Миф о заваливании трупами (потери в Великой Отечественной). Соотношение потерь ссср и германии


Миф о заваливании трупами (потери в Великой Отечественной) » Военное обозрение

Нередко приходится слышать, что соотношение потерь СССР и Германии с союзниками во Второй мировой войне составило 1:5, 1:10, а то и 1:14. Дальше, естественно, делается вывод про «заваливание трупами», неумелое руководство и пр. Однако, математика наука точная. Численность населения Третьего Рейха на начало Второй Мировой населения — 85 млн. чел., из них мужчин призывного возраста — более 23 млн. чел. Численность населения СССР – 196,7 млн. чел., из них мужчин призывного возраста – 48.5 млн. чел. Итак, даже ничего не зная о реальных цифрах потерь с обеих сторон, несложно подсчитать, что победа путём полного взаимоуничтожения мужского населения призывного возраста в СССР и Германии (пусть при этом в СССР, раз это победившая сторона, выживет хотя бы 100 тыс. человек), достигается соотношением потерь 48.4/23 = 2.1, но никак не 10. Кстати говоря, тут мы не учитываем союзников немцев. Если прибавить их к этим 23 млн., то соотношение потерь станет ещё меньше. При этом надо учесть, что в самом начале войны Советский Союз потерял большие густонаселённые территории, поэтому реальная численность мужчин призывного возраста была ещё меньше

Однако, если бы, действительно, за каждого убитого немца советское командование клало бы 10 советских солдат, то после того, как у немцев погибло бы 5 млн. человек, у СССР погибло бы 50 млн. – то есть больше воевать у нас было бы некому, а в Германии ещё осталось бы аж 18 млн. мужчин призывного возраста. А если посчитать ещё союзников Германии, то ещё больше. Остаётся только один вариант, при котором возможно соотношение потерь 1:10 – Германия успела проиграть ещё до того, как у неё погибло 5 млн., а у СССР 50 млн. человек. Однако, тогда это может говорить только о трусости немецких войск и бездарности немецкого командования, которое не смогло воспользоваться тем, что вермахт убивал вдесятеро больше солдат противника, чем терял сам. Врядли такое унижение воинских способностей вермахта входило в планы тех российских правдолюбцев, которые говорят про потери 1:10 и даже 1:14, и уж тем более оно не соответствует действительности – немцы воевали хорошо.

Однако, обратимся к научным исследованиям, касающимся потерь СССР и Германии во Второй мировой войне. Потери СССР

Основным и наиболее подробным источником по потерям в Великой Отечественной является книга «Россия и СССР в войнах XX века» под общей редакцией кандидата военных наук, профессора АВН генерал-полковника Г.Ф. Кривошеева (М.: Олма-пресс, 2001)

Приведём таблицу «Порядок подсчета безвозвратных потерь» из этой книги [1] Таблица составлена на основе анализа общего числа людских утрат, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций и военно-медицинскими учреждениями за годы Великой Отечественной войны в том числе и за кампанию на Дальнем Востоке в 1945 г.

Таблица 1. Порядок подсчета безвозвратных потерь

К безвозвратным потерям армии относятся не только убитые и умершие от ран, но и попавшие в плен. Как видно из таблицы, их общее число составило 11,44 млн. человек. Если же учесть вернувшихся и из плена и тех, кто после освобождения оккупированных территорий был повторно призван в армию, то фактическое число всех погибших, умерших и не вернувшихся из плена составило 8,668 млн. человек. В это число включены так же 12 тыс. человек, погибших в войне с Японией. Число убитых на поле боя и умерших от ран – 6326,9 тыс.

Однако, у данного метода расчёта есть свои критики. Так, Игорь Куртуков отмечает[2], что смешивает учётно-статистический метод с балансовым. Первый из них заключается в оценке потерь на основе имеющихся учетных документов. Балансовый метод основан на сопоставлении численности и возрастной структуры населения СССР на начало и конец войны. Таким образом, смешивание общего числа людских утрат, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций, с данными о количестве призванных на освобождённых территориях и вернувшихся из плена – это и есть смешивание двух методов. В дополнение ко всему сами сводки далеко не всегда были точными. Игорь Куртуков для подсчёта потерь предлагает использовать балансовый метод, основываясь на данных, приведённых всё в том же труде Кривошеева[3].

Таблица 2. Баланс использования людских ресурсов, призванных (мобилизованных) в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (в тыс. чел.)

Итак, нам известна численность войск на 22 июня 1941 г – 4901,8 тыс. и на 1 июля 1945 года — 12839,8 тыс. Известно общее количество призванных после 22 июня 1941 г., за вычетом повторно призванных — 29574,9 тыс. Таким образом, общая убыль составляет: 4901,8 тыс. + 29574,9 тыс. – 12839,8 = 21636,9 тыс. Расшифровка этой убыли приведена в всё в той же таблице – это комиссованные по ранению или болезни, демобилизованные на работу в промышленность, осуждённые и отправленные в лагеря и т.д. Всего таковых набирается 9 692 800 человек. Остальные 11 944 100 человек составляют безвозвратные потери армии. Игорь Куртуков полагает, что именно из этого числа уместно вычесть 1 836 562 человека вернувшихся из плена, что дает нам 10 107 500 человек погибших и умерших в ходе службы в армии и на флоте или плену во время войны. Таким образом, от полученной ранее цифры Кривошеева в 8 668 400 человек она отличается на 1 439 100 чел., или на 16,6%. Чтобы вычислить число непосредственно погибших в ходе боевых действий, надо из полученного ранее числа 10.1 млн. вычесть число погибших в плену. Их число по разным оценкам составляет от 1.2 до 3.1 млн. человек. Наиболее надёжной Игорь Куртуков считает цифру в 2.4. млн. Таким образом, число погибших непосредственно во время военных действий и умерших от ран можно оценить в 7.7 млн. человек. Не очень понятно, что делать с войсками НКВД – с одной стороны, они в этой таблице явно не представлены, с другой – в других таблицах Кривошеев включает потери войск НКВД в число общих потерь, выделяя их общей строкой. Будем считать, что в данном случае потери войск НКВД – около 160 тыс. надо плюсовать отдельно. Так же надо учесть потери Войска Польского, румынской и других союзных армий – около 76 тыс. человек. Итого потери СССР и его союзников непосредственно на поле боя составили 7936 тыс. человек. Отметим, что верхней оценкой числа погибших является число записей обобщённого банка данных (ОБД) «Мемориал», который содержит информацию о советских воинах, погибших, умерших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. На данный момент база содержит более 13.5 млн. записей, однако нередко нередко несколько записей относятся к одному и тому же человеку – это связано с поступлением данных на одного и того же человека из разных источников. Случаются и четырёхкратные дубликаты записей. Поэтому на данные «Мемориала» можно будет ориентироваться только после того, как будет устранено дублирование данных.

Потери противника

Источником нам послужит всё та же книга Кривошеева.[4] С подсчётом потерь противника есть следующие трудности, которые перечисляются Кривошеевым: Реальных данных о потерях в 1945 году, которые были очень значительны, нет. В этот период штабной механизм вермахта утратил четкость в работе, потери стали определяться приблизительно, чаще всего на основе информации за предыдущие месяцы. Резко нарушились их систематический документальный учет и отчетность.В отчетных документах о числе людских потерь вооруженных сил фашистской Германии во второй мировой войне не показывались потери союзников Германии, а также других иностранных соединений и частей, принимавших участие в боях на советско-германском фронте.Смешивание потерь военнослужащих с потерями гражданского населения. Поэтому во многих государствах потери вооруженных сил значительно уменьшены, так как часть их учтена в числе жертв гражданского населения. Это характерно не только для Германии, но и Венгрии, и Румынии (200 тыс. чел. потери военнослужащих, а 260 тыс. — гражданского населения). В Венгрии это соотношение составило как 1:2 (140 тыс. — потери военнослужащих и 280 тыс. — потери гражданского населения). Все это существенно искажает статистику о потерях войск стран, воевавших на советско-германском фронте.Если людские потери войск СС учтены по донесениям сухопутных войск, то потери личного состава службы безопасности, гестаповцев и эсэсовцев (из вневойскового числа членов национал-социалистической партии), а также полицейских формирований по существу не учтены. Между тем известно, что на всех захваченных территориях Европейских государств, в том числе на оккупированной части Советского Союза, была развернута сеть филиалов гестапо и полиции безопасности (ЗИПО), которые составляли основу военной оккупационной администрации. Потери же этих организаций в документах немецкого военного ведомства не зафиксированы. Известно, что число членов СС в военные годы (не считая войск СС), колебалось в пределах от 257 тыс. (1941 г.) до 264 тыс. чел. (1945 г.), а численность полицейских формирований, выполнявших задачи в интересах полевых войск в 1942-1944 гг., составляла от 270 до 340 тыс. чел.Не учтены потери «хиви» (Hilfwillider — нем.- добровольные помощиники) – лиц из числа военнопленных и гражданских, проживавших, согласившихся помогать немецкой армии. Они использовались в качестве вспомогательного персонала в тыловых частях — повозочными в обозах, подсобными рабочими в мастерских и на кухнях. Их процент в частях был различен и зависел от потребности в обслуживающем персонале (наличие конского состава, других транспортных средств и т.п.). Поскольку в Красной Армии работники полевых кухонь, солдаты, находившиеся в обозах, были военнослужащими и потери среди них учитывались, как и любые другие потери Красной Армии, то необходимо учитывать соответствующие потери и в немецких войсках. В июне 1943 г., по докладу начальника Генерального штаба сухопутных сил генерала Цейтлера, «добровольных помощников” насчитывалось 220 тыс. чел.

Для составления таблицы потерь противника командой Кривошеева использовались документы периода войны, хранящиеся в советских и немецких архивах, а также государственные сообщения, опубликованные в Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии, Словакии и других странах, содержащие сведения о численности войск, принимавших участие во второй мировой войне и их потерях. Сведения о людских потерях Венгрии и Румынии уточнены по материалам, полученным от генеральных штабов этих государств в 1988 г.

Таблица 3. Безвозвратные людские потери вооруженных сил фашистской Германии на советско-германском фронте с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. (без армий ее союзников)

* В том числе ВВС и ПВО — 117,8 тыс. чел., ВМФ — 15,7 тыс. чел., небоевые потери — 162,7 тыс. чел., умерло от ран в госпиталях — 331,3 тыс. чел.** В том числе ВВС и ПВО — 181,4 тыс. чел., ВМФ — 52 тыс. чел., небоевые потери — 25,9 тыс. чел., умерло от ран в госпиталях — 152,8 тыс. чел.

Таблица 4. Безвозвратные людские потери вооруженных сил стран-союзниц Германии на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г.

* В число безвозвратных потерь Венгрии и Румынии включены лица, призывавшиеся в Венгерскую армию из Северной Трансильвании, Южной Словакии и Закарпатской Украины, а в Румынскую армию — молдаване.** В том числе 27800 румын и 14515 молдаван были освобождены из плена непосредственно фронтами.Обобщенные сведения о безвозвратных потерях стран фашистского блока на советско-германском фронте представлены в таблице 201. Объединённые данные по потерям Германии и её союзников сведены в следующую таблицу:

Таблица 5. Безвозвратные людские потери вооруженных сил Германии и армией ее союзников на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г. (тыс. чел.)

* Без военнопленных из числа граждан СССР, служивших в вермахте.Итак, по данным команды Кривошеева, общие потери Германии и её союзников на советско-германском фронте составили 8649,3 тыс. человек, из них 4273,0 убитыми и пропавшими без вести, и 4376,3 – пленными. Что касается немецких исследований по немецким потерям, то наиболее авторитетным на данный момент является исследование Рюдигера Оверманса „Deutche militдrishe Verluste im Zweiten Weltkrieg“ [Munchen, Oldenburg Verlag, 2004]. Оверманс сделал статистически достоверные выборки из двух массивов информации — списочного состава воевавших частей (вермахта, СС, люфтваффе, кригсмарине и т.д. – более 18 млн. записей) и погибших из тех же категорий. Он высчитал, сколько процентов от каждой из категорий приходится на потери, и уже из этого вывел свою примерную оценку немецких безвозвратных потерь. Вот что Игорь Куртуков пишет по поводу этого исследования: Согласно этому исследованию всего за 1939-1956 гг. германские вооруженные силы потеряли убитыми, умершими и погибшими в плену 5,318,000 человек. Из этого числа 2,743,000 было потеряно убитыми и умершими войсками на Восточном фронте в течении 1941-44 гг. [Op.cit. S.269]. В 1945 г. полные потери убитыми и умершими германских вооруженных сил составили 1,230,000 человек [Ibid], но их распределение по фронтам неизвестно. Если предположить, что в 1945 г. доля потерь на Восточном фронте была такая же как и в 1944 г. (то есть 70%) [Op.cit. S.266], то потери войск Восточного фронта в 1945 г. составили бы 863,000, а общие потери на востоке за всю войну – 3,606,000 человек. Число убитых и умерших солдат союзников Германии Оверманс не считал, поэтому можно взять его из работы Кривошеева. Соответствующее число уже приводилось выше — 668,2 тыс. Суммируя, получаем, что общие потери убитыми и умершими Германии и её саттелитов на востоке получаются 4 274 200 человек. То есть данная величина всего на 800 человек отличается от данных, приведённых в таблице 5.

Таблица 6. Соотношение потерь

В этой таблице специально не учитываются умершие в плену, т.к. этот показатель ничего не говорит о военном мастерстве противника, а только лишь о условиях содержания пленных. При этом для самих военных действий важно именно число попавших в плен людей – до окончания войны они считаются безвозвратными потерями, т.к. не могут принимать участия в боевых действиях. Как видим, ни о каком соотношении потерь 1:5, 1:10 речи не идёт. Речь даже не идёт о соотношении 1:2. В зависимости от методики подсчёта, отношение потерь на поле боя колеблется от 1.5 до 1.8, а если учитывать пленных, то ситуация для СССР ещё лучше – 1.3-1.4. Как уже писалось выше, не надо забывать, что в немецких потерях не учтены хиви, военная полиция, гестаповцы и пр. Так же надо учитывать, что число захваченных в плен немецких войск могло быть значительно больше – известно, что немецкие части при возможности старались сдаться англо-американским войскам и ради этой цели специально бежали от советских частей на запад. То есть при других условиях они вполне могли попасть в плен к Красной Армии. Интересно так же посчитать относительные потери. Итак, согласно таблице 2, всего за годы войны привлечено в армию, на флот, формирование других ведомств и для работы в промышленности (с учетом уже служивших к началу войны) 34.5 млн. человек Количество убитых и попавших в плен по максимальным оценкам, составляет 11.9 млн. То есть в процентном соотношении потери составили 29% Согласно работе Кривошеева, всего за годы войны привлечено в вооруженные силы фашистской Германии с учетом служивших до 1 марта 1939 г. 21.1 млн. человек (без учёта союзников). С учётом того, что Германия начала войну раньше, чем СССР, примем общее число войск Германии, сражавшихся на восточном фронте, в 75%. Итого получается 15.8 млн. Потери Германии на Восточном фронте, без учёта союзников, составили, исходя из вышеприведённых данных, 3.6 млн. убитых + 3.5 млн. пленных, итого 7.1 млн. В процентном отношении к числу воевавших – 45% — больше, чем у СССР.

topwar.ru

Миф о заваливании трупами (потери в Великой Отечественной) » Военное обозрение

Нередко приходится слышать, что соотношение потерь СССР и Германии с союзниками во Второй мировой войне составило 1:5, 1:10, а то и 1:14. Дальше, естественно, делается вывод про «заваливание трупами», неумелое руководство и пр. Однако, математика наука точная. Численность населения Третьего Рейха на начало Второй Мировой населения — 85 млн. чел., из них мужчин призывного возраста — более 23 млн. чел. Численность населения СССР – 196,7 млн. чел., из них мужчин призывного возраста – 48.5 млн. чел. Итак, даже ничего не зная о реальных цифрах потерь с обеих сторон, несложно подсчитать, что победа путём полного взаимоуничтожения мужского населения призывного возраста в СССР и Германии (пусть при этом в СССР, раз это победившая сторона, выживет хотя бы 100 тыс. человек), достигается соотношением потерь 48.4/23 = 2.1, но никак не 10. Кстати говоря, тут мы не учитываем союзников немцев. Если прибавить их к этим 23 млн., то соотношение потерь станет ещё меньше. При этом надо учесть, что в самом начале войны Советский Союз потерял большие густонаселённые территории, поэтому реальная численность мужчин призывного возраста была ещё меньше

Однако, если бы, действительно, за каждого убитого немца советское командование клало бы 10 советских солдат, то после того, как у немцев погибло бы 5 млн. человек, у СССР погибло бы 50 млн. – то есть больше воевать у нас было бы некому, а в Германии ещё осталось бы аж 18 млн. мужчин призывного возраста. А если посчитать ещё союзников Германии, то ещё больше. Остаётся только один вариант, при котором возможно соотношение потерь 1:10 – Германия успела проиграть ещё до того, как у неё погибло 5 млн., а у СССР 50 млн. человек. Однако, тогда это может говорить только о трусости немецких войск и бездарности немецкого командования, которое не смогло воспользоваться тем, что вермахт убивал вдесятеро больше солдат противника, чем терял сам. Врядли такое унижение воинских способностей вермахта входило в планы тех российских правдолюбцев, которые говорят про потери 1:10 и даже 1:14, и уж тем более оно не соответствует действительности – немцы воевали хорошо.

Однако, обратимся к научным исследованиям, касающимся потерь СССР и Германии во Второй мировой войне. Потери СССР

Основным и наиболее подробным источником по потерям в Великой Отечественной является книга «Россия и СССР в войнах XX века» под общей редакцией кандидата военных наук, профессора АВН генерал-полковника Г.Ф. Кривошеева (М.: Олма-пресс, 2001)

Приведём таблицу «Порядок подсчета безвозвратных потерь» из этой книги [1] Таблица составлена на основе анализа общего числа людских утрат, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций и военно-медицинскими учреждениями за годы Великой Отечественной войны в том числе и за кампанию на Дальнем Востоке в 1945 г.

Таблица 1. Порядок подсчета безвозвратных потерь

К безвозвратным потерям армии относятся не только убитые и умершие от ран, но и попавшие в плен. Как видно из таблицы, их общее число составило 11,44 млн. человек. Если же учесть вернувшихся и из плена и тех, кто после освобождения оккупированных территорий был повторно призван в армию, то фактическое число всех погибших, умерших и не вернувшихся из плена составило 8,668 млн. человек. В это число включены так же 12 тыс. человек, погибших в войне с Японией. Число убитых на поле боя и умерших от ран – 6326,9 тыс.

Однако, у данного метода расчёта есть свои критики. Так, Игорь Куртуков отмечает[2], что смешивает учётно-статистический метод с балансовым. Первый из них заключается в оценке потерь на основе имеющихся учетных документов. Балансовый метод основан на сопоставлении численности и возрастной структуры населения СССР на начало и конец войны. Таким образом, смешивание общего числа людских утрат, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций, с данными о количестве призванных на освобождённых территориях и вернувшихся из плена – это и есть смешивание двух методов. В дополнение ко всему сами сводки далеко не всегда были точными. Игорь Куртуков для подсчёта потерь предлагает использовать балансовый метод, основываясь на данных, приведённых всё в том же труде Кривошеева[3].

Таблица 2. Баланс использования людских ресурсов, призванных (мобилизованных) в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (в тыс. чел.)

Итак, нам известна численность войск на 22 июня 1941 г – 4901,8 тыс. и на 1 июля 1945 года — 12839,8 тыс. Известно общее количество призванных после 22 июня 1941 г., за вычетом повторно призванных — 29574,9 тыс. Таким образом, общая убыль составляет: 4901,8 тыс. + 29574,9 тыс. – 12839,8 = 21636,9 тыс. Расшифровка этой убыли приведена в всё в той же таблице – это комиссованные по ранению или болезни, демобилизованные на работу в промышленность, осуждённые и отправленные в лагеря и т.д. Всего таковых набирается 9 692 800 человек. Остальные 11 944 100 человек составляют безвозвратные потери армии. Игорь Куртуков полагает, что именно из этого числа уместно вычесть 1 836 562 человека вернувшихся из плена, что дает нам 10 107 500 человек погибших и умерших в ходе службы в армии и на флоте или плену во время войны. Таким образом, от полученной ранее цифры Кривошеева в 8 668 400 человек она отличается на 1 439 100 чел., или на 16,6%. Чтобы вычислить число непосредственно погибших в ходе боевых действий, надо из полученного ранее числа 10.1 млн. вычесть число погибших в плену. Их число по разным оценкам составляет от 1.2 до 3.1 млн. человек. Наиболее надёжной Игорь Куртуков считает цифру в 2.4. млн. Таким образом, число погибших непосредственно во время военных действий и умерших от ран можно оценить в 7.7 млн. человек. Не очень понятно, что делать с войсками НКВД – с одной стороны, они в этой таблице явно не представлены, с другой – в других таблицах Кривошеев включает потери войск НКВД в число общих потерь, выделяя их общей строкой. Будем считать, что в данном случае потери войск НКВД – около 160 тыс. надо плюсовать отдельно. Так же надо учесть потери Войска Польского, румынской и других союзных армий – около 76 тыс. человек. Итого потери СССР и его союзников непосредственно на поле боя составили 7936 тыс. человек. Отметим, что верхней оценкой числа погибших является число записей обобщённого банка данных (ОБД) «Мемориал», который содержит информацию о советских воинах, погибших, умерших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. На данный момент база содержит более 13.5 млн. записей, однако нередко нередко несколько записей относятся к одному и тому же человеку – это связано с поступлением данных на одного и того же человека из разных источников. Случаются и четырёхкратные дубликаты записей. Поэтому на данные «Мемориала» можно будет ориентироваться только после того, как будет устранено дублирование данных.

Потери противника

Источником нам послужит всё та же книга Кривошеева.[4] С подсчётом потерь противника есть следующие трудности, которые перечисляются Кривошеевым: Реальных данных о потерях в 1945 году, которые были очень значительны, нет. В этот период штабной механизм вермахта утратил четкость в работе, потери стали определяться приблизительно, чаще всего на основе информации за предыдущие месяцы. Резко нарушились их систематический документальный учет и отчетность.В отчетных документах о числе людских потерь вооруженных сил фашистской Германии во второй мировой войне не показывались потери союзников Германии, а также других иностранных соединений и частей, принимавших участие в боях на советско-германском фронте.Смешивание потерь военнослужащих с потерями гражданского населения. Поэтому во многих государствах потери вооруженных сил значительно уменьшены, так как часть их учтена в числе жертв гражданского населения. Это характерно не только для Германии, но и Венгрии, и Румынии (200 тыс. чел. потери военнослужащих, а 260 тыс. — гражданского населения). В Венгрии это соотношение составило как 1:2 (140 тыс. — потери военнослужащих и 280 тыс. — потери гражданского населения). Все это существенно искажает статистику о потерях войск стран, воевавших на советско-германском фронте.Если людские потери войск СС учтены по донесениям сухопутных войск, то потери личного состава службы безопасности, гестаповцев и эсэсовцев (из вневойскового числа членов национал-социалистической партии), а также полицейских формирований по существу не учтены. Между тем известно, что на всех захваченных территориях Европейских государств, в том числе на оккупированной части Советского Союза, была развернута сеть филиалов гестапо и полиции безопасности (ЗИПО), которые составляли основу военной оккупационной администрации. Потери же этих организаций в документах немецкого военного ведомства не зафиксированы. Известно, что число членов СС в военные годы (не считая войск СС), колебалось в пределах от 257 тыс. (1941 г.) до 264 тыс. чел. (1945 г.), а численность полицейских формирований, выполнявших задачи в интересах полевых войск в 1942-1944 гг., составляла от 270 до 340 тыс. чел.Не учтены потери «хиви» (Hilfwillider — нем.- добровольные помощиники) – лиц из числа военнопленных и гражданских, проживавших, согласившихся помогать немецкой армии. Они использовались в качестве вспомогательного персонала в тыловых частях — повозочными в обозах, подсобными рабочими в мастерских и на кухнях. Их процент в частях был различен и зависел от потребности в обслуживающем персонале (наличие конского состава, других транспортных средств и т.п.). Поскольку в Красной Армии работники полевых кухонь, солдаты, находившиеся в обозах, были военнослужащими и потери среди них учитывались, как и любые другие потери Красной Армии, то необходимо учитывать соответствующие потери и в немецких войсках. В июне 1943 г., по докладу начальника Генерального штаба сухопутных сил генерала Цейтлера, «добровольных помощников” насчитывалось 220 тыс. чел.

Для составления таблицы потерь противника командой Кривошеева использовались документы периода войны, хранящиеся в советских и немецких архивах, а также государственные сообщения, опубликованные в Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии, Словакии и других странах, содержащие сведения о численности войск, принимавших участие во второй мировой войне и их потерях. Сведения о людских потерях Венгрии и Румынии уточнены по материалам, полученным от генеральных штабов этих государств в 1988 г.

Таблица 3. Безвозвратные людские потери вооруженных сил фашистской Германии на советско-германском фронте с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. (без армий ее союзников)

* В том числе ВВС и ПВО — 117,8 тыс. чел., ВМФ — 15,7 тыс. чел., небоевые потери — 162,7 тыс. чел., умерло от ран в госпиталях — 331,3 тыс. чел.** В том числе ВВС и ПВО — 181,4 тыс. чел., ВМФ — 52 тыс. чел., небоевые потери — 25,9 тыс. чел., умерло от ран в госпиталях — 152,8 тыс. чел.

Таблица 4. Безвозвратные людские потери вооруженных сил стран-союзниц Германии на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г.

* В число безвозвратных потерь Венгрии и Румынии включены лица, призывавшиеся в Венгерскую армию из Северной Трансильвании, Южной Словакии и Закарпатской Украины, а в Румынскую армию — молдаване.** В том числе 27800 румын и 14515 молдаван были освобождены из плена непосредственно фронтами.Обобщенные сведения о безвозвратных потерях стран фашистского блока на советско-германском фронте представлены в таблице 201. Объединённые данные по потерям Германии и её союзников сведены в следующую таблицу:

Таблица 5. Безвозвратные людские потери вооруженных сил Германии и армией ее союзников на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г. (тыс. чел.)

* Без военнопленных из числа граждан СССР, служивших в вермахте.Итак, по данным команды Кривошеева, общие потери Германии и её союзников на советско-германском фронте составили 8649,3 тыс. человек, из них 4273,0 убитыми и пропавшими без вести, и 4376,3 – пленными. Что касается немецких исследований по немецким потерям, то наиболее авторитетным на данный момент является исследование Рюдигера Оверманса „Deutche militдrishe Verluste im Zweiten Weltkrieg“ [Munchen, Oldenburg Verlag, 2004]. Оверманс сделал статистически достоверные выборки из двух массивов информации — списочного состава воевавших частей (вермахта, СС, люфтваффе, кригсмарине и т.д. – более 18 млн. записей) и погибших из тех же категорий. Он высчитал, сколько процентов от каждой из категорий приходится на потери, и уже из этого вывел свою примерную оценку немецких безвозвратных потерь. Вот что Игорь Куртуков пишет по поводу этого исследования: Согласно этому исследованию всего за 1939-1956 гг. германские вооруженные силы потеряли убитыми, умершими и погибшими в плену 5,318,000 человек. Из этого числа 2,743,000 было потеряно убитыми и умершими войсками на Восточном фронте в течении 1941-44 гг. [Op.cit. S.269]. В 1945 г. полные потери убитыми и умершими германских вооруженных сил составили 1,230,000 человек [Ibid], но их распределение по фронтам неизвестно. Если предположить, что в 1945 г. доля потерь на Восточном фронте была такая же как и в 1944 г. (то есть 70%) [Op.cit. S.266], то потери войск Восточного фронта в 1945 г. составили бы 863,000, а общие потери на востоке за всю войну – 3,606,000 человек. Число убитых и умерших солдат союзников Германии Оверманс не считал, поэтому можно взять его из работы Кривошеева. Соответствующее число уже приводилось выше — 668,2 тыс. Суммируя, получаем, что общие потери убитыми и умершими Германии и её саттелитов на востоке получаются 4 274 200 человек. То есть данная величина всего на 800 человек отличается от данных, приведённых в таблице 5.

Таблица 6. Соотношение потерь

В этой таблице специально не учитываются умершие в плену, т.к. этот показатель ничего не говорит о военном мастерстве противника, а только лишь о условиях содержания пленных. При этом для самих военных действий важно именно число попавших в плен людей – до окончания войны они считаются безвозвратными потерями, т.к. не могут принимать участия в боевых действиях. Как видим, ни о каком соотношении потерь 1:5, 1:10 речи не идёт. Речь даже не идёт о соотношении 1:2. В зависимости от методики подсчёта, отношение потерь на поле боя колеблется от 1.5 до 1.8, а если учитывать пленных, то ситуация для СССР ещё лучше – 1.3-1.4. Как уже писалось выше, не надо забывать, что в немецких потерях не учтены хиви, военная полиция, гестаповцы и пр. Так же надо учитывать, что число захваченных в плен немецких войск могло быть значительно больше – известно, что немецкие части при возможности старались сдаться англо-американским войскам и ради этой цели специально бежали от советских частей на запад. То есть при других условиях они вполне могли попасть в плен к Красной Армии. Интересно так же посчитать относительные потери. Итак, согласно таблице 2, всего за годы войны привлечено в армию, на флот, формирование других ведомств и для работы в промышленности (с учетом уже служивших к началу войны) 34.5 млн. человек Количество убитых и попавших в плен по максимальным оценкам, составляет 11.9 млн. То есть в процентном соотношении потери составили 29% Согласно работе Кривошеева, всего за годы войны привлечено в вооруженные силы фашистской Германии с учетом служивших до 1 марта 1939 г. 21.1 млн. человек (без учёта союзников). С учётом того, что Германия начала войну раньше, чем СССР, примем общее число войск Германии, сражавшихся на восточном фронте, в 75%. Итого получается 15.8 млн. Потери Германии на Восточном фронте, без учёта союзников, составили, исходя из вышеприведённых данных, 3.6 млн. убитых + 3.5 млн. пленных, итого 7.1 млн. В процентном отношении к числу воевавших – 45% — больше, чем у СССР.

topwar.ru

Соотношение безвозвратных потерь Советского Союза и Германии во Второй мировой войне

Соотношение безвозвратных потерь Советского Союза и Германии во Второй мировой войне

Истинный размер потерь Советских Вооруженных Сил погибшими, включая умерших в плену, согласно нашей оценке может составлять 26,9 млн человек. Это примерно в 10,3 раза превышает потери вермахта на Восточном фронте (2,6 млн погибших). Армия Венгрии, сражавшаяся на стороне Гитлера, потеряла около 160 тыс. убитыми и умершими, в том числе около 55 тыс. умершими в плену[155]. Потери другого союзника Германии, Финляндии, составили около 61 тыс. убитыми и умершими, в том числе 403 человека умерло в советском плену и около 1 тыс. человек погибли в боях против вермахта[156]. Румынская армия потеряла в боях против Красной Армии около 165 тыс. убитыми и умершими, в том числе 71 585 убитыми, 309 533 пропавшими без вести, 243 622 ранеными и 54 612 умершими в плену. Из плена вернулось 217 385 румын и молдаван. Таким образом, из числа пропавших без вести к убитым надо отнести 37 536 человек. Если предположить, что примерно 10 % раненых умерло, то общие потери румынской армии в боях с Красной Армией составят около 188,1 тыс. погибших. В боях против Германии и ее союзников румынская армия потеряла 21 735 убитыми, 58 443 пропавшими без вести и 90 344 ранеными. Предположив, что смертность среди раненых составляла 10 %, число умерших от ран можно оценить в 9 тыс. человек. Из германского и венгерского плена вернулся 36 621 румынский солдат и офицер. Таким образом, общее число убитых и умерших в плену из числа пропавших без вести румынских военнослужащих можно оценить в 21 824 человека. Таким образом, в борьбе против Германии и Венгрии румынская армия потеряла около 52,6 тыс. погибшими[157]. Итальянская армия потеряла в боях против Красной Армии около 72 тыс. человек, из которых около 28 тыс. умерло в советском плену – больше половины из примерно 49 тыс. пленных[158]. Наконец, армия Словакии потеряла в боях против Красной Армии и советских партизан 1,9 тыс. погибшими, из которых около 300 человек умерло в плену[159] На стороне СССР против Германии сражалась армия Болгарии, потерявшая около 10 тыс. погибших[160]. Две армии Войска Польского, сформированные в СССР, потеряли 27,5 тыс. погибшими и пропавшими без вести[161], а чехословацкий корпус, также сражавшийся на стороне Красной Армии, – 4 тыс. погибшими[162]. Общие потери погибшими с советской стороны можно оценить в 27,1 млн военнослужащих, а с германской стороны – в 2,9 млн человек, что дает соотношение 9,1–9,3:1. В советско-финской войне 1939–1940 годов соотношение потерь убитыми и умершими было 7,0:1 не в пользу Красной Армии (советские потери погибшими мы оцениваем в 164,3 тыс. человек, а финские – в 23,5 тыс. человек) [163]. Можно предположить, что примерно таким же было это соотношение и в 1941–1944 годах. Тогда в боях с финскими войсками Красная Армия могла потерять до 417 тыс. убитыми и умершими от ран. Надо также учесть, что безвозвратные потери Красной Армии в войне с Японией составили 12 тыс. человек[164]. Если принять, что в боях с остальными германскими союзниками потери Красной Армии были примерно равны потерям противника, тогда в этих боях она могла потерять до 284 тыс. человек. А в сражениях против вермахта потери Красной Армии погибшими должны были составить около 22,2 млн убитых и умерших от ран против примерно 2,1 млн убитых и умерших с германской стороны. Это дает соотношение потерь 10,6:1.

По данным российских поисковиков, на один найденный труп военнослужащего вермахта в среднем приходится десять трупов красноармейцев[165]. Это соотношение почти равно нашей оценке соотношения потерь Красной Армии и вермахта на Восточном фронте.

Интересно проследить хотя бы примерное соотношение потерь сторон по годам войны. Используя установленное выше соотношение между числом погибших и пораженных в боях советских военнослужащих и основываясь на данных, приведенных в книге Е.И. Смирнова, количество погибших советских военнослужащих по годам можно распределить так: 1941 год – 2,2 млн, 1942 год, – 8 млн, 1943 год – 6,4 млн, 1944 год – 6,4 млн, 1945 год – 2,5 млн. Надо также учесть, что примерно 0,9 млн красноармейцев, числившихся в безвозвратных потерях, но позднее обнаружившихся на освобожденной территории и призванных вновь, приходятся в основном на 1941–1942 годы. За счет этого потери погибшими в 1941 году мы уменьшаем на 0,6 млн, а в 1942 году – на 0,3 млн человек (пропорционально числу пленных) и с добавлением пленных получаем общие безвозвратные потери Красной Армии по годам: 1941 год – 5,5 млн, 1942 год – 7,153 млн, 1943 год – 6,965 млн, 1944 год – 6,547 млн, 1945 год – 2,534 млн. Для сравнения возьмем безвозвратные потери сухопутных сил вермахта по годам, основываясь на данных Б. Мюллера-Гиллебранда. При этом мы вычли из итоговых цифр потери, понесенные вне Восточного фронта, ориентировочно разнеся их по годам. Получилась следующая картина для Восточного фронта (в скобках дается цифра общих безвозвратных потерь сухопутных сил за год): 1941 год (с июня) – 301 тыс. (307 тыс.), 1942 год – 519 тыс. (538 тыс.), 1943 год – 668 тыс. (793 тыс.), 1944 год (за этот год потери в декабре приняты равными январским) – 1129 тыс. (1629 тыс.), 1945 г. (до 1 мая) – 550 тыс. (1250 тыс.) [166]. Соотношение во всех случаях получается в пользу вермахта: 1941 год – 18,1:1, 1942 год – 13,7:1, 1943 год – 10,4:1, 1944 год – 5,8:1, 1945 год – 4,6:1. Эти соотношения должны быть близки к истинным соотношениям безвозвратных потерь сухопутных сил СССР и Германии на советско-германском фронте, поскольку потери сухопутной армии составили львиную и гораздо большую, чем у вермахта, долю всех советских военных потерь, а германские авиация и флот основные безвозвратные потери в ходе войны понесли за пределами Восточного фронта. Что же касается потерь германских союзников на Востоке, недоучет которых несколько ухудшает показатели Красной Армии, то следует учесть, что в борьбе с ними Красная Армия несла относительно гораздо меньшие потери, чем в борьбе против вермахта, что германские союзники активно действовали далеко не во все периоды войны и понесли наибольшие потери пленными в рамках общих капитуляций (Румынии и Венгрии). Кроме того, на советской стороне не учтены потери действовавших вместе с Красной Армией польских, чехословацких, румынских и болгарских частей. Так что в целом выявленные нами соотношения должны быть достаточно объективными. Они показывают, что улучшение соотношения безвозвратных потерь для Красной Армии происходит лишь с 1944 года, когда союзники высадились на Западе и помощь по ленд-лизу дала уже максимальный эффект в плане как прямых поставок вооружения и техники, так и развертывания советского военного производства. Вермахт был вынужден бросить резервы на Запад и не смог уже, как в 1943 году, развязать активные действия на Востоке. Кроме того, сказывались большие потери опытных солдат и офицеров. Тем не менее до конца войны соотношение потерь оставалось неблагоприятным для Красной Армии в силу присущих ей пороков (шаблонность, презрение к человеческой жизни, неумелое использование вооружения и техники, отсутствие преемственности опыта из-за огромных потерь и неумелого использования маршевого пополнения и т. д.).

Особенно неблагоприятным соотношение потерь убитыми для Красной Армии было в период с декабря 1941 года по апрель 1942 года, когда Красная Армия осуществляла свое первое широкомасштабное контрнаступление. Например, одна только 323-я стрелковая дивизия 10-й армии Западного фронта за три дня боев, с 17 по 19 декабря 1941 года, потеряла 4138 человек, в том числе 1696 погибшими и пропавшими без вести[167]. Это дает средний ежедневный уровень потерь в 1346 человек, в том числе безвозвратных – в 565 человек. Вся германская Восточная армия, насчитывавшая более 150 дивизий, за период с 11 по 31 декабря 1941 года включительно имела средний ежедневный уровень потерь лишь немногим больший. В день немцы теряли 2658 человек, в том числе только 686 – безвозвратно[168].

Это просто потрясает! Одна наша дивизия теряла столько же, сколько 150 немецких. Даже если допустить, что не все германские соединения за последние три недели декабря 1941 года ежедневно были в бою, даже если предположить, что потери 323-й стрелковой дивизии в трехдневных боях были почему-то уникально велики, разница слишком бросается в глаза и не может быть объяснена статистическими погрешностями. Тут надо говорить о погрешностях социальных, коренных пороках советского способа ведения войны.

Кстати сказать, по свидетельству бывшего командующего 10-й армии маршала Ф.И. Голикова, и в предшествовавшие дни 323-я дивизия несла большие потери, причем, несмотря на то что наступали советские войска, в потерях преобладали пропавшие без вести, большинство из которых, скорее всего, были убиты. Так, в боях за 11 декабря в ходе своего поворота к югу в сторону г. Епифань и населенного пункта Лупишки 323-я дивизия потеряла 78 человек убитыми, 153 ранеными и до 200 пропавшими без вести[169]. А 17–19 декабря 323-я дивизия вместе с другими дивизиями 10-й армии успешно, по советским меркам, атаковала немецкий оборонительный рубеж на реке Упа. И к следующему рубежу, реке Плаве, 323-я дивизия оказалась еще не самой потрепанной из дивизий 10-й армии, которые были полностью укомплектованы перед началом московского контрнаступления. В 323-й дивизии осталось 7613 человек, тогда как в соседней 326-й – только 6238 человек[170]. Как и многие другие дивизии, участвовавшие в контрнаступлении, 323-я и 326-я дивизии были только что сформированы и впервые вступили в бой. Отсутствие опыта и внутренней сплоченности частей вело к большим потерям. Тем не менее в ночь с 19 на 20 декабря две дивизии взяли Плавск, прорвав вражеский рубеж. При этом немцы будто бы только убитыми потеряли более 200 человек[171]. На самом деле, с учетом того, что в тот момент большинство немецких дивизий действовали на московском направлении, а Плавск оборонял лишь один полк, потери последнего не могли превышать несколько десятков убитыми. Командир же 323-й дивизии полковник Иван Алексеевич Гарцев считался вполне успешным комдивом и 17 ноября 1942 года стал генерал-майором, в 1943 году командовал 53-м стрелковым корпусом, благополучно закончил войну, удостоившись полководческого ордена Кутузова 1-й степени, и мирно скончался в 1961 году.

Сравним приведенные выше помесячные данные о безвозвратных потерях Красной Армии за 1942 год с помесячными данными о потерях германской сухопутной армии, подсчитанными по дневнику начальника Генштаба германской сухопутной армии генерала Ф. Гальдера. Тут следует оговориться, что советские данные включают в себя не только потери в сухопутных войсках, но и потери авиации и флоте. Кроме того, в безвозвратные потери с советской стороны включаются не только убитые и пропавшие без вести, но и умершие от ран. В данные же, приводимые Гальдером, включены только потери убитыми и пропавшими без вести, относящиеся лишь к сухопутным войскам, без люфтваффе и флота. Данное обстоятельство делает соотношение потерь благоприятнее для германской стороны, чем оно было на самом деле. Ведь с учетом того, что в вермахте соотношение раненых и убитых было ближе к классическому – 3:1, а в Красной Армии – ближе к нетрадиционному соотношению – 1:1, а также принимая во внимание, что смертность в немецких госпиталях была значительно выше, чем в советских, поскольку в последние поступало гораздо меньше тяжелораненых, категория умерших от ран составляла гораздо большую долю в безвозвратных потерях вермахта, чем Красной Армии. Также доля потерь авиации и флота была относительно выше у вермахта, чем у Красной Армии, вследствие чрезвычайно больших потерь советских сухопутных сил. Кроме того, мы не учитываем потери союзных с вермахтом итальянской, венгерской и румынской армий, что также делает соотношение потерь более благоприятным для Германии. Однако все эти факторы могут завысить этот показатель не более чем на 20–25 % и не способны исказить общую тенденцию.

Согласно записям в дневнике Ф. Гальдера в период с 31 декабря 1941 года по 31 января 1942 года немецкие потери на Восточном фронте составили 87 082, включая 18 074 убитых и 7175 пропавших без вести. Безвозвратные потери Красной Армии (убитыми и пропавшими без вести) в январе 1942 года составили 628 тыс. человек, что дает соотношение потерь 24,9:1. В период с 31 января по 28 февраля 1942 года германские потери на Востоке составили 87 651 человека, в том числе 18 776 убитых и 4355 пропавших без вести. Советские потери в феврале достигли 523 тыс. человек и оказались больше немецких безвозвратных потерь в 22,6 раза.

В период с 1 по 31 марта 1942 года германские потери на Восточном фронте составили 102 194 человека, в том числе 12 808 убитыми и 5217 пропавшими без вести. Советские потери в марте 1942 года составили 625 тыс. погибшими и пропавшими без вести. Это дает нам рекордное соотношение – 34,7:1. В апреле, когда наступление стало затухать, но потерь пленными советские войска несли еще довольно мало, немецкие потери составили 60 005 человек, включая 12 690 убитыми и 2573 пропавшими без вести. Советские потери в этом месяце составили 435 тыс. погибшими и пропавшими без вести. Соотношение получается 28,5:1.

В мае 1942 года Красная Армия понесла большие потери пленными в результате своего неудачного наступления под Харьковом и удачного немецкого наступления на Керченском полуострове, ее потери составили 433 тыс. человек. Эта цифра, скорее всего, существенно занижена. Ведь одних пленных немцы в мае захватили почти 400 тыс., а по сравнению с апрелем, когда пленных почти не было, потери даже снизились на 13 тыс. человек – при падении индекса пораженных в боях всего на три пункта. Потери германских сухопутных войск можно посчитать только за период с 1 мая по 10 июня 1942 года. Они составили 100 599 человек, включая 21 157 убитыми и 4212 пропавшими без вести. Для установления соотношения безвозвратных потерь надо добавить к советским майским потерям треть потерь за июнь. Советские потери за этот месяц составили 519 тыс. человек. Скорее всего, они завышены за счет включения в июньские части недоучтенных майских потерь. Поэтому суммарная цифра потерь за май и первую декаду июня в 606 тыс. погибших и пропавших без вести кажется близкой к действительности. Соотношение безвозвратных потерь равно 23,9:1, не отличаясь принципиально от показателей нескольких предшествовавших месяцев.

За период с 10 по 30 июня потери германских сухопутных сил на Востоке составили 64 013 человек, в том числе 11 079 убитых и 2270 пропавших без вести. Соотношение безвозвратных потерь за вторую и третью декады июня оказывается равным 25,9:1.

За июль 1942 года германская сухопутная армия на Востоке потеряла 96 341 человека, в том числе 17 782 убитых и 3290 пропавших без вести. Советские потери в июле 1942 года составили всего 330 тыс. человек, и, скорее всего, они несколько занижены. Но это занижение во многом компенсируется более значительными потерями германских союзников, участвовавших в начавшемся в конце июня генеральном наступлении на юге. Соотношение безвозвратных потерь оказывается равным 15,7:1. Это означает уже существенное улучшение этого показателя для Красной Армии. Наступление немцев оказалось для Красной Армии менее катастрофичным с точки зрения людских потерь, чем ее собственное наступление зимой и весной 1942 года.

Но настоящий перелом в соотношении безвозвратных потерь произошел в августе 1942 года, когда немецкие войска наступали на Сталинград и Кавказ, а советские войска – в районе Ржева. Советские потери пленными были значительными, и наверняка имел место недоучет советских безвозвратных потерь, но, скорее всего, он был не больше, чем в июле. За август 1942 года германская армия на Востоке потеряла 160 294 человека, в том числе 31 713 убитыми и 7443 пропавшими без вести. Советские потери в этом месяце составили 385 тыс. погибшими и пропавшими без вести. Соотношение получается 9,8:1, т. е. на порядок лучше для Красной Армии, чем зимой или весной 1942 года[172]. Даже принимая во внимание вероятный недоучет советских потерь в августе, изменение соотношения потерь выглядит знаменательным. Тем более что вероятный недоучет советских потерь компенсировался значительным ростом потерь германских союзников – румынских, венгерских и итальянских войск, активно участвовавших в летне-осеннем наступлении. Соотношение потерь улучшается не столько за счет сокращения советских потерь (хотя оно, по всей вероятности, имело место), сколько из-за значительного роста германских потерь. Не случайно именно в августе 1942 года Гитлер, по свидетельству В. Шелленберга, впервые допустил возможность того, что Германия проиграет войну, а в сентябре последовали громкие отставки начальника Генерального штаба сухопутной армии Ф. Гальдера и главнокомандующего действовавшей на Кавказе группы армий А фельдмаршала В. Листа. Гитлер начинал сознавать, что из тупика, в который все больше заходило немецкое наступление на Кавказе и в Сталинграде, нет выхода и что растущие потери достаточно скоро приведут вермахт к истощению, но сделать ничего не мог.

Дневник Гальдера позволяет подсчитать потери сухопутных сил только за первую декаду сентября. Они составили 48 198 человек, в том числе 9558 убитыми и 3637 пропавшими без вести[173]. Советские потери за сентябрь составили 473 тыс. погибших и пропавших без вести. Эти потери не только не кажутся заниженными, но, наоборот, скорее занижают истинный размер советских потерь в сентябре за счет включения более ранних неучтенных потерь, поскольку в этом месяце по сравнению с августом индекс пораженных в боях упал со 130 до 109. Треть от 473 тыс. составляет 157,7 тыс. Соотношение советских и германских безвозвратных потерь в первой декаде сентября 1942 года оказывается равным 11,95:1, что доказывает, что августовская тенденция улучшения соотношения потерь продолжилась в сентябре, особенно принимая во внимание завышение советских потерь в этом месяце.

В дальнейшем ходе войны безвозвратные потери германской сухопутной армии, за редким исключением, только росли. Количество же советских пленных резко уменьшилось в 1943 году, тогда как немецкие войска в этом году впервые понесли значительные потери пленными на Восточном фронте в результате Сталинградской катастрофы. Советские потери убитыми после 1942 года также испытывали тенденцию к росту, однако абсолютная величина прироста убитых была значительно меньше, чем величина, на которую уменьшилось среднемесячное число советских пленных. Согласно динамике показателя пораженных в боях максимальные потери убитыми и умершими от ран отмечены в июле, августе и сентябре 1943 года, во время Курской битвы и форсирования Днепра (индекс пораженных в боях в эти месяцы равен соответственно 143, 172 и 139). Следующий пик потерь Красной Армии убитыми и умершими от ран падает на июль, август и сентябрь 1944 года (132, 140 и 130). Единственный пик потерь убитыми в 1941–1942 годах падает на август 1942 года (130) [174]. Были отдельные месяцы, когда соотношение безвозвратных потерь было почти столь же неблагоприятным для советской стороны, как и в первой половине 1942 года, например в период Курской битвы, но в большинстве месяцев 1943–1945 годов это соотношение было уже существенно лучше для Красной Армии, чем в 1941–1942 годах.

Значительное, по советским меркам, улучшение соотношения безвозвратных потерь Красной Армии и вермахта и его союзников, начавшееся в августе 1942 года и продолжавшееся вплоть до конца войны, было обусловлено действием нескольких факторов. Во-первых, советские командиры среднего и высшего звена, начиная с командиров полков, приобрели определенный боевой опыт и стали воевать несколько более грамотно, переняв ряд тактических приемов у немцев. На более низком командном уровне, а также среди рядовых бойцов существенного улучшения качества ведения боевых действий не произошло, поскольку из-за огромных потерь сохранялась большая текучесть личного состава. Сыграло свою роль и улучшение относительного качества советских танков и самолетов, а также повышение уровня подготовки пилотов и танкистов, хотя по уровню подготовки они все равно уступали немцам даже в конце войны.

Но еще большую роль, чем рост боеспособности Красной Армии, в поражении Германии на Восточном фронте сыграло падение боеспособности вермахта. Из-за все растущих безвозвратных потерь уменьшалась доля опытных солдат и офицеров. Из-за необходимости замещать увеличивающиеся потери к концу войны понизился уровень подготовки летчиков и танкистов, хотя он и оставался выше, чем у их советских противников. Это падение уровня подготовки не мог компенсировать даже рост качества боевой техники. Но что еще важнее, начиная с ноября 1942 года, после высадки союзников в Северной Африке, Германии приходилось все больше авиации, а затем и сухопутных войск направлять на борьбу против западных союзников. Германии приходилось в большей мере использовать своих более слабых союзников. Разгром Красной Армией значительных по численности соединений итальянских, румынских и венгерских войск в конце 1942 – начале 1943 года и во второй половине 1944 – начале 1945 года значительно улучшил соотношение безвозвратных потерь в пользу советской стороны и значительно увеличил численное преимущество Красной Армии над вермахтом. Еще один перелом здесь произошел после высадки союзников в Нормандии в июне 1944 года. Именно с июля 1944 года происходит резкий рост безвозвратных потерь германской армии, в первую очередь пленными. В июне безвозвратные потери сухопутных сил составили 58 тыс. человек, а в июле – 369 тыс. и оставались на столь высоком уровне до конца войны[175]. Это объясняется тем, что Германия была вынуждена снять значительные силы сухопутных войск и люфтваффе с Восточного фронта, благодаря чему советское численное превосходство в людях возросло до семи– или даже до восьмикратного, что делало невозможным сколько-нибудь эффективную оборону.

Объясняя громадные советские людские потери, германские генералы обычно указывают на пренебрежение жизнями солдат со стороны высшего командования, слабую тактическую выучку среднего и низшего комсостава, шаблонность применяемых при наступлении приемов, неспособность как командиров, так и солдат принимать самостоятельные решения[176]. Подобные утверждения можно было бы счесть простой попыткой принизить достоинства противника, который войну все-таки выиграл, если бы не многочисленные аналогичные свидетельства с советской стороны. Так, Жорес Медведев вспоминает бои под Новороссийском в 1943 году: «У немцев под Новороссийском были две линии обороны, отлично укрепленные на глубину примерно 3 км. Считалось, что артподготовка очень эффективна, но мне кажется, что немцы довольно быстро к ней приспособились. Заметив, что сосредоточивается техника и начинается мощная стрельба, они уходили на вторую линию, оставив на передовой лишь несколько пулеметчиков. Уходили и с таким же интересом, как и мы, наблюдали весь этот шум и дым. Потом нам приказывали идти вперед. Мы шли, подрывались на минах и занимали окопы – уже почти пустые, лишь два-три трупа валялись там. Тогда давался приказ – атаковать вторую линию. Тут-то погибало до 80 % наступавших – немцы ведь сидели в отлично укрепленных сооружениях и расстреливали всех нас чуть не в упор» [177]. Американский дипломат А. Гарриман передает слова Сталина о том, что «в Советской Армии надо иметь больше смелости, чтобы отступать, чем наступать» и так ее комментирует: «Эта фраза Сталина хорошо показывает, что он осознавал положение дел в армии. Мы были шокированы, но мы понимали, что это заставляет Красную Армию сражаться… Наши военные, консультировавшиеся с немцами после войны, говорили мне, что самым разрушительным в русском наступлении был его массовый характер. Русские шли волна за волной. Немцы их буквально косили, но в результате такого напора одна волна прорывалась» [178].

А вот свидетельство о боях в декабре 1943 года в Белоруссии бывшего командира взвода В. Дятлова: «Мимо, по ходу сообщения прошла цепочка людей в гражданской одежде с огромными «сидорами» за спиной». «Славяне, кто вы, откуда?» – спросил я. – «Мы с Орловщины, пополнение». – «Что за пополнение, когда в гражданском и без винтовок?» – «Да сказали, что получите в бою…»

Удар артиллерии по противнику длился минут пять. 36 орудий артиллерийского полка «долбили» передний край немцев. От разрядов снарядов видимость стала еще хуже…

И вот атака. Поднялась цепь, извиваясь черной кривой змейкой. За ней вторая. И эти черные извивающиеся и двигающиеся змейки были так нелепы, так неестественны на серо-белой земле! Черное на снегу – прекрасная мишень. И немец «поливал» эти цепи плотным свинцом. Ожили многие огневые точки. Со второй линии траншеи вели огонь крупнокалиберные пулеметы. Цепи залегли. Командир батальона орал: «Вперед, твою мать! Вперед!.. В бой! Вперед! Застрелю!» Но подняться было невозможно. Попробуй оторвать себя от земли под артиллерийским, пулеметным и автоматным огнем…

Командирам все же удавалось несколько раз поднимать «черную» деревенскую пехоту. Но все напрасно. Огонь противника был настолько плотным, что, пробежав пару шагов, люди падали как подкошенные. Мы, артиллеристы, тоже не могли надежно помочь – видимости нет, огневые точки немцы здорово замаскировали, и, вероятней всего, основной пулеметный огонь велся из дзотов, а потому стрельба наших орудий не давала нужных результатов».

Тот же мемуарист весьма красочно описывает столь восхваляемую многими мемуаристами из числа маршалов и генералов разведку боем, проведенную батальоном штрафников: «В десятиминутном огневом налете участвовало два дивизиона нашего полка – и все. После огня какие-то секунды стояла тишина. Потом выскочил из траншеи на бруствер командир батальона: «Ребята-а! За Родину! За Сталина! За мной! Ура-а-а!» Штрафники медленно вылезли из траншеи и, как бы подождав последних, вскинув винтовки наперевес, побежали. Стон или крик с протяжным «а-а-а» переливался слева направо и опять налево, то затухая, то усиливаясь. Мы тоже выскочили из траншеи и побежали вперед. Немцы бросили серию красных ракет в сторону атакующих и сразу же открыли мощный минометно-артиллерийский огонь. Цепи залегли, залегли и мы – чуть сзади в продольной борозде. Голову поднять было нельзя. Как засечь и кому засекать в этом аду цели противника? Его артиллерия била с закрытых позиций и далеко с флангов. Били и тяжелые орудия. Несколько танков стреляли прямой наводкой, их снаряды-болванки с воем проносились над головой…

Штрафники лежали перед немецкой траншеей на открытом поле и в мелком кустарнике, а немец «молотил» это поле, перепахивая и землю, и кусты, и тела людей… Отошло нас с батальоном штрафников всего семь человек, а было всех вместе – 306» [179].

Атаки на этом участке, кстати сказать, так и не было.

Рассказ о подобных бессмысленных и кровопролитных атаках мы имеем и в воспоминаниях, и письмах немецких солдат и младших офицеров. Один безымянный свидетель описывает атаку частей 37-й советской армии А.А. Власова на занятую немцами высоту под Киевом в августе 1941 года, причем его описание в деталях совпадает с рассказом советского офицера, приведенным выше. Тут и бесполезная артподготовка мимо немецких позиций, и атака густыми волнами, гибнущими под немецкими пулеметами, и безвестный командир, безуспешно пытающийся поднять своих людей и гибнущий от немецкой пули. Подобные атаки на не слишком важную высоту продолжались трое суток кряду. Немецких солдат более всего поражало, что, когда гибла вся волна, одиночные солдаты все равно продолжали бежать вперед (немцы на подобные бессмысленные действия были неспособны). Эти неудавшиеся атаки тем не менее истощили немцев физически. И, как вспоминает германский военнослужащий, его и его товарищей больше всего потрясла и привела в депрессивное состояние методичность и масштабность этих атак: «Если Советы могут позволить себе тратить столько людей, пытаясь ликвидировать столь незначительные результаты нашего продвижения, то как же часто и каким числом людей они будут атаковать, если объект будет действительно очень важным?» [180] (Немецкий автор не мог себе представить, что иначе Красная Армия атаковать просто не умела и не могла.)

А в письме немецкого солдата домой во время отступления от Курска во второй половине 1943 года описывается, как и в цитированном письме В. Дятлова, атака почти безоружного и необмундированного пополнения с только что освобожденных территорий (той же самой Орловщины), в которой погибло подавляющее большинство участников (по утверждению очевидца, даже женщины были среди призванных). Пленные рассказывали, что власти подозревали жителей в сотрудничестве с оккупационными властями, и мобилизация служила для них родом наказания. И в том же письме описана атака советских штрафников через немецкое минное поле для подрыва мин ценой собственной жизни (рассказ маршала Г.К. Жукова о подобной практике советских войск приводит в своих мемуарах Д. Эйзенхауэр). И опять немецкого солдата больше всего поразила покорность мобилизованных и штрафников. Пленные штрафники, «за редким исключением, никогда не жаловались на такое с ними обращение». говорили, что жизнь трудна и что «за ошибки надо платить» [181]. Подобная покорность советских солдат ясно показывает, что советский режим воспитал не только командиров, способных отдавать столь бесчеловечные приказы, но и солдат, способных такие приказы беспрекословно выполнять.

О неспособности Красной Армии воевать иначе, чем ценой очень большой крови, есть свидетельства и советских военачальников высокого ранга. Так, маршал А.И. Еременко следующим образом характеризует особенности «военного искусства» прославленного (заслуженно ли?) «маршала победы» Г.К. Жукова: «Следует сказать, что жуковское оперативное искусство – это превосходство в силах в 5–6 раз, иначе он не будет браться за дело, он не умеет воевать не количеством и на крови строит свою карьеру» [182]. Кстати, в другом случае тот же А.И. Еременко так передал свое впечатление от знакомства с мемуарами германских генералов: «Сам собой напрашивается вопрос, отчего же гитлеровские «богатыри», «побеждавшие» вдвоем наше отделение, а впятером целый взвод, не смогли выполнить задачи в первый период войны, когда неоспоримое численное и техническое превосходство было на их стороне?» [183] Выходит, ирония здесь показная, ибо А.И. Еременко на самом деле хорошо знал, что германские военачальники не преувеличивали соотношение сил в пользу Красной Армии. Ведь Г.К. Жуков возглавлял основные операции на главных направлениях и имел подавляющее превосходство сил и средств. Другое дело, что и другие советские генералы и маршалы вряд ли умели воевать иначе, чем Г.К. Жуков, и сам А.И. Еременко здесь не был исключением.

Отметим также, что огромные безвозвратные потери Красной Армии не позволяли в той же степени, как в вермахте и тем более в армиях западных союзников, сохранять опытных солдат и младших командиров, что уменьшало спайку и стойкость частей и не позволяло бойцам пополнения перенимать боевой опыт от ветеранов, что еще больше увеличивало потери. Столь неблагоприятное для СССР соотношение безвозвратных потерь было следствием коренного порока коммунистической тоталитарной системы, лишившей людей способности самостоятельно принимать решения и действовать, приучившей всех, в том числе и военных, действовать по шаблону, избегать даже разумного риска и больше, чем противника, бояться ответственности перед своими вышестоящими инстанциями.

Как вспоминает бывший офицер-разведчик Е.И. Малашенко, после войны дослужившийся до генерал-лейтенанта, даже в самом конце войны советские войска нередко действовали очень неэффективно: «За несколько часов до наступления нашей дивизии 10 марта разведгруппа… захватила пленного. Он показал, что основные силы его полка отведены на 8-10 км в глубину… По телефону я доложил эти сведения командиру дивизии, тот – командующему. Комдив дал нам свой автомобиль для доставки пленного в штаб армии. Подъезжая к командному пункту, мы услышали гул начавшейся артподготовки. К сожалению, она была проведена по незанятым позициям. Тысячи снарядов, доставленных с большими трудностями через Карпаты (дело происходило на 4-м Украинском фронте. – Б.С.), оказались израсходованными напрасно. Уцелевший противник упорным сопротивлением остановил продвижение наших войск». Тот же автор дает сравнительную оценку боевых качеств немецких и советских солдат и офицеров – не в пользу Красной Армии: «Немецкие солдаты и офицеры неплохо воевали. Рядовой состав был хорошо обучен, умело действовал в наступлении и в обороне. Хорошо подготовленные унтер-офицеры играли более заметную роль в бою, чем наши сержанты, многие из которых почти ничем не отличались от рядовых. Вражеская пехота постоянно вела интенсивный огонь, действовала настойчиво и стремительно в наступлении, упорно оборонялась и проводила быстрые контратаки, обычно при поддержке огня артиллерии, а иногда и ударов авиации. Танкисты также напористо атаковали, вели огонь с ходу и с коротких остановок, умело маневрировали и вели разведку. При неудаче быстро сосредоточивали усилия на другом направлении, часто наносили удары на стыках и флангах наших частей. Артиллерия оперативно открывала огонь и вела его иногда очень точно. Она располагала большим количеством боеприпасов. Немецкие офицеры умело организовывали бой и управляли действиями своих подразделений и частей, искусно использовали местность, своевременно совершали маневр на выгодное направление. При угрозе окружения или разгрома немецкие части и подразделения совершали организованный отход в глубину, обычно для занятия нового рубежа. Солдаты и офицеры противника были запуганы слухами о репрессиях по отношению к пленным, сдавались без боя крайне редко…

Наша пехота была обучена слабее немецкой. Однако сражалась храбро. Конечно, бывали случаи паники и преждевременного отхода, особенно в начале войны. Пехоте здорово помогала артиллерия, наиболее эффективным был огонь «катюш» при отражении контратак противника и нанесении ударов по районам скопления и сосредоточения войск. Однако артиллерия в начальный период войны мало имела снарядов. Нужно признать, что танковые подразделения в атаках действовали не всегда умело. Вместе с тем в оперативной глубине при развитии наступления они показывали себя блестяще» [184].

Непомерно большие потери советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне признавали еще тогда некоторые советские генералы, хотя это было отнюдь не безопасно. Например, генерал-лейтенант С.А. Калинин, ранее командовавший армией, а потом занимавшийся подготовкой резервов, имел неосторожность записать в дневнике, что Верховное Главнокомандование «не заботится о сохранении людских резервов и допускает в отдельных операциях большие потери». Данное, наряду с другими, «антисоветское» высказывание стоило генералу приговора в 25 лет лагерей[185]. А другой военачальник – генерал-майор авиации А.А. Туржанский – в 1942 году получил всего только 12 лет лагерей за вполне справедливое мнение насчет сводок Совинформбюро, которые «предназначены только для успокоения масс и не соответствуют действительности, так как приуменьшают наши потери и преувеличивают потери противника» [186].

Интересно, что примерно таким же, как и в Великую Отечественную, было соотношение безвозвратных потерь между русскими и германскими войсками в Первую мировую войну. Это вытекает из исследования, проведенного С.Г. Нелиповичем. Во второй половине 1916 года войска русских Северного и Западного фронтов потеряли 54 тыс. убитыми и 42,35 тыс. пропавшими без вести. Германские войска, действовавшие на этих фронтах, и немногие сражавшиеся на Западном фронте австро-венгерские дивизии потеряли 7,7 тыс. убитыми и 6,1 тыс. пропавшими без вести[187]. Это дает соотношение 7,0:1 как по убитым, так и по пропавшим без вести. На Юго-Западном фронте русские потери составили 202,8 тыс. убитыми. Действовавшие против него австрийские войска потеряли 55,1 тыс. убитыми, а германские войска – 21,2 тыс. убитыми. Соотношение потерь оказывается весьма показательным, особенно с учетом того, что во второй половине 1916 года у Германии на Восточном фронте находились далеко не лучшие, в большинстве второочередные дивизии. Если предположить, что соотношение российских и германских потерь здесь было таким же, как и на двух других фронтах, то из состава русского Юго-Западного фронта примерно 148,4 тыс. солдат и офицеров было убито в боях против немцев, а примерно 54,4 тыс. – в боях против австро-венгерских войск. Таким образом, с австрийцами соотношение потерь убитыми было даже немного в нашу пользу – 1,01:1, а пленными австрийцы потеряли значительно больше, чем русские – 377,8 тыс. пропавших без вести против 152,7 тыс. у русских на всем Юго-Западном фронте, в том числе и в боях против германских войск. Если распространить эти коэффициенты на всю войну в целом, соотношение между общими потерями России и ее противников убитыми и умершими от ран, болезней и в плену можно оценить как 1,9:1. Этот расчет сделан следующим образом. Германские потери на Восточном фронте Первой мировой войны составили, включая потери на Румынском фронте, 173,8 тыс. убитыми и 143,3 тыс. пропавшими без вести. Всего в России было, по официальным данным, 177,1 тыс. военнопленных, из которых до конца 1918 года было репатриировано более 101 тыс. человек[188]. Умерло в плену до весны 1918 года 15,5 тыс. человек[189]. Возможно, часть немецких пленных репатриировалась позже или умерла. Официальная российская цифра германских пленных, вероятно, завышена за счет интернированных в России подданных Германской империи. Во всяком случае, практически всех пропавших без вести германских военнослужащих на Восточном фронте можно отнести к пленным. Если предположить, что в течение всей войны на одного погибшего германского солдата в среднем приходилось семь русских солдат, общие потери России в борьбе против Германии можно оценить в 1217 тыс. убитыми. Потери австро-венгерской армии на русском фронте в 1914–1918 годах составили 311,7 тыс. убитых. Потери австро-венгерских пропавшими без вести достигали 1194,1 тыс. человек, что меньше русских данных о числе австро-венгерских пленных – 1750 тыс. Превышение, вероятно, образовалось за счет гражданских пленных в Галиции и Буковине, а также двойного счета в донесениях[190]. Как и в случае с Германией, в случае с Австро-Венгрией можно быть уверенным, что практически все пропавшие без вести на русском фронте являются пленными. Тогда, распространив пропорцию между русскими и австрийскими убитыми, которая была нами установлена для второй половины1916 года, на весь период Первой мировой войны, русские потери убитыми в борьбе против австро-венгерских войск можно оценить в 308,6 тыс. человек. Потери Турции в Первой мировой войне убитыми Б.Ц. Урланисом оцениваются в 250 тыс. человек, из которых, по ему мнению, на Кавказский фронт приходится, вероятно, до 150 тыс. человек[191]. Однако в этой цифре приходится усомниться. Дело в том, что тот же Б.Ц. Урланис приводит данные о том, что в русском плену находилось 65 тыс. турок, а в британском – 110 тыс. [192]. Можно предположить, что в такой же пропорции различалась реальная боевая активность на ближневосточном (включая Салоникский фронт) и Кавказском театрах боевых действий, учитывая, что с начала 1917 года на Кавказском фронте активных боевых действий уже не было. Тогда число убитых турецких военнослужащих в боевых действиях против Кавказского фронта, а также против русских войск в Галиции и Румынии можно оценить в 93 тыс. человек. Потери русской армии в борьбе против Турции неизвестны. Учитывая, что по боеспособности турецкие войска существенно уступали русским, потери русского Кавказского фронта можно оценить вдвое меньше турецких потерь – в 46,5 тыс. убитых. Потери турок в борьбе с англо-французскими войсками можно оценить в 157 тыс. убитых. Из них примерно половина погибла при Дарданеллах, где турецкие войска потеряли 74,6 тыс. человек, британские войска, включая новозеландцев, австралийцев, индийцев и канадцев, – 33,0 тыс. убитыми, а французские войска – около 10 тыс. убитыми[193]. Это дает соотношение 1,7:1, близкое к тому, которое мы приняли для потерь турецкой и русской армий.

Общие потери русской армии убитыми в Первой мировой войне можно оценить в 1601 тыс. человек, а потери ее противников – в 607 тыс. человек, или в 2,6 раза меньше. Для сравнения определим соотношение потерь убитыми на Западном фронте Первой мировой войны, где германские войска дрались с английскими, французскими и бельгийскими. Здесь Германия потеряла убитыми до 1 августа 1918 года 590,9 тыс. человек. За последние 3 месяца и 11 дней войны немецкие потери убитыми можно оценить примерно в одну четверть за предшествовавшие 12 месяцев войны, принимая во внимание, что в ноябре боевые действия уже почти не велись. Потери Германии в период 1 августа 1917 года по 31 июля 1918 года согласно официальному санитарному отчету составили 181,8 тыс. убитыми. С учетом этого потери за последние месяцы войны можно оценить в 45,5 тыс. человек, а все потери Германии убитыми на Западном фронте – в 636,4 тыс. человек. Потери французских сухопутных войск убитыми и умершими от ран в Первой мировой войне составили 1104,9 тыс. человек. Если вычесть из этого числа 232 тыс. умершими от ран, потери убитыми можно оценить в 873 тыс. человек. Вероятно, около 850 тыс. убитых пришлись на Западный фронт. Английские войска во Франции и Фландрии потеряли убитыми 381 тыс. человек. Общие потери убитыми британских доминионов составили 119 тыс. человек. Из них не менее 90 тыс. погибли на Западном фронте. Бельгия потеряла убитыми 13,7 тыс. человек[194]. Американские войска потеряли убитыми 37 тыс. человек[195]. Совокупные потери союзников убитыми на Западе оказываются равны примерно 1 372 тыс. человек, а Германии – 636 тыс. человек. Соотношение потерь оказывается 2,2:1, что оказывается втрое благоприятнее для Антанты, чем соотношение между Россией и Германией.

Крайне неблагоприятное соотношение потерь России с Германией выравнивается за счет потерь германских союзников. Чтобы получить общие безвозвратные потери России в Первой мировой войне, надо добавить к потерям убитыми потери умершими от ран, умершими от болезней и умершими в плену – соответственно 240 тыс., 160 тыс. (вместе с жертвами самоубийств и несчастных случаев) и 190 тыс. человек. Тогда общие безвозвратные потери русской армии можно оценить в 2,2 млн человек. Общее же число русских пленных оценивается в 2,6 млн человек[196]. В русском плену умерло примерно 15,5 тыс. германских и не менее 50 тыс. австро-венгерских солдат, а также около 10 тыс. турок. Общее число умерших от ран в германской армии оценивается в 320 тыс. человек. Учитывая, что на Восточный фронт приходится около 21,5 % всех убитых германских солдат, потери Германии в борьбе против России умершими от ран можно оценить в 69 тыс. человек. Число умерших от болезней и несчастных случаев в германской армии определяется в 166 тыс. человек. Из них на русский фронт может приходиться до 36 тыс. человек. Австрийцы потеряли умершими от ран 170 тыс. человек и умершими от болезней – 120 тыс. человек. Поскольку на русский фронт приходится 51,2 % всех потерь Австро-Венгрии (4273,9 тыс. человек из 8349,2 тыс.) [197], то число умерших от ран и умерших от болезней, относящихся к русскому фронту, можно оценить соответственно в 87 тыс. и 61 тыс. человек. Турки потеряли 68 тыс. умершими из ран и 467 тыс. умершими от болезней. Из них на русский фронт приходится соответственно 25 тыс. и 173 тыс. человек[198]. Общие безвозвратные потери противников России в Первой мировой войне составили около 1133,5 тыс. человек. Соотношение общих безвозвратных потерь оказывается 1,9:1. Оно становится еще более благоприятным для русской стороны, чем соотношение только по убитым, за счет значительной смертности от болезней в турецкой армии.

Соотношение потерь в Первую мировую войну было значительно благоприятнее для русской армии, чем во Второй мировой войне, только благодаря тому, что в 1914–1918 годах на русском фронте главным образом воевали не германские, а гораздо менее боеспособные австро-венгерские войска.

Столь неблагоприятное для России (СССР) соотношение потерь в двух мировых войнах по отношению к потерям германских войск объясняется прежде всего общей экономической и культурной отсталостью России по сравнению с Германией и с западными союзниками. В случае со Второй мировой войной ситуация усугубилась вследствие особенностей сталинского тоталитаризма, разрушившего армию как эффективный инструмент ведения войны. Сталину не удалось, как он призывал, преодолеть в десять лет отставание от ведущих капиталистических стран, которое он определял в 50-100 лет[199]. Зато он вполне остался в русле позднеимперской традиции, предпочитал побеждать не умением, а большой кровью, поскольку в создании высокопрофессиональной армии видел потенциальную угрозу режиму.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

document.wikireading.ru

Миф о заваливании трупами (потери в ВОВ)

• В последние лет 15-20 нередко приходится слышать, что соотношение потерь СССР и Германии с союзниками во Второй мировой войне составило 1:5, 1:10, а то даже и 1:14. Дальше, естественно, делается вывод про «заваливание трупами», неумелое руководство и прочее.• Однако, математика наука точная. Так например, численность населения Третьего Рейха на начало Второй Мировой населения — 85 млн. человек, из них мужчин призывного возраста — более 23 млн. человек. Численность населения СССР – 196,7 млн. человек, из них мужчин призывного возраста – 48,5 млн. человек.

• Итак, даже ничего не зная о реальных цифрах потерь с обеих сторон, несложно подсчитать, что победа путём полного взаимоуничтожения мужского населения призывного возраста в СССР и Германии (пусть при этом в СССР, раз это победившая сторона, выживет хотя бы 100 тыс. человек), достигается соотношением потерь 48.4/23 = 2.1, но никак не 10.

• Кстати говоря, тут мы не учитываем союзников немцев. Если прибавить их к этим 23 млн., то соотношение потерь станет ещё меньше. При этом надо учесть, что в самом начале войны Советский Союз потерял большие густонаселённые территории, поэтому реальная численность мужчин призывного возраста была ещё меньше.Однако, если бы, действительно, за каждого убитого немца советское командование клало бы 10 советских солдат, то после того, как у немцев погибло бы 5 млн. человек, у СССР погибло бы 50 млн. – то есть больше воевать у нас было бы некому, а в Германии ещё осталось бы аж 18 млн. мужчин призывного возраста. А если посчитать ещё союзников Германии, то ещё больше.

• Остаётся только один вариант, при котором возможно соотношение потерь 1:10 – Германия успела проиграть ещё до того, как у неё погибло 5 млн., а у СССР 50 млн. человек. Однако тогда это может говорить только о трусости немецких войск и бездарности немецкого командования, которое не смогло воспользоваться тем, что вермахт убивал вдесятеро больше солдат противника, чем терял сам.

• Вряд ли такое унижение воинских способностей вермахта входило в планы тех российских правдолюбцев, которые говорят про потери 1:10 и даже 1:14, и уж тем более оно не соответствует действительности – немцы воевали хорошо.• Однако, обратимся к научным исследованиям, касающимся потерь СССР и Германии во Второй мировой войне.

Потери СССР

• Основным и наиболее подробным источником по потерям в Великой Отечественной является книга «Россия и СССР в войнах XX века» под общей редакцией кандидата военных наук, профессора АВН генерал-полковника Г.Ф.Кривошеева (М.: Олма-пресс, 2001).• Приведём таблицу «Порядок подсчета безвозвратных потерь» из этой книги. Таблица составлена на основе анализа общего числа людских утрат, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций и военно-медицинскими учреждениями за годы Великой Отечественной войны в том числе и за кампанию на Дальнем Востоке в 1945 г.

Таблица 1. Порядок подсчета безвозвратных потерь

• К безвозвратным потерям армии относятся не только убитые и умершие от ран, но и попавшие в плен. Как видно из таблицы, их общее число составило 11,44 млн. человек. Если же учесть вернувшихся и из плена и тех, кто после освобождения оккупированных территорий был повторно призван в армию, то фактическое число всех погибших, умерших и не вернувшихся из плена составило 8,668 млн. человек. В это число включены так же 12 тыс. человек, погибших в войне с Японией. Число убитых на поле боя и умерших от ран – 6326,9 тыс. человек.

• Однако у данного метода расчёта есть свои критики. Так, Игорь Куртуков отмечает, что смешивает учётно-статистический метод с балансовым. Первый из них заключается в оценке потерь на основе имеющихся учётных документов. Балансовый метод основан на сопоставлении численности и возрастной структуры населения СССР на начало и конец войны.

• Таким образом, смешивание общего числа людских утрат, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций, с данными о количестве призванных на освобождённых территориях и вернувшихся из плена – это и есть смешивание двух методов. В дополнение ко всему сами сводки далеко не всегда были точными. Игорь Куртуков для подсчёта потерь предлагает использовать балансовый метод, основываясь на данных, приведённых всё в том же труде Кривошеева.

Таблица 2. Баланс использования людских ресурсов, призванных (мобилизованных) в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (в тыс. чел.)

• Итак, нам известна численность войск на 22 июня 1941 г – 4901,8 тыс. и на 1 июля 1945 года — 12839,8 тыс. Известно общее количество призванных после 22 июня 1941 г., за вычетом повторно призванных — 29574,9 тыс. Таким образом, общая убыль составляет: 4901,8 тыс. + 29574,9 тыс. – 12839,8 = 21636,9 тыс. Расшифровка этой убыли приведена в всё в той же таблице – это комиссованные по ранению или болезни, демобилизованные на работу в промышленность, осуждённые и отправленные в лагеря и т.д.

• Всего таковых набирается 9 692 800 человек. Остальные 11 944 100 человек составляют безвозвратные потери армии. Игорь Куртуков полагает, что именно из этого числа уместно вычесть 1 836 562 человека вернувшихся из плена, что дает нам 10 107 500 человек погибших и умерших в ходе службы в армии и на флоте или плену во время войны.

• Таким образом, от полученной ранее цифры Кривошеева в 8 668 400 человек она отличается на 1 439 100 чел., или на 16,6%. Чтобы вычислить число непосредственно погибших в ходе боевых действий, надо из полученного ранее числа 10,1 млн. вычесть число погибших в плену. Их число по разным оценкам составляет от 1,2 до 3,1 млн. человек. Наиболее надёжной Игорь Куртуков считает цифру в 2,4 млн. Таким образом, число погибших непосредственно во время военных действий и умерших от ран можно оценить в 7,7 млн. человек.

• Не очень понятно, что делать с войсками НКВД – с одной стороны, они в этой таблице явно не представлены, с другой – в других таблицах Кривошеев включает потери войск НКВД в число общих потерь, выделяя их общей строкой. Будем считать, что в данном случае потери войск НКВД – около 160 тыс. надо плюсовать отдельно. Так же надо учесть потери Войска Польского, румынской и других союзных армий – около 76 тыс. человек. Итого потери СССР и его союзников непосредственно на поле боя составили 7936 тыс. человек.

• Отметим, что верхней оценкой числа погибших является число записей обобщённого банка данных (ОБД) «Мемориал», который содержит информацию о советских воинах, погибших, умерших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. На данный момент база содержит более 13,5 млн. записей, однако нередко нередко несколько записей относятся к одному и тому же человеку – это связано с поступлением данных на одного и того же человека из разных источников. Случаются и четырёхкратные дубликаты записей. Поэтому на данные «Мемориала» можно будет ориентироваться только после того, как будет устранено дублирование данных.

Потери противника

• Источником нам послужит всё та же книга Кривошеева. С подсчётом потерь противника есть следующие трудности, которые перечисляются Кривошеевым: реальных данных о потерях в 1945 году, которые были очень значительны, нет. В этот период штабной механизм вермахта утратил четкость в работе, потери стали определяться приблизительно, чаще всего на основе информации за предыдущие месяцы. Резко нарушились их систематический документальный учет и отчетность.

• В отчетных документах о числе людских потерь вооруженных сил фашистской Германии во второй мировой войне не показывались потери союзников Германии, а также других иностранных соединений и частей, принимавших участие в боях на советско-германском фронте.• Смешивание потерь военнослужащих с потерями гражданского населения. Поэтому во многих государствах потери вооруженных сил значительно уменьшены, так как часть их учтена в числе жертв гражданского населения. Это характерно не только для Германии, но и Венгрии, и Румынии (200 тыс. чел. потери военнослужащих, а 260 тыс. — гражданского населения). В Венгрии это соотношение составило как 1:2 (140 тыс. — потери военнослужащих и 280 тыс. — потери гражданского населения). Все это существенно искажает статистику о потерях войск стран, воевавших на советско-германском фронте.

• Если людские потери войск СС учтены по донесениям сухопутных войск, то потери личного состава службы безопасности, гестаповцев и эсэсовцев (из вневойскового числа членов национал-социалистической партии), а также полицейских формирований по существу не учтены.• Между тем известно, что на всех захваченных территориях Европейских государств, в том числе на оккупированной части Советского Союза, была развернута сеть филиалов гестапо и полиции безопасности (ЗИПО), которые составляли основу военной оккупационной администрации. Потери же этих организаций в документах немецкого военного ведомства не зафиксированы.

• Известно, что число членов СС в военные годы (не считая войск СС), колебалось в пределах от 257 тыс. (1941 г.) до 264 тыс. чел. (1945 г.), а численность полицейских формирований, выполнявших задачи в интересах полевых войск в 1942-1944 гг., составляла от 270 до 340 тыс. чел.• Не учтены потери «хиви» (Hilfwillider — нем.- добровольные помощники) – лиц из числа военнопленных и гражданских, проживавших, согласившихся помогать немецкой армии. Они использовались в качестве вспомогательного персонала в тыловых частях — повозочными в обозах, подсобными рабочими в мастерских и на кухнях. Их процент в частях был различен и зависел от потребности в обслуживающем персонале (наличие конского состава, других транспортных средств и т.п.).

• Поскольку в Красной Армии работники полевых кухонь, солдаты, находившиеся в обозах, были военнослужащими и потери среди них учитывались, как и любые другие потери Красной Армии, то необходимо учитывать соответствующие потери и в немецких войсках. В июне 1943 г., по докладу начальника Генерального штаба сухопутных сил генерала Цейтлера, «добровольных помощников” насчитывалось 220 тыс. чел.

• Для составления таблицы потерь противника командой Кривошеева использовались документы периода войны, хранящиеся в советских и немецких архивах, а также государственные сообщения, опубликованные в Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии, Словакии и других странах, содержащие сведения о численности войск, принимавших участие во второй мировой войне и их потерях. Сведения о людских потерях Венгрии и Румынии уточнены по материалам, полученным от генеральных штабов этих государств в 1988 г.

Таблица 3. Безвозвратные людские потери вооруженных сил фашистской Германии на советско-германском фронте с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. (без армий ее союзников)

* В том числе ВВС и ПВО — 117,8 тыс. чел., ВМФ — 15,7 тыс. чел., небоевые потери — 162,7 тыс. чел., умерло от ран в госпиталях — 331,3 тыс. чел.** В том числе ВВС и ПВО — 181,4 тыс. чел., ВМФ — 52 тыс. чел., небоевые потери — 25,9 тыс. чел., умерло от ран в госпиталях — 152,8 тыс. чел.

Таблица 4. Безвозвратные людские потери вооруженных сил стран-союзниц Германии на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г.

* В число безвозвратных потерь Венгрии и Румынии включены лица, призывавшиеся в Венгерскую армию из Северной Трансильвании, Южной Словакии и Закарпатской Украины, а в Румынскую армию — молдаване.** В том числе 27800 румын и 14515 молдаван были освобождены из плена непосредственно фронтами.Объединённые данные по потерям Германии и её союзников сведены в следующую таблицу:

Таблица 5. Безвозвратные людские потери вооруженных сил Германии и армией ее союзников на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г. (тыс. чел.)

* Без военнопленных из числа граждан СССР, служивших в вермахте.

• Итак, по данным команды Кривошеева, общие потери Германии и её союзников на советско-германском фронте составили 8649,3 тыс. человек, из них 4273,0 тыс. убитыми и пропавшими без вести, и 4376,3 тыс. – пленными. Что касается немецких исследований по немецким потерям, то наиболее авторитетным на данный момент является исследование Рюдигера Оверманса «Deutche militдrishe Verluste im Zweiten Weltkrieg» [Munchen, Oldenburg Verlag, 2004].

• Оверманс сделал статистически достоверные выборки из двух массивов информации — списочного состава воевавших частей (вермахта, СС, люфтваффе, кригсмарине и т.д. – более 18 млн. записей) и погибших из тех же категорий. Он высчитал, сколько процентов от каждой из категорий приходится на потери, и уже из этого вывел свою примерную оценку немецких безвозвратных потерь. Вот что Игорь Куртуков пишет по поводу этого исследования:

«Согласно этому исследованию всего за 1939-1956 гг. германские вооруженные силы потеряли убитыми, умершими и погибшими в плену 5,318,000 человек. Из этого числа 2,743,000 было потеряно убитыми и умершими войсками на Восточном фронте в течении 1941-44 гг.. В 1945 г. полные потери убитыми и умершими германских вооруженных сил составили 1,230,000 человек, но их распределение по фронтам неизвестно. Если предположить, что в 1945 г. доля потерь на Восточном фронте была такая же как и в 1944 г. (то есть 70%), то потери войск Восточного фронта в 1945 г. составили бы 863,000, а общие потери на востоке за всю войну – 3,606,000 человек».

• Число убитых и умерших солдат союзников Германии Оверманс не считал, поэтому можно взять его из работы Кривошеева. Соответствующее число уже приводилось выше — 668,2 тыс. Суммируя, получаем, что общие потери убитыми и умершими Германии и её саттелитов на востоке получаются 4 274 200 человек. То есть данная величина всего на 800 человек отличается от данных, приведённых в таблице 5.

Таблица 6. Соотношение потерь

• В этой таблице специально не учитываются умершие в плену, т.к. этот показатель ничего не говорит о военном мастерстве противника, а только лишь о условиях содержания пленных. При этом для самих военных действий важно именно число попавших в плен людей – до окончания войны они считаются безвозвратными потерями, т.к. не могут принимать участия в боевых действиях. Как видим, ни о каком соотношении потерь 1:5, 1:10 речи не идёт. Речь даже не идёт о соотношении 1:2. В зависимости от методики подсчёта, отношение потерь на поле боя колеблется от 1.5 до 1.8, а если учитывать пленных, то ситуация для СССР ещё лучше – 1,3-1,4.

• Как уже писалось выше, не надо забывать, что в немецких потерях не учтены хиви, военная полиция, гестаповцы и пр. Так же надо учитывать, что число захваченных в плен немецких войск могло быть значительно больше – известно, что немецкие части при возможности старались сдаться англо-американским войскам и ради этой цели специально бежали от советских частей на запад. То есть при других условиях они вполне могли попасть в плен к Красной Армии.

• Интересно так же посчитать относительные потери. Итак, согласно таблице 2, всего за годы войны привлечено в армию, на флот, формирование других ведомств и для работы в промышленности (с учетом уже служивших к началу войны) 34,5 млн. человек. Количество убитых и попавших в плен по максимальным оценкам, составляет 11,9 млн. человек. То есть в процентном соотношении потери составили 29%.

• Согласно работе Кривошеева, всего за годы войны привлечено в вооруженные силы фашистской Германии с учетом служивших до 1 марта 1939 г. 21,1 млн. человек (без учёта союзников). С учётом того, что Германия начала войну раньше, чем СССР, примем общее число войск Германии, сражавшихся на восточном фронте, в 75%. Итого получается 15,8 млн. человек. Потери Германии на Восточном фронте, без учёта союзников, составили, исходя из вышеприведённых данных, 3,6 млн. убитых + 3,5 млн. пленных, итого 7,1 млн. В процентном отношении к числу воевавших – 45% — больше, чем у СССР.

/Даниил Иванов, statehistory.ru/

army-news.ru


Смотрите также