Преступления советских солдат на территории Германии, или чем Красная Армия отличалась от Вермахта. Преступления красной армии в германии


Миф военных преступлений Красной Армии в Германии

Миф военных преступлений Красной Армии в Германии

В СССР было принято отрицать, что Красная Армия совершила многочисленные военные преступления в Германии и других освобожденных странах Европы. В советской историографии подчеркивалось, что советские солдаты всячески заботились о мирном населении Германии и обеспечивали их продовольствием. Глухо говорилось лишь об отдельных эксцессах, вызванных чувством мести.

В январе 1945 года в ходе Висло-Одерской и Восточно-Прусской операций началось широкомасштабное вторжение советских войск на территорию Германии. Оно сопровождалось многочисленными преступлениями как по отношению к немецким военнопленным, так и по отношению к мирному немецкому населению. 12 января 1945 года командующий 3-м Белорусским фронтом генерал Иван Черняховский издал следующий приказ: «Две тысячи километров прошли мы вперед и видели уничтожение всего того, что было создано нами за двадцать лет. Теперь мы стоим у берлоги, откуда фашистские захватчики напали на нас. Мы не остановимся до тех пор, пока не очистим ее.

Пощады не будет никому, как и нам не было пощады. Нельзя требовать от солдат Красной Армии, чтобы они щадили врага. Они пылают ненавистью и местью. Земля фашистов должна стать такой же пустынной, какой стала после них и наша земля. Фашисты должны умирать, как умирали и наши солдаты».

Первой жертвой насилий со стороны Красной Армии стала Восточная Пруссия. Там было особенно много насилий и убийств. Вот что пишет, например, в своих мемуарах художник Леонид Рабичев, в 45-м лейтенантом, командиром взвода связи сражавшийся в Восточной Пруссии: «Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует — нет, скорее регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали. Нет, не круговая порука и вовсе не месть проклятым оккупантам — этот адский смертельный групповой секс. Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы…»

На 17 мая 1939 года население Восточной Пруссии составляло 2 341 394 человек, включая 3169 евреев. После войны, в 1945–1946 годах, советскими властями было депортировано около 100 тыс. немцев. В вермахт в общей сложности было мобилизовано около 20 % населения Рейха. В сельскохозяйственной Восточной Пруссии эта доля могла быть еще выше. Если принять, что в вермахте служило около 500 тыс. выходцев из Восточной Пруссии, то численность мирного населения можно оценить примерно в 1840 тыс. человек. Получается, что около 1740 тыс. из них стали беженцами или погибли от бомбардировок союзной авиации, в ходе наземных боевых действий или были убиты красноармейцами. Цель во многом была достигнута — территория Восточной Пруссии была почти полностью освобождена от немцев еще до окончания войны.

Бывший офицер Красной Армии подполковник Сабик Вогулов, служивший в тыловой автомобильной службе на 1 — м Белорусском фронте, а после войны дезертировавший в западные зоны оккупации Германии, свидетельствует: «Как вихрь, как ураган мести, ворвались русские войска на территорию Германии. Это был поистине огненно-кровавый шквал. Если раньше на русской земле, в Польше генералы и офицеры сдерживали зарвавшихся и озверевших солдат, то здесь никто и ничего не мог — да и не хотел делать. Наоборот, много офицеров и генералов сами подавали пример, как не нужно относиться к побежденному врагу, оставляя без расследования и без последствий самые ужасные преступления.

Основным мотивом такого положения было: дать людям почувствовать сладость мести врагу за поругание Родины.

И результаты сказались быстро: от восточных границ Германии до Одера, от Балтики и до Карпат — вся Германская территория была охвачена пожарищами, насилиями, грабежами и убийствами…

Чувствовалось, что крепкая сильная армия идет к разложению, что это разложение начинает охватывать и передовые части, офицерский состав которых ухитрялся провозить немок в закрытых машинах, даже на одерский плацдарм».

Для оправдания убийств и насилий над женщинами в советских войсках родился миф, будто немцы создали «батальоны мстительниц» из вдов и сестер павших на фронте солдат.

По оценкам немецких историков и журналистов, основанных на данных медицинских учреждений и моргов Берлина, только в столице Рейха было изнасиловано порядка 200 тыс. женщин (большинство из забеременевших обратились в клиники для производства аборта), и около 10 тыс. из них были убиты красноармейцами или покончили с собой. Для всей Восточной Германии, включая территории, впоследствии переданные Польше и СССР, эта цифра поднимается до 2 млн изнасилованных и до 100 тыс. убитых. Эта оценка, единственная на сегодня, конечно, не претендует на абсолютную точность, может как существенно завышать, так и занижать число жертв насилий, при том, что по горячим следам число убитых и изнасилованных мирных жителей никто не считал. В разных регионах Германии, оказавшихся под советской оккупацией, число изнасилованных и убитых могло быть различным. И точность приведенных оценок, в значительной степени базирующихся на показаниях свидетелей, не слишком высока. Но все-таки не подлежит сомнению, что число изнасилованных измерялось сотнями тысяч или миллионами, а число убитых — десятками или сотнями тысяч.

Немало эксцессов случалось и в армиях западных союзников, пришедших в Германию. Однако союзное командование сравнительно быстро навело порядок. В американской армии, например, за изнасилования немецких женщин было казнено по приговорам трибуналов 69 военнослужащих. Подобные же эксцессы были в британской и особенно во французской (французы мстили немцам за поражение в 1940-м и четырехлетнюю оккупацию) армии. Но и там они были быстро пресечены самыми суровыми мерами.

Порой гораздо большее число свидетельств о преступлениях Красной Армии в сравнении с такими же свидетельствами о преступлениях солдат западных союзников объясняют воздействием геббельсовской пропаганды. Дескать, Геббельс стремился запугать солдат и население дикими большевистскими ордами, чтобы солдаты упорнее сражались, а население не оставалось под советской оккупацией. Однако тогда становится совершенно непонятно, почему Геббельс не использовал столь эффективное средство для того, что заставить упорно сражаться против англо-американских войск германских солдат на Западном фронте. Ведь его особенно беспокоило, что в последние недели войны немцы охотно сдаются в плен англичанам и американцам. Но об американских или английских зверствах Геббельс не говорил. Фактов «советских зверств», сообщаемых уцелевшими беженцами, было на порядок больше, и только они могли стать эффективным материалом для пропаганды.

В Красной Армии за изнасилования, грабежи и убийства мирного немецкого населения было осуждено трибуналами 4148 военнослужащих, главным образом к отправке в штрафбат, крепость или к тюремному заключению. Многие были расстреляны без суда на месте преступления.

Принципиальное различие между поведением военнослужащих западных армий и красноармейцев в Германии заключалось не только в масштабах насилий, но также и в том, что американцы, британцы и французы насиловали, но очень редко убивали свои жертвы. Для советских же солдат убийства мирных немцев, и не только немцев, но, например, попавшимся им военнопленных или угнанных на принудительные работы французов или поляков были обыденным явлением.

Была и экономическая причина, определившая разницу в поведении красноармейцев и военнослужащих американской и британской армий по отношению к гражданскому населению. Американские солдаты снабжались гораздо лучше советских. У них было денежное довольствие в полновесных долларах. Они могли купить немку за пару чулок или пачку сигарет. Красноармейцам самим не хватало табака. Женщине им часто было нечего предложить, кроме скудного пайка. В том числе и поэтому красноармейцы чаще брали немок силой.

Советскими солдатами двигала не только месть и не столько месть. Ведь те же самые эксцессы, так ярко проявившиеся Германии, были свойственны Красной Армии и в других странах Европы — в Венгрии, Сербии, Словакии и др.

Сербы против России никогда не воевали. А Красная Армия хотя и пробыла в Сербии всего-то месяц, но успела выступить по полной программе. Югославские коммунистические власти собрали данные о 121 изнасиловании, из которых 111 — с последующим убийством, и 1204 случая ограбления с нанесением повреждений. Цифры эти достаточно внушительные с учетом того, что Красная Армия находилась в северо-восточной части Югославии лишь около месяца. Но когда югославская делегация 11 апреля 1945 года сообщила о преступлениях красноармейцев на встрече со Сталиным, тот ответил: «Представьте себе человека, который проходит с боями от Сталинграда до Белграда — тысячи километров по своей опустошенной земле, видя гибель товарищей и самых близких людей! Разве такой человек может реагировать нормально? И что страшного в том, если он пошалит с женщиной после таких ужасов? Вы Красную Армию представляли себе идеальной. А она не идеальная и не была бы идеальной, даже если бы в ней не было определенного процента уголовных элементов — мы открыли тюрьмы и всех взяли в армию».

Поведение советских воинов в Германии и освобождаемой ими Европе определялось как чувством мести, так и тем, что солдаты и офицеры Красной Армии прекрасно сознавали, что их телами мостят дорогу к победе. Они догадывались, что так дешево солдатская жизнь не ценится больше ни в одной другой армии — участнице войны. И, вырвавшись за пределы своей страны, они вымещали свою злость и на пленных, и на мирном населении. И пленных, и мирных жителей убивали прежде всего за то, что они вот остались живы, а вот нам завтра суждена почти верная смерть в бою. А заодно и насиловали, грабили, разрушали, вымещая злобу на жизнь и на власть, против которой не смели выступить. И еще злились на то, что за границей, даже не в самой богатой Сербии, живут все-таки несравнимо лучше, чем в советском «колхозном рае». А грабили еще и потому, что жили гораздо беднее тех же американцев или британцев. Для американцев, например, те же велосипеды никакой ценности не представляли, в Америке они имелись в большом избытке. Точно так же американским и британским офицерам и солдатам в голову бы не пришло брать немецкие автомобили домой, поскольку имелись свои. Поэтому трофейные машины использовались лишь для нужд оккупационной администрации. Вот немецкие часы американские солдаты, как и красноармейцы, ценили, но только хорошие. И все-таки нельзя сказать, что в западных зонах оккупации у немецкого населения практически не осталось часов, как это произошло в советской зоне оккупации. И пленных, за редким исключением, западные союзники не расстреливали.

И Сталин прекрасно понимал, что этой стихийной ненависти лучше дать выход на иностранцев, прежде всего, конечно, на немцев, чтобы эта ненависть и злоба не прорвались внутри страны. Только когда стало ясно, что эксцессы разлагают Красную Армию, которая стремительно теряет боеспособность, Сталин принял меры по прекращению убийств, грабежей и изнасилований мирного немецкого населения, хотя полностью все это прекратилось только в конце 1945-го — начале 1946 года.

Уровень насилия со стороны красноармейцев определялся наличием на местах реальных сил, которые могли противостоять эксцессам с их стороны. Например, в Польше уровень этих эксцессов был гораздо ниже, чем в Германии, поскольку в стране находились две армии Войска Польского и еще действовали антикоммунистические партизаны. То же самое было в Курляндии и в Литве, где «лесные братья» сразу начали активную партизанскую борьбу и тем предотвратили широкое распространение эксцессов со стороны советских войск. Напротив, в побежденных Германии и Венгрии никаких сил сопротивления не осталось, и советские солдаты могли практически творить там все, что хотели.

В приказе Военного совета 2-го Белорусского фронта № 006 от 22 января 1945 года, с которым требовалось ознакомить весь командный состав до командиров взводов включительно, утверждалось, что захват крупных запасов спиртного соблазнил солдат к «чрезмерному потреблению алкоголя», и наряду с «ограблениями, мародерством, поджогами» — об убийствах умалчивалось — теперь всюду наблюдается массовое пьянство, в котором участвовали даже офицеры. Рокоссовский потребовал «выжечь каленым железом эти позорные для Красной Армии явления», привлечь к ответственности виновных в грабежах и пьянстве и карать их вплоть до расстрела, установить «в кратчайший срок образцовый порядок и железную дисциплину» во всех войсковых частях. Рокоссовский напомнил также, что «врага нужно уничтожать в бою, а сдающихся брать в плен».

Однако приказ Рокоссовского, как и аналогичные приказы других командующих фронтами, требовавших прекратить грабежи, насилия и убийства и грозившие самыми суровыми карами, вплоть до расстрела на месте, во многом оставался на бумаге. Среди военнослужащих царила круговая порука, и командиры всячески выгораживали своих подчиненных, обвиненных в преступлениях против немцев. Навести порядок было очень трудно и порой даже опасно для тех, кто пытался это сделать.

20 апреля 1945 года Ставка издала директиву 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам «Об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению», где потребовала более гуманно относиться к немцам, что должно было снизить их упорство в обороне.

После этого командующие фронтами стали более активно бороться с эксцессами против пленных и мирного населения. Маршал Конев, например, расстрелял перед строем 40 человек, обвиненных в убийствах и изнасилованиях.

Несмотря на преступления, совершаемые красноармейцами, советские военные комендатуры стремились наладить мирную жизнь в Германии и создать более или менее нормальные условия для жизни немецкого населения. Первый комендант Берлина командующий генерал Николай Берзарин 28 апреля 1945 года издал свой первый приказ, которым населению города предписывалось соблюдать порядок и спокойствие, а от красноармейцев требовалось «расквартировываться только в местах, указанных военными комендантами районов и участков». Им запрещалось «производить самовольно, без разрешения военных комендантов, выселение и переселение жителей, изъятие имущества, ценностей и производство обысков у жителей города». Главной задачей советских военных комендатур как в Берлине, так и на и на всей оккупированной территории стало обеспечение населения продовольствием. В целом эту задачу решить удалось, хотя немцы еще долго жили впроголодь и карточки отоваривались ниже установленных норм, особенно по мясу, жирам и сахару.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Исследование о преступлениях Красной Армии в Германии

ru_history — 07.05.2010 Теги: Хартманн

07:34 pm - Могила Неизвестного Насильника

 

«История, точнее — история, с которой мы соприкасаемся, похожа на засоренный клозет. Промываешь его, промываешь, а дерьмо все равно всплывает наверх».

Гюнтер Грасс, «Траектория краба».

В октябре 1944 года красная армия вторглась в Восточную Пруссию. Впервые за годы войны советский солдат ступил на немецкую землю. На границе его уже встречал науськивающий плакат, возможно, сочиненный самим Ильей Эренбургом: «ВОТ ОНА, ПРОКЛЯТАЯ ГЕРМАНИЯ!». Для пущей наглядности плакат был увенчан огромным фанерным указующим перстом, обращенным в сторону ненавистного запада.

Вся красная армия хорошо помнила пламенные строки товарища Эренбурга, разошедшиеся миллионными тиражами: «…Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово "немец" для нас самое страшное проклятье. Отныне слово "немец" разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого - нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! - это просит старуха-мать. Убей немца! - это молит тебя дитя. Убей немца! - это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!» («Красная звезда», 24 июля 1942 года).

Осенью 1944-го Эренбург, который, по словам английского корреспондента в Москве Александра Верта, имел «гениальный талант вызывать ненависть к немцам», провозглашал: «Мы на немецкой земле, и в этих словах вся наша надежда: Германию мало разбить, ее нужно добить» («Великий день», 24.10.44). Спустя месяц появился еще один «перл» расовой ненависти: «Нам не нужны белокурые гиены. Мы идем в Германию за другим: за Германией. И этой белокурой ведьме несдобровать» («Белокурая ведьма», 25.11.44).

И вот теперь эта «окаянная», «проклятая», «белокурая» и к тому же столь обустроенная, по-кулацки крепкая Германия, простиралась перед распаленным войной, водкой и пропагандой, до зубов вооруженным совком.

В поэме фронтовика Александра Солженицына «Прусские ночи» метко обрисована эта босяцкая зависть к буржуазному достатку, помноженная на бандитскую «свободу действий»:

«Расступись, земля чужая!Растворяй свои ворота!Эта наша удалаяЕдет русская пехота!

«По машинам!.. По дороге!На Европу! -на-вались!»Враг – ни запахом, ни слухом.Распушили пухом-духом!Эх, закатим далеко!..Только что-то нам дикоИ на сердце не легко?Странно глянуть сыздаля,А вблизи – того дивней:Непонятная земля,Всё не так, как у людей,Не как в Польше, не как домаКрыши кроют – не соломой,А сараи – как хоромы!..»

Солженицын хорошо показывает, как в ходе советского наступления нарастает пьяный разгул убийств, насилия, грабежей, поджогов и бессмысленных разрушений, прикрываемый фразеологией о «справедливом историческом возмездии».

«И несётся наша лаваС гиком, свистом, блеском фар -Кляйн Козлау, Грос Козлау -Что деревня – то пожар!Всё в огне! Мычат коровы,Заперты в горящих хлевах, -

Эх, милаши,Вы не наши!Мил мне, братцы, ваш разбойныйНе к добру весёлый вид.Выбирали мы не сами,Не по воле этот путь,Но теперь за поясамиЕсть чем по небу пальнуть!».

Итак, красная армия приобретает откровенно «разбойный вид». Проще говоря, дичает. Причем, с высочайшего дозволения. Писатель Лев Копелев, в то время советский майор, очевидец гибели Восточной Пруссии, в своих потрясающих воспоминаниях пишет:

«Да, посылки действительно разрешили. Незадолго до начала зимнего наступления. Каждому солдату предоставлялось право посылать одну или две восьмикилограммовые посылки в месяц. Офицерам вдвое больше и тяжелее.

Это было прямое и недвусмысленное поощрение будущих мародеров, науськивание на грабежи. Что иного мог послать солдат домой? Старые портянки? Остатки пайка?» («Хранить вечно»).

Результаты начальственного поощрения убийц, насильников и грабителей не заставили себя ждать.

«Русские вели себя как дикие животные. Переходя от фермы на ферму, они все пожирали на своем пути. Мука, окорок, консервы – все шло в ход. Продукты вытаскивались из подвалов и разбрасывались по двору. Когда солнце стало припекать – наступала весна – они стали портиться, и ферму пропитал запах разлагающейся пищи…

Часто русские солдаты отрывали от матерей детей и забирали их в лагеря. Многие умерли в дороге. А многие впоследствии дома, зараженные венерическими болезнями, которые дико распространились после нашествия наших “освободителей”» (Хорст Герлах. «В сибирских лагерях. Воспоминания немецкого пленного». М., 2006).

Опять слово Льву Копелеву: «К вечеру въехали в Найденбург. В городе было светло от пожаров: горели целые кварталы. И здесь поджигали наши. Городок небольшой. Тротуары обсажены ветвистыми деревьями. На одной из боковых улиц, под узорной оградой палисадника лежал труп старой женщины: разорванное платье, между тощими ногами – обыкновенный городской телефон. Трубку пытались воткнуть в промежность.

Солдаты кучками и поодиночке не спеша ходили из дома в дом, некоторые тащили узлы или чемоданы. Один словоохотливо объяснил, что эта немка – шпионка, ее застукали у телефона, ну и не стали долго чикаться».

Александр Солженицын, в то время капитан красной армии, тоже был тогда в Найденбурге, возможно где-то рядом с майором Копелевым, пытавшимся остановить бесчинства советской военщины (позже за это Копелев «загремит» и они встретятся с Исаичем на «шарашке» в Марфино). Солженицыну тоже есть что сказать об этом восточно-прусском городе: «Херингштрассе, дом 22. Он не сожжен, лишь разграблен, опустошен. Рыдания у стены, наполовину приглушенные: раненая мать, едва живая. Маленькая девочка на матрасе, мёртвая. Сколько их было на нём? Взвод, рота? Девочка, превращённая в женщину, женщина, превращённая в труп... Мать умоляет: "Солдат, убей меня!" ».

Эта мольба о смерти как о милости тогда звучала по всей Восточной Пруссии. Лев Копелев вспоминает вокзал в Алленштайне:

«…У пассажирского вагона труп маленькой женщины. Лицо укрыто завернувшимся пальто, ноги, круто согнутые в коленях, распахнуты. Тонкий слой снега и какая-то тряпка едва укрывали застывшее испоганенное тело. Видимо, насиловали скопом и тут же убили, или сама умерла и застыла в последней судороге. Еще несколько трупов – женских и мужских в штатском – у вагонов, на платформах.

Ряд открытых платформ, уставленных большими ящиками. Беляев, шофер, сержант и его спутники раздобыли топоры и ломы. Мы взламываем ящики, а в них главным образом домашний скарб – перины, тюфяки, подушки, одеяла, пальто.

С соседней платформы тихий старушечий голос:– Зольдат, зольдат!

Между ящиками разной величины гнездо из тюфяков, одеял. В нем старушка, закутанная шарфами, платками, в большом темном капоре, припорошенном снегом. Треугольник бледного сморщенного лица. Большие светлые глаза. Смотрят очень спокойно, разумно и едва ли не приветливо.

– Как вы сюда попали, бабушка? Даже не удивилась немецкой речи.

– Солдат, пожалуйста застрели меня. Пожалуйста, будь так добр.

– Что вы, бабушка! Не бойтесь. С вами ничего дурного не будет.

В который раз повторяю эту стандартную брехню. Ничего хорошего с ней не будет.

– Куда вы ехали? У вас здесь родственники?

– Никого у меня нет. Дочь и внуков вчера убили ваши солдаты. Сына убили на войне раньше. И зятя, наверно, убили. Все убиты. Я не должна жить, я не могу жить…»

А тут же, рядом во всю кипит мародерская работа:

«На всех путях по вагонам рыщут в одиночку и группами такие же, как мы, охотники за трофеями. У кучи приемников сияют красные лампасы – генерал, а с ним офицер-адъютант и двое солдат, волокущих чемоданы и тюки. Генерал распоряжается, тычет в воздух палочкой с серебряным набалдашником». (Вот откуда у того же товарища Жукова взялись 7 вагонов с элитной мебелью, множество золотых часов, колец, ожерелий, а также меха, картины, гобелены…).

Обычная уличная сценка тех дней, увековеченная Львом Копелевым:

«Посреди мостовой идут двое: женщина с узелком и сумкой и девочка, вцепившаяся ей в руку. У женщины голова поперек лба перевязана, как бинтом, окровавленным платком. Волосы растрепаны. Девочка лет 13-14, белобрысые косички, заплаканная. Короткое пальтишко; длинные, как у стригунка, ноги, на светлых чулках – кровь. С тротуара их весело окликают солдаты, хохочут. Они обе идут быстро, но то и дело оглядываются, останавливаются. Женщина пытается вернуться, девочка цепляется за нее, тянет в другую сторону.

Подхожу, спрашиваю. Женщина бросается ко мне с плачем.

– О, господин офицер, господин комиссар! Пожалуйста, ради Бога… Мой мальчик остался дома, он совсем маленький, ему только одиннадцать лет. А солдаты прогнали нас, не пускают, били, изнасиловали… И дочку, ей только 13. Ее – двое, такое несчастье. А меня очень много. Такое несчастье. Нас били, и мальчика били, ради Бога, помогите… Нас прогнали, он там лежит, в доме, он еще живой… Вот она боится… Нас прогнали. Хотели стрелять. Она не хочет идти за братом…

Девочка, всхлипывая:

– Мама, он все равно уже мертвый…».

Американский историк-ревизионист Вильям Пирс пишет о Восточной Пруссии января 1945-го:

«Когда советские воинские части перехватывали колонны бегущих на запад немецких беженцев, то они творили такое, чего в Европе не видели со времён нашествия монголов в Средние века. Всех мужчин — большинство из которых были крестьяне или немцы, занятые в жизненно важных профессиях, и таким образом, освобожденные от воинской службы, - обычно просто убивали на месте. Всех женщин, почти без исключений, подвергали групповому изнасилованию. Такова была участь и восьмилетних девочек, и восьмидесятилетних старух, и женщин на последних стадиях беременности. Женщинам, которые сопротивлялись изнасилованиям, перерезали горло, или застреливали. Часто, после группового изнасилования, женщин убивали. Многих женщин и девочек насиловали по столько много раз, что они от одного этого погибали.

Иногда советские танковые колонны просто давили гусеницами спасающихся беженцев. Когда части Советской Армии занимали населённые пункты Восточной Пруссии, то они начинали такую бестиальную, звериную оргию пыток, изнасилований и убийств, что это не представляется возможным описать в полной мере в этой статье. Иногда они кастрировали мужчин и мальчиков, перед тем как убить их. Иногда они выдавливали им глаза. Иногда они сжигали их заживо (в любом подростке-блондине могли заподозрить эсэсовца со всеми вытекающими последствиями – А.Ш.). Некоторых женщин, после группового изнасилования, распинали, прибив их ещё живых к дверям амбаров, а затем используя их в качестве мишеней для стрельбы» («Ревизионистская история: взгляд справа», М., 2003, стр. 61).

На фото: Восточная Пруссия. Убитые немецкие дети.

Именно гражданские Восточной Пруссии, прежде всего женщины, дети и старики, в ужасе бежавшие от пьяных сталинских орд, составили абсолютное большинство пассажиров печально знаменитого лайнера «Вильгельм Густлофф», который был потоплен 30 января 1945 года советской подлодкой под командованием пресловутого Маринеско. Из более чем 10 тысяч человек, находившихся на борту лайнера, по разным оценкам погибло от 7 до 9 тысяч (напомню, стоял 18-градусный мороз, в море плавали льдины). Гибель «Вильгельма Густлофф» стала крупнейшей морской катастрофой в истории (подробнее об этом – в известном романе Гюнтера Грасса «Траектория краба»).

Однако вернемся на сушу. Фронтовик Леонид Рабичев (тогда – старлей-связист) сделал убийственную зарисовку того, что видел лично:

«Да, это было пять месяцев назад, когда войска наши в Восточной Пруссии настигли эвакуирующееся из Гольдапа, Инстербурга и других оставляемых немецкой армией городов гражданское население. На повозках и машинах, пешком старики, женщины, дети, большие патриархальные семьи медленно по всем дорогам и магистралям страны уходили на запад.

Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек.

Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует — нет, скорее, регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали. Нет, не круговая порука, и вовсе не месть проклятым оккупантам — этот адский смертельный групповой секс.

Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы. Потрясенный, я сидел в кабине полуторки, шофер мой Демидов стоял в очереди, а мне мерещился Карфаген Флобера, и я понимал, что война далеко не все спишет. А полковник, тот, что только что дирижировал, не выдерживает и сам занимает очередь, а майор отстреливает свидетелей, бьющихся в истерике детей и стариков.

- Кончай! По машинам!

А сзади уже следующее подразделение. И опять остановка, и я не могу удержать своих связистов, которые тоже становятся в новые очереди, а телефонистки мои давятся от хохота, а у меня тошнота подступает к горлу. До горизонта между гор тряпья, перевернутых повозок трупы женщин, стариков, детей.

Шоссе освобождается для движения. Темнеет. Слева и справа немецкие фольварки. Получаем команду расположиться на ночлег. Это часть штаба нашей армии: командующий артиллерии, ПВО, политотдел. Мне и моему взводу управления достается фольварк в двух километрах от шоссе. Во всех комнатах трупы детей, стариков и изнасилованных и застреленных женщин. Мы так устали, что, не обращая на них внимания, ложимся на пол между ними и засыпаем» («Война все спишет», «Знамя» № 2, 2005).

Германский историк Иоахим Гофман, автор книги «Сталинская истребительная война 1941-45 гг.», пишет:

«Вторжение Красной Армии в Восточную Пруссию, Западную Пруссию и Данциг, в Померанию, Бранденбург и Силезию всюду равным образом сопровождалось злодеяниями, подобных которым в новой военной истории еще поискать. Массовые убийства военнопленных и гражданских лиц любого возраста и пола, массовые изнасилования женщин, даже старух и детей, с отвратительными сопутствующими явлениями, многократно, подчас вплоть до смерти, умышленные поджоги домов, сел, городских кварталов и целых городов, систематическое разграбление, мародерство и уничтожение частной и общественной собственности и, наконец, массовая депортация мужчин, а также женщин и молодежи в трудовое рабство Советского Союза – обычно с отделением матерей от их детей и с разрывом семейных уз – таковы были выделяющиеся признаки события, которое вопиюще противоречило принципам упорядоченного ведения войны».

Красная армия продвигались все далее на запад, по свидетельству И. Гофмана, все более напоминая гибрид воинственной азиатской орды и шумного цыганского табора: вот проносятся танки, покрытые дорогими персидскими коврами, на которых восседают вояки с бутылками коллекционного вина; то и дело в колоннах мелькают хмельные солдаты в каких-то макинтошах и наполеоновских треуголках, с зонтиками, а вот катит старинная карета, утащенная из какого-то баронского родового имения… В марте 1945-го советские «освободители» вышли к Одеру. 1 марта Йозеф Геббельс записывал в своем личном дневнике: «К нам поступают теперь бесчисленные сведения о большевистских зверствах. Они настолько ужасны в своей правдивости, что дальше ехать некуда…». На следующий день, 2 марта, он продолжает: « Конев требует от командиров принятия строжайших мер против разложения войск. Он указывает также, что поджоги и грабежи могут производиться только по приказу. Характеристика, которую он дает этим фактам, чрезвычайно интересна. Из нее видно, что в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно внушают ужас. Их невозможно даже воспроизвести в отдельности. Прежде всего, следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от 10 до 70 лет. Кажется, это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему» (Й. Геббельс, «Последние записи», М., 1998).

«Ударная группа Власовской армии во главе с полковником РОА Сахаровым 9 февраля 1945 г. при поддержке немцев вновь заняла расположенные в излучине Одера населенные пункты Нойлевин и Керстенбрух. Согласно немецкому докладу от 15 марта 1945 г., население обоих пунктов «подвергалось са­мым жутким надругательствам». В Нойлевине были найдены застреленными бургомистр, а также находившийся в отпуске военнослужащий вермахта. В одном сарае лежали трупы трех оскверненных и убитых женщин, у двух из которых были связаны ноги. Одна немецкая женщина лежала застреленной у дверей своего дома. Пожилая супруже­ская пара была задушена. В Нойбарниме были найдены мертвыми 19 жителей. Тело хозяйки гостиницы было изувечено, ноги связаны проволокой. Здесь, как и в других населенных пунктах, осквернялись женщины и де­вушки, а в Керстенбрухе — даже 71-летняя старуха с ампутиро­ванными ногами. Картину насильственных преступлений со­ветских войск в этих селах излучины Одера, как и повсюду, дополняют грабежи и умышленные разрушения…» (Марк Солонин, «Весна победы. Забытое преступление Сталина»).

А в это же самое время, 14 марта 1945 года, Эренбург, этот монстр лживой советской пропаганды, нагло заявлял в своей очередной статье: «Наша ненависть — высокое чувство, оно требует суда, а не расправы, кары, а не насилия. Воин Красной Армии — рыцарь. Он освобождает украинских девушек и французских пленных. Он освобождает поляков и сербов. Он убивает солдат Гитлера, но он не глумится над немецкими старухами. Он не палач и не насильник. На немецкой земле мы остались советскими людьми. Мы видим немок, еще вчера издевавшихся над нашими девушками. Эти немки испуганы, угодливы, блудливы. Мы говорим: пусть работают в поте лица своего. Пусть те из них, кто повинен в злодеяниях, ответят перед судом. Но советский воин не тронет женщины. Но советский воин не станет издеваться над немкой или любезничать с нею: он выше ее, он ее презирает за то, что она была женой палача, за то, что воспитала изувера. Молча пройдет мимо немецкой женщины советский воин: он пришел в Германию не за добычей, не за барахлом, не за наложницами, он пришел в Германию за справедливостью. Он пришел не для того, чтобы разглядывать глупую и жадную куклу, а для того, чтобы укротить Германию».

В 2002 году вышла книга авторитетного английского историка Энтони Бивора «Падение Берлина.1945». В этой книге Э. Бивор доказывает, что в одном лишь Берлине жертвами насилия, нередко многократного, со стороны советских солдат стали до 130 тысяч немецких женщин и девочек. Около 10 тысяч женщин впоследствии умерли, зачастую покончив с собой. Многие были убиты на месте насильниками. Всем немкам в возрасте от 8 до 80 лет было просто противопоказано появляться на берлинских улицах. Всего же за время «освобождения» Германии советские солдаты, по оценке Э. Бивора, изнасиловали около 2 миллионов немецких женщин – от девочек до старух.

Рецензируя книгу Э. Бивора, газета «The Deily Telegraph» от 24 января 2002 г. приводит следующие данные: «Когда югославский коммунист Милован Джилас (Milovan Djilas) заявил протест Сталину, диктатор взорвался: “Как так, Вы не можете понять солдата, который прошагал тысячи километров через кровь, огонь и смерть и хочет развлечься с женщиной или взять себе какую-нибудь безделушку?”. А когда немецкие коммунисты предостерегли его, что изнасилования отвращают от них население, Сталин вспылил: "Я никому не позволю втаптывать в грязь репутацию Красной Армии!"».

Энтони Бивор показывает, что советские солдаты нещадно насиловали не только немок, но и русских женщин, освобожденных из «фашистского рабства». Что уж говорить о прочих славянках? Лев Копелев вспоминает, как еле спас от оравы пьяных танкистов девушку-польку, вопившую: «Иезус Мария, я полька!»; впрочем, на доблестных совков это не оказывало ни малейшего воздействия, их остановил лишь наведенный пистолет (а мог бы и не остановить!). Да что там польки: вспомним осень 44-го, «освобождение» Югославии. Сербы очень скоро пришли в ужас от дикого поведения нахлынувших с востока «братушек». Не в Восточной Пруссии, задолго до Берлина, в «братской» славянской стране – изнасилования, грабежи, короче, весь джентльменский набор красной военщины. Кстати, знакомая белоэмигрантка, проживавшая тогда в Белграде, рассказывала, что совки зверски, скопом изнасиловали ее подругу, русскую.

Массовые военные преступления красных продолжались и после капитуляции Германии. В мае 1945 года знаменитый германский летчик-ас Эрих Хартманн в составе колонны пленных и гражданских беженцев был передан американцами совку. Ему пришлось стать бессильным очевидцем чудовищного «пира победителей».

«Проехав несколько миль, колонна остановилась. Эриху и его товарищам приказали спуститься на землю. И тут в поле их окружили русские солдаты. Полные дурных предчувствий немцы начали выбираться из грузовиков. Русские немедленно начали отделять женщин от мужчин.

Прежде чем американцы уехали, они получили представление о том, на какую участь они невольно обрекли немецких женщин и детей, единственным преступлением которых было то, что они родились в Германии. Американцы обнаружили, что их союзники способны превзойти все мыслимые и немыслимые пределы человеческой жестокости. Молодые парни из Алабамы и Миннесоты воочию увидели Медведя в действии.

Полупьяные солдаты Красной Армии, увешанные винтовками и пулеметами, построили безоружных немцев в шеренги. Другие русские начали валить на землю женщин и девочек, срывать с них одежду и принялись насиловать свои жертвы прямо перед строем остальных русских. Немцы могли лишь молча сжимать кулаки. Американские солдаты из своих грузовиков смотрели на все это широко открытыми глазами.

Казалось, их просто парализовало это зрелище. Когда две молодые немецкие девушки, раздетые догола, с криком бросились к грузовикам и в отчаянии начали карабкаться туда, американские часовые оказались достаточно сообразительными, чтобы втащить их наверх. Русским такое благородство совсем не понравилось. Стреляя в воздух и дико крича, русские бросились к американским грузовикам. Американские солдаты поспешно взяли оружие на изготовку, и грузовики помчались по дороге. Когда исчезло последнее препятствие, русские набросились на немецких женщин.

Молодая немецкая женщина, чуть за тридцать, мать 12-летней девочки, стояла на коленях у ног русского капрала и молила бога, чтобы советские солдаты взяли ее, а не девочку. Но ее молитвы остались без ответа. Слезы текли по щекам, когда она посылали молитвы к небу. Немецкие мужчины стояли, окруженные пулеметными стволами.

Русский капрал отошел от женщины, его лицо исказила глумливая усмешка. Один из солдат изо всех сил ударил женщину сапогом в лицо. “Проклятая фашистская свинья!” — заорал он. Молодая мать упала на спину. Солдат, который ее ударил, выстрелом в голову из винтовки убил ее.

Русские хватали всех немецких женщин, которых видели. Маленькую дочь убитой женщины потащил за танк убийца ее матери. К нему присоединились другие русские. Полчаса раздавались дикие крики и стоны. Потом совершенно голая девочка, не способная держаться на ногах, выползла назад. Она скорчилась и замерла.

Однако в той общей картине зверств, которую сейчас представлял луг, страдания этой девочки не были чем-то особенным. Беспомощные немцы убеждали русских часовых позволить им помочь девочке. Взяв винтовки наперевес, русские позволили германскому медику подойти к девочке. Через час она умерла, и ее последние всхлипывания огнем жгли сердца Эриха и его солдат.

8- и 9-летних девочек раз за разом безжалостно насиловала озверелая русская солдатня. Они не выказывали никаких других чувств, кроме ненависти и похоти. Пока все изверги удовлетворяли себя среди диких криков и плача женщин, Эрих и его солдаты сидели под дулами пулеметов.

Забрызганные кровью русские, удовлетворив вожделение, сменяли товарищей за пулеметами, принимаю охрану над германскими солдатами. Матери пытались защитить своих дочерей, но их избивали до потери сознания и оттаскивали в сторону, а потом насиловали в таком состоянии. Закаленных в боях пилоты, прошедшие сотни боев и получившие множество ран, просто отшвыривали в сторону. Пораженный в самое сердце тем, что увидел, Эрих нечеловеческим усилием воли подавил приступ рвоты.

Подобная оргия просто не могли тянуться долго. Похоть была насыщена, и начали появляться первые признаки жалости. Иногда ухмыляясь, иногда безразлично, иногда чуть удрученно, русские солдаты вернули женщин и девочек, над которыми кончили издеваться. Тех, кого утащили прочь от грузовиков, больше никто не видел. Остальные падали без чувств на руки потрясенных отцов и мужей. Они полной мерой хлебнули унижения и страдания, но все это еще не закончилось.

Немцы были согнаны в импровизированный лагерь на лугу. Им было позволено пройти к озеру, чтобы умыться и постирать одежду. Потом вокруг луга было выстроено кольцо из 30 танков, чтобы организовать охрану на ночь. Русские солдаты снова и снова возвращались к немцам, утаскивая женщин и девочек, которым не могло помочь присутствие мужей и отцов. Насилие продолжалось всю ночь, прекратившись только перед самым рассветом. Женщин притащили назад, как сломанные куклы, когда русские натешились. Солдатам JG-52 (эскадрилья, в которой служил Э. Хартманн – А.Ш.) этой ночью пришлось сделать трудный выбор, и многие из них его сделали.

Когда первые лучи солнца упали на окруженный танками луг, множество немцев не поднялось. Те, кто проснулся, обнаружили, что находятся в ужасном царстве смерти, которая каленым железом запечатлелась в их памяти навсегда. Когда Эрих проснулся, то увидел унтер-офицера с женой и дочерью, лежащих рядом. Сержант тихо перерезал жене вены на руках самодельным кинжалом. Потом он так же убил свою 11-летнюю дочь, после чего перерезал вены и самому себе. Жизнь медленно уходила из них, пока Эрих спал невдалеке.

Другие мужчины задушили своих жен и дочерей, после чего сами повесились на бортах грузовиков. Они предпочли смерть долгому и мучительному умиранию. Эрих начал спокойно разговаривать сам с собой, чтобы преодолеть страшное воздействие кровавых сцен на сознание. “Ты должен жить, Эрих, что бы не случилось. Ты ДОЛЖЕН выжить, чтобы рассказать другим о том, во что сам не можешь поверить сейчас, когда смотришь на все это. Ты никогда не сможешь забыть, что способны натворить люди, опустившиеся ниже всяких животных”» (Р. Ф. Толивер, Т. Дж. Констебль, «Эрих Хартманн: белокурый рыцарь Рейха», Екатеринбург, 1998).

По словам известного журналиста Дэниела Джонсона, «немецкие женщины военного поколения все еще называют военный мемориал Красной Армии в Берлине "Могилой Неизвестного Насильника”». Что же касается пафосного монумента «воина-освободителя» с немецкой девочкой на руках, то, как подметил историк Марк Солонин, «немецкая девочка могла оказаться в руках советского солдата в другой ситуации и с другими для девочки последствиями»…http://shiropaev.livejournal.com/46919.htmlАпрель-май 2009 г. 

 

yablor.ru

Миф военных преступлений Красной Армии в Германии

Миф военных преступлений Красной Армии в Германии

В СССР было принято отрицать, что Красная Армия совершила многочисленные военные преступления в Германии и других освобожденных странах Европы. В советской историографии подчеркивалось, что советские солдаты всячески заботились о мирном населении Германии и обеспечивали их продовольствием. Глухо говорилось лишь об отдельных эксцессах, вызванных чувством мести.

В январе 1945 года в ходе Висло-Одерской и Восточно-Прусской операций началось широкомасштабное вторжение советских войск на территорию Германии. Оно сопровождалось многочисленными преступлениями как по отношению к немецким военнопленным, так и по отношению к мирному немецкому населению. 12 января 1945 года командующий 3-м Белорусским фронтом генерал Иван Черняховский издал следующий приказ: «Две тысячи километров прошли мы вперед и видели уничтожение всего того, что было создано нами за двадцать лет. Теперь мы стоим у берлоги, откуда фашистские захватчики напали на нас. Мы не остановимся до тех пор, пока не очистим ее.

Пощады не будет никому, как и нам не было пощады. Нельзя требовать от солдат Красной Армии, чтобы они щадили врага. Они пылают ненавистью и местью. Земля фашистов должна стать такой же пустынной, какой стала после них и наша земля. Фашисты должны умирать, как умирали и наши солдаты».

Первой жертвой насилий со стороны Красной Армии стала Восточная Пруссия. Там было особенно много насилий и убийств. Вот что пишет, например, в своих мемуарах художник Леонид Рабичев, в 45-м лейтенантом, командиром взвода связи сражавшийся в Восточной Пруссии: «Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует – нет, скорее регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали. Нет, не круговая порука и вовсе не месть проклятым оккупантам – этот адский смертельный групповой секс. Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы…»

На 17 мая 1939 года население Восточной Пруссии составляло 2 341 394 человек, включая 3169 евреев. После войны, в 1945–1946 годах, советскими властями было депортировано около 100 тыс. немцев. В вермахт в общей сложности было мобилизовано около 20 % населения Рейха. В сельскохозяйственной Восточной Пруссии эта доля могла быть еще выше. Если принять, что в вермахте служило около 500 тыс. выходцев из Восточной Пруссии, то численность мирного населения можно оценить примерно в 1840 тыс. человек. Получается, что около 1740 тыс. из них стали беженцами или погибли от бомбардировок союзной авиации, в ходе наземных боевых действий или были убиты красноармейцами. Цель во многом была достигнута – территория Восточной Пруссии была почти полностью освобождена от немцев еще до окончания войны.

Бывший офицер Красной Армии подполковник Сабик Вогулов, служивший в тыловой автомобильной службе на 1-м Белорусском фронте, а после войны дезертировавший в западные зоны оккупации Германии, свидетельствует: «Как вихрь, как ураган мести, ворвались русские войска на территорию Германии. Это был поистине огненно-кровавый шквал. Если раньше на русской земле, в Польше генералы и офицеры сдерживали зарвавшихся и озверевших солдат, то здесь никто и ничего не мог – да и не хотел делать. Наоборот, много офицеров и генералов сами подавали пример, как не нужно относиться к побежденному врагу, оставляя без расследования и без последствий самые ужасные преступления.

Основным мотивом такого положения было: дать людям почувствовать сладость мести врагу за поругание Родины.

И результаты сказались быстро: от восточных границ Германии до Одера, от Балтики и до Карпат – вся Германская территория была охвачена пожарищами, насилиями, грабежами и убийствами…

Чувствовалось, что крепкая сильная армия идет к разложению, что это разложение начинает охватывать и передовые части, офицерский состав которых ухитрялся провозить немок в закрытых машинах, даже на одерский плацдарм».

Для оправдания убийств и насилий над женщинами в советских войсках родился миф, будто немцы создали «батальоны мстительниц» из вдов и сестер павших на фронте солдат.

По оценкам немецких историков и журналистов, основанных на данных медицинских учреждений и моргов Берлина, только в столице Рейха было изнасиловано порядка 200 тыс. женщин (большинство из забеременевших обратились в клиники для производства аборта), и около 10 тыс. из них были убиты красноармейцами или покончили с собой. Для всей Восточной Германии, включая территории, впоследствии переданные Польше и СССР, эта цифра поднимается до 2 млн изнасилованных и до 100 тыс. убитых. Эта оценка, единственная на сегодня, конечно, не претендует на абсолютную точность, может как существенно завышать, так и занижать число жертв насилий, при том, что по горячим следам число убитых и изнасилованных мирных жителей никто не считал. В разных регионах Германии, оказавшихся под советской оккупацией, число изнасилованных и убитых могло быть различным. И точность приведенных оценок, в значительной степени базирующихся на показаниях свидетелей, не слишком высока. Но все-таки не подлежит сомнению, что число изнасилованных измерялось сотнями тысяч или миллионами, а число убитых – десятками или сотнями тысяч.

Немало эксцессов случалось и в армиях западных союзников, пришедших в Германию. Однако союзное командование сравнительно быстро навело порядок. В американской армии, например, за изнасилования немецких женщин было казнено по приговорам трибуналов 69 военнослужащих. Подобные же эксцессы были в британской и особенно во французской (французы мстили немцам за поражение в 1940-м и четырехлетнюю оккупацию) армии. Но и там они были быстро пресечены самыми суровыми мерами.

Порой гораздо большее число свидетельств о преступлениях Красной Армии в сравнении с такими же свидетельствами о преступлениях солдат западных союзников объясняют воздействием геббельсовской пропаганды. Дескать, Геббельс стремился запугать солдат и население дикими большевистскими ордами, чтобы солдаты упорнее сражались, а население не оставалось под советской оккупацией. Однако тогда становится совершенно непонятно, почему Геббельс не использовал столь эффективное средство для того, что заставить упорно сражаться против англо-американских войск германских солдат на Западном фронте. Ведь его особенно беспокоило, что в последние недели войны немцы охотно сдаются в плен англичанам и американцам. Но об американских или английских зверствах Геббельс не говорил. Фактов «советских зверств», сообщаемых уцелевшими беженцами, было на порядок больше, и только они могли стать эффективным материалом для пропаганды.

В Красной Армии за изнасилования, грабежи и убийства мирного немецкого населения было осуждено трибуналами 4148 военнослужащих, главным образом к отправке в штрафбат, крепость или к тюремному заключению. Многие были расстреляны без суда на месте преступления.

Принципиальное различие между поведением военнослужащих западных армий и красноармейцев в Германии заключалось не только в масштабах насилий, но также и в том, что американцы, британцы и французы насиловали, но очень редко убивали свои жертвы. Для советских же солдат убийства мирных немцев, и не только немцев, но, например, попавшимся им военнопленных или угнанных на принудительные работы французов или поляков были обыденным явлением.

Была и экономическая причина, определившая разницу в поведении красноармейцев и военнослужащих американской и британской армий по отношению к гражданскому населению. Американские солдаты снабжались гораздо лучше советских. У них было денежное довольствие в полновесных долларах. Они могли купить немку за пару чулок или пачку сигарет. Красноармейцам самим не хватало табака. Женщине им часто было нечего предложить, кроме скудного пайка. В том числе и поэтому красноармейцы чаще брали немок силой.

Советскими солдатами двигала не только месть и не столько месть. Ведь те же самые эксцессы, так ярко проявившиеся Германии, были свойственны Красной Армии и в других странах Европы – в Венгрии, Сербии, Словакии и др.

Сербы против России никогда не воевали. А Красная Армия хотя и пробыла в Сербии всего-то месяц, но успела выступить по полной программе. Югославские коммунистические власти собрали данные о 121 изнасиловании, из которых 111 – с последующим убийством, и 1204 случая ограбления с нанесением повреждений. Цифры эти достаточно внушительные с учетом того, что Красная Армия находилась в северо-восточной части Югославии лишь около месяца. Но когда югославская делегация 11 апреля 1945 года сообщила о преступлениях красноармейцев на встрече со Сталиным, тот ответил: «Представьте себе человека, который проходит с боями от Сталинграда до Белграда – тысячи километров по своей опустошенной земле, видя гибель товарищей и самых близких людей! Разве такой человек может реагировать нормально? И что страшного в том, если он пошалит с женщиной после таких ужасов? Вы Красную Армию представляли себе идеальной. А она не идеальная и не была бы идеальной, даже если бы в ней не было определенного процента уголовных элементов – мы открыли тюрьмы и всех взяли в армию».

Поведение советских воинов в Германии и освобождаемой ими Европе определялось как чувством мести, так и тем, что солдаты и офицеры Красной Армии прекрасно сознавали, что их телами мостят дорогу к победе. Они догадывались, что так дешево солдатская жизнь не ценится больше ни в одной другой армии – участнице войны. И, вырвавшись за пределы своей страны, они вымещали свою злость и на пленных, и на мирном населении. И пленных, и мирных жителей убивали прежде всего за то, что они вот остались живы, а вот нам завтра суждена почти верная смерть в бою. А заодно и насиловали, грабили, разрушали, вымещая злобу на жизнь и на власть, против которой не смели выступить. И еще злились на то, что за границей, даже не в самой богатой Сербии, живут все-таки несравнимо лучше, чем в советском «колхозном рае». А грабили еще и потому, что жили гораздо беднее тех же американцев или британцев. Для американцев, например, те же велосипеды никакой ценности не представляли, в Америке они имелись в большом избытке. Точно так же американским и британским офицерам и солдатам в голову бы не пришло брать немецкие автомобили домой, поскольку имелись свои. Поэтому трофейные машины использовались лишь для нужд оккупационной администрации. Вот немецкие часы американские солдаты, как и красноармейцы, ценили, но только хорошие. И все-таки нельзя сказать, что в западных зонах оккупации у немецкого населения практически не осталось часов, как это произошло в советской зоне оккупации. И пленных, за редким исключением, западные союзники не расстреливали.

И Сталин прекрасно понимал, что этой стихийной ненависти лучше дать выход на иностранцев, прежде всего, конечно, на немцев, чтобы эта ненависть и злоба не прорвались внутри страны. Только когда стало ясно, что эксцессы разлагают Красную Армию, которая стремительно теряет боеспособность, Сталин принял меры по прекращению убийств, грабежей и изнасилований мирного немецкого населения, хотя полностью все это прекратилось только в конце 1945-го – начале 1946 года.

Уровень насилия со стороны красноармейцев определялся наличием на местах реальных сил, которые могли противостоять эксцессам с их стороны. Например, в Польше уровень этих эксцессов был гораздо ниже, чем в Германии, поскольку в стране находились две армии Войска Польского и еще действовали антикоммунистические партизаны. То же самое было в Курляндии и в Литве, где «лесные братья» сразу начали активную партизанскую борьбу и тем предотвратили широкое распространение эксцессов со стороны советских войск. Напротив, в побежденных Германии и Венгрии никаких сил сопротивления не осталось, и советские солдаты могли практически творить там все, что хотели.

В приказе Военного совета 2-го Белорусского фронта № 006 от 22 января 1945 года, с которым требовалось ознакомить весь командный состав до командиров взводов включительно, утверждалось, что захват крупных запасов спиртного соблазнил солдат к «чрезмерному потреблению алкоголя», и наряду с «ограблениями, мародерством, поджогами» – об убийствах умалчивалось – теперь всюду наблюдается массовое пьянство, в котором участвовали даже офицеры. Рокоссовский потребовал «выжечь каленым железом эти позорные для Красной Армии явления», привлечь к ответственности виновных в грабежах и пьянстве и карать их вплоть до расстрела, установить «в кратчайший срок образцовый порядок и железную дисциплину» во всех войсковых частях. Рокоссовский напомнил также, что «врага нужно уничтожать в бою, а сдающихся брать в плен».

Однако приказ Рокоссовского, как и аналогичные приказы других командующих фронтами, требовавших прекратить грабежи, насилия и убийства и грозившие самыми суровыми карами, вплоть до расстрела на месте, во многом оставался на бумаге. Среди военнослужащих царила круговая порука, и командиры всячески выгораживали своих подчиненных, обвиненных в преступлениях против немцев. Навести порядок было очень трудно и порой даже опасно для тех, кто пытался это сделать.

20 апреля 1945 года Ставка издала директиву 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам «Об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению», где потребовала более гуманно относиться к немцам, что должно было снизить их упорство в обороне.

После этого командующие фронтами стали более активно бороться с эксцессами против пленных и мирного населения. Маршал Конев, например, расстрелял перед строем 40 человек, обвиненных в убийствах и изнасилованиях.

Несмотря на преступления, совершаемые красноармейцами, советские военные комендатуры стремились наладить мирную жизнь в Германии и создать более или менее нормальные условия для жизни немецкого населения. Первый комендант Берлина командующий генерал Николай Берзарин 28 апреля 1945 года издал свой первый приказ, которым населению города предписывалось соблюдать порядок и спокойствие, а от красноармейцев требовалось «расквартировываться только в местах, указанных военными комендантами районов и участков». Им запрещалось «производить самовольно, без разрешения военных комендантов, выселение и переселение жителей, изъятие имущества, ценностей и производство обысков у жителей города». Главной задачей советских военных комендатур как в Берлине, так и на и на всей оккупированной территории стало обеспечение населения продовольствием. В целом эту задачу решить удалось, хотя немцы еще долго жили впроголодь и карточки отоваривались ниже установленных норм, особенно по мясу, жирам и сахару.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Преступления советских солдат на территории Германии, или чем Красная Армия отличалась от Вермахта: gezesh

Часть II

Вернуться к первой части

Директива Ставки Верховного Главнокомандования командующим войсками и членам Военных советов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению от 20 апреля 1945 г.12:

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Потребуйте изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским. Обращаться с немцами лучше. Жесткое обращение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне.

2. В районах Германии к западу от линии устье реки Одер, Фюрстенберг, далее река Нейсе (западнее) создавать немецкие администрации, а в городах ставить бургомистров — немцев.

Рядовых членов национал-социалистической партии, если они лояльно относятся к Красной Армии, не трогать, а задерживать только лидеров, если они не успели удрать.

3. Улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин

Антонов

Донесение начальника политического отдела 2-й гвардейской танковой армии начальнику Политического Управления 1-го Белорусского фронта о настроениях советских военнослужащих и антифашистской деятельности населения Германии от 24 апреля 1945 г.13:

Обращение Военного совета фронта об отношении с военнопленными и к гражданскому населению Германии разослано в соединения и части с указанием организовать доведение его до каждого бойца, сержанта и офицера. Политорганам предложено немедленно расследовать каждый случай мародерства, изнасилования и т. п. и виновных привлекать к строгой ответственности.

Доклад военного прокурора 1-го Белорусского фронта Военному совету фронта о выполнении директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта об изменении отношения к немецкому населению от 2 мая 1945 г.14:

Привожу ряд фактов, зафиксированных в последние дни:

25 апреля в г. Фалькензее был задержан заместитель командира 1-й батареи по техчасти 334-го гв. тяжелого самоходного артполка ст. лейтенант Энчиватов, который в нетрезвом состоянии ходил по домам и насиловал женщин.

Энчиватов арестован, дело следствием закончено и передано для слушания в военный трибунал.

Красноармейцы заставы 157-го отдельного погранполка Иванов и Мананков в г. Фронау, будучи в нетрезвом состоянии, зашли в дом одного немца. В этом доме Мананков изнасиловал больную немку Лизелет Люре. [246] 22 апреля с. г. она была изнасилована группой наших военнослужащих, после чего отравила своего сына полутора лет, отравилась ее мать и она сама пыталась отравиться, но была спасена. В состоянии болезни после отравления ее Мананков и изнасиловал. Иванов в это время изнасиловал немку Кирхенвиц.

Иванов и Мананков арестованы, дело следствием закончено и передано в военный трибунал для слушания.

Командир минометной роты 216-го стр. полка 76-й стр. дивизии ст. лейтенант Буянов самовольно объявил себя начальником патруля г. Бернау и в пьяном виде останавливал всех проходящих немцев, отбирая у них ценные вещи.

Буянов предан суду военного трибунала.

Начальник штаба 278-го стр. полка 175-й стр. дивизии подполковник Лосьев послал подчиненного ему лейтенанта в подвал, где скрывались немцы, чтобы тот выбрал и привел к нему немецкую женщину. Лейтенант приказание выполнил, и Лосьев приведенную к нему женщину изнасиловал.

Приказом Военного совета армии подполковник Лосьев отстранен от занимаемой должности и назначен с понижением.

22 апреля в населенном пункте Шенерлинде командир орудия 695-го артполка 185-й стр. дивизии старшина Дорохин в пьяном виде, угрожая оружием, на глазах у родителей изнасиловал 15-летнюю девочку.

Дорохин арестован и предан суду военного трибунала.

25 апреля завдел оперативного отдела штаба 79-го стр. корпуса лейтенант Курсаков в присутствии мужа и детей пытался изнасиловать пожилую немку.

Против Курсакова возбуждено уголовное преследование.

Можно привести еще целый ряд таких фактов и по другим соединениям.

Считаю необходимым подчеркнуть ряд моментов:

1. Командиры соединений и военные советы армий принимают серьезные меры к тому, чтобы ликвидировать факты безобразного поведения своих подчиненных…

Донесение начальника политического отдела 8-й гвардейской армии начальнику Политического Управления 1-го Белорусского фронта об отношении советских военнослужащих к немецкому населению от 29 апреля 1945 г.15:

Проверка, проводимая работниками политотдела армии, показывает, что в частях началась более решительная борьба с барахольством и другими фактами недостойного поведения военнослужащих. Партийные комиссии ежедневно рассматривают персональные дела коммунистов, замеченных в недостойном поведении. Так, партийная организация управления 28 гв. ск привлекла к ответственности офицера связи штаба корпуса, члена ВКП(б) майора Терентьева, который во время боя напился пьяным, недостойно вел себя на глазах у местного населения, потерял облик советского офицера. Бюро парторганизации объявило Терентьеву выговор и возбудило ходатайство перед командованием о направлении его на должность командира батальона.

Сегодня в типографии армейской газеты печатается приговор по делу военнослужащего Доманского, который за недостойное поведение осужден военным трибуналом к 8 годам ИТЛ с заменой наказания в частях действующей армии (подробности в политдонесении от 28 апреля с. г.). Приговор будет разослан в части с расчетом, чтобы он дошел до каждого батальона, роты.

Очень показательны вот какие цифры: за период с января по март 1945 года было осуждено 4148 офицеров Красной Армии, из них около 1800 за преступления против мирного населения.16 1800 человек! Да, к сожалению, эта цифра означает, что в Красной Армии было, как минимум, 1800 людей, недостойных носить ее погоны. Увы. Но в то же время это значит, что судебно-пенитенциарная система в отношении этих людей работала в полном объеме. Это значит, что советское командование реально боролось с преступлениями наших солдат против немецких граждан. Это значит, что убийцы и насильники не оставались безнаказанными. Это значит, что немцы могли жаловаться на недостойные действия отдельных красноармейцев их непосредственному начальству и, больше того, могли надеяться на отклик и реальное участие в решении их проблем. А это уже очень и очень много. Сами немцы, напомню, даже близко ничего такого не предпринимали. Вот в этом и заключается разница между нами.

К слову, на мой взгляд, необходимо обратить внимание и на тот примечательный факт, что ответственность за огромную число смертей мирных немцев лежит целиком и полностью на ведомстве Геббельса. Опять же обратимся к документам:

Донесение начальника 7-го отдела политуправления 2-го Белорусского фронта начальнику 7-го управления Главного Политического Управления РККА об умерщвлении фашистом граждан немецкой национальности от 2 апреля 1945 г.17:

При прочесывании населенных пунктов в районе огневых позиций 94-го гаубичного артполка 23-й артдивизии 12 марта 1945 года вблизи деревни Зюбитц (22 км от города Данцига) в лесу в отдельном сарае были обнаружены три немецкие семьи из деревни Зюбитц, всего 16 человек, а именно:

1.Бюхенен Фрида (возраст не установлен)

2. Губерт — ее сын, 7 лет

3. Гейнц — ее сын, 6 лет

4. Морбин — ее сын, 5 лет

5. Гарри — ее сын, 2,5 года

6. Шварц Эрвин — 37 лет

7. Шварц Эрика, его жена — 39 лет

8. Петер — их сын, 6 лет

9. Карин — их сын, 5 лет

10. Вольфган — их сын, 2,5 года

11. Лере Берта — 39 лет

12. Бруно — ее сын, 7 лет

13. Герберт — ее сын, 14 лет

14. Линиял — 40 лет

15. Гизелла — ее дочь, 15 лет

16. Эйверелах Эмген — ее племянница, 2 года.

Из них Лере Бруно, Лере Герберт, Линиял Гизелла и Эйверелах Эмген оказались мертвыми, т. к. у них было перерезано горло, а у остальных 12 человек вскрыты вены на обеих руках, но в момент обнаружения они еще были живы.

При оказании им медицинской помощи они отказывались от помощи, заявляя: «Лучше умереть, чем жить с русскими».

К вечеру 12 марта 1945 года умерло 11 человек: семеро детей и четыре женщины.

Расследованием установлено, что убийство указанных лиц было совершено Шварцем Эрвином, 1908 года рождения, уроженцем дер. Зюбитц, по национальности [212] немцем, членом партии национал-социалистов с 1933 г., образование 7 классов, женат, работал авиамотористом на аэродроме в г. Гдыня.

На допросе он показал: «К приходу русских войск по месту моего проживания я увидел, что все имущество потеряно и, будучи убежден в своей фашистской партии, начал действовать, чем мог, против русских войск. Поэтому 12 марта 1945 года своей жене и троим детям вскрыл вены на руках с целью уничтожения их. После убийства своей семьи я предложил [то же самое сделать] соседям, которые привели свои семьи в сарай и при моей помощи вскрыли вены, а затем я вскрыл вены и себе. Убийство 15 человек я совершил с целью, чтобы остальные немцы узнали и распространили слух, что все это совершили русские солдаты».

Оставшиеся в живых женщины подтвердили, что на умерщвление они согласились в результате агитации Шварца Эрвина, который и произвел вскрытие вен лезвием безопасной бритвы, а также перерезал горло 4 человекам.

Одна из женщин, оставшаяся в живых, Фрида Бохенен, показала, что она не желала резать руки, но когда Шварц ей насильно вскрыл вены, она потеряла сознание и не видела, что делалось с ее детьми.

Далее Фрида Бохенен показала, что Шварц ей говорил о том, что когда придет Красная Армия, то будет насиловать и угонять немцев в Сибирь, поэтому жить дальше нет никакого смысла.

В распространении провокационной агитации Шварцу активно помогала Лере Берта, которая после вскрытия вен умерла.

В тот же день в районе деревни Зюбитц в лесу в шалаше была обнаружена женщина-немка Лере Маргарита — 18 лет, со следами удушения на шее. Лере заявила, что ее душили красноармейцы и пытались изнасиловать.

В отношении этого заявления Лере Бохенен Фрида показала, что Лере Маргарита является дочерью Берты Лере и следы удушения у нее являются следствием ее попытки к самоубийству.

Несмотря на оказанную медицинскую помощь, Шварц Эрвин 15 марта 1945 года умер от потери крови, также умерли и все остальные лица, обнаруженные в сарае.

И таких случаев было множество. В смерти этих людей виноваты не красноармейцы. В их смерти виновато руководство Германии, сознательно толкавшее людей на самоубийство.

И, пожалуй, сравним уровень, так сказать, заботы о населении оккупированных территорий со стороны Германии и СССР: «За время оккупации Воронежской области захватчики отобрали у колхозов и государственных предприятий 469 468,5 ц зерна, 60,990,9 ц картофеля, 10 465,1 ц овощей, 105 022 головы крупного рогатого скота, 166 753 головы овец и коз, 85 620 свиней, 88232 лошади, 578 125 голов домашней птицы и 92 291 пчелосемью… Не щадили гитлеровцы и личное хозяйство сельских жителей области. Гитлеровцы разграбили у граждан 28 825 голов крупного рогатого скта, 52 610 голов овец и коз, 6133 свиньи, 31 лошадь, 646 020 голов домашней птицы, 786 645 ц разных продуктов».18 И, как следствие, «за время оккупации от голода и заразных болезней в Воронежской области погибло198 300 человек».19

Сравниваем:

Директива Военного совета 1-го Белорусского фронта Военным советам армий, командующим 16-й воздушной и 1-й польской армиями, начальникам управлений фронта и военным комендантам городов и районов об изменении отношения к немецкому населению от 22 апреля 1945 г.20:

Для устранения произвола и самовольства в отношении к немцам Военный совет фронта в соответствии с директивой Ставки Верховного Главнокомандования требует от вас проводить строго в жизнь следующие мероприятия:

1. Прекратить самовольное изъятие у оставшихся немцев их личного имущества, скота, продовольствия, за исключением неотложных нужд боевых частей, если в каком-либо имуществе будет ощущаться необходимость для обеспечения боя.

2. Все имущество, товары, продовольственные запасы в складах и магазинах, предназначенные для потребительских нужд оставшегося населения, немедленно брать под войсковую охрану и передавать военным комендантам для организованного использования на нужды войск и обеспечения продовольствием городского населения.

3. Решительно бороться с незаконными самозаготовками продовольствия и мяса. Всех лиц, самовольно изымающих скот и продовольствие у оставшихся немцев, задерживать и наказывать, особенно строго наказывать лиц, поощряющих это и дающих право подчиненным на незаконные заготовки.

Скот и продовольствие, брошенные бежавшими немцами, необходимо собирать и передавать военным комендантам, от которых получать на довольствие войскам порядком, установленным интендантом фронта.

У оставшихся немецких хозяйств весь скот и продовольственные запасы военные коменданты берут на учет, разрешают расходовать только необходимое количество для питания (16 кг зерна, 30 кг картофеля, 3 кг зернофуражных на лошадь и т. д.) и посева, а остальное сдают владельцам для сохранения, запрещая расходовать без разрешения военного коменданта. Резать скот — запретить.

4. Прекратить имевшие место в прошлом факты, когда при размещении воинских частей и штабов немецкое население выгонялось из зданий без запасов продовольствия и личных вещей, а последнее растаскивалось. Впредь необходимые выселения производить только при размещении штабов и командиров и при отсутствии зданий, брошенных немцами. В остальном надлежит немецкое население изолировать от военнослужащих в отдельные постройки, разрешать им свое имущество собирать в отдельные комнаты и кладовые, закрывать на замок, а командирам размещающихся частей и штабов гарантировать сохранность его.

Донесение начальника политического отдела 8-й гвардейской армии начальнику Политического Управления 1-го Белорусского фронта об отношении советских военнослужащих к немецкому населению от 29 апреля 1945 г.21:

Военные коменданты заботятся об организации снабжения населения продовольствием. В населенных пунктах Кёпеник и Рансдорф второй день налажена выпечка хлеба и выдача его по карточкам. Правда, запасов муки и других продуктов в распоряжении комендантов мало — всего на 7 — 8 дней. Военный совет армии разрешил выдать с мясокомбината около 100 тонн отходов и направить их на снабжение населения.

Донесение члена Военного совета 1-го Украинского фронта заместителю Народного Комиссара Обороны и начальнику Главного Политического Управления РККА о путях улучшения работы среди немецкого населения от 30 апреля 1945 г.22:

4. Принять меры к тому, чтобы охранять личную собственность, в первую очередь крестьянина, рабочего и интеллигенции. Запрещаем всякую незаконную конфискацию имущества.

Ну а закончу я, пожалуй, все-таки выдержкой из мемуарной литературы. Возможно, кого-то она и наведет на те или иные мысли: «Тут кто-то заорал, перекрывая шум: "Тихо!" Мы увидели невзрачного грязного солдата, на форме два железных креста и золотой Немецкий крест. На рукаве у него была нашивка с четырьмя маленькими м еталлическими танками, что означало, что он подбил 4 танка в ближнем бою. "Я хочу вам кое-что сказать, - кричал он, и в вагоне электрички наступила тишина. - Даже если вы не хотите слушать! Прекратите нытье! Мы должны выиграть эту войну, мы не должны терять мужества. Если победят другие - русские, поляки, французы, чехи и хоть на один процент сделают с нашим народом то, что мы шесть лет подряд творили с ними, то через несколько недель не останется в живых ни одного немца. Это говорит вам тот, кто шесть лет сам был в оккупированных странах!" В поезде стало так тихо, что было бы слышно, как упала шпилька».23

Примечания:

1 См. напр. Бивор Э. «Они изнасиловали всех немок в возрасте от 8 до 80 лет»; Гастингс М. Варвары; Витковский В. Вторая мировая: подвиг немцев; и проч.

2 Бивор Э. Указ. соч.

3 Бивор Э. Битва за Берлин. М. 2005

4 Пруссия расплачивается за всех.

5 Эренбург И. «В Германии»// «Красная звезда» от 23 февраля 1945 г. Цит. по a_dyukov

6 Александров Г. Ф. (начальник управления агитации и пропаганды) Товарищ Эренбург упрощает// «Правда» от 14 апреля 1945 г.

7 Шторм К.А. Военные преступления союзников. Крупнейшие в истории массовые изнасилования.

8 Цит. по Коллектив авторов. Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин (Красная Армия в поверженной Германии): Т. 15

9 Там же.

10 Там же.

11 Цит. по Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш».М., 2006, с. 505

12 Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин (Красная Армия в поверженной Германии): Т. 15

13 Там же.

14 Там же.

15 Там же.

16 Соколов Б., Носов М. Последние жертвы Германии.

17 Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин (Красная Армия в поверженной Германии): Т. 15

18 Филоненко С.И., Филоненко Н.В. Крах фашистского «нового порядка» на верхнем Дону (июль 1942 – февраль 1943). Воронеж, 2005, с. 55.

19 Там же, с.46

20 Русский архив: Великая Отечественная: Битва за Берлин (Красная Армия в поверженной Германии): Т. 15

21 Там же.

22 Там же.

23 Из дневника Дитера Борковского, цит. по Война германии против СССР.

gezesh.livejournal.com

Преступления советских солдат на территории Германии, или чем Красная Армия отличалась от Вермахта

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

Преступления советских солдат на территории Германии, или чем Красная Армия отличалась от Вермахта

Автор: gezesh Дата публикации: 7 сентября  2007

Все чаще и чаще в последнее время с разных сторон слышатся обвинения в адрес Красной армии в том, что она-де вела себя в 1944-1945 году на территории Германии «неподобающим образом»[1]. Насиловала (причем число жертв сексуального насилия порой оценивается в миллион человек), убивала, грабила, издевалась над мирными жителями – в общем, проводила последовательный геноцид немецкого народа. Обвинения эти, чаще всего приходящие с Запада, с радостью поддерживаются некоторыми нашими согражданами, которым ну очень хочется выставить Советский Союз в невыгодном свете. При этом, разумеется, хороши все способы – даже макание лицом в грязь тех людей, которые отдавали свои жизни, освобождая нашу страну от немецких оккупантов.

Отличительной особенностью всех этих пасквилей в адрес советских солдат является их полная научная несостоятельность.

Возьмем для примера статью Бивора [2], первоисточник которой мы можем отыскать в замечательной книге этого великолепного историка «Битва за Берлин»[3].

Чем же ее автор аргументирует варварское поведение большевистских орд на территории Третьего Рейха? Пожалуй, приведу несколько цитат: «Командир танкового подразделения вспоминал: «Они все поднимали юбки и ложились на кровать»; Советский майор заявил в то время английскому журналисту: "Наши товарищи так изголодались по женской ласке, что часто насиловали шестидесяти-, семидесяти- и даже восьмидесятилетних к их откровенному удивлению, если не сказать удовольствию"; «Согласно данным двух городских больниц, жертвами изнасилований стали 95000-130000 женщин»; «Один доктор подсчитал, что из 100000 изнасилованных, около 10000 потом умерли, в основном — покончив с собой».

Вот так вот, командир вспоминал, майор заявил, а доктор посчитал. Ни имен, ни дат – ничего. Пассаж с больницами вообще великолепен. Делать выводы о числе изнасилованных, не указывая даже названия больниц, не говоря уж о том, на какие именно данные опирается автор, - это нечто невероятное.

И таким образом, в общем-то, написаны все статьи такого плана – никаких документов, только домыслы и, как максимум, отсылки к «воспоминаниям очевидцев» (причем откуда взялись эти воспоминания, тоже неизвестно). Такой стиль написания работ может говорить нам только об одном: в истории авторы явно несильны. Зато желания очернить Красную Армию в них очень много. Причем такое желание доводит их и до открытого вранья.

Например, подобные историки очень любят утверждать, что «историческая миссия» Советской армии, - как гласила состряпанная главным сталинским пропагандистом Ильей Эренбургом передовица от 3 марта 1945 г., «состоит в скромной и почетной задаче уменьшения населения Германии»[4]. В реальности же Эренбург ничего такого не писал, а фраза его звучит следующим образом: «Осенью в Восточной Пруссии, как и во всей Германии, был создан «фольксштурм»… Вооружены фольксштурмисты чем попало; сражаются плохо – не потому, что они умнее солдат, а потому, что старее и слабее. Это – пушечное мясо, и, видимо, историческая роль фольксштурма сведется к одному несложному, но, на мой взгляд, достойному делу: уменьшить народонаселение Германии»[5] . Чувствуете разницу? И даже притом, что Эренбург никогда не делал заявлений, подобных тем, что ему приписывают, его излишняя жесткость по отношению к немцам вызывала критику со стороны официальных лиц[6].

Кстати, не обходят вниманием любители военной чернухи и наших союзников по антигитлеровской коалиции[7]. Те тоже все как на подбор оказываются насильниками и извращенцами.

Впрочем, безусловно, нужно признать, что изнасилования, равно как и все прочие преступления, бойцы Красной Армии совершали в избытке. Причем для того, чтобы это доказать, нет никакой необходимости прибегать ко лжи или использовать мифические «данные двух больниц». Достаточно просто почитать советские документы (их я приведу чуть ниже). Почему же ситуация обстояла именно так? Увы, для войны это норма. И чем больше армия, тем страшнее будут ее преступления на оккупированной территории. Вспомните, что представляла собой КА в 1945 году. 11 миллионов человек, которым для попадания в армию требовалось отвечать всего трем требованиям: быть мужского пола, принадлежать к определенной возрастной группе и быть в состоянии держать в руках оружие. В результате какой только сброд не оказался в советских войсках. Родину шли защищать все, включая даже преступников. Если небольшая профессиональная армия способна контролировать практически каждого своего члена даже на вражеской территории, то массовая армия таких размеров и такого состава сделать этого просто не в состоянии. И с такими проблемами сталкивались все: англичане, американцы, финны. Увы, Красная армия исключением не стала.

Из донесения члена военного совета 1-го Украинского фронта начальнику главного политического управления РККА о политической обстановке на занятой территории Германии в полосе войск фронта от 4 апреля 1945 г.[8]:

…Отдельные случаи произвола, особенно факты изнасилования женщин, держат немцев в постоянном страхе и напряжении.

Из донесения начальника политического отдела 8-й гвардейской армии начальнику политического управления 1-го Белорусского фронта об отношении советских военнослужащих к немецкому населению от 25 апреля 1945 г.[9]:

Военные коменданты отмечают, что в последние дни резко уменьшилось количество случаев барахольства, изнасилования женщин и других аморальных явлений со стороны военнослужащих. Регистрируется по 2-3 случая в каждом населенном пункте, в то время как раньше количество случаев аморальных явлений было намного больше.

Из доклада военного прокурора 1-го Белорусского фронта Военному совету фронта о выполнении директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта об изменении отношения к немецкому населению от 2 мая 1945 г.[10]:

В отношении к немецкому населению со стороны наших военнослужащих безусловно достигнут значительный перелом. Факты бесцельных и (необоснованных) расстрелов немцев, мародерства и изнасилований немецких женщин значительно сократились, тем не менее даже и после издания директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта ряд таких случаев ещё зафиксирован.
Если расстрелы немцев в настоящее время почти совсем не наблюдаются, а случаи грабежа носят единичный характер, то насилия над женщинами все ещё имеют место; не прекратилось ещё и барохольство, заключающееся в хождении наших военнослужащих по бросовым квартирам, собирании всяких вещей и предметов и т.д.

Спецсообщение Л.П.Берии И.В.Сталину и В.М.Молотову о недостойном поведении военнослужащих Красной Армии от 17 марта 1945 г.[11]:

В процессе фильтрации гражданского населении оперативно-войсковой группой НКВД 43-й армии у женщин–немок м. Шпалейттен Цепанцик Гертруды, 1912 года рождения, Зиманцик Гельграды, 1913 года рождения, и Корн Эммы, 1908 года рождения, и у всех имеющихся у них 12 детей в возрасте от 3 до 6 лет были обнаружены перерезанными лучезапястные суставы правых рук. При опросе о причинах нанесенных саморанений Корн Эмма показала: «Перед отступлением командование немецкой армии предложило нам эвакуироваться в город Кенигсберг, заявляя, что «красные азиаты» производят неслыханные зверства над немецким населением. По совету немецких солдат мы не эвакуировались и остались проживать в м. Шпалейттен. 3 февраля с.г. в наше местечко вошли передовые части Красной Армии, солдаты ворвались к нам в подвал и, наставив оружие мне и другим двум женщинам, приказали выйти во двор. Во дворе 12 солдат меня поочередно изнасиловали, остальные солдаты поступили так же с моими соседками. Ночью того же числа к нам в подвал ворвались 6 пьяных солдат и также изнасиловали в присутствии детей. 5 февраля к нам в подвал зашли 3 солдата, а 6 февраля 8 пьяных солдат, которыми мы также были изнасилованы и избиты… Мы решили покончить жизнь самоубийством, для чего 8 февраля себе и детям перерезали лучезапястные суставы и вены правых рук».

Итак, мы видим, что случаи изнасилования и прочих преступлений были, и они, увы, были нередки. Говорить о каких-либо хотя бы приблизительных цифрах пострадавших мы, конечно, возможности не имеем, в силу обрывочности сведений, но примерную картину происходившего составить можем. Так в чем же тогда, в самом деле, разница между КА и Вермахтом, если преступления совершали и те, и другие? А разница всего лишь в отношении к этим преступлениям командования и руководства страны. Ни для кого не секрет, что Гитлер со товарищи изначально поставили перед собой задачу уничтожения русского народа. Эта задача планомерно осуществлялась. Живописным свидетельством тому является просто умопомрачительное количество жертв среди мирного населения. Немцы по приказу командования истребляли целые деревни, уничтожали тысячи людей в концлагерях. Немецкие солдаты за время оккупации испробовали на советских гражданах такое количество разнообразных пыток и казней, что средневековым умельцам такое и не снилось. И ведь ни один немец не понес наказания за свою жестокость к мирному населению оккупированных районов. Ни один. А теперь давайте посмотрим, как же относились к немецкому народу и к собственным преступникам в Красной Армии. Снова на основе документов…

Директива Ставки Верховного Главнокомандования командующим войсками и членам Военных советов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению от 20 апреля 1945 г.[12]:

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
  1. Потребуйте изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским. Обращаться с немцами лучше. Жесткое обращение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне.
  2. В районах Германии к западу от линии устье реки Одер, Фюрстенберг, далее река Нейсе (западнее) создавать немецкие администрации, а в городах ставить бургомистров — немцев.
  3. Рядовых членов национал-социалистической партии, если они лояльно относятся к Красной Армии, не трогать, а задерживать только лидеров, если они не успели удрать.
  4. Улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин

Антонов

Донесение начальника политического отдела 2-й гвардейской танковой армии начальнику Политического Управления 1-го Белорусского фронта о настроениях советских военнослужащих и антифашистской деятельности населения Германии от 24 апреля 1945 г.[13]:

Обращение Военного совета фронта об отношении с военнопленными и к гражданскому населению Германии разослано в соединения и части с указанием организовать доведение его до каждого бойца, сержанта и офицера. Политорганам предложено немедленно расследовать каждый случай мародерства, изнасилования и т. п. и виновных привлекать к строгой ответственности.

Доклад военного прокурора 1-го Белорусского фронта Военному совету фронта о выполнении директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта об изменении отношения к немецкому населению от 2 мая 1945 г.[14]:

Привожу ряд фактов, зафиксированных в последние дни:

25 апреля в г. Фалькензее был задержан заместитель командира 1-й батареи по техчасти 334-го гв. тяжелого самоходного артполка ст. лейтенант Энчиватов, который в нетрезвом состоянии ходил по домам и насиловал женщин.

Энчиватов арестован, дело следствием закончено и передано для слушания в военный трибунал.

Красноармейцы заставы 157-го отдельного погранполка Иванов и Мананков в г. Фронау, будучи в нетрезвом состоянии, зашли в дом одного немца. В этом доме Мананков изнасиловал больную немку Лизелет Люре. [246] 22 апреля с. г. она была изнасилована группой наших военнослужащих, после чего отравила своего сына полутора лет, отравилась ее мать и она сама пыталась отравиться, но была спасена. В состоянии болезни после отравления ее Мананков и изнасиловал. Иванов в это время изнасиловал немку Кирхенвиц.

Иванов и Мананков арестованы, дело следствием закончено и передано в военный трибунал для слушания.

Командир минометной роты 216-го стр. полка 76-й стр. дивизии ст. лейтенант Буянов самовольно объявил себя начальником патруля г. Бернау и в пьяном виде останавливал всех проходящих немцев, отбирая у них ценные вещи.

Буянов предан суду военного трибунала.

Начальник штаба 278-го стр. полка 175-й стр. дивизии подполковник Лосьев послал подчиненного ему лейтенанта в подвал, где скрывались немцы, чтобы тот выбрал и привел к нему немецкую женщину. Лейтенант приказание выполнил, и Лосьев приведенную к нему женщину изнасиловал.

Приказом Военного совета армии подполковник Лосьев отстранен от занимаемой должности и назначен с понижением.

22 апреля в населенном пункте Шенерлинде командир орудия 695-го артполка 185-й стр. дивизии старшина Дорохин в пьяном виде, угрожая оружием, на глазах у родителей изнасиловал 15-летнюю девочку.

Дорохин арестован и предан суду военного трибунала.

25 апреля завдел оперативного отдела штаба 79-го стр. корпуса лейтенант Курсаков в присутствии мужа и детей пытался изнасиловать пожилую немку.

Против Курсакова возбуждено уголовное преследование.

Можно привести еще целый ряд таких фактов и по другим соединениям.

Считаю необходимым подчеркнуть ряд моментов:

  1. Командиры соединений и военные советы армий принимают серьезные меры к тому, чтобы ликвидировать факты безобразного поведения своих подчиненных…

Донесение начальника политического отдела 8-й гвардейской армии начальнику Политического Управления 1-го Белорусского фронта об отношении советских военнослужащих к немецкому населению от 29 апреля 1945 г.[15]:

Проверка, проводимая работниками политотдела армии, показывает, что в частях началась более решительная борьба с барахольством и другими фактами недостойного поведения военнослужащих. Партийные комиссии ежедневно рассматривают персональные дела коммунистов, замеченных в недостойном поведении. Так, партийная организация управления 28 гв. ск привлекла к ответственности офицера связи штаба корпуса, члена ВКП(б) майора Терентьева, который во время боя напился пьяным, недостойно вел себя на глазах у местного населения, потерял облик советского офицера. Бюро парторганизации объявило Терентьеву выговор и возбудило ходатайство перед командованием о направлении его на должность командира батальона.

Сегодня в типографии армейской газеты печатается приговор по делу военнослужащего Доманского, который за недостойное поведение осужден военным трибуналом к 8 годам ИТЛ с заменой наказания в частях действующей армии (подробности в политдонесении от 28 апреля с. г.). Приговор будет разослан в части с расчетом, чтобы он дошел до каждого батальона, роты.

Очень показательны вот какие цифры: за период с января по март 1945 года было осуждено 4148 офицеров Красной Армии, из них около 1800 за преступления против мирного населения.[16] 1800 человек! Да, к сожалению, эта цифра означает, что в Красной Армии было, как минимум, 1800 людей, недостойных носить ее погоны. Увы. Но в то же время это значит, что судебно-пенитенциарная система в отношении этих людей работала в полном объеме. Это значит, что советское командование реально боролось с преступлениями наших солдат против немецких граждан. Это значит, что убийцы и насильники не оставались безнаказанными. Это значит, что немцы могли жаловаться на недостойные действия отдельных красноармейцев их непосредственному начальству и, больше того, могли надеяться на отклик и реальное участие в решении их проблем. А это уже очень и очень много. Сами немцы, напомню, даже близко ничего такого не предпринимали. Вот в этом и заключается разница между нами.

К слову, на мой взгляд, необходимо обратить внимание и на тот примечательный факт, что ответственность за огромную число смертей мирных немцев лежит целиком и полностью на ведомстве Геббельса. Опять же обратимся к документам:

Донесение начальника 7-го отдела политуправления 2-го Белорусского фронта начальнику 7-го управления Главного Политического Управления РККА об умерщвлении фашистом граждан немецкой национальности от 2 апреля 1945 г.[17]:

При прочесывании населенных пунктов в районе огневых позиций 94-го гаубичного артполка 23-й артдивизии 12 марта 1945 года вблизи деревни Зюбитц (22 км от города Данцига) в лесу в отдельном сарае были обнаружены три немецкие семьи из деревни Зюбитц, всего 16 человек, а именно:
  1. Бюхенен Фрида (возраст не установлен)
  2. Губерт — ее сын, 7 лет
  3. Гейнц — ее сын, 6 лет
  4. Морбин — ее сын, 5 лет
  5. Гарри — ее сын, 2,5 года
  6. Шварц Эрвин — 37 лет
  7. Шварц Эрика, его жена — 39 лет
  8. Петер — их сын, 6 лет
  9. Карин — их сын, 5 лет
  10. Вольфган — их сын, 2,5 года
  11. Лере Берта — 39 лет
  12. Бруно — ее сын, 7 лет
  13. Герберт — ее сын, 14 лет
  14. Линиял — 40 лет
  15. Гизелла — ее дочь, 15 лет
  16. Эйверелах Эмген — ее племянница, 2 года.

Из них Лере Бруно, Лере Герберт, Линиял Гизелла и Эйверелах Эмген оказались мертвыми, т. к. у них было перерезано горло, а у остальных 12 человек вскрыты вены на обеих руках, но в момент обнаружения они еще были живы.

При оказании им медицинской помощи они отказывались от помощи, заявляя: «Лучше умереть, чем жить с русскими».

К вечеру 12 марта 1945 года умерло 11 человек: семеро детей и четыре женщины.

Расследованием установлено, что убийство указанных лиц было совершено Шварцем Эрвином, 1908 года рождения, уроженцем дер. Зюбитц, по национальности [212] немцем, членом партии национал-социалистов с 1933 г., образование 7 классов, женат, работал авиамотористом на аэродроме в г. Гдыня.

На допросе он показал: «К приходу русских войск по месту моего проживания я увидел, что все имущество потеряно и, будучи убежден в своей фашистской партии, начал действовать, чем мог, против русских войск. Поэтому 12 марта 1945 года своей жене и троим детям вскрыл вены на руках с целью уничтожения их. После убийства своей семьи я предложил [то же самое сделать] соседям, которые привели свои семьи в сарай и при моей помощи вскрыли вены, а затем я вскрыл вены и себе. Убийство 15 человек я совершил с целью, чтобы остальные немцы узнали и распространили слух, что все это совершили русские солдаты».

Оставшиеся в живых женщины подтвердили, что на умерщвление они согласились в результате агитации Шварца Эрвина, который и произвел вскрытие вен лезвием безопасной бритвы, а также перерезал горло 4 человекам.

Одна из женщин, оставшаяся в живых, Фрида Бохенен, показала, что она не желала резать руки, но когда Шварц ей насильно вскрыл вены, она потеряла сознание и не видела, что делалось с ее детьми.

Далее Фрида Бохенен показала, что Шварц ей говорил о том, что когда придет Красная Армия, то будет насиловать и угонять немцев в Сибирь, поэтому жить дальше нет никакого смысла.

В распространении провокационной агитации Шварцу активно помогала Лере Берта, которая после вскрытия вен умерла.

В тот же день в районе деревни Зюбитц в лесу в шалаше была обнаружена женщина-немка Лере Маргарита — 18 лет, со следами удушения на шее. Лере заявила, что ее душили красноармейцы и пытались изнасиловать.

В отношении этого заявления Лере Бохенен Фрида показала, что Лере Маргарита является дочерью Берты Лере и следы удушения у нее являются следствием ее попытки к самоубийству.

Несмотря на оказанную медицинскую помощь, Шварц Эрвин 15 марта 1945 года умер от потери крови, также умерли и все остальные лица, обнаруженные в сарае.

И таких случаев было множество. В смерти этих людей виноваты не красноармейцы. В их смерти виновато руководство Германии, сознательно толкавшее людей на самоубийство.

И, пожалуй, сравним уровень, так сказать, заботы о населении оккупированных территорий со стороны Германии и СССР: «За время оккупации Воронежской области захватчики отобрали у колхозов и государственных предприятий 469 468,5 ц зерна, 60,990,9 ц картофеля, 10 465,1 ц овощей, 105 022 головы крупного рогатого скота, 166 753 головы овец и коз, 85 620 свиней, 88232 лошади, 578 125 голов домашней птицы и 92 291 пчелосемью… Не щадили гитлеровцы и личное хозяйство сельских жителей области. Гитлеровцы разграбили у граждан 28 825 голов крупного рогатого скта, 52 610 голов овец и коз, 6133 свиньи, 31 лошадь, 646 020 голов домашней птицы, 786 645 ц разных продуктов»[18]. И, как следствие, «за время оккупации от голода и заразных болезней в Воронежской области погибло198 300 человек»[19].

Сравниваем:

Директива Военного совета 1-го Белорусского фронта Военным советам армий, командующим 16-й воздушной и 1-й польской армиями, начальникам управлений фронта и военным комендантам городов и районов об изменении отношения к немецкому населению от 22 апреля 1945 г.[20]:

Для устранения произвола и самовольства в отношении к немцам Военный совет фронта в соответствии с директивой Ставки Верховного Главнокомандования требует от вас проводить строго в жизнь следующие мероприятия:
  1. Прекратить самовольное изъятие у оставшихся немцев их личного имущества, скота, продовольствия, за исключением неотложных нужд боевых частей, если в каком-либо имуществе будет ощущаться необходимость для обеспечения боя.
  1. Все имущество, товары, продовольственные запасы в складах и магазинах, предназначенные для потребительских нужд оставшегося населения, немедленно брать под войсковую охрану и передавать военным комендантам для организованного использования на нужды войск и обеспечения продовольствием городского населения.
  1. Решительно бороться с незаконными самозаготовками продовольствия и мяса. Всех лиц, самовольно изымающих скот и продовольствие у оставшихся немцев, задерживать и наказывать, особенно строго наказывать лиц, поощряющих это и дающих право подчиненным на незаконные заготовки.
  1. Скот и продовольствие, брошенные бежавшими немцами, необходимо собирать и передавать военным комендантам, от которых получать на довольствие войскам порядком, установленным интендантом фронта.
  1. У оставшихся немецких хозяйств весь скот и продовольственные запасы военные коменданты берут на учет, разрешают расходовать только необходимое количество для питания (16 кг зерна, 30 кг картофеля, 3 кг зернофуражных на лошадь и т. д.) и посева, а остальное сдают владельцам для сохранения, запрещая расходовать без разрешения военного коменданта. Резать скот — запретить.
  1. Прекратить имевшие место в прошлом факты, когда при размещении воинских частей и штабов немецкое население выгонялось из зданий без запасов продовольствия и личных вещей, а последнее растаскивалось. Впредь необходимые выселения производить только при размещении штабов и командиров и при отсутствии зданий, брошенных немцами. В остальном надлежит немецкое население изолировать от военнослужащих в отдельные постройки, разрешать им свое имущество собирать в отдельные комнаты и кладовые, закрывать на замок, а командирам размещающихся частей и штабов гарантировать сохранность его.

Донесение начальника политического отдела 8-й гвардейской армии начальнику Политического Управления 1-го Белорусского фронта об отношении советских военнослужащих к немецкому населению от 29 апреля 1945 г.[21]:

Военные коменданты заботятся об организации снабжения населения продовольствием. В населенных пунктах Кёпеник и Рансдорф второй день налажена выпечка хлеба и выдача его по карточкам. Правда, запасов муки и других продуктов в распоряжении комендантов мало — всего на 7 — 8 дней. Военный совет армии разрешил выдать с мясокомбината около 100 тонн отходов и направить их на снабжение населения.

Донесение члена Военного совета 1-го Украинского фронта заместителю Народного Комиссара Обороны и начальнику Главного Политического Управления РККА о путях улучшения работы среди немецкого населения от 30 апреля 1945 г.[22]:

  1. Принять меры к тому, чтобы охранять личную собственность, в первую очередь крестьянина, рабочего и интеллигенции. Запрещаем всякую незаконную конфискацию имущества.

Ну а закончу я, пожалуй, все-таки выдержкой из мемуарной литературы. Возможно, кого-то она и наведет на те или иные мысли: «Тут кто-то заорал, перекрывая шум: „Тихо!“ Мы увидели невзрачного грязного солдата, на форме два железных креста и золотой Немецкий крест. На рукаве у него была нашивка с четырьмя маленькими металлическими танками, что означало, что он подбил 4 танка в ближнем бою. „Я хочу вам кое-что сказать, - кричал он, и в вагоне электрички наступила тишина. - Даже если вы не хотите слушать! Прекратите нытье! Мы должны выиграть эту войну, мы не должны терять мужества. Если победят другие - русские, поляки, французы, чехи и хоть на один процент сделают с нашим народом то, что мы шесть лет подряд творили с ними, то через несколько недель не останется в живых ни одного немца. Это говорит вам тот, кто шесть лет сам был в оккупированных странах!“ В поезде стало так тихо, что было бы слышно, как упала шпилька».[23]

Примечания

traditio.wiki

Зверства Красной Армии  в Восточной Пруссии

Я публиковал материал о зверствах национал-социалистов на оккупированных советских территориях, и заметил  ремаркой, что красные были такими же (местами хуже).

Меня попросили представить "документы в студию". Приступим.

Во первых: читаем этот материал:http://tapirr.livejournal.com/578088.html?mode=reply

Во вторых:

Красные варвары

"Кровавая зима Восточной Пруссии – один из самых страшных эпизодов второй мировой войны.

Макс Гастингс – один из военных историков Британии. В своей новой книге "Армагеддон" он на основе многолетних исследований и свидетельств сотен очевидцев – военных и мирных жителей – ярко описывает события последних месяцев второй мировой войны. Сегодня, он раскрывает неизвестные страницы беспощадного наступления советских войск через восточные районы Третьего Рейха.

Выдержки из книги Макса Гастингса "Армагеддон: битва за Германию, 1944-1945" ("Armaged-don: The Battle For Germany 1944-1945")

Первое вторжение русских в восточные районы Германии произошло в октябре 1944 г., когда части Красной Армии захватили несколько приграничных деревень. Через пять дней они были выбиты оттуда, и перед глазами гитлеровских солдат предстала неописуемая картина.

Едва ли хоть один гражданский избежал смерти от рук русских солдат. Женщин распинали на дверях сараев и перевернутых телегах, или, изнасиловав, давили гусеницами танков. Их детей тоже зверски убили. Сорок французских военнопленных, работавших на окрестных хуторах, предполагаемые освободители расстреляли. Та же судьба постигла и признанных немецких коммунистов. Действия красноармейцев не были проявлением бессмысленной жестокости – это был методичный садизм.

"Во дворе фермы стояла телега, к которой, в позе распятых, были прибиты гвоздями за руки еще несколько голых женщин, – докладывал немецкий фольксштурмовец Карл Потрек (Karl Potrek). – Возле большого постоялого двора находится сарай; к каждой из двух его дверей была в позе распятой прибита гвоздями голая женщина. В жилых домах мы обнаружили в общей сложности 72 женщин и девочек, а также одного мужчину 74 лет – все они были убиты зверским образом; лишь у нескольких в голове обнаружены пулевые отверстия. Некоторым младенцам размозжили головы".

Даже у самих русских эти зверства впоследствии вызывали неловкость. Авторы подготовленной Москвой официальной истории так называемой "Великой Отечественной войны", обычно весьма сдержанные в подобных вопросах, признают: "Не все советские солдаты правильно понимали, как им следует вести себя в Германии. В первые дни боев в Восточной Пруссии имели место отдельные нарушения норм правильного поведения".

На самом же деле то, что случилось в ходе этих первых атак, было лишь предвестником варварского поведения Красной Армии в страшные месяцы ее стремительного продвижения вглубь Третьего Рейха. Более 100 миллионов человек, находившихся в пределах гитлеровской Германии, оказались в темном лабиринте, где их ждали ужасы, намного превосходившие все, что пришлось испытать западным странам в годы второй мировой войны.

Большинство сдавшихся немцев так и не увидели лагерей для военнопленных. "Мы убивали пленных просто вот так, – говорит капитан Василий Крылов, и щелкает пальцами. – Если солдатам приказывали доставить пленных в тыл, чаще всего их "убивали при попытке к бегству"".

Витольд Кубашевский вспоминает, как невыносимо было для него расстреливать пленных, и как он старался не смотреть обреченным людям в глаза. Но, как и все, он стрелял, выполняя приказ. "На войне одно правило – ты идешь в бой, видишь врага, и враг для тебя – не человек, – вспоминает сержант Николай Тимошенко. – Подняв руки, ты не спасешься".

Сталинским солдатам рекомендовали вести "реестры возмездия", записывая данные о немецких зверствах, и фиксируя личный вклад в "сведение счетов" с врагом. Политруки в тех же целях проводили "митинги возмездия". Когда эта жаждущая отмщения орда вошла в Германию, она представляла собой грозное зрелище. Сталина совершенно не волновало, сколько людей погибнет, обеспечивая ему победу, и успешные атаки его пехоты и танков основывались скорее на самопожертвовании солдат, чем на хитроумной тактике или предусмотрительности.

Храбрость и упорство красноармейцев сочетались с крайней недисциплинированностью, подпитываемой чудовищным пьянством: неумеренное потребление водки было единственным, что хоть как-то помогало выносить фронтовые будни. Даже неустанные усилия расстрельных команд – Сталин предпочитал держать своих солдат в узде именно таким способом – не могли удержать людей от эксцессов, зачастую смертельно опасных.

<...>

Даже сегодня многие россияне – да и само правительство – отказываются признать подлинный размах жестокостей, которые творила Красная Армия на пути к Берлину. Однако в 1945 г. командование Красной Армии, несомненно, считало, что ее бойцы способны вести себя на германской земле как дикари.

Сильнее всего пострадала Восточная Пруссия – на ее обширных холмистых равнинах раскинулись поместья многих германских аристократов. В первые годы войны это было тихое захолустье, жившее почти как в мирные времена. Теперь она превратилась в кромешный ад.

В свидетельствах очевидцев недостатка нет. "Все мы знали, что немецких девушек можно насиловать и убивать, – писал Александр Солженицын, в годы войны – офицер-артиллерист. – Это воспринималось чуть ли не как отличие в бою".

Ему вторит и Гавриил Темкин, служивший переводчиком в 78-й стрелковой дивизии: "Самый простой способ отомстить – это овладеть женщинами врага".

В Восточной Пруссии красноармейцы насиловали женщин в таком количестве, что речь явно шла не о чисто сексуальном удовлетворении, а о стремлении надругаться над целым народом.

Ярость завоевателей только возросла, когда они впервые увидели своими глазами, насколько богато живут немцы. "Их деревни и городки по сравнению с нашими выглядели как рай земной, – говорит лейтенант Геннадий Клименкопут. – Все было так ухожено. Столько красивых зданий. Они были настолько богаче нас. Почему же они напали на нас в 1941 г. и так с нами обращались?"

То, что увидели солдаты, противоречило многолетней пропаганде о преимуществах социалистической экономики. Возможно именно яростью, вызванной благосостоянием врага на фоне собственной нищеты после десятилетий "затягивания поясов", объясняет, почему советские солдаты, как безумные, крушили все, что попадалось под руку.

Мародерство приобрело эпический размах – этому способствовал и существовавший в Красной Армии порядок, согласно которому каждый солдат раз в месяц мог отправлять домой посылку с трофеями. В Россию отправлялось все – еда, напитки, скот, одежда, драгоценности. Если гражданские жители по глупости жаловались на грабежи, солдаты просто поджигали их дома.

Перед лицом этого яростного наступления немецкое население Восточной Пруссии бежало без оглядки: по своему ужасу этот исход был одним из самых мрачных в истории.

В одну из самых холодных зим двадцатого столетия сотни тысяч мирных жителей (немногие счастливчики – на телегах, а большинство пешком ) устремились на запад по узкому коридору заснеженной равнины между сжимающимися клещами советского наступления. Только одно имело значение – спастись от русских. Дороги были забиты живыми, а обочины – трупами. Мертвые младенцы лежали прямо на снегу. Некоторые беженцы, придя в ужас от этого смертоносного хаоса, поворачивали домой, говоря: "Может быть, русские не так страшны, как говорят".

Позднее им оставалось только пожалеть об этом решении. Поравнявшись с колоннами беженцев, русские войска расстреливали их из пушек и пулеметов. В этом не было никакой военной необходимости – речь шла только о мести.

Те, кто не мог уйти по суше, пытались бежать морем – это стало одним из самых мрачных эпизодов войны. В балтийских портах Германии тысячи людей дрались за место на кораблях, отплывавших на Запад – некоторые срывались в воду, поскользнувшись в давке на пирсе, кого-то другие пассажиры сбрасывали за борт.

В порту Гдыня, недалеко от Данцига, встал под погрузку старый корабль "Вильгельм Густлов" [на самом деле "Густлов" был спущен на воду в 1937 г. – прим. перев.] – до войны он был круизным лайнером. В мирное время корабль брал на борт 1900 пассажиров и членов экипажа. Но в тот день в списке пассажиров значилось более 6000 душ – в том числе раненые из военных госпиталей с ампутированными конечностями и беременные женщины, для которых на прогулочной палубе было оборудовано родильное отделение.

Позднее, когда "Густлов" уже отошел от пирса, его окружила целая флотилия лодок, набитых беженцами, умолявшими, чтобы их взяли на борт – женщины поднимали на руки детей. Сжалившись, команда спустила с бортов погрузочные сети. Как считается, по ним на корабль взобрались еще 2000 человек. Те, кому это удалось, испытали огромное облегчение – но, увы, они были обречены. Покинув гавань, старый перегруженный "Густлов" медленно преодолевал штормовые воды, раскачиваясь на резкой балтийской волне.

Он стал легкой мишенью для советского капитана-подводника Александра Маринеско, перехватившего лайнер и выпустившего по нему в упор торпеды, как обычно, украшенные лозунгами: "За Родину!", "За Сталинград!", "За советский народ!".

Раздались три оглушительных взрыва, "Вильгельм Густлов" сильно накренился и через 70 минут затонул. Жертвами этой катастрофы – крупнейшей в истории мореплавания, затмившей гибель "Ти-таника" или "Лузитании" – стали 7000 человек.

На борту разыгрывались ужасные сцены. Сотням молодых женщин из вспомогательного подразделения германского ВМФ посчастливилось погибнуть мгновенно – одна из торпед разорвалась прямо под помещением, где их разместили. Старики, больные и раненые не могли передвигаться – их смерть была долгой и мучительной.

Раздавались крики людей, запертых, как в ловушке, между водонепроницаемыми переборками, которые опустились сразу после взрыва. Матросы выстрелами из винтовок пытались обуздать обезумевшую толпу, бросившуюся наверх с нижних палуб. Стюард, пробегая мимо одной из кают, услышал выстрел. Открыв дверь, он увидел офицера ВМФ, стоявшего с пистолетом в руке над трупами женщины и ребенка: другой ребенок в ужасе хватался за его ногу. "Убирайтесь!" – крикнул офицер, и стюард закрыл дверь, не мешая отцу закончить дело.

Даже из тех, кому удалось попасть в шлюпки, многие замерзли насмерть, не дождавшись спасателей, прибывших на место катастрофы с рассветом. Всего выжило 949 человек. Однако страшная участь "Вильгельма Густлова" затерялась на фоне всемирной трагедии 1945 г., и сегодня о ней знают лишь некоторые немцы да горстка историков.

Теперь в Восточной Пруссии в руках немцев осталась лишь ее осажденная столица – укрепленный город Кенигсберг. Некоторые горожане хотели сдаться – но потом увидели тела 80 немецких солдат, казненных за дезертирство, выставленные на всеобщее обозрение у городского вокзала с прикрепленными к одежде надписями: "Они были трусами, но все равно погибли".

Русские разбомбили город до основания, и все же штурмовым группам пришлось сражаться за каждый метр, используя огнеметы, чтобы уничтожить защитников, не желавших сдаваться. "Никогда не встречал такого яростного сопротивления, как в Кенигсберге", – вспоминает один русский офицер.

Когда красноармейцы в конце концов овладели городом, они перебили тысячи жителей. Женщин насиловали прямо в родильных отделениях больниц. Один врач вспоминает их отчаянные крики "Пристрелите меня!", "Пристрелите меня!", но мучители выбирали для своих жертв медленную смерть.

Михаэль Вик (Michael Wieck) – один из тех, кто выжил в этой бойне – рассказывает: "Каждого встреченного мужчину они убивали, а каждую женщину – насиловали. В ночи отовсюду слышались крики и мольбы о помощи. Они запирали людей в подвалах и поджигали дома. Они сгоняли мирных жителей на бывшие поля сражений в окрестностях города, и там расстреливали или сжигали". От еврея Вика не укрылся и мрачный парадокс ситуации: "Сначала нас пытались уничтожить Гитлер и нацисты, теперь этим занялись русские".

Кровавая зима Восточной Пруссии – один из самых страшных эпизодов второй мировой войны. Немцы по сей день испытывают ярость от того, что мир так мало о ней знает. Одна женщина из Восточной Пруссии сказала мне: "Это был наш Холокост, но всем на это наплевать".

Русские сразу же начали расплачиваться за свою жестокость. Ненужная победа в Прибалтике стоила Советской Армии 600000 убитых и раненых – это чуть меньше общих потерь англо-американских войск во всей кампании на Западном фронте.

Позднее им пришлось заплатить еще дороже. Видя, что произошло в Восточной Пруссии, немцы поняли, что пытаться дожить до советской победы просто не имеет смысла. У них не оставалось иного выхода, кроме как сражаться до конца. Из-за того, что победители приготовили для побежденных лишь смерть и немыслимые страдания, сталинские армии на пути в Берлин понесли огромные потери.

"Daily Mail", Великобритания, 20 октября 2004

 На всякий случай: это газетная публикация "Daily Mail", содержащая выдержки из опубликованной книги. Газетный формат. В книге же на каждое предложение - по точной ссылке на конкретное письмо, свидетельство или иной документ.

tapirr.livejournal.com

Преступления Красной Армии на негерманских территориях в 1944-1945 г.: reich_erwacht

Число военнопленных, убитых только в восточных провинциях Германии, не удастся установить уже никогда. Но о числе гражданских жертв дают хотя бы приблизительное представление исследования Федерального министерства по делам изгнанных и Федерального архива, основанные на статистике населения, хотя эти оценки располагаются у нижней границы и охватывают только жертв непосредственных преступлений. Согласно им, были убиты 120000 мужчин, женщин и детей, большей частью - советскими солдатами,[9] и еще 100000-200000 погибли в тюрьмах и лагерях. Более 250000 человек умерли в ходе начавшихся с 3 февраля 1945 г. депортаций и в советском трудовом рабстве в качестве "репарационных депортированных"[10] и бесконечно многие - в одном Кёнигсберге 90000 - от нечеловеческих условий жизни при советской военной администрации и в последующий оккупационный период. Крайне высока была и доля тех, кто сам покончил со своей жизнью от отчаяния. При этом гигантские человеческие потери, имевшие место в результате непосредственного применения насилия или в тюрьмах, концлагерях и лагерях смерти в Польше, Югославии и Чехословакии, останутся в этом контексте вне внимания точно так же, как минимум 43000 гражданских лиц, погибших от голода и эпидемий в советских концлагерях (специальные лагеря, спецлагеря НКВД СССР) оккупационных войск.[11]

Что касается, в частности, ситуации в Богемии и Моравии [Чехия], то процитируем в этом месте призыв, который распространил по британскому радио уже 3 ноября 1944 г. командующий чешскими вооруженными силами в эмиграции генерал Ингр: "Если настанет наш день, вся нация последует старому боевому кличу гусситов: бейте их, убивайте их, не оставляйте в живых никого! Каждый должен уже сейчас поискать себе лучшее возможное оружие, которое сильнее всего поразит немцев. Если под рукой нет огнестрельного оружия, нужно приготовить и спрятать какое-либо другое оружие - оружие, которое режет или колет или разит".[12] В духе этого и аналогичных призывов, если привести пример, генерал Клапалек, командир 3-й пехотной бригады 1-го Чехословацкого армейского корпуса в Советском Союзе, примкнувший к корпусу из Лондона, стал ведущим соучастником массового убийства 763 немецких гражданских лиц в Постельберге (Постолопрти) в июне 1945 г.[13] Чешские военные участвовали и в резне в Ауссиге (Усти-над-Лабой) 31 июля 1945 г. По наущению правительства Бенеша здесь после провокационного взрыва были убиты до 2000 немецких гражданских лиц при обстоятельствах, выходящих за пределы нормального воображения.[14] В целом с мая 1945 г. в ЧСР были убиты, отчасти зверски, 270000 безоружных немцев. По совокупной оценке, в так называмых "районах изгнания" имело место в общей сложности 2,2 миллиона "нераскрытых дел",[15] где при дальнейшем толковании этого понятия в большинстве своем должна идти речь о "жертвах преступления", то есть жертвах антинемецкого геноцида.

В данной работе освещается прежде всего сфера ответственности Красной Армии, которая, кстати, совершила тяжкие преступления против гражданского населения уже в Югославии в 1944 г. Дело за тем, чтобы доказать, что Сталин, Политбюро и члены Государственного Комитета Обороны, политическое и военное руководство Красной Армии, нижестоящие войсковые командиры и подчиненные им офицеры всех рангов несут непосредственную ответственность за все случившееся, поскольку они, в частности, командиры и прочие офицеры, не только не удерживали свои части от совершения преступлений против международного права, но еще и призывали их к этому, терпели, поддерживали такие акты насилия и в большом объеме сами в них участвовали. Особая ответственность лежит на командующих 3-м Белорусским фронтом генерале армии Черняховском и 1-м Белорусским фронтом маршале Советского Союза Жукове и их Военных советах, преступные приказы которых известны дословно или в извлечениях. Соответствующие приказы командующих 2-м Белорусским фронтом маршала Советского Союза Рокоссовского и 1-м Украинским фронтом маршала Советского Союза Конева, очевидно, не были захвачены, однако ситуация в сферах их ответственности складывалась не иначе.

Во всяком случае, они точно так же, как Черняховский и Жуков, а также как командующий 2-м Украинским фронтом маршал Советского Союза Малиновский, несли принципиальную ответственность за депортацию мирных жителей для рабского труда в Советский Союз - преступление против международного права, за аналог которого Альфред Розенберг и Фриц Заукель были приговорены Международным военным трибуналом в Нюрнберге к смерти, а Альфред [Альберт] Шпеер - к 20 годам тюрьмы. Уже 16 декабря 1944 г. Распоряжением № 7161 Государственного Комитета Обороны (ГКО), подписанным Сталиным, было велено сослать всех трудоспособных фольксдойче (этнических немцев) из Югославии, Румынии, Венгрии, Болгарии и Чехословакии для принудительного труда в Советский Союз. Согласно изданному на этой основе исполнительному приказу маршала Советского Союза Малиновского,[16] с этой целью надлежало задержать всех трудоспособных мужчин-фольксдойче в возрасте 17-45 лет и всех трудоспособных женщин-фольксдойче в возрасте 18-30 лет на территории Венгрии и Румынии (Трансильвания). 3 февраля 1945 г. Государственный Комитет Обороны Распоряжением № 7467 предписал и массовую депортацию немецких мужчин и женщин с территории собственно Рейха. Всех трудоспособных германских немцев в возрасте 17-50 лет теперь также надлежало задержать, объединить в рабочие батальоны и депортировать для рабского труда в СССР. Командующему 1-м Белорусским фронтом маршалу Советского Союза Жукову и его Военному совету в подписанном Сталиным документе было приказано: во взаимодействии с генерал-полковником НКВД Серовым, заместителем наркома внутренних дел Берии, принять в этом отношении "последовательные меры". "Два с половиной месяца шли на восток эшелоны, нагруженные десятками тысяч немецких женщин и стариков (ведь вся молодежь была на фронте)", - писал профессор Семиряга, который 5 лет занимал ответственные посты в Советской военной администрации в Германии (СВАГ). Но в действительности в ужасных условиях вывозились и несовершеннолетние и даже дети в возрасте 12-13 лет, что повлекло за собой многочисленные смертельные случаи уже в пути.[17] Профессор Семиряга не скрывает своего мнения, что "во всех освобожденных Красной Армией странах советские военные органы" предприняли "незаконные депортации" мирных немецких гражданских лиц. Этим соучастием в "действительно преступном приказе Сталина" командование Красной Армии провинилось в военном преступлении и преступлении против человечества также и в трактовке Устава Международного военного трибунала в Нюрнберге.

Что касается военной дисциплины, то Красная Армия фактически уже в 1944 г. находилась в состоянии нарастающего одичания. При новом овладении прежними советскими территориями, например, Украиной, а также в Польше, в странах Прибалтики, в Венгрии, Болгарии, Румынии и Югославии злоупотребления и акты насилия против местного населения приобрели такие масштабы, что советские командные структуры были вынуждены принять энергичные меры.[18] Так, командующий 4-м Украинским фронтом генерал армии Петров в приказе № 074 от 8 июня 1944 г. заклеймил "возмутительные выходки" военнослужащих своего фронта на советской территории Крыма, "доходящие даже до вооруженных ограблений и убийств местных жителей".[19] Он назвал виновных солдат, как и их офицеров, "бандитами", "ворами" и "вооруженными преступниками", которые, пользуясь "беспомощностью гражданского населения", пятнают авторитет Красной Армии. Совершенно аналогично в распоряжении № 0017 начальника Политуправления 1-го Украинского фронта Шатилова от 6 апреля 1944 г. идет речь о "грабежах" , "террористических посягательствах", "убийствах" со стороны "обнаглевших мародеров" и "преступников" из "многих частей и служб" против населения западных областей Украины, то есть Восточной Польши, во многих случаях при попустительстве политработников.[20] Насколько напряженной должна была быть обстановка в Польше, проясняет дневник погибшего офицера 2-го гвардейского артиллерийского дивизиона 5-го артиллерийского корпуса 1-го Прибалтийского фронта Юрия Успенского. «У нас очень враждебно говорят о поляках, - пишет этот очень вдумчивый офицер о ситуации в Вильнюсе, - говорят даже, что их всех надо повесить, и при этом еще произносят культурную фразу: "Польский народ исторически совсем нежизнеспособен"».[21]

Такой инцидент, как то "нарушение международного права", о котором доложил 1 ноября 1944 г. начальник штаба немецкой 16-й армии,[22] конечно, не может быть обобщен на всю негерманскую территорию, но все же показывает, на какие злодеяния уже были способны к тому времени некоторые красноармейцы. Три латышских солдата немецкой армии 20 сентября 1944 г. услышали за советскими линиями, в хозяйском леске Арайи общины Грингоф близ Митау [Елгава] в 10 часов "нечеловеческие крики, стоны и хрипы" и из укрытия увидели следующее: "Крики исходили от женщины, с виду 20-30-летней, совершенно голой, которая была закреплена на деревянном ложе, очевидно, по образцу распятия, спиной кверху, лицом к ложу, прислоненному к дереву под углом 45°. Туловище женщины располагалось на этом ложе по диагонали, с наклоном вправо, руки были вытянуты в стороны и, видимо, закреплены, ладони обращены кверху, ноги сведены, доставая до земли. Я допускаю, что тело удерживалось на гвоздях, забитых в дощатое ложе, а может быть, и таковыми. Вокруг этого места время от времени проходили 2-4 красноармейца в униформе с неразборчивыми издали знаками различия, не останавливаясь, но явно наслаждаясь муками женщины, подлинную причину которых установить не удалось. Они передвигались большей частью по двое, на расстоянии 10 м от женщины, обходя ее, насколько я мог различить, но в остальном не совершая никаких телодвижений, исходя из чего, я решил, что пытки такого рода у них вовсе не являются необычными. Мы все трое слышали крики около двух часов. В основном они продолжались беспрерывно и прекратились к концу этого периода, по всей видимости, из-за упадка сил женщины. Крики были настолько нечеловеческими, что один из нас, чьей семье не удалось бежать от Советов, на минуту потерял власть над своими нервами, хотя мы все трое - старослужащие солдаты бывшей латышской армии. Отсюда мы заключаем, что боли женщины должны были быть совершенно нечеловеческими". Оказание помощи было исключено.

В негерманских странах советские командные структуры при случае еще выступали против бесчинств и мародерства военнослужащих Красной Армии, хотя зачастую тщетно. На территории Германского рейха все сдерживающие факторы отпадали. Так, командир 43-го стрелкового корпуса генерал-майор Андреев в Польше в начале января 1945 г. еще угрожал своим солдатам военным трибуналом в случае злоупотреблений, но вместе с тем продолжил свое поучение так: "Как только мы окажемся в Германии, я не скажу о таких вещах ни слова".[23] Основная установка красноармейцев после пересечения границы Рейха была сформирована пропагандой ненависти И. Эренбурга, А.Н. Толстого, Е.В. Тарле, М.А. Шолохова, К.М. Симонова, А.А. Фадеева и многих других, о которых здесь следует напомнить еще раз. «У границ Германии, - писал Эренбург, глашатай подстрекателей, 24 августа 1944 г., - повторим еще раз священную клятву: ничего не забыть... Мы говорим это со спокойствием долго вызревавшей и непреодолимой ненависти, мы говорим это у границ врага: "Горе тебе, Германия!"»[24] "Мы будем убивать", - таков недвусмысленный призыв Эренбурга к красноармейцам во фронтовой газете "Уничтожим врага" 17 сентября 1944 г.[25] "Мы покончим с Германией, - писал он 16 ноября 1944 г. - Мало победить Германию: она должна быть уничтожена." "Не будет ни пощады, ни снисхождения", - повторял он 8 февраля 1945 г. "Единственная историческая миссия, как я ее вижу, - говорил Эренбург еще 3 марта 1945 г., - скромна и достойна, она состоит в том, чтобы уменьшить население Германии."

Статьи и призывы Эренбурга и других подстрекателей, распространяемые "Правдой", "Известиями", "Красной звездой", "Красноармейской правдой" и фронтовыми газетами, вдалбливались войскам многочисленными кадрами политорганов - причем перед наступлениями еще более усиленно - и вновь и вновь доводились до сознания. В немецких городах появились вывески с надписью: "Красноармеец, ты теперь на немецкой земле - час возмездия пробил!"[26] "Дрожи, Германия!.. Дрожи, проклятая Германия! Мы пройдемся по тебе огнем и мечом и заколем в твоем сердце последнего немца, ступившего на русскую землю", - писала фронтовая газета "Боевая тревога" 20 октября 1944 г. Но дело обстояло вовсе не так (как распространяются еще и сегодня продолжатели советской пропаганды), что советские солдаты с самого начала были исполнены дьявольскими чувствами ненависти и мести: такие страстные желания еще только нужно было вызвать в них - систематически, с умыслом и холодным расчетом. Красноармейцев подстрекали с совершенно определенным намерением. Ведь Сталин, военное и политическое руководство Красной Армии очень хорошо сознавали наблюдавшийся зачастую недостаток "советского патриотизма" и растущую усталость советских солдат от войны, и поскольку нельзя было апеллировать к высоким человеческим чувствам, приходилось возбуждать низкие инстинкты, чтобы достичь максимальной меры боевых усилий. "История Великой Отечественной войны Советского Союза" не скрывает этого, и в ее повествовании говорится, "что нельзя победить никакого врага, если ты не ненавидишь его всем сердцем". Дескать, по этой причине одной из важнейших задач политической работы, командиров и политруков было воспитание в советских солдатах "пламенной ненависти к фашистским оккупантам".[27] И для этой цели были хороши даже самые порочные средства.

Примечания

[1]. Die Vertreibung der deutschen Bevölkerung, S. 60 E ff., S. 79 E ff.

[2]. Vertreibung und Vertreibungsverbrechen, S. 28 ff.

[3]. Murawski, Die Eroberung Pommerns, S. 18.

[4]. Kilian, Die "Mühlberg-Akten", S. 1144.

[5]. Якушевский, Расстрел в клеверном поле.

[6]. Montgomery, Memoiren, S. 399 ff.

[7]. Keating, Das Verhalten der Roten Armee, S. 201.

[8]. Zayas, Die Anglo-Amerikaner und die Vertreibung, S. 86.

[9]. Vertreibung und Vertreibungsverbrechen, S. 11, S. 22, S. 40.

[10]. Ebenda, S. 34, S. 48; Fischer, Kleiner Kriegsverbrecher.

[11]. Winters, Sowjetunion; Gillessen, Gut ausgerüstet und stets in hoher Kampfbereitschaft.

[12]. Birke, "Schlagt sie, tötet sie!".

[13]. Filip, Untaten an Deutschen.

[14]. Kohler, Als in Aussig die Jagd auf die Deutschen begann.

[15]. Vertreibung und Vertreibungsverbrechen, S. 54.

[16]. Semiryaga, Wie Berijas Leute in Ostdeutschland die "Demokratie" einrichteten, S. 742. См. также в последующем.

[17]. Holm, Gutsbesitzertöchter und Hitlerjungen als Zwangsarbeiter; Pfeiffer, Mit 15 in die Hölle; Klier, Verschleppt ans Ende der Welt.

[18]. BA-MA, RH 2/2686, 21.12.1944.

[19]. BA-MA, RH 2/2687, 11.1.1945.

[20]. BA-MA, RH 2/2687, 6.4.1944.

[21]. BA-MA, RH 2/2688, o. D.

[22]. BA-MA, RH 2/2686, 1.11.1944.

[23]. BA-MA, RH 2/2685, 11.3.1945.

[24]. Soviet War News, 24.8.1944.

[25]. Zayas, Die Anglo-Amerikaner und die Vertreibung, S. 85.

[26]. Murawski, Die Eroberung Pommerns, S. 19.

[27]. Vertreibung und Vertreibungsverbrechen, S. 24 f.

Joachim Hoffmann. Stalins Vernichtungskrieg 1941-1945. F.A. Verlagsbuchhandlung GmbH, München, 1998. Москва, 2006.

reich-erwacht.livejournal.com


Смотрите также