенный участок длины фронта и т.п.

Авторским коллективом под руководством генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева в 1988-1993 гг. было проведено комплексное статистическое исследование архивных документов и других материалов, содержащих сведения о людских потерях в армии и на флоте, пограничных и внутренних войсках НКВД. Результаты этого капитального исследования были опубликованы в труде «Россия и СССР в войнах ХХ века».

В период Великой Отечественной войны в Красную армию, включая призванных на июнь 1941 года, было призвано 34 млн. человек. Это количество практически равно мобилизационному ресурсу, которым в то время располагала страна. Потери Советского Союза в Великой Отечественной войне составили 11 273 тысячи человек, то есть третью часть от числа призванных. Эти потери, безусловно, очень велики, но все познается в сравнении: ведь потери Германии и ее союзников на советско-германском фронте тоже велики.

В таблице 1 представлены безвозвратные потери личного состава Красной Армии по годам Великой Отечественной войны. Данные о величинах ежегодных потерь взяты из труда «Россия и СССР в войнах ХХ века» [1]. Сюда входят убитые, без вести пропавшие, пленные и погибшие в плену.

Таблица 1. Потери Красной Армии

В последнем столбце предложенной таблицы приведены средние ежесуточные потери, которые несла Красная Армия. В 1941 году они наивысшие, так как нашим войскам приходилось отступать в очень невыгодных условиях, и крупные соединения попадали в окружение, в так называемые котлы. В 1942 году потери были значительно меньше, хотя Красной Армии также пришлось отступать, но больших котлов уже не было. В 1943 году шли очень упорные бои, особенно на Курской дуге, но, начиная с этого года и до конца войны, отступать пришлось уже войскам фашистской Германии. В 1944 году советским Верховным командованием были спланированы и проведены ряд блестящих стратегических операций по разгрому и окружению целых групп немецких армий, поэтому потери Красной Армии сравнительно невелики. Но в 1945 году ежесуточные потери опять возросли, потому что возросло упорство германской армии, так как она сражалась уже на своей территории, и немецкие солдаты мужественно защищали свое отечество.

Сравним потери Германии с потерями Англии и США на Втором фронте. Постараемся их оценить, опираясь на данные известного отечественного демографа Б. Ц. Урланиса. В книге «История военных потерь», Урланис, говоря о потерях Англии и США, приводит следующие данные: [2]

Таблица 2. Потери британских вооруженных сил во Второй мировой войне (в тыс. чел.)

В войне с Японией Англия потеряла «11.4% от общего числа погибших солдат и офицеров», следовательно, чтобы оценить величину потерь Англии на Втором фронте, нам надо из общей величины потерь вычесть потери за 4 года войны и умножить на 1 – 0.114 = 0.886:

(1 246 – 667) 0.886 = 500 тыс. чел.

Общие потери США во Второй мировой войне составили 1 070 тыс., из них примерно три четверти составили потери в войне с Германией, таким образом

1 070 * 0.75 = 800 тыс. чел.

Можно считать, что суммарные потери Англии и США составляют на Втором фронте: 500 + 800 = 1 300 тыс. чел.

Общие суммарные потери Англии и США составляют

1 246 + 1 070 = 2 316 тыс. чел.

Таким образом, потери Англии и США на Втором фронте составляют примерно 60% от их общих суммарных потерь во Второй мировой войне.

Как уже говорилось выше, потери СССР составляют 11.273 млн. человек, то есть на первый взгляд несопоставимы с потерями, составляющими 1.3 млн. человек, понесенными Англией и США на Втором фронте. На этом основании делается вывод о том, что командование союзников воевало искусно и берегло людей, в то время как советское Верховное командование якобы заваливало вражеские окопы трупами своих солдат. Позволим себе не согласиться с подобными представлениями. Опираясь на данные о ежесуточных потерях, приведенных в таблице 1, можно получить, что с 7 июня 1944 до 8 мая 1945 года, то есть в период существования Второго фронта, потери Красной Армии составили 1.8 млн. человек, что лишь ненамного превышает потери союзников. Как известно, протяженность Второго фронта составляла 640 км [3], а советско-германского – от 2 000 до 3 000 км, в среднем – 2 500 км, т.е. в 4-5 раз больше, чем протяженность Второго фронта. Поэтому, на участке фронта протяженностью равному протяженности Второго фронта, Красная Армия теряла примерно 450 тысяч человек, что в 3 раза меньше потерь союзников.

На фронтах Второй мировой войны вооруженные силы собственно фашистской Германии потеряли 7 181 тысяч, а вооруженные силы ее союзников — 1 468 тысяч человек, всего — 8 649 тысяч. [4]

Таким образом, соотношение потерь на советско-германском фронте оказывается равным 13:10, то есть на 13 убитых, пропавших без вести, раненых, попавших в плен советских солдат, приходится 10 германских.

По данным начальника германского Генерального штаба Ф. Гальдера, в 1941-1942 гг. фашистская армия ежесуточно теряла около 3 600 солдат и офицеров, [5] следовательно, за первые два года войны потери фашистского блока составили около двух миллионов человек. Это означает, что за последующее время потери Германии и ее союзников составили около 6 600 тысяч человек. За этот же период потери Красной Армии составили примерно 5 млн. человек. Таким образом, в 1943-1945 годах на 10 погибших красноармейцев приходится 13 погибших солдат фашистской армии. Эта простая статистика наглядно и объективно характеризует качество вождения войск и степень бережного отношения к солдатам.

Генерал А.И.Деникин

Приведем мнение высокого военного авторитета — генерала А.И. Деникина.

“Как бы то ни было, никакие ухищрения не могли умалить значение того факта, что Красная армия дерется с некоторых пор искусно, а русский солдат самоотверженно. Одним численным превосходством объяснить успехи Красной армии было нельзя. В наших глазах это явление имело объяснение простое и естественное.

Испокон века русский человек был смышлен, талантлив и нутром любил свою Родину. Испокон века русский солдат был безмерно вынослив и самоотверженно храбр. Эти свойства человеческие и воинские не смогли заглушить в нем двадцать пять советских лет подавления мысли и совести, колхозного рабства, стахановского изнурения и подмены национального самосознания интернациональной догмой. И, когда стало очевидным для всех, что идет нашествие и завоевание, а не освобождение, что предвидится только замена одного ярма другим — народ, отложив счеты с коммунизмом до более подходящего времени, поднялся за русскую землю так, как поднимались его предки во времена нашествий шведского, польского и наполеоновского…

Под знаком интернационала прошла бесславная финская кампания и разгром немцами Красной армии на путях к Москве; под лозунгом защиты Родины произошел разгром немецких армий!” [6]

Мнение генерала А.И. Деникина для нас особенно важно потому, что он получил глубокое и всесторонне образование в Академии Генерального Штаба, имел собственный богатейший опыт боевых действий, приобретенный в Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войнах. Его мнение важно еще и потому, что, оставаясь горячим патриотом России, он был и до конца жизни оставался последовательным врагом большевизма, поэтому можно положиться на беспристрастность его оценки.

Рассмотрим соотношение потерь союзной и германской армий. В литературе приводятся суммарные потери германской армии, но данных о потерях Германии на Втором фронте не приводится, вероятно сознательно. Великая Отечественная война продолжалась 1418 дней, Второй фронт существовал 338 дней, что составляет 1/4 часть продолжительности Великой Отечественной войны. Поэтому предполагают, что и потери Германии на Втором фронте в четыре раза меньше. Таким образом, если на советско-германском фронте потери Германии составляют 8,66 млн. человек, то можно принять, что потери Германии на Втором фронте составляют около 2,2 млн., а соотношение потерь – примерно 10 к 20, что казалось бы подтверждает точку зрения о высоком воинском искусстве наших союзников по Второй мировой войне.

С такой точкой зрения согласиться нельзя. Не согласны с ней и некоторые западные исследователи. «Против неопытных, хотя и стремящихся в бой американцев и уставших от войны осторожных, британцев немцы могли выставить армию, по словам Макса Гастингса, «завоевавшую историческую репутацию неустрашимой и достигшей при Гитлере своего зенита». Гастингс утверждает: «Повсюду в ходе Второй мировой войны, когда бы и где бы ни встречались на равных лоб в лоб британские и американские войска с германскими, победу одерживали немцы». <…> Больше всего Гастингса и других историков поразило соотношение потерь, которое складывалось в пропорции два к одному и даже выше в пользу немцев». [7]

Американский полковник Тревор Дюпуи провел детальное статистическое исследование немецких действий во [272] второй мировой войне. Некоторые из его объяснений, почему армии Гитлера действовали куда более эффективно, чем их противники, представляются необоснованными. Но ни один критик не подверг сомнению его главный вывод, что почти на каждом поле боя в ходе войны, в том числе и в Нормандии, немецкий солдат действовал более эффективно, чем его противники.

К сожалению, мы не располагаем данными, которыми пользовался Гастингс, но если нет прямых данных о потерях Германии на Втором фронте, то попытаемся оценить их косвенно. Считая, что напряженность боев, которые вела Германская армия на Западе и на Востоке была одинакова, и что потери на километр фронта примерно равны, получаем, что потери Германии на Восточном фронте надо разделить не на 4, а, учитывая разницу в протяженности линии фронта, примерно на 15-16. Тогда оказывается, что Германия потеряла на Втором фронте не более 600 тыс. человек. Таким образом, получим, что на Втором фронте соотношение потерь составляет 22 англо-американских солдата к 10 германским, а не наоборот.

Подобное соотношение наблюдалось и в Арденнской операции, которая проводилась германским командованием с 16 декабря 1944 по 28 января 1945 года. Как пишет немецкий генерал Мелентин, [8] в ходе этой операции союзная армия потеряла 77 тыс. солдат, а германская — 25 тыс., то есть получаем соотношение 31 к 10, даже превосходящее полученное выше.

Опираясь на приведенные рассуждения, можно опровергнуть миф о незначительности германских потерь на Советско-германском фронте. Говорится о том, что якобы Германия потеряла около 3.4 млн. человек. Если считать, что эта величина соответствует истине, то придется принять, что на Втором фронте германские потери составили всего:

3.4 млн./16 = 200 тысяч человек,

что в 6-7 раз меньше потерь Англии и США на Втором фронте. Если бы Германия воевала столь блестяще на всех фронтах и несла столь незначительные потери, то непонятно, почему войну выиграла не она? Поэтому, предположения о том, что потери англо-американской армии ниже германской, а также о том, что германские потери значительно ниже советских, необходимо отвергнуть, так как они опираются на невероятные цифры, не согласуется с реальностью и здравым смыслом.

Таким образом, можно утверждать, что мощь германской армии была решительно подорвана победоносной Красной Армией на советско-германском фронте. При подавляющем превосходстве в людях и технике, англо-американское командование проявило поразительную нерешительность и неэффективность, можно сказать бездарность, сравнимую с растерянностью и неподготовленностью советского командования в начальный период войны в 1941-1942 годах.

В пользу этого утверждения можно опереться на целый ряд свидетельств. Сначала приведем описание действий спецгрупп, которые возглавлял известный Отто Скорцени, во время наступления немецкой армии в Арденнах.

«Одной из групп Скорцени удалось уже в первый день наступления пройти сквозь брешь, пробитую в союзнических линиях и продвинуться до Юн, что раскинулся вблизи берегов Мааса. Там она, сменив немецкую форму на американскую, окопалась и укрепилась на пересечении дорог и наблюдала за передвижением войск противника. Командир группы, бегло говоривший по-английски, дошел в своей смелости до того, что прогуливался по окрестностям, чтобы «ознакомиться с ситуацией».

Несколько часов спустя рядом с ними прошел бронетанковый полк, и командир его спросил у них дорогу. Не моргнув глазом, командир дал ему совершенно неправильный ответ. А именно, заявил, что эти «немецкие свиньи только что перерезали несколько дорог. Он сам получил приказ сделать со своей колонной большой крюк». Очень радостные, что их предупредили вовремя, американские танкисты и в самом деле направились по пути, который указал им «наш человек».

Возвращаясь в расположение своей части, этот отряд перерезал несколько телефонных линий и снял таблички, развешенные американской интендантской службой, а также установил кое-где мины. Двадцать четыре часа спустя все солдаты и офицеры этой группы в полном здравии вернулись в порядки своих войск, принеся интересные наблюдения о сумятице, которая в начале наступления царила позади линии фронта у американцев.

Другой из этих маленьких отрядов также перешел за линию фронта и продвинулся до самого Мааса. Согласно его наблюдениям, союзники, можно сказать, ничего не сделали для того, чтобы защитить мосты в этом районе. На обратном пути отряд смог перекрыть три шоссе, ведущих к переднему краю, развесив на деревьях цветные ленты, которые в американской армии означают, что дороги заминированы. Впоследствии разведчики Скорцени увидели, что колонны английских и американских войск и в самом деле избегали этих дорог, предпочитая делать большой крюк.

Третья группа обнаружила склад боеприпасов. Дождавшись наступления темноты; коммандос «сняли» охрану, а затем взорвали этот склад. Немного позже они обнаружили телефонный кабель-коллектор, который сумели перерезать в трех местах.

Но самая знаменательная история приключилась еще с одним отрядом, который 16 декабря внезапно оказался прямо перед американскими позициями. Две роты «джи-ай» изготовились к длительной обороне, выстроили доты и установили пулеметы. Люди Скорцени, должно быть, несколько растерялись, особенно тогда, когда один американский офицер поинтересовался у них, что происходит там, на первых линиях фронта.

Взяв себя в руки, командир отряда, облаченный в прекрасную форму американского сержанта, рассказал капитану-янки весьма занятную историю. Вероятно, растерянность, которая читалась на лицах немецких солдат, американцы приписали последней стычке с «проклятыми бошами». Командир отряда псевдосержант – заявил, что немцы уже обошли, эту позицию, как справа, так и слева, так что она была практически окружена. Пораженный американский капитан немедленно дал приказ об отступлении». [9]

Воспользуемся также наблюдениями немецкого танкиста Отто Кариуса, который с 1941 по 1944 год воевал против советских солдат, а с 1944 по 1945 год – против англо-американских. Приведем интересное событие из его фронтового опыта на Западе. «Практически все наши легковые автомобили «кюбель» были выведены из строя. Поэтому мы решили однажды вечером пополнить свой автопарк за счет американского. Никому и в голову не приходило считать это героическим поступком!

Янки ночью спали в домах, как и полагалось «фронтовикам». Снаружи в лучшем случае был один часовой, но только если была хорошая погода. Около полуночи мы отправились с четырьмя солдатами и вернулись довольно скоро с двумя джипами. Было удобно, что для них не требовалось ключей. Стоило только включить тумблер, и машина была готова ехать. Только когда мы вернулись на свои позиции, янки открыли беспорядочный огонь в воздух, вероятно, чтобы успокоить свои нервы».

Имея личный опыт войны на восточном и на западном фронте, Кариус делает вывод: «В конце концов, пятеро русских представляли большую опасность, чем тридцать американцев».[10] Западный исследователь Стивен Е. Амброз говорит о том, что свести к минимуму жертвы можно «только быстрым завершением войны, а не проявлением осторожности во время наступательных операций». [11]

Опираясь на приведенные свидетельства и полученные выше соотношения, можно утверждать, что на заключительном этапе войны советское командование воевало более искусно, чем германское и значительно эффективнее, нежели англо-американское, потому что «искусство ведения войны требует смелости и ума, а не только превосходства в технике и численности войск». [12]

[1] Россия и СССР в войнах ХХ века. М. «ОЛМА-ПРЕСС». 2001 г. стр. 246.[2] Б. Ц. Урланис. История военных потерь. СПб. 1994 г.с. 228-232.[3] О’Брэдли. Записки солдата. Иностранная литература. М 1957 г. с. 484.[4] Россия и СССР в войнах ХХ века. М. «ОЛМА-ПРЕСС». 2001 г. стр. 514.[5] Генерал-полковник Ф. Гальдер. Военный дневник. Том 3, книга 2. Военное издательство МО СССР. С. 436[6] Д. Лехович. Белые против красных. Москва “Воскресенье”. 1992 г. стр. 335.[7] Стивен Е. Амброз. День «Д» АСТ. М. 2003. с 47, 49.[8] Ф. Мелентин. Танковые сражения 1939-1945. Полигон АСТ. 2000 г.[9] Отто Скорцени. Смоленск. Русич. 2000 г. с. 388, 389[10] Отто Кариус. «Тигры в грязи». М. Центрополиграф. 2005 г. с. 258, 256[11] Стивен Е. Амброз. День «Д» АСТ. М. 2003. с 47, 49.[12] Дж. Ф. С. Фуллер Вторая мировая война 1939-1945 гг. Издательство Иностранной литературы. Москва, 1956, стр.26.

www. world-war.ru

www.world-war.ru

Кто победил во Второй мировой войне. Удельный вес западного и восточного фронтов: warhistory

В действительности вопросом о том, кто победил во 2-ой мировой войне, задаваться несколько странно:казалось бы, очевидным является то, что победили в ней все люди доброй воли, взявшие в руки оружие, чтобы уничтожить заразу германского нацизма; например, в ней победили даже американцы, принявшие участие в боевых действиях с немцами только тогда, когда исход войны был уже предрешён.

Но вот когда одна из сторон решает приписать Победу в Великой войне только себе, и если этой стороной является та же американская, то здесь нужно отвечать.Отвечать тем, что если уж считать, кто именно на самом деле заработал Великую Победу, кто заплатил за неё своей кровью и кому она в действительности принадлежит, то становится очевидным, что принадлежит она уж никак не США или Великобритании, не говоря уже о Франции.Принадлежит эта Победа Советской России и её народу.

Удельный вес западного и восточного фронта во второй мировой войне

Для того, чтобы оценить значение восточного фронта в победе над фашистской Германией, можно сравнить число дивизий Германии принимавших участие в боевых действиях на разных фронтах (табл. 2), сравнить число разгромленных дивизий (табл. 3). Эти цифры в прежние годы широко циркулировали в нашей исторической и общественно-политической литературе. Однако боевой состав даже однотипных дивизий мог несколько отличаться. И что есть разгромленная дивизия? Отведенная на переформирование? В каком состоянии (случаи полного уничтожения крупных подразделений достаточно редки)? Сколько требовалось времени и ресурсов на ее восстановление?

Более интересным и репрезентативным было бы сравнение потерь личного состава и техники по различным фронтам. В этом аспекте представляются крайне интересными документы так называемого секретного Фленсбургского архива (секретного архива, найденного во Фленсбурге во время войны) (Whitaker's Almanach, 1946, p.300) и цитируемого в (Б.Ц. Урланис. История военных потерь. М., Спб.: ПОЛИГОН АСТ, 1995, 558 с.) (табл. 1). В архиве содержались сведения о потерях только до 30 ноября 1944 г., только по сухопутным силам, и, возможно, данные не совсем полные. Однако общее соотношение потерь по фронтам по ним выяснить можно.

Таблица № 1.Распределение потерь немецких сухопутных сил по отдельным фронтам до 30 ноября 1944 г.

Как видно из данных Фленсбургского архива, к 30 ноября 1944 года более 70 % потерь немецко-фашистских войск пришлись на восточный фронт. И это только германских войск. Если учесть еще потери союзников Германии, практически все которые (кроме Италии) воевали только на Восточном фронте, это соотношение достигнет 75 % (не совсем понятно, куда в том документе отнесены потери вермахта в польской кампании, но их учет изменяет общий баланс всего на четверть процента).

Разумеется, кровопролитные битвы конца войны еще впереди. Впереди еще Арденны, форсирование Рейна. Но впереди еще и Балатонская операция, крупнейшая операция по взятию Берлина. И на заключительном этапе войны большинство дивизий Германии все еще сосредоточено на восточном фронте (табл.2). Так что за последние полгода войны процент потерь, приходящийся на восточный фронт, не мог сильно измениться.

Также можно отметить, что эти данные охватывают потери только сухопутных сил. Согласно грубым оценкам (Kriegstugebuch des Oberkomandos der Wehrmacht Band IV. Usraefe Werlag fur Wehrwessen. Frankfurt ane Main.), потери германских ВВС распределялись примерно поровну между Западным и Восточным фронтами, а 2/3 потерь германских ВМФ можно записать на счет западных союзников. Однако более 90 % всех потерь вооруженных сил Германии, согласно тому же архиву, пришлось на долю сухопутных войск. Потому можно считать, что выше приведенные цифры дают более или менее правильную картину распределения общих потерь по фронтам.

Таблица № 2.Средняя численность дивизий Германии и ее союзников, принимавших участие в боевых действиях на разных фронтах (обобщенные данные поБ.Ц. Урланис. История военных потерь. М., Спб.: ПОЛИГОН АСТ, 1995, 558 с.ЦАМО. Ф 13, оп.3028, д.10, л.1-15.Краткая запись допросов А. Йодля. 17.06.45 г. ГОУ ГШ. Инв.№ 60481.)

Таблица № 3.

Безвозвратные потери германской армии (то есть вместе с военнопленными) на всех фронтах составили 11 844 тыс. чел.Из них 7 181,1 приходятся на советско-германский фронт (Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001, 608 с.).

На Западе битву под Эль-Аламейном по ее значению сравнивали со Сталинградской. Сравним:

Таблица № 4.Потери немецко-фашистских войск и войск их союзников под Сталинградом и Эль-Аламейном (данные по:История военного искусства: Учебник для военных академий Советских Вооруженных Сил / Б.В. Панов, ВВ.Н. Киселев, И.И. Картавцев и др. М.: Воениздат, 1984. 535 с.История Великой Отечественной Войны Советского Союза 1941-1945: В 6-и т., М.: Воениздат, 1960-1965.)

Отметим заодно, что сухопутная армия Японии насчитывала 3,8 млн. чел. Из них 2 млн. находились в Китае и Корее. Т.е. не в зоне операций американских войск.

В целом, как видно из вышеприведенных данных, на советско-германский фронт пришлось порядка 70 % потерь немецко-фашистских войск. Таким образом, ситуация с распределением потерь и, следовательно, с соотношением напряженностей боевых действий по фронтам 2-й мировой войны была зеркальной к ситуации во время 1-й мировой:

Использованы данные из:С.А. Федосов. поБеда или Победа (статистический анализ потерь во второй мировой войне) // XXV Российская школа по проблемам науки и технологий, посвященная 60-летию Победы (21-23 июня 2005 года, г. Миасс). Краткие сообщения: Екатеринбург, 2005. С. 365-367..

warhistory.livejournal.com

Потери Германии. СССР и Россия на бойне. Людские потери в войнах XX века

Потери Германии

Потери германских вооруженных сил в Первой мировой войне составили 2 036 897 убитых и умерших, в том числе в сухопутной армии – 1 900 876 человек, на флоте – 34 836 человек, в колониальных войсках – 1135 человек и еще примерно 100 тыс. погибших из числа пропавших без вести. Если добавить сюда еще, согласно британской оценке, примерно 14 тыс. призывников-африканцев, то общее число погибших увеличится до 2 050 897. К 1 августа 1918 года погибло и умерло 1 202 042 германских военнослужащих[46].

На Восточном фронте (в России и Румынии) Германия с начала войны и до 1 августа 1918 года потеряла 173 800 убитыми, 143 318 пропавшими без вести, 3907 умершими от болезней, 1 151 153 ранеными и 4 240 576 больными. 675 немцев были отравлены газами, из них серьезное лечение с эвакуацией в госпиталь потребовалось только 344 солдатам и офицерам, но никто не умер[47]. В марте – ноябре 1918 года из русского и румынского плена было возвращено 101 тыс. германских военнопленных[48].

По оценке авторов американской «Энциклопедии Первой мировой войны», германские вооруженные силы потеряли 1 808 555 убитыми и погибшими, включая 55 006 умерших в плену, 4 248 158 ранеными и 1 152 800 пленными. Потери мирного населения от голода, эпидемий и боевых действий оцениваются в 750 тыс. человек, а общее число мобилизованных – 13,25 млн человек[49].

Согласно официальным германским данным, к 1 ноября 1918 года потери германских вооруженных сил составили 1,6 млн убитыми и умершими, 203 тыс. пропавшими без вести, 618 тыс. пленными и 4064 тыс. ранеными. В это время страны Антанты оценивали совокупное число германских пленных на Западном фронте в 774 тыс. человек. Согласно данным полуофициального Бюро Вольфа в Берлине от 17 апреля 1919 года, германские потери составили 1 676 696 убитыми, 373 778 пропавшими без вести, 4 207 028 ранеными и 617 922 пленными.

Согласно данным от 6 января 1920 года, приводимым социалистической газетой «Форвертс», потери германской армии составили 62 693 офицера и 1 655 553 солдата убитыми, 116 015 офицеров и 4 118 092 солдата ранеными, 23 104 офицера и 1 050 515 солдат пленными и пропавшими без вести. Кроме того, потери германского флота составили 78 342 человека, включая 24 112 убитыми.

Официальные цифры потерь германской армии и флота 1922 года составляли 55 181 офицер и 1 753 364 солдата убитыми и 98 565 офицеров и 4 148 578 солдат ранеными. Кроме того, потери германских колониальных войск из числа коренного населения оценивались в 14 тыс. убитых[50].

Следует иметь в виду, что при отступлении в 1918 году была утрачена значительная часть документов госпиталей во Франции, Бельгии и Германии, поэтому первоначальные оценки германских потерь грешили недоучетом, в том числе за счет умерших от ран и болезней[51].

По годам германские потери распределяются следующим образом[52]:

Таблица 4. Безвозвратные потери германской армии по фронтам и по годам войны[53] (в тыс. человек)

Имеются данные о потерях германской сухопутной армии в отдельных операциях и сражениях. В Восточнопрусской операции в августе – сентябре 1914 года немцы потеряли 3847 убитыми, 6965 пропавшими без вести, 20 376 ранеными и 23 168 больными. В Варшавско – Ивангородской операции в сентябре – октябре 1914 года потери составили 2075 убитыми, 3075 пропавшими без вести, 11 137 ранеными и 19 965 больными. В Лодзинской операции в ноябре 1914 года немцы потеряли 4658 убитыми, 10 100 пропавшими без вести, 20 314 ранеными и 20 747 больными[54]. В Августовской операции (боях на Мазурских озерах) в феврале 1915 года немецкие потери составили 1385 убитыми, 938 пропавшими без вести, 9560 ранеными и 10 627 больными. А в 1-м сражении под Праснышем в феврале 1915 года германские потери составили 1750 убитыми, 2959 пропавшими без вести, 9923 ранеными и 13 204 больными. Во время Горлицкого прорыва в мае 1915 года немцы потеряли 2634 убитыми, 1067 пропавшими без вести, 11 470 ранеными и 1353 больными. В Шавельской операции в июле 1915 года немецкие потери составили 2609 убитыми, 1971 пропавшим без вести, 12 218 ранеными и 19 939 больными. Во 2-й Праснышской операции, называемой также Наревским прорывом, в июле 1915 года германские армии потеряли 6213 убитыми, 1780 пропавшими без вести, 31 633 ранеными и 22 501 больными. В Красноставском сражении в июле 1915 года германские войска потеряли 6082 убитыми, 2185 пропавшими без вести, 28 461 ранеными и 24 888 больными. В ходе преследования русских войск в августе 1915 года, называемого также Бугской операцией, немцы потеряли 19 236 убитыми, 4633 пропавшими без вести, 101 705 ранеными и 116 003 больными[55]. Сдерживание русского наступления под Барановичами в июле 1916 года стоило германским войскам 1156 убитых, 1020 пропавших без вести и 5274 раненых[56]. Потери германской 9-й армии в операциях против Румынии составили 7632 погибшими и пропавшими без вести и 66 962 ранеными и больными[57]. Потери германских войск во время взятия Риги и захвата Моонзундских островов в сентябре – октябре 1917 года составили 1259 убитыми и пропавшими без вести, 3919 ранеными и 4810 больными[58].

В 1914 году потери германских войск на Восточном фронте составили 19 835 убитыми, 30 195 пропавшими без вести, 99 338 ранеными и 145 039 больными[59]. Поскольку в январе 1915 года в российском плену находилось 18,5 тыс. германских военнослужащих, а также лиц призывного возраста, интернированных во время оккупации русскими войсками части территории Восточной Пруссии, как минимум, 11,7 тыс. пропавших без вести должны быть отнесены к числу погибших[60]. В 1915 году германские потери на Восточном фронте составили 92 131 убитыми, 55 634 пропавшими без вести, 515 525 ранеными и 1 220 440 больными[61]. Столь резкий рост числа больных – в 8,4 раза – был вызван как в 2,4 раза большей продолжительностью боевых действий, так и тем, что в 1915 году основные усилия Германии были перенесены на Восточный фронт, и в это время численность германских войск на Востоке составляла максимум за всю войну. Поэтому и вероятность заболеть на Восточном фронте для немецких солдат в 1915 году была наибольшей за всю войну. С учетом разницы в продолжительности кампаний 1914 и 1915 годов реальный рост заболеваемости составил 3,5 раза, что было меньше, чем рост численности германских войск на Востоке в 1915 году. Она увеличилась с января по сентябрь с 607 568 до 1 225 747 человек, т. е. в 2,02 раза[62]. Вероятно, удельный рост заболеваемости в германской армии на Востоке в 1,7 раза был вызван тем, что половину войск в 1915 году составляли дивизии, прежде сражавшиеся на Западном фронте и не привычные к русскому климату, что и вызвало повышенную заболеваемость. Число раненых возросло в 5,2 раза, что, с учетом сравнительной продолжительности кампаний 1914 и 1915 годов, показывает рост интенсивности боевых действий только в 2,2 раза, что почти соответствует росту численности немецких войск.

В 1916 году численность германских войск на Востоке увеличилась с января по декабрь с 1 328 893 до 1 806 705 человек[63]. Их потери за 1916 год составили 40 694 убитыми, 44 152 пропавшими без вести, 298 629 ранеными и 1 290 225 больными[64].

На протяжении 1917 года численность германских войск на русском фронте и в Румынии сократилась с 1 877 552 до 1 586 424 человек[65]. В 1917 году германские войска на Востоке потеряли 19 849 погибшими, 13 190 пропавшими без вести, 218 274 ранеными и 515 469 больными[66]. С 1 ноября 1917 до 1 августа 1918 года численность германских войск на Восточном фронте уменьшилась с 1 288 038 до 589 995 человек[67]. Потери германской армии на Восточном фронте в 1918 году составили 844 убитыми, 147 пропавшими без вести, 32 577 ранеными и 338 904 больными[68].

Общее число погибших в плену военнослужащих Германия официально оценила в 55 889 человек[69]. Из этого числа на Западный фронт приходится около 40,4 тыс. умерших военнопленных. Во Франции и Бельгии в годы войны находилось 414 157 немецких пленных, из которых умерло 24 229 человек, в Англии – 328 354 (умерло 9939 человек), в США – 49 560 (умер 951 человек)[70]. Тогда на Западе общее число германских пленных можно оценить в 792,1 тыс. человек, что на 168,9 тыс. превышает общее число пропавших без вести на Западном фронте в рядах германской сухопутной армии до 1 августа 1918 года. Разница слишком велика, даже если в это число включены пленные из состава флота и плененные за пределами Западного фронта. Вероятно, она образовалась главным образом за счет пленных, захваченных в период между 1 августа и 11 ноября 1918 года (на этот период приходятся, в частности, почти все пленные, захваченные американскими войсками), а также, в меньшей мере, за счет пленных из состава флота и гражданских пленных. Если предположить, что доля погибших среди германских пропавших без вести на Западном фронте была примерно такой же, как и на Восточном фронте до 1 августа 1918 года, то общее число германских пленных, захваченных англичанами, французами, американцами и бельгийцами до этой даты, можно оценить в 429,7 тыс. человек, а общее число убитых и умерших от ран на Западном фронте германских военнослужащих из числа пропавших без вести – в 193,5 тыс. человек. В этом случае общее число германских пленных, захваченных силами Антанты на Западном фронте в период с 1 августа по 10 ноября, исключая пленных военных моряков и пленных на других театрах боевых действий, можно оценить в 346 тыс. человек.

Эта цифра не сильно отличается от оценок числа германских пленных в период после 1 августа 1918 года, сделанных союзными штабами по горячим следам. Так, согласно британской оценке, в период последнего наступления союзников на Западном фронте с 18 июля по 11 ноября 1918 года было взято пленных британской армией около 200 тыс., французской – 135 720, американской – 43 300 и бельгийской – 14 500[71], что в сумме дает 393,5 тыс. пленных. Вполне можно допустить, что 47,5 тыс. из них были захвачены в период с 18 по 31 июля 1918 года.

Общее число германских пленных на Западе из состава армии мы оцениваем в 775,7 тыс. человек.

Общее же число убитых и умерших от ран германских военнослужащих на Западном фронте в период до 1 августа 1918 года можно оценить в 784,4 тыс. человек. В период с 1 августа 1917 года до 1 августа 1918 года общее число убитых и умерших от ран составило, с учетом убитых из числа пропавших без вести, около 236,2 тыс. человек, или в среднем около 19,7 тыс. человек в месяц. Если предположить, что такой же уровень потерь убитыми и умершими от ран сохранился до конца войны, то потери убитыми и умершими от ран в период с 1 августа по 11 ноября 1918 года можно оценить в 65,4 тыс. человек. Возможно, эта оценка несколько завышена, поскольку в этот период немцы уже не отступали и основные потери несли пленными, а интенсивность боев постоянно падала. Общее число убитых и умерших от ран на Западном фронте за всю войну можно оценить в 849,8 тыс. человек, а общее число убитых и умерших от ран на всех театрах – в 1068,8 тыс. человек.

К 2 сентября 1919 года на Западном фронте британские войска захватили 319 138 военнослужащих германской армии, включая 7260 офицеров. На других фронтах было пленено 9968 военнослужащих германской сухопутной армии, включая 540 офицеров. Из состава германского флота было пленено к тому времени 6410 моряков, включая 411 офицеров. Сюда входят 2911 германских военных моряков, включая 201 офицера, которые были интернированы на территории Соединенного Королевства в июле 1919 года, после потопления германского флота в Скапа-Флоу. Тогда же некоторое число германских военных моряков было интернировано в других местах.

На 20 января 1919 года в Англии и других странах Британской империи насчитывалось 339 470 германских пленных. В это число входят: 306 593 германских военнопленных из состава сухопутной армии, включая 6812 офицеров; 2271 человек из состава германского флота, включая 139 офицеров; 30 606 интернированных гражданских пленных, включая женщин и детей. Позднейшие подсчеты, проведенные между январем 1919 года и январем 1922 года, увеличили общее число германских пленных на начало 1919 года до 343 512 человек[72].

Увеличение общего числа германских пленных на 4042 человека должно быть отнесено почти исключительно на счет военнопленных из состава сухопутной армии. Вероятно, увеличение произошло за счет пленных инвалидов, репатриированных в порядке обмена еще в ходе войны.

Все германские пленные в британском плену географически распределялись следующим образом:

Соединенное Королевство – 122 121

Франция – 199 840

Египет и Кипр – 7821

Мальта – 1301

Салоники – 20

Месопотамия – 11

Индия – 1941

Африка – 3649

Канада – 1767

Австралия – 4402

Новая Зеландия – 429

Вест-Индия – 210

По официальным британским данным, в британском плену умерло 9467 германских военнослужащих, включая 320 офицеров армии, 8 офицеров флота и 118 рядовых матросов. Кроме того, в британском плену умерло 724 гражданских лица – подданных Германии[73].

По заявлению Германского национального бюро здравоохранения, сделанному в декабре 1918 года, к этому времени от последствий блокады умерли 763 тыс. мирных жителей[74]. Некоторое число немцев могло умереть от последствий блокады в первой половине 1919 года, поскольку блокада была снята только после подписания Версальского мирного договора. Вместе с тем, приведенная выше оценка в 763 тыс. умерших мирных жителей, основанная на оценке избыточной смертности гражданского населения в годы войны, не может быть точной из-за изменения послевоенных границ и миграций населения. 720 мирных жителей Германии стали жертвами бомбардировок с воздуха[75].

Значительное число германских подданных из числа гражданских лиц было интернировано с началом войны. Кроме того, российские войска во время вторжения в Восточную Пруссию захватывали гражданских лиц призывного возраста и объявляли их военнопленными. По немецким данным, в уезде Ортельсбурга было убито 130 мирных жителей и 200 – депортировано, в уезде Лыка – 133 убитых, 21 раненый и 1204 депортированных. В семи уездах административного округа Алленштайна 707 человек погибли и 2713 были депортированы. Всего погибло около 1500 мирных граждан и было депортировано около 10 000 жителей. В их числе в августе – сентябре 1914 г. обе русские армии задержали 581 военнообязанного. Только в первой половине ноября в 10-й русской армии было отправлено в тылы 515 человек разных полов и возрастов[76]. По оценке С.Г. Нелиповича, русскими войсками было расстреляно 1620 мирных жителей Восточной Пруссии. Поскольку в Восточной Пруссии против русских войск шла довольно интенсивная партизанская война, расстреляны были главным образом люди, уличенные или заподозренные в нападениях на русские войска и в шпионаже. Общее же число пострадавших мирных жителей Восточной Пруссии оценивается С.Г. Нелиповичем вслед за официальной германской историей Первой мировой войны в 19 тыс. человек, в том числе 433 раненых, 10 тысяч угнанных в Россию, 1620 расстрелянных и около 7 тыс. лишившихся имущества[77].

Интернирование германских и австрийских подданных на территории Российской империи началось с первых дней войны. Так, в Киеве в сентябре 1914 года под открытым небом расположилось около 4 тыс. немцев, в основном – женщин, стариков и детей. Из прибывшей в Витебск партии интернированных только 61 человек был военнообязанным, а остальные 677 – это женщины, дети и мужчины непризывных возрастов. Из Белостокского уезда было депортировано 2053 германских подданных, включая 609 детей. Военнообязанных же, которых подвергли аресту, среди них было только 473. В этих двух партиях доля военнообязанных в среднем составляет 19,1 %. Однако учитывая, что здесь приведены крайние случаи, призванные иллюстрировать максимальное число невоеннообязанных в партиях интернированных, мы предполагаем, что реальное число тех, кого объявили военнообязанными, среди интернированных германских подданных составляло около половины. Из Петроградской губернии к началу 1915 года было выселено около 10 тыс. германских и австрийских подданных, а к концу февраля 1915 года число депортированных из Петроградской губернии увеличилось до 13 тыс., и в столице осталось лишь 139 «неприятельских подданных». Из Варшавы к июню 1915 года было выселено 4188 «неприятельских подданных», а из Гродненской губернии – 1922 человека. 25 июля 1915 года последние 440 «неприятельских подданных» покинули Лифляндскую и Эстляндскую губернии.

В 1914 году во внутренние губернии империи (Поволжье, Урал, Сибирь, северные губернии) было депортировано 68 тыс. интернированных, в том числе до 20 тыс. славян. В оставшиеся 48 тыс. наверняка входят большинство из 10 тыс., интернированных из Восточной Пруссии. Депортации происходили также из Польши, Белоруссии, Прибалтики и Восточной Галиции. В 1915 году число депортированных, прежде всего за счет Польши, Прибалтики и Восточной Галиции, возросло до 134 тыс. человек. В 1916 году было депортировано 41 278 «неприятельских подданных», главным образом из австрийской Восточной Галиции и Буковины, а также из вновь занятой русскими войсками Волыни. В 1917 году было перевезено еще 11 511 «неприятельских подданных». Интересно, что разница в числе австрийских пленных, захваченных во второй половине 1916 года, по австрийским данным о числе пропавших без вести (377,8 тыс. человек) и по русским данным о числе пленных (417,9 тыс.)[78], составляет 40,2 тыс. человек, т. е. почти равна числу интернированных, перевезенных в 1916 году. Скорее всего почти вся эта разница падает на интернированных во второй половине 1916 года подданных Австро-Венгрии. Часть этих интернированных могли быть перевезены во внутренние губернии также в начале 1917 года. Также подавляющее большинство интернированных, перевезенных в 1917 году, падает на австро-венгерских подданных, захваченных во время летнего наступления русского Юго-Западного фронта. До конца 1915 года на основе взаимного обмена из России было выслано примерно 7 тыс. подданных Германии и Австро-Венгрии. После Брестского мира и до ноября 1918 года Россию покинули еще примерно 7 тыс. интернированных[79].

Можно предположить, что в 1914 и в 1915 годах число интернированных, перевезенных во внутренние губернии, примерно поровну распределялось между подданными Австро-Венгрии и Германии, а в 1916 и 1917 годах перевозили главным образом подданных Австро-Венгрии. Из числа примерно 14 тыс. интернированных, покинувших Россию до ноября 1918 года, австро-венгерских и германских подданных было примерно поровну. Тогда общее число интернированных подданных Германии, оставшихся в России к ноябрю 1918 года, без вычета умерших, можно оценить в 94 тыс. человек, а число интернированных подданных Австро-Венгрии, тоже без учета умерших, – в 146,8 тыс. человек. Общее же число их вместе с возвращенными до ноября 1918 года составило соответственно 101 тыс. и 153,8 тыс. человек. В то же время, в российском плену числилось 1737 тыс. австро-венгерских и 177 104 германских пленных, причем из числа последних, по германской оценке, умерло 15 542 человека. В то же время, по данным русского Генштаба, в плену умерло только 4575 немецких военнослужащих[80]. Вероятно, разницу в 9967 человек можно отнести к умершим из числа гражданских интернированных, а также к 2537 германских пленных, умерших на территории Румынии[81]. Известно, что летом 1920 года в Сибири все еще оставалось около 20 тыс. бывших германских военнопленных[82]. 101 тыс. военнопленных и интернированных были репатриированы в Германию до ноября 1918 года из России и Румынии. Тогда общее число умерших германских военнопленных надо уменьшить на 7430 человек, с 55 889 до 48 459 человек, если предположить, что на Западе почти не было умерших из числа гражданских интернированных. Всего же на Восточном фронте до 1 августа 1918 года пропало без вести 143,3 тыс. человек. Это на 33,8 тыс. человек меньше, чем общее число зарегистрированных в России германских пленных. Но, кроме того, какая-то часть из пропавших без вести немцев на Восточном фронте в действительности погибла в бою. Несомненно, русское командование зачислило в военнопленные 10 тыс. человек, вывезенных из Восточной Пруссии, а также всех интернированных на территории Российской империи германских подданных, которые были признаны военнообязанными. По оценке С.Г. Нелиповича, к январю 1915 года в русском плену находилось 18,5 тыс. германских военнопленных, включая лиц, интернированных в Восточной Пруссии. С учетом того, что германские войска на Востоке к тому времени потеряли 30 195 пропавшими без вести, как минимум, 12 тыс. человек из числа пропавших без вести должны быть отнесены к убитым[83]. Однако к тому времени практически все 10 тыс. восточнопрусских интернированных уже были в русских лагерях. Тогда общее число погибших германских солдат из числа пропавших без вести на Восточном фронте до конца 1914 года следует оценить в 21,7 тыс. человек. Скорее всего среди перевезенных в 1914 и 1915 годах во внутренние округа интернированных в России «неприятельских подданных» не менее двух третей приходилось на германских подданных. Тогда общее число интернированных германских подданных, включая немцев из Восточной Пруссии, составит около 48,7 тыс. в 1914 году и около 89,3 тыс. в 1915 году. Общее число военнообязанных среди них можно оценить в 69 тыс. человек. С добавлением 10 тыс. интернированных жителей Восточной Пруссии общее число гражданских лиц из числа германских подданных, зачисленных в военнопленные, можно оценить в 79 тыс. человек. Общее число собственно военнопленных германской армии в России можно оценить в 98,1 тыс. человек. А число убитых в бою германских военнослужащих из числа пропавших без вести на Востоке можно оценить в 45,2 тыс. человек. Общее же число убитых и умерших от ран германских военнослужащих на Восточном фронте можно оценить в 219 тыс. человек.

Сходная оценка числа немецких военнопленных в России была сделана 5 января 1918 года в Германии. В этот день директор военного ведомства Пруссии генерал Фридрих, выступая на заседании бюджетного комитета германского рейхстага, сообщил, что в России находятся 100 тысяч немецких военнопленных, среди них 1800 офицеров, а также 1,6 млн австрийских военнопленных[84]. В Германию к ноябрю 1918 года вернулось 101 тыс. пленных[85], но в это число входило не менее 7 тыс. гражданских интернированных. С учетом, вероятно, смертности среди германских военнопленных в 4575 человек, общее число вернувшихся военнослужащих должно было бы составить, если верна наша оценка, 93,5 тыс. Если же признать, что было возвращено не менее 7 тыс. интернированных, то число возвращенных германских военнопленных должно было составить 94 тыс. человек, что практически совпадает с нашей оценкой.

Общее число пропавших без вести военнослужащих Австро-Венгрии на Северном фронте оценивается в 1 194 147 человек[86]. Это на 542,9 тыс. человек меньше, чем количество австрийских пленных, которое, по утверждению русского Генштаба, находилось в русском плену. Мы предполагаем, что в 1914 году на австро-венгерских подданных падала одна треть числа интернированных «неприятельских подданных», перевезенных во внутренние губернии, за вычетом интернированных жителей Восточной Пруссии, т. е. около 19,3 тыс. человек. В 1915 году мы оцениваем число интернированных подданных Австро-Венгрии в одну треть от общего числа интернированных «неприятельских подданных», перевезенных во внутренние губернии, т. е. примерно в 44,7 тыс. человек. Наконец, всех перевезенных во внутренние губернии в 1916 и 1917 годах «неприятельских подданных» – 52,8 тыс. человек мы считаем подданными Австро-Венгрии, причем, поскольку практически все они были захвачены на австро-венгерской территории, мы всех их считаем военнообязанными. Из интернированных в 1914 и 1915 годах мы условно считаем военнообязанными две трети, принимая во внимание, что большая их часть была захвачена на австро-венгерской территории. Тогда общее число военнопленных за счет интернированных подданных Австро-Венгрии могло быть преувеличено на 95,5 тыс. человек. В сумме с пропавшими без вести на русском фронте австро-венгерскими военнослужащими это дает 1298,6 тыс. пленных. Остается разница в 438,6 тыс. человек. Она могла возникнуть как за счет недоучета числа пропавших без вести австрийской статистикой, так и, вполне возможно, за счет двойного счета в русских источниках и включения в состав австро-венгерских пленных части интернированных подданных России немецкого, чешского, словацкого, польского и еврейского происхождения (очевидно, речь может идти об интернированных в полосе действий Юго-Западного фронта). Не исключено, что численность австро-венгерских пленных, как самой многочисленной группы пленных, намеренно завышалась, чтобы при обмене пленных, для уравнивания с числом русских пленных, находящихся у Центральных держав, можно было включать еще не только интернированных австро-венгерских подданных, но и интернированных колонистов из числа русских подданных. И уж совсем фантастическим выглядит утверждение российского историка Н.В. Грекова, будто 2 104 146 солдат и офицеров Австро-Венгрии оказались в русском плену[87]. Трудно себе представить, чтобы австро-венгерская статистика занизила общее число пропавших без вести в 1,8 раза. Кроме того, до ноября 1918 года на родину из России вернулось 725 тыс. пленных из состава армии Австро-Венгрии[88]. И этот факт свидетельствует в пользу того, что официальные австрийские данные о числе пропавших без вести ближе к истине, чем официальные русские данные о числе австро-венгерских пленных. И даже с учетом смертности, в конце 1918 года в России никак не могло оставаться еще около 1 млн австро-венгерских военнопленных. Конечно, часть пленных не горели желанием репатриироваться в Австро-Венгрию. Это касалось прежде всего 50 тыс. чехов и словаков, вступивших в Чехословацкий корпус и репатриировавшихся только в 1920 году, уже в независимую Чехословакию. Также не хотели вновь оказаться под властью Дунайской монархии многие поляки, сербы, румыны. Их число могло составлять, вместе с чехами и словаками, тысяч 200—300, но никак не миллион, даже если добавить сюда почти 100 тыс. интернированных из числа австро-венгерских подданных.

По официальным данным русского Генштаба, к 1 сентября 1917 года в плену умерло 46 448 австро-венгерских военнопленных, причем в это число, возможно, включены гражданские лица[89]. Однако австро-венгерские пленные умирали и после 1 сентября 1917 года, да и до этого срока, по некоторым данным, их умерло значительно больше. Так, из 14 тыс. военнопленных-венгров в 1915 году в Сретенске умерло 11 тыс., а в Шкотове под Владивостоком погибли 7 тыс. венгров из 9 тыс.[90]. По данным «Сибирской Советской Энциклопедии», в Туркестане умерло 45 000 военнопленных, а за первые 10 месяцев войны в Омской области умерло 16 000 военнопленных[91]. Подавляющее большинство умерших пленных относились к австро-венгерской армии, однако, скорее всего, число умерших пленных в данных примерах завышено, поскольку «Сибирская Советская Энциклопедия» завышает общее число австро-венгерских военнопленных более чем в 1,5 раза. Также громадным преувеличением выглядит утверждение, будто из 500 тыс. находившихся в Сибири австро-венгерских военнопленных 375 тыс. умерли, главным образом, от оспы и тифа[92].

Велика была смертность в лагерях в Туркестане. Так, в лагере для солдат близ села Троицкое в 22 верстах от Ташкента в 1915—1916 годах умерло 6150 пленных из 18 000[93].

Б.Ц. Урланис оценивает число умерших в русском плену военнослужащих австро-венгерской армии в 70 тыс. человек, никак не обосновывая данную цифру[94]. Мы вынуждены констатировать, что сколько-нибудь точно определить число умерших в русском плену военнослужащих австро-венгерской армии, равно как и гражданских интернированных подданных Австро-Венгрии, в настоящий момент не представляется возможным. Оно, безусловно, существенно выше официальной российской цифры в 46 448 умерших, которая, вероятно, также включает себя и умерших интернированных из числа гражданских лиц. Даже если брать умерших только до конца Первой мировой войны, т. е. до ноября 1918 года, за 14 месяцев с начала сентября 1917 года могли умереть десятки тысяч пленных, особенно зимой 1917/18 г., еще до начала репатриации. К моменту окончания официальной репатриации в ноябре 1918 года в России еще оставалось около полумиллиона австро-венгерских военнопленных и интернированных, многие из которых вернулись на родину лишь в начале 20-х годов, а некоторые так и остались жить в России. Оценить их совокупные потери в результате участия в Гражданской войне в России, а также от террора, голода и болезней не представляется возможным.

Число интернированных подданных Турции было значительно меньше, чем подданных Германии и Австро-Венгрии, – около 10 тысяч человек, и интернировали их преимущественно в районе Закавказья. Крупнейший лагерь на 5 тыс. человек был создан в районе Баку. Значительную часть среди интернированных турецких подданных составляли армяне. Их освободили по требованию армянской общественности только в 1915 году[95]. Число же интернированных в 1915 году подданных Болгарии было ничтожно.

Сводных данных о смертности подданных Центральных держав, интернированных в России, равно как и о смертности интернированных этнических немцев – подданных России, нет. Есть лишь отдельные данные. Так, в ноябре 1914 года в Вятку было выслано 260 поляков – германских и австрийских подданных. 450 верст до мест отбывания ссылки им пришлось пройти в 26-градусный мороз и без горячей пищи. В результате 30 человек умерли, а двое покончили с собой[96].

В Усть-Сысольске (нынешнем Сыктывкаре) за 1914—1918 годы умерли 9 германских и 1 австрийская подданная, а также четверо их грудных детей, родившихся уже в ссылке и, возможно, прижитых от местных женщин. За 1919 год смертей иностранных подданных не зарегистрировано. Из 10 умерших взрослых интернированных 7 числятся военнообязанными, причем 2 из них – женщины (!). При этом 3 других германских подданных не показаны военнообязанными, хотя и являются лицами призывного возраста. По какому принципу различались в данном случае военнообязанные и невоеннообязанные, неясно[97].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru


Смотрите также