СЕПАРАТНЫЙ МИР С ГЕРМАНИЕЙ (годы 1943 – 1944). Сепаратный мир с германией


Что такое сепаратный мир? Брестский мир и Базельский мир

Сепаратный мир – это соглашение двух государств, находящихся в состоянии войны, которое они заключают втайне и без участия либо вопреки желаниям своих союзников или членов коалиции, представителями которой они являются.

Примеры

Во время ведения совместной борьбы с общим врагом члены подобных сообществ довольно-таки часто обязуются не заключать с ним подобных договоров. Поэтому во время Второй мировой войны 26 из стран, являющихся представителями антигитлеровского объединения, подписали Декларацию Объединенных наций, согласно которой, они не имели права заключать с противниками мирный договор. Аналогичным примером можно считать соглашение СССР и Великобритании.

Сепаратный мир также был заключен между Египтом и Израилем в 1979 году, в то время как другие арабские страны выступали категорически против подобных соглашений.

Предпосылки Брестского мира

Первое собрание, посвященное подписанию мирного договора, между Россией и Германией имело место в Брест-Литовске в 1917 году. Советская делегация предлагала создать документ, который бы полностью соответствовал идее всеобщего демократического мира. Германию же подобное предложение не устраивало, поскольку их военные округа не желали отступать от своих желаний захватить вражеские территории, которые только увеличивались в течение переговоров.

Сепаратный мир с Германией, согласно требованиям гитлеровских представителей, предусматривал жесткие условия, выдвигаемые России. На их выполнение давалось всего лишь 48 часов. Одновременно с оглашением своих притязаний австро-германская армия начала наступление на всех фронтах, угрожая оккупировать Петроград. Советским представителям не оставалось ничего, кроме как принять все условия, выдвигаемые врагами, поскольку войска были на переходном этапе. Старая армия отказывалась вести борьбу с противником и явно была деморализована, новая же, Рабоче-Крестьянская, была на начальном этапе становления.

Подписание

Не беря во внимание отношение к этому договору левых коммунистов и эсеров, которые обвиняли большевистское правительство в измене революции и предательстве интересов, сепаратный мир России и Германии был подписан в марте 1918 года во время IV Чрезвычайного съезда Советов.

Подобие перемирия длилось недолго. После того как в Германии произошла Ноябрьская революция, а страны Четвертого союза потерпели поражение, большевики решили аннулировать мирное соглашение в одностороннем порядке.

Базельский мир

В 1795 году в городе Базеле, во Франции, было заключено сразу два мирных соглашения: одно - 5 апреля с Пруссией, второе – 22 июля с Испанией. Предпосылкой к созданию подобных договоров стало то обстоятельство, что Россия начала играть важную роль в положении европейских государств. Так, Пруссия больше не являлась частью Польши, а ее король отказался оставаться членом коалиции, которая противостояла Французской республике. Кроме того, он не желал объявлять ей войну и готов был поддержать всех правителей государств, которые являлись его единомышленниками в этом вопросе.

Сепаратный мир с Пруссией предполагал отказ прусского короля от своих зарейнских владений, которые он уступал Французской республике. Кроме того, Пруссия получила бы определенную плату, в случае если левый берег реки Рейн был свободен.

Вывод

Сепаратный мир по праву можно считать важным инструментом, способствующим благоприятному исходу войны для обоих воюющих государств. Заключение подобных соглашений может спасти множество жизней и обеспечить территориальную целостность стран, подписавших их.

fb.ru

Подписание Брестского мира 3 марта 1918 | Главная | История России

Сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией, подписанный большевистским правительством (3 марта 1918 г.). Выход России из Первой мировой войны с огромными территориальными потерями и выплатой значительной контрибуции. Еще больше обострил противоречия в обществе, явившись еще одним толчком к Гражданской войне. Назван современниками «позорным и похабным».

РОССИЯ ТЕРЯЛА ОКОЛО 1 МЛН КВ. КМ

По договору, подписанному 3 марта 1918 г., территория, оккупирован­ная Германией и Австро-Венгрией, включала Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, 75% Белоруссии. Германия и Австро-Венгрия намеревались сами определить судьбу этих областей в согласии с их населением. Советская Россия обязалась заключить договор с Украинской Радой и урегулировать с ней пограничные споры. Все земли, захваченные у Турции, возвраща­лись, вместе с занятыми ранее округами Карса, Ардагана и Батума. Таким образом, Россия теряла около 1 млн кв. км территории. Российская армия демобилизовывалась. Все военные суда России подлежали переводу в рус­ские порты или разоружению. Россия также освобождала от своего присутствия Финляндию, Аландские острова и обязывалась прекратить пропаганду против властей Украины и Финляндии. Военнопленные отпу­скались на родину.

По тексту Брестского мира договаривающиеся стороны отказывались от взаимного возмещения расходов. Однако 27 августа в Берлине было под­писано дополнительное финансовое соглашение, по которому Россия должна была выплатить Германии в различных формах 6 млрд. марок и поставить Германии ­продовольствие. Восстанавливались права германских и австрийских под­данных на их собственность в России. Возобновлялись невыгодные для России таможенные тарифы 1904 г.

Ратификация этих необычайно тяжелых условий мира вызвала новый политический кризис России. Экстренный съезд РКП(б) и IV Чрез­вычайный съезд Советов в марте 1918 г. большинством голосов высказа­лись за ратификацию мира, при этом Совнаркому было дано право в лю­бой момент разорвать его. Против мира резко выступали «левые коммуни­сты» и левые эсеры. В знак протеста народные комиссары — члены пар­тии левых эсеров вышли из Совнаркома, но остались в Советах и в аппа­рате управления, в том числе — в ВЧК.

 

УЧАСТНИКИ И СОВРЕМЕННИКИ

Из официального сообщения советского правительства о ходе переговоров в Брест-Литовске с целью заключения перемирия от 22 ноября 1917 г.

...Наши делегаты начали с декларации о целях мира, в интересах которого предлагается перемирие. Делегаты противной стороны отвечали, что это дело политиков, между тем как они, люди военные, уполномочены говорить только о военных условиях перемирия...

Наши представители внесли проект перемирия на всех фронтах, выработанный нашими военными экспертами. Главными пунктами этого предложения было, во-первых, запрещение переброски войск с нашего фронта на фронт наших союзников и, во-вторых, очищение немцами островов Моонзунда... Наши требования... делегаты противников объявили для себя неприемлемыми и высказались в том смысле, что такие требования могли бы быть предъявлены только разбитой стране. В ответ на категорические указания наших уполномоченных, что для нас дело идет о перемирии на всех фронтах в целях установления всеобщего демократического мира на известных основах, формулированных Всероссийским Съездом Советов, делегаты противной стороны снова уклончиво заявили о недопустимости для них такой постановки вопроса, ибо они в настоящий момент уполномочены вести переговоры о перемирии только с русской делегацией, так как делегации союзников России на конференции нет...

В переговорах участвовали, таким образом, представители всех враждебных нам государств. Из союзных государств на переговорах не было представлено, кроме России, ни одного. Союзные народы должны знать, что переговоры начались и что они будут продолжаться независимо от поведения нынешней союзной дипломатии. В этих переговорах, где русская делегация отстаивает условия всеобщего демократического мира, дело идет о судьбе всех народов, в том числе и тех воюющих народов, дипломатия которых сейчас остается в стороне от переговоров.

«Известия» N 233, 23 ноября 1917 г.

 

Из заявления Л. Троцкого

...Мы выводим нашу армию и наш народ из войны. Наш солдат-пахарь должен вернуться к своей пашне, чтобы уже нынешней весной мирно обрабатывать землю, которую революция из рук помещиков передала в руки крестьянина. Мы выходим из войны. Мы отказываемся санкционировать те условия, которые германский и австро-венгерский империализм пишет мечом на теле живых народов. Мы не можем поставить подписи русской революции под условиями, которые несут с собой гнет, горе и несчастья миллионам человеческих существ. Правительства Германии и Австро-Венгрии хотят владеть землями и народами по праву военного захвата. Пусть они свое дело творят открыто. Мы не можем освящать насилия. Мы выходим из войны, но мы вынуждены отказаться от подписания мирного договора...

 

Из заявления главы советской делегации на переговорах в Брест-Литовске Г. Сокольникова:

...При создавшихся условиях Россия не имеет возможности выбора. Фактом демобилизации своих войск русская революция как бы передала свою судьбу в руки германского народа. Мы ни на минуту не сомневаемся, что это торжество империализма и милитаризма над международной пролетарской революцией окажется лишь временным и приходящим... Мы готовы немедленно подписать мирный договор, отказываясь от всякого его обсуждения как совершенно бесполезного при создавшихся условиях...

 

Из воспоминаний инженера-путейца Н.А. Врангеля:

До переезда в Баты-Лиман мне пришлось пережить трагикомический эпизод. Как известно, предательский Брест-Литовский договор предусматривал сдачу судов нашего Черноморского Флота немедля. Этого предательства не могли перенести даже большевики-матросы, вчерашние убийцы офицеров. Стали кричать о необходимости защищать Крым от немцев, бросились по городу (Севастополю) искать офицеров, прося их опять вступить в командование судами. На судах вместо красного опять взвился Андреевский флаг. Адмирал Саблин вступил в командование Флотом. Военно-революционый Комитет решил защищать Крым и строить стратегическую железную дорогу Джанкой-Перекоп. Бросились искать инженеров и обнаружили в Балаклаве инженера Давыдова, начальника участка постройки линии Севастополь-Ялта (постройка была начата в 1913 г. и приостановлена). Несмотря на уверения Давыдова, что постройка потребует нескольких месяцев, его назначили главным инженером и потребовали от него, чтобы он указал инженеров, которые будет мобилизованы ему в помощь. За два дня до сего я познакомился с Давыдовым на набережной в Балаклаве и вот он называет мне имя, желал избавить меня от работы в окопах, чем грозили всем буржуям. На следующий день я уже мобилизован и нас везут в Джанкой, а оттуда на лошадях в Перекоп. В Перекопе ночуем и едем обратно. Из Севастополя я скрываюсь в Баты-Лиман и через 2-3 дня думаю, что немцы уже пришли. В вознаграждение за понесенные труды и волнения привожу домой 1/4 фунта свеч, выданных мне в Джанкой.

histrf.ru

СЕПАРАТНЫЙ МИР С ГЕРМАНИЕЙ (годы 1943 – 1944) – Русскоязычная Америка

О возможности заключени мира с Германией в 1941 году я уже писал. Долгое время ходили слухи, что Сталин, в период страшных поражений начального периода войны, через болгарского посла пытался выйти на немецкое руководство и предложить ему заключить перемирие наподобие брестского мира 1918 года. Однако документально это не потверждается и никаких контактов советских представителей с нацистами в то время не зафиксировано. Но представители Третьего рейха в период, когда Красная Армия перешла в наступление, пытались наладить контакты с западными союзниками по антигитлеровской коалиции. Замысел состоял в том, чтобы ценой даже замены руководства в рейхе, заключить перемирие с Англией и США, а затем продолжить борьбу с Советским Союзом. Именно с этим и было связано покушение на Гитлера. Сталин был категорически против организации таких акций, так как понимал, что с устранением фюрера возможен сепаратный мир Рейха с участниками антигитлеровской коалиции и продолжение, в лучшем случае, войны Германии против России, а в худшем – совместная борьба против русских Рейха и стран Запада, с целью недопущения Советов в Европу. Всю войну Сталина преследовал призрак сепаратного мира , который западные державы могут заключить с Германией за спиной СССР и в ущерб ему. С какой миссией Рудольф Гесс находился в Англии? Этого мы точно не знаем и по сей день. Британская разведка, в отличие от русской, не торопится раскрывать свои тайны.

О событиях того времени нам поведали историк Ярослав Бутаков в своём исследовании «Верховный без демонизации. Легенда и правда о сепаратном мире», опубликованном в журнале «Военно – исторический архив», В. Фалин в своей работе «Как Вторая мировая война переросла в Третью», А. Мартиросян в своём многотомном исследовании «200 мифов о Сталине. Сталин и Великая Отечественная война» и в ряде других работ. Ознакомившись с ними, начинаешь понимать, что все эти слухи о сепаратном мире с Германией в 1941 году пошли со слов Хрущёва. Как говаривал У. Черчилль, «Хрущёв вступил в схватку с мёртвым львом, и вышёл из неё побеждённым». Говорил он и более резко. Автор книги «Загадки гибели СССР» А. Шевякин сообщает, что на торжествах, по случаю 90 – летия бывшего британского премьера, за него был предложен тост, как за самого ярого врага страны Советов. В ответ он сказал: «К сожалению, сейчас имеется человек, который нанёс в тысячу раз больше вреда стране Советов, чем я. Это Никита Сергеевич Хрущёв. Так похлопаем ему!».

Бедолага Черчилль не ведал, что уже подрастает Горбачёв, который, который принесёт в тысячу раз больше вреда, чем Хрущёв, а ему на смену подрастает другой «рекордсмен» политического клонирования – Ельцин, последствия «деяний» которого даже на Западе сравнивают с преступлением нацистов», – отмечает А. Мартиросян. После войны стало ясно, что опасения Сталина были не напрасны. Получили известность многие факты, о которых и пойдёт речь в этой публикации.

ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ

Дейстительно, Я. Бутаков приводит много фактов, говорящих о стремлении правящих кругов Англии и США заключить мир с Германией с целью не допустить распространения влияния СССР на Восточную Европу. Цитируемый автор сообщает, что британский стратегический аналитик Б. Лиддел – Гарт направил Черчиллю в октябре 1943 года памятную записку, которую Типпельскирх пересказал в своей «Истории Второй мировой войны»: «…В Европе имеется лишь одна страна, способная вместе с западноевропейскими государствами оказать сопротивление послевоенным устремлениям русских – это страна (Германия), которую мы (англичане) соби-раемся разгромить»… Оборонительная мощь, которую англичане стремятся сломить… одновременно является самой мощной опорой западноевропейкого здания… Уничтожение германской армии неизбежно должно будет привести к подавляющему првосходству Красной Армии. «Однако к словам Лиддел Гарта никто не прислушался», – сетует немецкий военный историк, бывший генерал вермахта К. Типпельскирх.

Но он ошибался. Ещё как прислушались. «Летом, – сообщает Я. Бутаков, – руководители США и Англии разработали секретный план «Рэнкин», задачей которого было добиться капитуляции Германии на Западе при продолжении ею войны на Востоке. Правда, вряд ли общественное мнение западных стран позволило бы заключить соглашение с Гитлером или с кем –то из его нацистского окружения. Сепаратный мир был желателен только при условии свержении фюрера, замены его на менее одиозную фигуру, предпочтительно из числа военных, внешне не замешанных в нацистских преступлениях». Далее цитируеый автор утверждает, что с этой целью в испанском городе Сантандер прошли секретные переговоры руководителей разведслужб Германии (Канарис), США (У. Донован) и Англии (С. Мензис). Канарис, который, как теперь выяснилось, всю войну работал на британскую разведку, потвердил свою готовность способствовать государственному перевороту. Тогда же была намечена и кандидатура будущего райхканцлера – победоносный (так как не воевал на Восточном фронте) и потому популярный генерал Эрвин Роммель. «После переворота, который дрлжен был последовать за высадкой союзников на севере Франции, планировалось перемирие на Западе и быстрое продвижение союзников через Францию, Германию, выход на линию где они (немцы) удерживают советские войска. Под контроль США и Англии попадают Варщава, Прага, Будапешт, Бухарест, София, Вена, Белград… При этом немецкие войска на западе не просто сдаются, а организованно двигаются на на восток для укрепления там немецкой линии обороны» – так излагает этот план историк В. Фалин в своей книге «Как Вторая мировая война переросла в третью».

Тот же Типпельскирх определённо писал о планах заговорщиков: « Предполагалось, что если дело дойдёт до общего перемирия, то Германия , несмотря на требования о безоговорочной капитуляции, путём отвода немецих войск из занятых ими областей на Западе, удастся склонить союзные державы к прекращению боевых действий на Западе и воздушных налётов на Германию. Благодаря этому удастся удерживать Восточный фронт по ту сторону имперской границы». Сказано исчерпывающе ясно. Ещё в сентябре 1941 года Черчилль заявил членам своего кабине-та: «Мы сделали публичное заявление, что не будем вести переговоры с Гитлером или нацистским режимом… Но мы зашли бы слишком далеко, если бы заявили, что не будем вести переговоры с Германией, взятой под контроль её армией. Невозможно предсказать, какое по форме правительство может оказаться в Германии, когда её сопротивление будет ослаблено и она захочет вести переговоры». Думаю, просто невозможно оспорить Я. Бутакова, который в своём исследовании опирается на столь серьезные источники.

КАПИТУЛЯЦИЯ ТОЛЬКО ПЕРЕД СОЮЗНИКАМИ

По советской официальной версии, отмечает цитирумый автор, лица в верхах Германии понимавшие неизбежность поражения, стремились договориться о капитуляции только перед США и Англией. По мнению советского руководства, подчёркивает Бутаков, секретные контакты представителей западных держав с представителями вермахта были серьёзным нарушением союзнических объязательств. Они свидетельствовали о намерении руководства США и Англии использовать сепаратное перемирие на Западном фронте для продвижения союзных войск как можно дальше на восток с тем, чтобы взять под свой контроль Берлин, Прагу, Вену. Далее, автор приводит фрагменты из мемуаров Черчилля. Он сообщает, что именно они были причиной живучести данной версии. Вот что писал британский премьер: «Наши условия предусматривали безоговорочную капитуляцию на всех фронтах. В то же время наши командующие на поле боя всегда были должным образом уполномочены принимать чисто военную капитуляцию противо-стоящим им войскам противника… В феврале 1945 года генерал Карл Вольф, командующий войсками СС в Италии, через итальянских посредников, установил контакт с американской разведкой в Швейцарии. Было решено проверить полномочия лиц , учствующих в этом деле, и этой операции дали название «Кроссворд». 8 марта генерал Вольф сам появился в Цюрихе и встретился с Алленом Даллесом, возглавлявшим американскую организацию. Вольфу прямо заявили, что не может быть речи о переговорах и что разговор может продолжиться лишь на базе безоговорочной капитуляции. Сведения об этом сразу же были переданы в штаб – квартиру союзников, а также американскому и английскому правительствам. 15 марта английский и американский начальники штабов в Казерте генерал Эйри и генерал Лемнитцер тайно отправились в Швейцарию. Четыре дня спустя, 19 марта, состоялась вторая встреча с генералом Вольфом. Я сразу же понял, что советское правительство может заподозрить, что речь идёт о сепаратной капитуляции на юге, которая позволила бы нашим армиям продвинуться вперёд, против ослабившего своё сопротивление противника, до самой Вены и далее, даже к Эльбе или Берлину… В соответствии с этим 21 марта Иден ( министр иностранных дел Англии ) дал указание нашему послу в Москве сообщить Советскому правительству об этих событиях, что он и сделал». Но Сталину было уже известно об этих перговорах. «Поэтому нет ничего удивительного в том, – отмечает автор Бутаков, – что в ответе Молотова уже 22 марта переданного британскому послу, говорилось, что уже « в течение двух недель в Берне за спиной Советского Союза… происходили переговоры между представителями германского военного командования, с одной стороны, и представителями английского и американского командования – с другой… В этом деле Советское правительство усматривает не какое – либо недоразумние, а нечто худшее».

И далее автор утверждает, очевидно, что именно только резкая, но заранее заготовленная реакция советского руководства заставила западных лидеров дать указание о прекращении секретных контактов, которые оказались никаким секретом для Сталина изначально. Черчилль по этому поводу писал, что «перед лицом такого потрясающего обвинения, в худшем, чем просто в недоразумении, «мне казалось , что лучше молчать, чем состязаться в обвинениях» Естественно, у него нечего было сказать в своё оправдание, когда советская разведка сообщила о самых мелких деталях этих событий. А Сталин, в отличие от мнений некоторых комментаторов, своей разведке доверял. «Что касается моих информаторов, – говорил он, – то… это люди многократно проверенны нами на деле». В возникшей по этому поводу переписке с лидерами западных держав Сталин не отвергал за союзниками права на принятие капитуляции противостоящих им немецких войск. Его принципиальное неприятие вызывало лишь то обстоятельство, что факт контактов союзников с представителями германского командования был скрыт от советской стороны. «Мы, русские, думаем, – писал Сталин 7 апреля 1945 года Рузвельту, – что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече другого союзника».

Кстати, отмечает цитируемый автор, в этом послании Сталин написал свои знаменитые слова о советских разведчиках, ставшие хрестоматийными благодаря популярному сериалу. Повторим их: «Что касается моих информаторов, то уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно… Это люди многократно проверены нами на деле…». Сталин подходил к вопросу о капитуляции весьма своеобразно. Кстати, и это мало кто знает, он был противником раздела Германии на зоны оккупации и пошёл на это под давлением союзников. Нужно отметить, что Сталина очень высоко ценили лидеры западных стран. Русского руководителя союзники считали выдающимся деятелем. Чтобы Бутакова не обвинили в сталинизме, да и меня тоже, я приведу высказывание западных лидеров о советском вожде. На одном из банкетов, сообщает Олег Козинкин в своём исследовании «Почему не расстреляли Жукова?», Черчилль сказал: «Я встаю утром и молюсь, чтобы Сталин был жив и здоров. Только Сталин может спасти мир!». Ещё более недвусмысслено Черчилль сказал в своей речи в парламенте в день 80 – летия вождя ( 21 декабря 1959 года ), в то время, когда «дорогой Никита Сегеевич» «пинал мёртвого льва», надеясь заработать на этом дивиденты. Он не понимал, что положил начало распада великого государства, с таким трудом созданного вождём. Но это понимал Черчилль, который в своей речи сказал: «Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью, импонирующей нашему изменчивому и жестокому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой силы воли, резким, жестоким и беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный здесь, в Британском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин, прежде всего обладал большим чувством юмора и сарказма и способностью точно воспринимать мысли. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств ВСЕХ ВРЕМЁН И НАРОДОВ. Сталин произвёл на нас величайшее впечатление. Он обладал глубокой, лишённой всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непобедимым мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения. Кроме того, Сталин в самые критические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан и никогда не поддавался иллюзиям. Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю. Это был человек, который своего врага уничтожал своим же врагом. Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире, диктатором, который принял Россию с сохой и оставил с атомным воооружением. Что ж, история, народ таких людей не забывают».

А ведь это говорил враг №1 того же Сталина. Так кому верить, господа? Величайшему из политиков и историков современности, коим я считаю великого Черчилля, или самозванным «экспертам» и «комментаторам». Впрочем, Сталин это предвидел задолго до своей смерти, когда в беседе с Коллонтай скзал: «Я знаю, что, когда меня не станет, на мою голову выльют не один ушат грязи, на мою могилу нанесут кучу мусора. Но я уверен, что ветер истории всё это развеет». Всё больше людей начинает понимать, что сделал этот человек для Отечества, при этом не одобряя ни репрессий, ни культа личности, хотя, скажем прямо, для культа личности нужна прежде всего личность. Но это не относится к данной проблеме. Это, так сказать, к слову. Не получилось культа ни у Горбачёва, ни у Хрущёва ни у прочих. А вот у Сталина – получилось. Поэтому лидеры союзных стран понимали, что обвести Сталина им не удастся.

Но вот вопрос о том, искал ли Сталин контакты с нацистами в самые трудные дни войны, тоже не так прост. И прошу читателей, если вы не согласны с подобными мнениями, то обращайтесь к процитировнным мною авторам, вооружившись при этом документами, свидетельствами и архивными материалами. Чтобы дискуссия была плодотворной и полезной. Думаю, что авторы не будут уклоняться от полемики.

В первой части этой статьи я сообщил своим читателям о том, как Запад вёл переговоры о сепаратном мире с Германией с целью недопущения Сталина в Восточную Европу. Но русский руководитель сорвал эти попытки. Да и Россия нужна была союзникам для того, чтобы после разгрома Рейха, вступить в войну с Японией. Страна Восходящего Солнца, по прогнозам экспертов, могла быть принуждена к полной и безоговорочной капитуляции, если Россия не вступит в войну, только где – то в году 1946 или даже в 1947 г. По Пакту с Японией о нейтралитете, Россия имела возможность его деносировать за год до окончания его действия. Так что в 1945 году, не нарушая никаких международных норм, Советский Союз имел все возможности объявить войну Японии, особенно если учесть, что Япония в годы войны вела себя весьма недружелюбно по отношению к СССР. Вот почему план Англии, предусматривавший противостояние с Красной армией (операция «Немыслимое ) не был воплощён в жизнь. Давайте вернёмся опять к начальному периоду войны и завершим разговор о попытках союзников установить контакт с руководством Третьего рейха.

ФАЛЬШИВКА О МЦЕНСКЕ

Начнём мы не с Бутакова, а с А. Мартиросяна. И речь идёт о мифе, согласно которому Сталин хотел заключить сепаратный мир с Германией не только в 1941, а в 1942 году. Мартиросян отмечает, что этот миф появился в конце ХХ века. «Увы, – сообщает названный автор, – к его распространению приложил руку уважаемый в России человек, Герой Советского Союза, в прошлом военный разведчик, ныне известный авторитетный писатель В. В. Карпов». Он использовал этот миф, который изложил в своей книге, во втором томе, которая называется «Генералиссимус». Их суть, отмечает Мартиросян, в следующем. Якобы по указанию Сталина советские разведчики 20 февраля 1942 года провели в городе Мценске тайную встречу с представителями германской разведки и германского командования. Будто бы во время этой встречи обсуждались вопросы установления сепаратного перемирия, а затем заключения и сепаратного мира между СССР и Германией, и даже о совместной борьбе с мировым еврейством в лице США и Америки. Мнимая встреча, якобы, произошла благодаря наличию некоего тайного соглашения с Гестапо от 11 ноября 1938 года. Для аргументации В. В. Карпов счёл возможным опереться в своей мистификации ложь о некоем соглашении между НКВД и Гестапо от 11 ноября 1938 года, которая была разоблачена давным – давно.

О какой борьбе с «мировым еврейством» могла идти речь? «Сталин, единственный не предал своих евреев, – отмечает А. Мартиросян, – не пошёл на их истребление, как это сделали у себя фашисты, хотя взамен гитлеровцы предлагали очень выгодное «создание единого фронта против Лондона и США». Цена, которую требовали за это гитлеровцы – «поголовное истребление евреев», – для Сталина была неприемлемой. Попытавшийся детально разобраться в этой фальшивке генерал – полковник Николай Фёдорович Червов, под командованием которого я имел честь служить на острове Саарема (Эзель) в Эстониии, и считаю себя его учеником ( тогда он был подполковником ) и тогда он был одним из лучших и грамотных командиров полка, в своей книге «Провокации против России», обратил внимание на следующее: «Сепаратные переговоры описывает на свой манер известный писатель В. В. Карпов в книге «Генералиссимус»: Вот что он пишет на этот счёт: Сталин приказал разведке найти выходы на гитлеровское командование и от его, Сталина, имени внести предложение о перемирии и даже больше ( далеко идущие планы ) – о коренном повороте в войне… Разведчики связались с немецкими «коллегами»: встреча состоялась в Мценске 20 февраля 1942 года,… на оккупированной гитлеровцми территории» Предложения германскому командованию, оформленные якобы документом, сводились к следующему:

  1. С 5 мая 1942 года начиная с 6 часов по всей линии фронта прекратить военные действия. Объявить перемирие до 1 августа 1942 года до 18 часов.
  2. После передислокации армий, Вооружённые силы СССР готовы будут начать боевые действия с германскими вооружёнными силами против Англии и США.
  3. СССР готов будет готов рассмотреть условия об объявлении мира между нашими странами и обвинить в разжигании войны международное еврейство, в лице Англии и США, в течении 1943 – 1944 гг. вести совместные боевые наступательные действия в целях переустройства мирового пространства…

Чтобы не загружать читателя, хочу сообщить, что все эти документы признаны фальшивками. В них даже должность Сталина названа неправильно, а напечатано всё не на государственном или партийном бланке, а на простой бумаге. Да и подпись Сталина подделана. И не мог Сталин пойти на такое, после совсем недавнего колоссального разгрома немцев под Москвой. И Мценск явно неподходящее место для ведения перговоров такого уровня. Почти на окраине города проходила линия фронта. Так что доказано: в данном случае мы имеем дело с элементарной фальшивкой. В действительности, и это потверждает исследователь Бутаков, Сталина занимали другие проблемы. Вот по этому поводу есть документы, которые использовал цитируемый сейчас мною Бутаков. 28 ноября 1943 год Верховный заметил президенту США в Тегеране на совещании «Большой тройки», что требование безоговорочной капитуляции представляется оскорбительным для противника. Оно подхлёстывает его и заставляет сражаться с ожесточением.

По мнению Сталина, следовало бы выработать и конкретно определить условия капитуляции. «А именно: сколько вооружения, средств транспорта и прочих военных материалов должен выдать противник, а также какие территории союзные войска намерены занять в залог выполнения этих условий и огласить их. То есть предложить частичную капитуляцию наподобие той, подписанием которой в Компьене 11 ноября 1918 года завершилась Первая мировая война. Рузвельт промолчал и не стал обсуждать это предложение Сталина. И в дальнейшем президент США не дал на него никакого ответа». В связи с этим есть смысл привести мотивировку Бутакова. Оставляя пока в стороне причины сдержанной отрицательной реакции Рузвельта, автор исследования пробует представить мотивировку Сталина, основанную, естественно, на документах, фактах и заявлениях вождя.

Зачем он обратился к Рузвельту? Да очень просто. В то время руководством СССР двигали государственные интересы. Самый простой государственный интерес состоял в том, чтобы добиться победы над Германией с минимальными жертвами. Первоочередной целью СССР являлось освобожденией своей собственной территории, а для этого вовсе не надо было громить Германию на её территории. «Требование безоговорочной капитуляции неизбежно подстёгивало сопротивление немцев, усиливало позиции Гитлера и ослабляло оппозицию гитлеровскому руководству, которая могла быть ( и действительно, как мы знаем, имелась ) в верхах вермахта и в иных элитных группах Германии. Она неминуемо привела бы к лишним миллионам жертв, причём по характеру войны было ясно, что эти жертвы придётся нести именно Советскому Союзу». Кроме того, Советский Союз стратегически был менее всего заинтересован в полном уничтожении Германии как субъекта геополитики. Не нужна была СССР, по большому счёту, и Восточная Европа «на содержании». Единственно, что по – настоящему нужно от соседних стран: внешнеполитическая лояльность, чтобы с их территорий не могла исходить угроза вторжения. И во время войны Сталин неоднократно заявлял, что он против уничтожения Германии, что Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся.

И ещё раз напомню: российский руководитель не был горячим сторонником расчленения Германии. «Таким образом, – отмечает Бутаков, – стратегический интерес СССР состоял том, чтобы нанести Германии такое поражение, после которого она бы остереглась впредь нападать на Советский Союз. При этом неважно, какое там было бы правительство. В конце концов немцы сами посадили себе на шею бесноватого фюрера, значит, освобождать их от него никто не обязан. Главное, чтобы этот фюрер или тот, кто придёт ему на смену, не лез больше на Россию, а сама Россия могла бы скорее приступить к восстановлению разрушенного войной хозяйства, сохранив для этого как можно больше работников».

МОГ ЛИ СТАЛИН ПОЙТИ НА ПЕРЕГОВОРЫ С ГЕРМАНИЕЙ?

Но тем не менее Сталин вынужден был согласиться на требования союзников о полной и безоговорочной капитуляции. В противном случае они бы заподозрили его в тайных контактах с Германией. А данное обстояльство могло привести к прекращению поставок по ленд – лизу, в которых Россия очень нуждалась. «Поэтому, – утверждает Я. Бутаков, – заявляя о своём намерении воевать с Гитлером до последнего… русского солдата, британский и американский лидеры знали, что Сталину не останется ничего другого, как присоединиться к их декларации. Следовательно, Советский Союз мог добиться изменения целей войны не в одиночку, а только в согласии с союзниками. Что он и попытался сделать на Тегеранской конференции». Молчание же Рузвельта на предложение Сталина могло означать только одно, а именно то, что атлантические лидеры имеют собственные, скрываемые от руководства СССР, планы сепаратного сговора с Германией (нацистской или нет – уже было неважно). В этой обстановке только военные успехи Красной Армии могли заставить западных лидеров отказаться от второго издания Мюнхенского сговора. И автор отмечает, что на Тегеранской конференции Сталин уже не так настойчиво, как в 1942 году, настаивал на скорейшем открытии Второго фронта. Его вполне устроило смутное обещание высадить войска союзников до мая 1944 года, но Сталина это обстоятельство уже не волновало. Напротив, убедившись в способности Советского Союза собственными силами нанести поражение Германии, Сталин перестал торопить союзников. Ибо отныне любая отсрочка Второго фронта объективно работала уже на усилении послевоенных позиций СССР в неизбежном торге с западными державами. Кстати, это тогда поняли и Рузвельт и Черчилль: чем дольше будет оттягиваться открытие Второго фронта, тем больше территорий освободит Красная Армия. И это обстоятельство заставило их открыть Второй фронт в Нормандии летом 1944 года, когда возникла непредвиденная реальность: Россия могла захватить всю Германию. Что же касается стремления России заключить перемирие с вермахтом в феврале 1942 года, то это было просто невозможно. И это не просто беспочвенное заявление, а реальность, основанная на фактах. Судите сами.

  1. Невозможность добиться от Германии оставления всех оккупированных советских территорий. А на менее выгодных условиях Сталин не стал бы мириться, ибо это означало бы его конец как руководителя СССР. Легитимность Сталина, как неофициального единоличного вождя, в решающей степени определялась легендой о его непобедимости и расширением территории первого в мире социалистического государства Любая территорильная уступка означала бы признание частичного поражения СССР, на что Сталин не смог пойти, особенно, когда победа под Москвой дала надежду на победоносное завершение всей войны. В тоже время нацистское руководство Германии тоже не имело оснований считать для себя войну проигранной и в тот момент ни за что не согласилось бы на отвод своих войск с советских территорий.
  2. Полное прекращение всяких поставок от союзников в СССР. Советский Союз всю войну остро нуждался в импорте, особенно – дефицитных военно – стратегических материалов и продовольствия. Недооценивать эту помощь нельзя. Особенно, в условиях, когда эвакуиро-ванные предприятия в 1941 – 1942 году ещё не заработали на полную мощь. Пойти в этот момент на сговор с нацистами было бы самоубийственной глупостью. Сталин на такую глупость никогда не пошёл бы. Отказаться от поставок по ленд – лизу в то время могло бы обернуться трагедией для страны. Но при этом, свидельства о зондировании в это время почвы для сепаратного мира на Восточном фронте, правда, имеются. Только эти шаги предпринимались не с советской стороны, а… с германской. Об этом свидетельствовал министр иностранных дел Рейха Риббентроп. И предпринимались эти попытки после Сталинградской битвы. Но Сталин понимал, что советское руководство если и хотело ограничить цели войны, собиралось и могло это сделать только вместе с союзниками, а не отдельно от них. Характерно, что Риббентроп в своих мемуарах не упоминает ни об одной попытке СССР войти в контакт с нацистским руководством на предмет заключения сепаратного мира. Сведения о единственной попытке такого рода, отмечал Риббентроп, оказались дезинформацией. Очевидно, что Сталин не мог пойти на мир с Германией втайне от своих союзников. Союзническая позиция была сформулировна ещё в январе 1943 года: безого-ворочная капитуляция. Таким образом Россия никогда не делала попыток заключить сепартный мир с нацистской Германией. Вот и оцените, каким политическим деятелем был Верховный. Процитированные мною авторы вам предоставили достаточно фактов. Попытайтесь их опровергнуть, но тоже имея на вооружении аргументы.

ВИЛЕН ЛЮЛЕЧНИК.Кандидат исторических наук,Доцент, полковник в отставке.Для “РА NY”

Фото с сайта: m.newsru.com

www.rusamny.com

Заключение Брестского мира с Германией - Первая Мировая война - Войны - Каталог статей

В конце октября 1917 г. произошла смена власти – она перешла в руки большевиков, и основным лозунгом внешней политики России они поставили «мир без аннексий и контрибуций». На первом и, по иронии судьбы, последнем созыве Учредительного собрания большевики представили свой Декрет о мире, который предполагал прекращение кровопролитной войны с Германией, принявшей уже затяжной характер. Перемирие, инициатором которого было советское правительство, было подписано 2 декабря. И с этого же момента солдаты начали стихийно покидать фронт – большинство из них порядком устало от боевых действий, и им хотелось домой, за линию фронта, где большая часть населения страны была занята дележкой земли. Уходили по-разному: одни - самовольно, прихватив с собой оружие и боевые припасы, другие – легальным путем, отпрашиваясь в отпуска, либо в командировки.

Подписание Брестского мира

Спустя несколько дней, в Брест-Литовске начались переговоры о мирном соглашении, на которых советское правительство предложила Германии заключить мир, при котором Россия не будет выплачивать контрибуции. Никогда еще за всю свою историю наша страна не выплачивала подобного рода выплаты, и большевики хотели и дальше придерживаться этой политики. Однако Германию это вовсе не устраивало, и в конце января 1918 г России был предъявлен ультиматум, в результате которого русские лишались Белоруссии, Польши и, частично, Прибалтики. Такой поворот событий поставил советское командование в затруднительное положение: с одной стороны, такой позорный мир заключать ни в коем случае было нельзя, и следовало бы продолжить войну. С другой стороны, сил и средств, чтобы дальше вести боевые действия, уже не оставалось.И тогда Лев Троцкий, бывший во главе советской делегации, на переговорах произнес речь, которая гласила, что мира Россия подписывать не будет, но и продолжать войну тоже не намерена; она просто распустит армию и выйдет из зоны боевых действий. Данное заявление со стороны России повергло всех участников переговоров в замешательство: сложно было припомнить, чтобы кто-то еще пытался завершить военный конфликт таким, мягко говоря, неординарным способом. Но ни Германию, ни Австро-Венгрию такое разрешение конфликта совершенно не устраивало. Поэтому 18 февраля они перешли в наступление, далеко зайдя за линию фронта. Им никто не противостоял: города, один за другим, сдавались без боя. Уже на следующий день советское руководство пришло к осознанию того, что тяжелейшие условия, выдвинутые Германией, придется принимать и согласилась на заключение этого мирного договора, который был подписан 3 марта 1918 г.

Условия Брестского мира с Германией

По условиям Брестского мира:1) Россия теряла Украину, Великое княжество Финляндское, частично – Белоруссию, Польшу и Прибалтику. 2) Русские армия и флот должны были быть демобилизованы. 3) Российский Черноморский флот должен был отойти Германии и Австро-Венгрии.4) Россия теряли часть земель на Кавказе – Батумскую и Карсскую области. 5) Советское правительство обязали прекратить революционную пропаганду в Германии и Австрии, а также в союзных им странах.Помимо всего прочего, Россия обязана была выплачивать репарации Германии и убытки, понесенные ею во время революционных событий в России.Однако даже после заключения Брестского мира с Германией советское правительство все равно не исключало, что немецкие войска продолжат свое продвижение по стране и займут Петроград. В результате этих опасений оно переехало в Москву, сделав ее, таким образом, вновь российской столицей.

Последствия Брестского мира с Германией

Унизительное мирное соглашение с немцами встретило бурную отрицательную реакцию как в самой России, так и среди бывших союзников по Антанте. Однако последствия заключения Брестского мира с Германией оказались не столь серьезными, как предполагалось сначала. Причиной этому было поражение немцев в Первой мировой войне. 13 ноября мирный договор был большевиками аннулирован, а за Лениным, их лидером, закрепилась репутация политического прозорливца. Впрочем, многие считают, что заключив Брестский мир и приняв унизительные условия, «вождь мирового пролетариата» сотоварищи просто расплатились с Германией за покровительство, которое им оказывалось в годы подготовки к борьбе за власть.

Советуем прочитать:

Причины Гражданской войны в России

Политика военного коммунизма

rhistory.ucoz.ru

Девяносто шесть лет назад партия большевиков показала, перед чем она готова остановиться в борьбе за власть. Ни перед чем. Третьего марта 1918 года делегация Советской России подписала в Брест-Литовске сепаратный мирный договор с представителями стран Четверного союза – Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. В отечественную историю Брестский мир вошел с эпитетами «позорный», «унизительный», «несчастный» и «похабный». Автор последних двух определений – «отец» этой сепаратной сделки, глава советского правительства Владимир Ленин. Условия выхода России из войны, продиктованные прежде всего кайзеровской Германией, были чудовищно унизительны и жестоки, последствия их реализации ужасающи.

Девяносто шесть лет назад партия большевиков показала, перед чем она готова остановиться в борьбе за власть. Ни перед чем.

Третьего марта 1918 года делегация Советской России подписала в Брест-Литовске сепаратный мирный договор с представителями стран Четверного союза – Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. В отечественную историю Брестский мир вошел с эпитетами «позорный», «унизительный», «несчастный» и «похабный». Автор последних двух определений – «отец» этой сепаратной сделки, глава советского правительства Владимир Ленин.

Условия выхода России из войны, продиктованные прежде всего кайзеровской Германией, были чудовищно унизительны и жестоки, последствия их реализации ужасающи. Россия теряла Украину, Польшу (и без того уже оккупированную немцами), часть нынешней белорусской территории, всю Прибалтику – бывшие Эстляндскую, Курляндскую и Лифляндскую губернии, Финляндию. Турция получала округа Ардаган, Карс, Батум (в реальности Ленин сдал ей все Закавказье). Советской России надлежало вывести все войска и флот из отторгаемых территорий и произвести полную демобилизацию своей армии. Вскоре немцы дополнили соглашение: Черноморский флот со всей своей инфраструктурой передавался странам Четверного союза, а в пользу Украины были отторгнуты оккупированные немцами Курская и Воронежская губернии, Крым и область войска Донского – территория страны стала меньше, чем в допетровскую эпоху! А по секретным «Дополнительным соглашениям» от 27 августа 1918 года Россия обязалась выплатить Германии в качестве репараций шесть миллиардов марок, в том числе 1,5 миллиарда чистым золотом – 245,546 тонны. Из них 94,535 тонны большевики двумя траншами успели отправить в Германию…

Выбор партнеров

По сей день казенная историческая литература твердит, что этот договор был неизбежен и даже необходим: армия разложена, небоеспособна, на месте большевиков любое иное правительство тоже заключило бы сепаратный мир. Та же версия, фактически списанная из «Краткого курса истории ВКП(б)», гласит: Брестский мир не имел пагубных последствий для страны и даже дал ей передышку, а ленинская позиция была единственно правильная. А Троцкий, глава советской делегации в Брест-Литовске, «предательски нарушил директивы партии». Эту легенду запустил еще в марте 1918 года Ленин, заявив на VII экстренном съезде партии большевиков, что «между нами было условлено, что мы держимся до ультиматума немцев, после ультиматума мы сдаем». Вот только документы свидетельствуют – Ленин лгал. Троцкий действовал строго в рамках постановления ЦК и полученных от Ленина инструкций. Сам Троцкий несколько позже описал, как они с Лениным действительно договорились, что мир будет подписан, – но не после предъявления ультиматума, а только после начала наступления германских войск.

Более того, именно Троцкий фактически спас Ленина во время критического голосования в ЦК 23 февраля: отказавшись выступить против подписания договора, именно Троцкий обеспечил Ленину перевес голосов и спас его лидерство в партии.

Не случайно сразу же после подписания Брестского мира Троцкий получил в качестве платы за неоценимую услугу сразу несколько подарков от Ленина – посты председателя Высшего военного совета, наркома по военным делам, а чуть позже еще и наркома по морским делам. В Брест-Литовске для Ленина решался вопрос вовсе не о войне, мире и даже существовании страны, а лишь о власти – его власти. Отказ от подписания мира с немцами означал продолжение войны, продержаться в которой можно было лишь за счет национального единения. Но оно неизбежно означало уход Ленина от единоличного руководства и, скорее всего, даже замену большевистского Совнаркома другим правительством. Поскольку сохранить власть было проще, уломав однопартийцев на «похабный мир», потере личной власти Ленин и предпочел сговор с немцами. Только циничный расчет, ничего более, причем расчет точный: если для страны и революции Ленин выбрал самый рискованный вариант, то для себя – наименее опасный. «Немцы требовали территорий, – утверждает историк Юрий Фельштинский. – Но они не требовали ухода Ленина от власти, а наоборот – были  заинтересованы в Ленине, так как понимали, что лучшего союзника в деле сепаратного мира не получат. Антанту же не интересовали территории. Она должна была сохранить действующим Восточный фронт. В союзе с Германией Ленин удерживал личную власть. В союзе с Антантой он терял ее безусловно как сторонник ориентации на Германию». Вот, по сути, и вся великая «тайна» Брестского мира.

Всю жизнь Ленин вел лишь одну борьбу – за власть, при этом не особо стесняя себя в выборе методов, средств, союзников и партнеров. Именно в этом ракурсе и надо рассматривать прогерманскую ориентацию Ленина, не сводя все к неким обязательствам за «немецкие деньги» и «пломбированный вагон». Деньги, несомненно, были – порядка 50–60 миллионов германских марок, но вождь большевиков вовсе не полагал себя обязанным – и не только за них, вообще кому бы то ни было и за что угодно. Он просто принимал все, что способствовало его продвижению к заветной цели, отбрасывая прочее.

Скажем, Антанта не собиралась способствовать его успеху, а вот германский блок эту помощь ему предложил, он ее и принял – только  потому, что она способствовала его приходу к власти. Прекрасно понимая, что немцам просто больше не на кого делать ставку, Ленин постарался извлечь из этого максимальную пользу – и для захвата власти, и для ее удержания. Вот в этом прагматизме и надо искать истоки, как многим казалось, маниакально-патологического стремления Ленина как можно быстрее заключить сепаратный мир с немцами.

Во время переговоров в Брест-Литовске министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Оттокар Чернин записал в своем дневнике: «Германские военные сделали все для того, чтобы низвергнуть Керенского и поставить на его место «нечто другое». Это «другое» теперь налицо и желает заключить мир». Аналогичный вывод неожиданно для товарищей по партии сделал на VII съезде РКП(б) и Валериан Оболенский, первый председатель Высшего совета народного хозяйства. Подчистую разбив аргументацию Ленина о мнимой экономической выгоде от мира с немцами, он вдруг высказал сокровенное: «В сущности говоря, еще летом, в то время когда провалилось наступление Керенского, когда немцы перешли в контрнаступление на Рижском фронте, они, несомненно, имели абсолютную возможность раздавить русскую революцию точно так же, как русскую армию. Почему они не сделали этого тогда? Разумеется, не потому, что у них были связаны руки на других фронтах, а потому, что они рассчитывали достичь своих целей еще более легким способом: они дожидались внутреннего разложения, которое, по их мнению, должна была принести русская революция, ожидали победы партии мира, которой они считали большевиков, они рассчитывали прийти более простым способом к желанному концу».

В этом смысле немецкие надежды оправдались: за сепаратный мир с Германией Ленин выступил сразу же после Октябрьского переворота, упорно отстаивая эту идею. Отрабатывал обещания? Всего лишь циничный расчет: пока Германия воюет, у Антанты связаны руки, и она не может всерьез заняться свержением его правительства. Сепаратный мир отдалял революцию в Германии? – Для Ленина это тоже неплохо: сейчас он не только председатель правительства, но фактически еще и вождь мировой революции, в случае же победы революции в Германии – уже всего лишь глава правительства неразвитой и отсталой страны.

Не для печати

Активно агитировать за немедленное заключение сепаратного мира Ленину приходилось часто. Особенно много ему пришлось выступать по этому поводу на VII экстренном съезде РКП(б), где и решался вопрос, поддержит ли большевистская фракция ратификацию договора на предстоящем Чрезвычайном IV Всероссийском съезде Советов. Открыв стенограммы партийного съезда, любой может убедиться, сколь откровенно демагогически и содержательно пусты были речи вождя большевиков. Поскольку по существу ему сказать было абсолютно нечего, он, как наперсточник, подменял тезисы, переходя на личности своих оппонентов, при этом лгал непрестанно –  грубо, нагло, хамски. Но это пафосное сотрясание воздуха с трибуны имело, похоже, второстепенное значение: главную роль сыграл Свердлов, в руках которого реально и был партийный аппарат. Судя по результату, поработал он в кулуарах съезда (и на этапе его организации) основательно – персонально с каждым из делегатов, имевших право решающего голоса. Благо, что таковых было всего 47 (из которых до Таврического дворца, судя по протоколам, добрались лишь 36).

Продавив резолюцию о подписании мира, Ленин вынужден кинуть товарищам желанную кость – довесок к резолюции, гласящий: «Съезд дает полномочия ЦК партии как порвать все мирные договоры, так и объявить войну любой империалистической державе и всему миру, когда ЦК партии признает для этого момент подходящим». Но прочти это немцы, ни о какой ратификации и речи быть не может: что это за мирный договор, возможность разрыва которого в удобный момент обозначена заранее? Ленин тут же требует: «И это я буду безусловно отстаивать, – что настоящая резолюция не публикуется в печати, а сообщается только о ратификации договора». И добавляет: «Я надеюсь, что в зале только члены партии, я думаю, что можно принять, ввиду государственной важности вопроса, решение взять личную подписку с каждого находящегося в этой зале. Это вовсе не такая излишняя мера, мы находимся в условиях, когда военные тайны становятся для Российской республики очень важными вопросами, самыми существенными».

Делегаты проголосовали и решили: «Съезд признает необходимым не публиковать принятой резолюции и обязать всех членов партии хранить тайну. В печать дается только, что съезд постановил ратифицировать мирный договор. Кроме того, съезд особо подчеркивает, что ЦК дается полномочие разорвать все договоры и объявить войну».

Но Ленину этого мало: он настойчиво требует «ввиду того, что была роздана резолюция, сейчас же принять решение, что всякий, получивший резолюцию, приносит ее на этот стол немедленно и тут же. Это есть одна из мер сохранения военной тайны». Проще говоря, все, до единой, улики – на стол. Свердлов осторожно замечает, что делегаты должны иметь какие-то документы для отчета в своих организациях. Тут Ленин буквально впал в истерику: «Я прошу проголосовать. Наши партийные центры состоят из взрослых людей, которые поймут, что сообщения, содержащие военную тайну, делаются устно. Я поэтому вполне настаиваю, чтобы немедленно все тексты резолюций, имеющиеся на руках, положить сюда на этот стол!» Не положили: «Большинством голосов предложение отвергается».

В своем предисловии к первому изданию стенограмм съезда редкомиссия (во главе с Бухариным) признала, что «сейчас же после съезда и даже некоторое время после него протоколы эти по своему характеру не могли быть опубликованы». Потому что, оказывается, большевистская организация тогда «была приведена фактически в состояние партии, вынужденной действовать… полулегально и даже нелегально …нашей партии приходилось прибегать к правилам конспирации». И лишь сейчас – в 1923 году – «мы спокойно можем предать гласности протоколы полулегального съезда партии…». Хорошее признание: полулегально, нелегально, правила конспирации – словно речь не о правящей партии, а о мафии, шпионской сети или подрывной подпольной антигосударственной организации.

Но ведь на самом деле было что скрывать, даже не от немцев и «шпионов Антанты», а от своих соотечественников и членов партии. Как неохотно признали публикаторы, «публикуемые протоколы производят безотрадное впечатление».

На фото: Первая страница Брестского мирного договора на испанском, венгерском, болгарском, турецком и русском языках

Еще бы! Достаточно просто вчитаться в запротоколированные речи. В тех же ленинских сплошным рефреном многочисленное «мы», «мы погибли бы». При этом под «мы» Ленин имеет в виду не страну – партию (и себя)! С хитрым прищуром рассказывает, как в нарушение договора «мы помогли нашим финским товарищам» – поставкой огромного количества оружия. А вот для защиты Петрограда у нас оружия нет, потому сдаем Питер немцам, товарищи, сдаем и отходим до Урала, до Владивостока, до Камчатки – если японцы позволят… О любимых рабочих Ильич если и говорит, то лишь в одном контексте: их надо поберечь – это же пушечное мясо для боевых отрядов, только на которых и держится власть партии!

Свердлов высказывается аналогично: мы, мол, тут смотрели, как «наш генерал Бонч-Бруевич по карте расставлял те или иные группы и отряды», но «мы великолепно понимали, что для него это только определенные боевые единицы», что «для него ничего не значит гибель 5–10 тысяч пролетариев», но мы-то «должны чувствовать, из кого состоят эти боевые единицы». И добавляет: «Идя на гибель этих отрядов, мы подрубаем тот сук, на котором сидим!» «Все эти соображения, – настаивает Свердлов, – заставляют нас сделать последний шаг – подписать мир. И действительной гибелью будет для нас, если мы на предстоящем съезде Советов не проведем ратификации этого договора. Это неизбежно потому, что только лучшие наши отряды были готовы двинуться в бой, и мы не могли бы поручиться, что явится возможность привлечь более широкие круги». «Мы» в устах Свердлова – это не про страну, а исключительно про них самих, руководство партии.

Ему вторит и Зиновьев: «Мы не можем забывать классового состава нашей страны», а она – крестьянская. Но 99 процентов крестьян «не увидят непосредственной связи между натиском империалистов и вопросами социализации земли и поэтому не присоединятся к рабочему классу». И всю тяжесть ведения войны придется взвалить «на плечи одного рабочего класса и даже больше: на плечи только передовой части его» – то есть большевиков. Но «совершенно ясно, что они надломятся». В переводе этот крик Зиновьева значит: воевать придется нам одним, но нас же тогда вырежут.

Но самую главную тайну Ленина выдал Ивар Смилга. Сначала заявил, что «если наша революция погибнет под ударами германского империализма, то и Советская власть будет разрушена», а отступление в Москву, на Урал и «непосредственная война с Германией и Австрией будут гибельны для нашей революции. Даже несколько военных разгромов могут стать гибелью для революции. Это будет бегство не наших властей, а бегство разгромленных большевистских и лево-эсеровских партизанских отрядов. При этом из наших рук вывалится вся государственная машина!»

Показательно выступление члена партии с 1905 года Олимпиады Розановой: «Наши кадеты призывают к общенациональному единению. В роковые часы вражеского нашествия они требуют и предлагают единение… Не будучи большевиками в данный момент, они призывают всех русских граждан прийти на помощь Советской власти, объединиться вокруг Советов, как единственной организации народной власти. Кадеты призывают объединиться вокруг центра, вокруг единственного центра. (…) они говорят, что они тоже будут участвовать в этой революционной войне!» Что здесь чудовищного? Оказывается, «для больших масс рабочих, у которых недостаточно развито классовое самосознание, это грозит опасностью затемнить его совсем. Этим создается как раз та опасность, которой мы старались все время избегнуть… ведь наш основной принцип… это есть принцип развития классового самосознания».

Потому и нужен срочно сепаратный мир с Германией, чтобы успеть разделаться с контрреволюцией – пока эта контра сама нас не разделала под знаменами общенационального единства. 

Ни у одного из делегатов исторического партийного съезда так и не нашлось ни слова о судьбах страны и ее спасении, о национальных интересах, о людях, в конце концов. Все речи лишь о том, как нам спасти нашу власть и самих себя при этой власти. В этом вся суть Брестского мира по-ленински, так и не принесшего стране ни мира, ни даже обещанной «передышки». Передышку, да и то ненадолго, получили лишь Центральные державы, слегка отсрочившие свое поражение за счет тотального ограбления оккупированных территорий. Цена этой «передышки» для нашей страны – сотни тысяч жизней людей, казненных оккупантами и умерших от голода, уничтоженных карателями из ЧК, продотрядов и комбедов. Прямым следствием этой «мирной передышки» стала и кровопролитная Гражданская война, развязанная большевиками ради все той же цели – удержания власти.

www.sovsekretno.ru


Смотрите также