За пол шага до союза между СССР, Германией, Японией и Италией (продолжение). Союз японии германии и италии


Танковые войска союзников Германии

 

 

Первым международным актом, положившим начало формированию блока стран-агрессоров, стал военно-политический союз Германии и Италии, получивший название «ось Берлин - Рим». Позже - во время войны - так и будут говорить: «страны оси». Документ был подписан в Берлине 25 октября 1936 г., но в целом стороны лишь констатировали совпадение позиций в области внешней политики, разграничили сферы влияния на Балканах и на Дунае, а также признали генерала Франциско Франко Баамонде в качестве главы испанского правительства и договорились о помощи ему.

Следующим, уже более серьезным шагом к формированию мощного союза стало заключение в Берлине 25 ноября 1936 г. т.н. Антикоминтерновского пакта. Его подписали сначала представители Германии и Японии. В 1-й статье стороны обязались информировать друг друга о деятельности Коминтерна и вести борьбу против его происков. 2-я статья приглашала присоединиться к пакту другие страны. Статья 3-я устанавливала срок действия пакта - 5 лет. Протокол подписания обязывал стороны принять меры против тех, кто «внутри или вне страны прямо или косвенно действует в пользу Коммунистического Интернационала». Этот пакт стал уже юридическим оформлением блока стран, поддерживающих «ось» Германия - Италия - Япония. 6 ноября 1937 г. к пакту присоединилась Италия, 24 февраля 1939 г. - Венгрия и Маньчжоу-Го, 27 марта 1939 г. - Испания. 25 ноября 1941 г. Антикоминтерновский пакт был продлен еще на 5 лет, тогда же к нему присоединились Финляндия, Хорватия, Дания, Румыния, Словакия и Болгария, а также китайское правительство Ван Цзинвея.

Наконец, 27 сентября 1940 г. в Берлине в торжественной обстановке фон Риббентроп (от имени Германии), граф Чиано (от Италии) и Курусу (от Японии) подписали пакт, получивший название «Берлинского». Стороны обязались оказывать друг другу политическую, экономическую и военную помощь. Срок пакта был установлен в 10 лет. Это уже был полноценный агрессивный блок. Вскоре к «отцам-основателям» присоединились и другие страны: Венгрия (20 ноября 1940 г.), Румыния (23 ноября 1940 г.), Словакия (24 ноября 1940 г.), Болгария (1 марта 1941 г.). 25 марта 1941 г. о присоединении к пакту объявило югославское правительство Цветковича (через два дня в Югославии произошел государственный переворот, и новое правительство генерала Симовича под шумное одобрение народа отказалось утвердить акт о присоединении). Кроме того, в разное время к пакту присоединились Финляндия, Испания, Таиланд, Хорватия, Маньчжоу-Го и Китай (правительство Ван Цзинвея).

Всех союзников Германии можно очень условно разделить на несколько «категорий». К первой можно отнести тех, кто в рамках сотрудничества обладал возможностью для маневра и в целом считался почти что полноправным партнером. Это прежде всего Япония, которая смогла вести тяжелейшую войну против США и Великобритании без всякой прямой помощи (если не считать того, что действия Германии оттянули на себя значительную часть ресурсов этих стран). Затем, конечно, Италия, претендовавшая чуть ли не на роль «старшего партнера» в итало-германском союзе. Но, несмотря на все претензии Бенито Муссолини, получилось, что почти 3-миллионная итальянская армия, оказалась мало на что способной, а ее экономический потенциал был вообще ниже всякой критики. Тем не менее именно Италия - колыбель фашизма. И, наконец, третья - Финляндия. Хотя, быть может, здесь сказалась ее удаленность от главного сосредоточия власти Германии - Центральной Европы. Но факт остается фактом: сколько бы ни называли Финляндию германским сателлитом, она всегда проводила собственную политику и, в отличие от других, ей это удавалось.

На следующей ступени стоят суверенные государства, имевшие достаточно длительную историю, которые в силу своего экономического и политического положения были вынуждены пойти на соглашение с Германией и превратиться в ее сателлитов. Прежде всего сюда можно отнести страны «Балканского блока» - Болгарию, Румынию и Венгрию. Им просто некуда было деваться: в страхе перед великим агрессивным восточным соседом, победа которого грозила их правящим кругам только полным уничтожением, они были вынуждены постоянно укреплять свои связи с Германией и даже допустить на свою территорию ее вооруженные силы. (Кстати, Финляндия также дала разрешение на размещение в Лапландии германской 20-й горной армии, но все же это был лишь небольшой регион, и части вермахта отнюдь не контролировали территорию страны.) В Азии также была подобная страна, получившая большие выгоды от войны, но тем не менее сумевшая благополучно выйти из нее без особых потрясений. Это - Таиланд.

На третью строчку «турнирной таблицы» можно поставить формально суверенные государства, созданные под непосредственной опекой Германии и Японии. Эти страны имели свои правительства, внешнеполитические ведомства, национальные армии, но не имели права и шагу ступить без ведома своих «опекунов». Это - «независимые государства» Хорватия и Словакия. Кроме того, до 1942 г. Дания теоретически считалась не оккупированным государством, а «запятым», и довоенное правительство продолжало исправно функционировать и сотрудничать с Германией. В Азии такими «союзниками» стали империя Маньчжоу-Го и две республики - Бирма и Филиппины, а также «правительство свободной Индии» во главе с Бос Чандрой. Здесь надо сказать еще об одном «государственном образовании», которое находится где-то на стыке - это правительство Франции во главе с маршалом Петэном в Виши. Назвать его просто коллаборационистским кабинетом на оккупированной территории - слишком грубо. Правительство Виши контролировало на первом этапе не только южную часть Франции, ей подчинялась и администрация ряда французских колоний, и, что еще важнее, основные силы французского флота. Именно последний факт заставлял Германию считаться с правительством Виши - ведь французский флот перед войной был вторым по силе в Европе. После британского. И начни он активные действия против Великобритании, неизвестно, что бы стало с «туманным Альбионом».

И, наконец, в конце списка идут коллаборационистские правительства, созданные немцами (или их союзниками «первой категории») в оккупированных ими странах. Фактически в любой стране, захваченной странами «оси», создавались органы местного самоуправления, в т.ч. центральные. Это и Греция, и Дания (после 1942 года), и Норвегия, и Албания, и Бельгия, и Голландия, и Китай, и Белоруссия, Литва, Латвия и Эстония, и «имперский протекторат Богемии и Моравии»...

tankfront.ru

Вторая мировая война: заключение Германией, Италией и Японией агрессивного тройственного пакта

После поражения Франции фашистская Германия, перенацелив главные усилия на приготовления к войне против СССР, решила укрепить военно-политическое сотрудничество со своими основными союзниками — Италией и Японией и вовлечь в агрессивный блок новые страны — прежде всего европейские государства, которые граничат с СССР или расположены вблизи него.

Для расширения и усиления фашистского блока правители Германии прибегли к экономическому и политическому давлению на союзные и зависимые страны, играя на их межгосударственных противоречиях и взаимных территориальных претензиях, используя всякого рода дипломатические маневры, не исключая прямого шантажа. Чтобы обмануть народы, гитлеровцы подняли шумную кампанию вокруг так называемого «нового порядка» в Европе, который, как они твердили, принесет ей «мир и процветание». Однако народы оказывали серьезное противодействие намерениям гитлеровского руководства расширить и усилить агрессивный блок. Мешали формированию блока и острые противоречия между самими агрессорами. Тем не менее к лету 1941 г. германским империалистам все же удалось сколотить антисоветский военный союз.

Важнейшее значение гитлеровское руководство придавало участию в войне против СССР Японии. Давние антисоветские устремления японских милитаристов и стратегическое положение этой страны позволяли германскому руководству рассчитывать на открытие второго фронта на Дальнем Востоке. За это Германия готова была «уступить» азиатскому союзнику обширные территории советской Сибири и Дальнего Востока.

Германские дипломаты развернули активную деятельность, с тем чтобы установить более тесные военно-политические связи с Японией. Эго соответствовало намерениям японских правящих кругов, которые вынашивали собственные захватнические планы в отношении СССР и стремились, используя военные успехи фашистских государств в Западной Европе, расширить свои владения в Восточной Азии и бассейне Тихого океана. В июне 1940 г. были возобновлены японо-германские переговоры об укреплении «антикоминтерновского пакта», прерванные в августе 1939 г. В ходе переговоров германские и японские представители согласовали предварительный план «усиления гармонии» между Германией, Японией и Италией на основе раздела сфер влияния. План устанавливал, что Европа и Африка будут относиться к сфере господства Германии и Италии, а район Южных морей, Индокитай и Голландская Восточная Индия (Индонезия) войдут в сферу японского влияния. Предусматривалось, что между Германией и Японией будет развиваться тесное политическое и экономическое сотрудничество.

После того как в конце июля 1940 г. к власти в Японии пришло правительство принца Ф. Коноэ, процесс консолидации германо-японского военного союза заметно ускорился. В августе 1940 г. обе стороны продолжили переговоры. В беседах министра иностранных дел Японии И. Мацуоки с германским послом в Токио О. Оттом и во время переговоров японского посла в Берлине С. Курусу японская сторона подчеркивала, что она выступает за тесное сотрудничество с Германией, однако каких-либо конкретных обязательств не брала, стремясь сохранить за собой свободу действий. Это побудило Германию к более активным шагам. В начале сентября в Токио был направлен специальный уполномоченный германского правительства Г. Штамер. В переговорах с Мацуокой он настаивал на заключении союзного договора, предусматривающего обязательство Японии проводить такую политику в Восточной Азии, которая сковала бы силы США в этом районе и удерживала их от вступления в европейскую войну. Он требовал, чтобы Япония объявила войну Советскому Союзу, если СССР окажется в состоянии войны с Германией, другими словами, если Германия нападет на Советский Союз. Это было основное требование гитлеровской Германии. Со своей стороны, она обещала снабжать Японию вооружением и военными материалами и вновь подтверждала свое согласие с планами установления японского господства в Восточной Азии.

Японские милитаристы добивались конкретной санкции Германии на включение в японское «жизненное пространство» как Восточной Азии, так и того района Южных морей, где были расположены управляемые Японией на правах мандатных территорий бывшие германские колонии — Маршалловы, Марианские и Каролинские острова. Япония стремилась к тому, чтобы Германия оказала ей широкую помощь в случае войны против США и Англии. После переговоров Мацуока заявил на заседании Тайного совета Японии о том, что они показали наличие общих целей и создали условия для заключения между сторонами военно-политического соглашения. К 25 сентября 1940 г. был выработан текст пакта. Его условия вполне устраивали правящие круги милитаристской Японии: обеспечивая поддержку в случае нападения на Советский Союз, США или Англию, они в то же время оставляли за Японией свободу выбора направлений и сроков агрессии в Азии и на Тихом океане. Германии не удалось добиться полного подчинения японской политики своим целям.

Активную роль в антисоветском блоке гитлеровцы отводили Италии. Она уже была союзником Германии по «антикоминтерновскому» и «стальному» пактам, в войне против Франции и Англии. Гитлеровцы были заинтересованы, чтобы Италия и впредь активно поддерживала германские военные акции в Европе, а также участвовала в войне против СССР. Однако после поражения Франции клика Муссолини чувствовала себя обделенной. Она решила встать на путь «самостоятельных» захватов, стремясь подчинить себе балканские страны. Это не устраивало гитлеровскую верхушку, которая, поставив своей целью укрепить антисоветский блок, намеревалась добиться согласованных с Италией действий на Европейском континенте. Немецко-фашистскому руководству пришлось прибегнуть к прямому давлению на своего союзника, чтобы заставить его согласовывать свои агрессивные действия в Европе.

В Рим направился И. Риббентроп. 19 и 20 сентября 1940 г. он вел переговоры с Муссолини, в результате которых Германия и Италия достигли соглашения о взаимной политической и военной поддержке агрессивных планов. В ходе переговоров было формально разрешено и основное противоречие между захватчиками: Югославия и Греция признавались сферой интересов Италии, которой была обещана помощь и поддержка Германии.

data-ad-client="ca-pub-7206746909524663"data-ad-slot="9127896632"data-ad-format="auto">

Германо-японские и германо-итальянские переговоры завершились заключением пакта трех держав — Германии, Японии и Италии — о политическом и военно-экономическом союзе (тройственный пакт) сроком на 10 лет. Пакт был подписан 27 сентября 1940 г.

В преамбуле пакта говорилось, что Германия, Япония и Италия будут сотрудничать друг с другом в целях установления и поддержания «нового порядка» в Европе и в Восточной Азии и что «желанием трех правительств является распространить это сотрудничество на другие страны мира». В статье 1 указывалось, что Япония «признает и уважает руководящую роль Германии и Италии в создании нового порядка в Европе». Статья 2 гласила, что Германия и Италия «признают и уважают руководящую роль Японии в создании нового порядка в великом восточноазиатском пространстве». Германия, Италия и Япония, говорилось в статье 3, «будут поддерживать друг друга всеми политическими, экономическими и военными средствами, если одна из трех договаривающихся сторон подвергнется нападению какой-либо другой державы, которая в настоящее время не участвует в европейской войне и китайско-японском конфликте».

Хотя в тексте пакта и была сделана оговорка о том, что положения пакта «не затрагивают политического статуса, существующего в настоящее время между каждой из трех договаривающихся сторон и Советской Россией», тройственный пакт своим острием был направлен против СССР. Он был призван укрепить политическое, экономическое и военное сотрудничество между державами оси, поставившими уже давно своей основной целью уничтожение первого в мире социалистического государства. К тройственному пакту был приложен специальный секретный протокол, предусматривавший создание объединенной военной и военно-морской комиссии, а также комиссии по экономическим вопросам. Позднее эти комиссии были преобразованы в объединенный комитет тройственного пакта.

Наряду с подписанием тройственного пакта между Германией и Японией было оформлено секретное соглашение (в виде обмена нотами), по которому Германия обязалась оказывать Японии материальную помощь в установлении «нового порядка» в Восточной Азии. Япония в свою очередь согласилась поставлять в Германию стратегическое сырье, прежде всего каучук. Германия подтвердила обещание помогать Японии при возникновении японо-английского вооруженного конфликта и согласилась за определенную компенсацию оставить во владении Японии Каролинские, Маршалловы и Марианские острова. Японии временно передавались и другие бывшие германские колонии (на территории Китая). После войны они, также за компенсацию, подлежали возвращению Германии. Усиление экономического, политического и военного сотрудничества стран тройственного пакта — Германии, Италии и Японии — приводило к тому, что возрастала угроза английским и американским колониальным интересам в Азии и на Тихом океане.

После заключения пакта Япония при поддержке Германии и Италии еще более активизировала свою экспансионистскую политику.

Фашистская Германия всячески подталкивала Японию к войне с Англией, в частности к захвату Сингапура. Она объявила об отказе от своих прежних колониальных претензий в Азии и на Тихом океане. В беседе с японским послом Курусу в феврале 1941 г. Гитлер подчеркивал, что Германия делает это ради сотрудничества с Японией. Япония в свою очередь требовала, чтобы Германия вторглась на Британские острова с целью отвлечения английских военных сил с востока. Она заявляла, что предпримет нападение на Сингапур только «с учетом военного положения в Европе».

Но в это время фашистской Германии уже было не до Англии. Занятая исключительно подготовкой к нападению на СССР, она не могла удовлетворить требования своего восточного союзника и ограничилась лишь согласованными ранее мерами военно-экономической помощи Японии. Директива Гитлера от 5 марта 1941 г. № 24 «О сотрудничестве с Японией» ставила цель «заставить Японию как можно скорее предпринять активные действия на Дальнем Востоке...». «Операция «Барбаросса», — указывалось далее, — вызовет особенно благоприятные политические и военные предпосылки для проведения в жизнь этого плана». Директива предусматривала оказание Японии содействия в усилении ее военного потенциала.

В конце марта — начале апреля 1941 г. в Берлине состоялись переговоры министра иностранных дел Японии Мацуоки с германскими руководителями. Японский министр стремился выяснить ближайшие цели Германии, прежде всего касающиеся СССР. Гитлеровцы, не раскрывая деталей своих военных планов, дали понять японскому министру, что военное столкновение Германии с Советским Союзом весьма возможно и СССР будет, по их расчетам, разгромлен в течение нескольких недель. Когда Мацуока сообщил Риббентропу о вероятном заключении японо-советского соглашения, руководитель германской дипломатии заявил, что было бы лучше не идти в отношениях с СССР слишком далеко и следить за развитием событий.

Противоречия между участниками тройственного пакта и стремление каждого из них использовать своего партнера для осуществления собственных внешнеполитических целей не помешали, однако, укреплению их военно-политического сотрудничества. Тройственный пакт явился основой блока фашистских государств, который создавала гитлеровская Германия.

agesmystery.ru

За пол шага до союза между СССР, Германией, Японией и Италией (продолжение).: alternathistory

Предыдущий пост

Итак.

 

Проект

Соглашение между государствами Тройственного пакта: Германией, Италией и Японией, с одной стороны, и Советским Союзом — с другой стороны

Правительства государств Тройственного пакта: Германии, Италии и Японии, с одной стороны, и Правительство СССР — с другой стороны, руководствуясь желанием установить в своих естественных сферах интересов в Европе, Азии и Африке новый, содействующий благосостоянию всех заинтересованных народов порядок и создать твердую и прочную основу для их сотрудничества, направленного на достижение этой цели, согласились в следующем:

Статья 1 Согласно пакту трех держав, Германия, Япония и Италия пришли к соглашению, что нужно воспрепятствовать расширению войны в мировой конфликт и что необходимо совместно работать для установления мира. Они объявили о своем желании привлечь к сотрудничеству с ними другие народы в других частях мира, поскольку эти народы согласны дать своим стремлениям то же направление. СССР заявляет о своей солидарности с этими целеустремлениями и решил со своей стороны политически сотрудничать с участниками пакта трех.

Статья 2. Германия, Италия, Япония и Советский Союз обязуются уважать сферы своих взаимных интересов. Постольку, поскольку сферы этих интересов соприкасаются, они будут в дружественном духе договариваться по всем возникающим из этого факта вопросам. Германия, Италия и Япония со своей стороны заявляют, что они признают настоящие границы Советского Союза и что они будут их уважать.

Статья 3. Германия, Италия, Япония и Советский Союз обязуются не присоединяться ни к каким группировкам государств и не поддерживать группировок, направленных против одной из них. Четыре державы будут всячески поддерживать друг друга в экономическом отношении и будут дополнять и расширять существующие между ними соглашения.

Статья 4. Это Соглашение вступает в силу с момента подписания и действует в течение 10 лет. Правительства четырех держав заблаговременно, до истечения этого срока, договорятся по вопросу продления этого Соглашения.

Учинено в четырех оригиналах на немецком, итальянском, японском и русском языках.

Москва... 1940 г.

 

 

Проект

Секретный протокол № 1

В связи с подписанием сегодня Соглашения, заключенного между ними, представители Германии, Италии, Японии и Советского Союза констатируют следующее:

1) Германия заявляет, что без учета тех территориальных ревизий, которые произойдут в Европе при заключении мира, центр тяжести ее территориальных аспираций лежит в Средней Африке.

2) Италия заявляет, что без учета тех территориальных ревизий, которые произойдут в Европе при заключении мира, центр тяжести ее территориальных аспираций лежит в Северной и Северо-Восточной Африке.

3) Япония заявляет, что центр тяжести ее территориальных аспираций лежит в восточно-азиатском пространстве к югу от Японских островов.

4) Советский Союз заявляет, что центр тяжести его территориальных аспираций лежит к югу от территории Советского Союза в направлении Индийского океана.

Четыре державы заявляют, что, сохраняя за собой право регулировать отдельные вопросы, они будут взаимно уважать территориальные аспирации друг друга и не будут создавать препятствий к их осуществлению

Москва... 1940 г.

334

Проект

Секретный протокол № 2

для подписания между

Германией, Италией и Советским Союзом

По случаю подписания сегодня Соглашения между Германией, Италией, Японией и Советским Союзом представители Германии, Италии и Советского Союза констатируют следующее:

1) Германия, Италия и Советский Союз согласились во взглядах, что в их общих интересах освободить Турцию от взятых ею ранее международных обязательств и постепенно привлечь ее к политическому сотрудничеству с ними. Они заявляют, что будут совместно преследовать эту цель путем тесных контактов в соответствии с общим планом действий, который будет определен в будущем.

2) Германия, Италия и Советский Союз заявляют о своем согласии совместно в надлежащее время заключить с Турцией соглашение, в котором три державы признают границы Турции.

3) Германия, Италия и Советский Союз будут совместно работать над заменой ныне действующего статута Монтре13 о проливах другим статутом. По этому статуту Советскому Союзу будут предоставлены права неограниченного прохода в любое время его военного флота через проливы, в то время как все другие державы, за исключением черноморских, Германии и Италии, должны в основном отказаться от права прохода своих военных судов через проливы. При этом само собой разумеется, что проход через проливы остается свободным для всех торговых судов.

Москва... 1940 г. (28)

Вот что так много лет скрывали от российского читателя, хотя на Западе это знали уже с конца сороковых.

 

Написанные тексты «сырых мыслей» Риббентроп Молотову не передал, но продиктовал их переводчику, — вероятно, желая таким образом подчеркнуть их «неофициальность». Затем начался диалог, который с Гитлером так и не получился. Молотов посетовал на неуступчивость и медлительность Японии, исключительно от которой, дескать, зависит прогресс советско-японских отношений. Перейдя к больному вопросу о Босфоре и Дарданеллах, он заметил, что «Германия не является черноморской державой» и что «для нее проливы имеют не второе <как сказал Риббентроп. — В.М.>, а, пожалуй, десятое значение», добавив: «для Италии, тоже нечерноморской державы, проливы имеют, может быть, пятое значение» (в германской записи это разъяснение отсутствует). Риббентроп возразил, что Италия как средиземноморская держава в проливах заинтересована. Молотов парировал: «Из Черного моря Италии никто и никогда не угрожал и никогда никто не будет угрожать». Замечу, что положение России и Италии в этом отношении было несколько похожим: Гибралтар так же «запирал» выход из Средиземного моря в Атлантический океан, как Босфор и Дарданеллы, находившиеся у Турции (вопрос заключался в том, кто будет контролировать их на самом деле), «запирали» выход из Черного моря в Средиземное.

13По итогам конференции в швейцарском городе Монтре (22 июня — 21 июля 1936 г.), в которой принимали участие СССР, Великобритания, Австралия, Франция, Турция, Болгария, Греция, Румыния, Югославия, Япония, 20 июля была подписана конвенция о режиме Черноморских проливов, согласно которой в военное время запрещался проход через них военных кораблей всех воюющих держав.

Разговор логично перешел к Болгарии, которую Сталин и Молотов хотели видеть исключительно советской сферой влияния и которую собирались «гарантировать» (вплоть до ввода войск), подобно тому, как Гитлер поступил с Румынией. Основной узел противоречий обозначился именно здесь. Куда больше Финляндии и вопросов свободы судоходства в Балтийском море, о которых также шла речь, Гитлера насторожили посягательства на Болгарию и проливы, а значит, и на румынскую нефть.

Риббентроп не хотел углубляться в «мелочи», подвергая опасности красивый, но хрупкий «хрустальный дворец», над возведением которого столько трудился. «Он хотел бы свести сегодняшний разговор к более крупным вопросам, он хотел бы поставить вопрос, готов ли СССР сотрудничать с ними. «По другим вопросам мы можем всегда договориться, если мы на основе наших прошлогодних соглашений расширим наши отношения», — говорит министр. Где лежат интересы Германии и СССР? — это подлежит решению. Нужно найти решение, чтобы наши государства не стояли грудью к груди друг друга, а совместно добивались осуществления своих интересов, чтобы они путем совместной работы реализовали свои стремления, не противореча друг другу. Риббентроп хотел бы получить ответ, готов ли СССР изучить этот вопрос и сотрудничать с тремя державами. Из писем Сталина он вынес впечатление, что СССР склонен к этому. Вопросы, которые касаются Германии и СССР, всегда можно решить, важно, чтобы и Германия, и СССР имели общие линии в крупных чертах». Поэтому вопрос о Финляндии он отнес к второстепенным, а о перспективе ориентации территориальных аспираций Москвы в сторону Индийского океана — к первоочередным.

От Молотова ждали конкретного ответа. И Молотов его дал с максимальной конкретностью, какую ему позволял «поводок» сталинской дипломатии: «Теперь к вопросу о совместной работе СССР, Японии, Германии и Италии. Он отвечает на этот вопрос положительно, но надо по этому вопросу договориться. Правильны ли предположения Германии по вопросу о разграничении сфер интересов? Трудно конкретно уже сегодня ответить на этот вопрос, ибо этот вопрос до сих пор Германия не ставила перед СССР и он является для советского правительства новым. Он пока не знает мнения И.В. Сталина и других советских руководителей на этот счет, но ответ СССР вытекает из того, что им уже говорилось. Эти большие вопросы завтрашнего дня, с его точки зрения, не следует отрывать от вопросов сегодняшнего дня. И если их правильно увязать, то будет найдено нужное решение. То, что ему пришлось иметь ряд бесед с министром и с рейхсканцлером, — это большой шаг вперед в деле выяснения важных вопросов. Как дальше пойти по этому пути, Молотов предоставляет решать Риббентропу. Риббентроп уже говорил, чтобы наши послы граф фон дер Шуленбург и т. Шкварцев продолжили в дипломатическом порядке обсуждение этих вопросов. Если сейчас нет необходимости в других методах, то это предложение приемлемо». Таким образом, о скором визите рейхсминистра в Москву речь уже не шла.

Германская запись заканчивается ремаркой, отсутствующей в советском варианте: «Вслед за тем господин Молотов сердечно попрощался с Имперским Министром иностранных дел, подчеркивая, что не сожалеет о воздушном налете, так как благодаря ему он имел такую исчерпывающую беседу с Имперским Министром иностранных дел».

Сразу по возвращении Молотов направил итоговую телеграмму Сталину о том, что «обе беседы не дали желательных результатов». В отношении Гитлера он был прав, в отношении Риббентропа — нет, очевидно, не осознав ни важности его предложений (суть их нарком изложил очень «смазанно»), ни тем более степени риска, на которую пошел собеседник. Утром Молотов со свитой отбыл в Москву. Из нотаблей на вокзале его провожал только Риббентроп, что само по себе уже говорило о многом.

Краткое коммюнике по итогам визита, предложенное Сталиным, было принято германской стороной дословно. В нем скупо, но выразительно говорилось: «Обмен мнений протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию». О существующих разногласиях не должны были догадываться ни друзья, ни враги. В том же духе была выдержана циркулярная телеграмма Вайцзеккера во все германские дипломатические миссии за рубежом:

«Беседы между германским и советским правительствами по случаю нахождения в Берлине Молотова велись на базе договоров, заключенных в прошлом году, и завершились окончательным согласием обеих стран твердо и решительно продолжать в будущем политику, начало которой положили эти договоры. Кроме того, беседы послужили целям координации политики Советского Союза и стран Тройственного пакта. Как уже отмечалось в заключительном коммюнике о визите Молотова, обмен мнениями происходил в атмосфере взаимной доверительности и имел своим результатом согласование мнений обеих сторон по всем важнейшим вопросам, интересующим Германию и Советский Союз. Это ясно доказывает, что все предположения относительно мнимого германо-русского конфликта являются плодами фантазии и что все спекуляции врагов об ухудшении доверительных и дружественных германо-русских отношений основаны на самообмане. Дружественный визит Молотова в Берлин вновь продемонстрировал это» (29). Последнюю фразу Риббентроп вписал собственноручно.

Постскриптум. Пострадал от визита только полпред-текстильщик. На обратном пути Молотов телеграфировал Сталину: «Меня сопровождает в Москву Шкварцев, вопрос о работе которого придется обсудить особо» (30). Однако печальную судьбу Астахова он не разделил. По воспоминаниям Бережкова, Молотов в Берлине потребовал от полпреда немедленного политического отчета. «Но его доклад оказался настолько беспомощным, что нарком после десятиминутного разговора предложил ему упаковать чемоданы и возвращаться домой» (31). 20 ноября Молотов проинформировал Шуленбурга об отзыве Шкварцева и запросил агреман на Деканозова, который был дан на следующий же день; новый посол сохранил за собой и пост заместителя наркома. «А Шкварцев, — продолжал Бережков, — вкусив соблазны заграничной жизни и тяготясь текстильной прозой, бомбардировал в годы войны Молотова записками, предлагая использовать «в трудное для Родины время» его «дипломатический опыт». Записки эти, разумеется, летели прямо в корзину». Удивительно только, как нарком раньше не заметил уровня «квалификации» своего назначенца. Это сразу бросается в глаза, если сравнить отчеты Шкварцева и Астахова, что сейчас может сделать любой читатель «Документов внешней политики». Те самые, которые читал и Молотов.

 

Сталин—Молотов: истинный ответ

Какова была реакция Сталина на предложения из Берлина? Заглянем в ответ, исходящий непосредственно от него, который Молотов передал Шуленбургу вечером 25 ноября:

«СССР согласен принять в основном проект пакта четырех держав об их политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи, изложенный г. Риббентропом в его беседе с В.М. Молотовым в Берлине 13 ноября 1940 года и состоящий из 4-х пунктов при следующих условиях:

1. Если германские войска будут теперь же выведены из Финляндии, представляющей сферу влияния СССР, согласно советско-германскому соглашению 1939 года, причем СССР обязывается обеспечить мирные отношения с Финляндией, а также экономические интересы Германии в Финляндии (вывоз леса, никеля).

2. Если в ближайшие месяцы будет обеспечена безопасность СССР в Проливах путем заключения пакта взаимопомощи между СССР и Болгарией, находящейся по своему географическому положению в сфере безопасности черноморских границ СССР, и организации военной и военно-морской базы СССР в районе Босфора и Дарданелл на началах долгосрочной аренды.

3. Если центром тяжести аспираций СССР будет признан район к югу от Батума и Баку в общем направлении к Персидскому заливу.

4. Если Япония откажется от своих концессионных прав по углю и нефти на Северном Сахалине на условиях справедливой компенсации.

Сообразно с изложенным должен быть изменен проект протокола к Договору 4-х держав, представленный г-ном Риббентропом, о разграничении сфер влияния в духе определения центра тяжести аспираций СССР на юге от Батума и Баку в общем направлении к Персидскому заливу.

Точно так же должен быть изменен изложенный г. Риббентропом проект протокола — Соглашения между Германией, Италией и СССР о Турции в духе обеспечения военной и военно-морской базы СССР у Босфора и Дарданелл на началах долгосрочной аренды с гарантией 3-х держав независимости и территории Турции в случае, если Турция согласится присоединиться к четырем державам.

В этом протоколе должно быть предусмотрено, что в случае отказа Турции присоединиться к четырем державам Германия, Италия и СССР договариваются выработать и провести в жизнь необходимые военные и дипломатические меры, о чем должно быть заключено специальное соглашение.

Равным образом должны быть приняты: третий секретный протокол между СССР и Германией о Финляндии; четвертый секретный протокол между СССР и Японией об отказе Японии от угольной и нефтяной концессий на Северном Сахалине; пятый секретный протокол между СССР, Германией и Италией с признанием того, что Болгария, ввиду ее географического положения, находится в сфере безопасности черноморских границ СССР, в связи с чем считается политически необходимым заключение пакта о взаимопомощи между СССР и Болгарией, что ни в какой мере не должно затрагивать ни внутреннего режима Болгарии, ни ее суверенитета и независимости».

«Мы надеемся на скорый ответ германского правительства» — так запомнились заключительные слова Молотова переводившему беседу Бережкову (32). Советская сторона отреагировала конкретно и оперативно. Сталин действовал как настоящий представитель Realpolitik, который, предлагая непростые, но продуманные и аргументированные условия (впрочем, насчет баз в проливах он опять перегнул палку), если и не надеялся на их полное и немедленное принятие, то, несомненно, рассчитывал на продолжение диалога.

Казалось бы, все ясно. Гитлер и Риббентроп предложили союз на определенных условиях. Сталин и Молотов его приняли, дополнив свой ответ контр-предложениями. Однако до сих пор не перевелись охотники утверждать, что Сталин от германских предложений отказался (обычно подразумевается: и правильно сделал). Такова была официальная советская линия (я сам попался на эту удочку в своей первой статье об «оси» лет десять назад), но публикация советских документов в первой половине 1990-х годов вопрос исчерпала. Спорить стало больше не о чем.

Тем не менее в 1997 г. В.Я. Сиполс уверенно писал: «Ни Германия, ни Италия, ни Япония не имели в виду заключать военный союз с СССР; напротив, тройственный военный союз был заключен ими, в частности, для совместной войны против СССР. Главное тут все же не в том, что именно предлагали Гитлер и Риббентроп, а зачем они вообще делали такие предложения. А делались они, во-первых, в целях дезинформации СССР о действительных планах Германии в отношении СССР и, во-вторых, в целях осложнения отношений СССР с Англией путем организации «утечки» сведений о переговорах по этим вопросам... На самом же деле никакого соглашения с СССР Гитлер и Риббентроп заключать не собирались. Их предложения о договоре были чистейшей демагогией» (33). Никаких доказательств в поддержку этих, мягко говоря, рискованных утверждений (согласиться можно лишь с тем, что военный союз в Берлине, дей-

339

ствительно, не предлагался) автор не приводит, видимо, считая их аксиомой. Спорить с бездоказательными утверждениями, основанными на бессмертном принципе «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда», не будем за недостатком времени.

Но утверждая, что Молотов (еще не Сталин!) отверг германские предложения, Сиполс приводит и сенсационное документальное свидетельство:

«Вечером 15 ноября состоялось заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором Молотов подробно доложил о переговорах. Присутствовал, в частности, управляющий делами СНК СССР Я.Е. Чадаев. Владея стенографией, он сделал во время заседания подробные записи. Зафиксированные им высказывания Молотова, по существу, совпадают с тем, что содержится в изложенных выше записях переговоров <по тем же источникам, что и у нас, только Сиполс пренебрежительно оценивает советские записи высказываний Гитлера и Риббентропа. — В.М>. Можно лишь добавить, что излагавшиеся Гитлером и Риббентропом планы определения сфер интересов четырех держав он охарактеризовал на заседании как «сумасбродные». Закончив доклад о ходе переговоров, Молотов сделал выводы: «Итак, встречи с Гитлером и Риббентропом ни к чему не привели... Покидая фашистскую Германию, все мы, члены советской делегации, были убеждены: затеянная по инициативе фашистской стороны встреча явилась лишь показной демонстрацией. Главные события лежат впереди. Сорвав попытку поставить СССР в условия, которые связывали бы нас на международной арене, изолировали бы от Запада и развязали бы действия Германии для заключения перемирия с Англией, наша делегация сделала максимум возможного. Общей для всех членов делегации явилась также уверенность в том, что неизбежность агрессии Германии неимоверно возросла, причем в недалеком будущем. Соответствующие выводы должны сделать из этого и наши Вооруженные Силы». По ходу выступления Молотова Сталин несколько раз подавал реплики. Когда Молотов отметил, что он отклонил германское предложение о сотрудничестве, Сталин заявил: «И правильно!». Далее следует пространная цитата из заключительного слова Сталина о том, что договорам с Гитлером верить нельзя и что, благодаря пакту о ненападении, «мы уже выиграли больше года для подготовки решительной и смертельной борьбы с гитлеризмом» (34).

Можно ли этому верить?

Давайте подумаем вместе.

Л.А. Безыменский уже дал аргументированную критику этого «источника». Во-первых, «сам факт обсуждения <итогов визита. — В.М> в протоколах Политбюро не отмечен, а дневник посетителей И.В. Сталина <источник точный и надежный. — В.М> не фиксирует подобного заседания». Во-вторых, Сталин вернулся в Москву только вечером 15 ноября, и возможность проведения заседания в этот день вызывает большие сомнения. В-третьих, «дневник посетителей вообще не фиксирует присутствия Я. Чадаева у Сталина». В-четвертых, «известно, что на заседании Политбюро делать записи вообще не разрешалось» (35). Наконец, глав-

340

ное: даже если такое заседание было — а было оно, видимо, суперзасекреченным, раз нет ни протоколов, ни резолюций, — кто бы пустил на него (да, впрочем, и на обычное заседание Политбюро) никому еще не известного (назначен в этом же году), занимающего малозначительный пост чиновника, обязанности которого никак не связаны с повесткой дня, да еще позволил бы ему делать «подробные записи». И еще: почему Чадаев зафиксировал именно это заседание? Может, впереди другие сенсации того же происхождения?!

В.Я. Сиполса такие сомнения, похоже, не тревожат, потому что ну очень хочется поверить «источнику». У меня это не получается. Не говорю уже, что содержание зафиксированных в нем высказываний Молотова и Сталина полностью противоречит всем остальным документам (включая секретные) по тем же вопросам, а их подлинность сомнений не вызывает. Таким образом, перед нами очевидная фальшивка, составленная задним числом. Авторство Чадаева я не оспариваю, потому что не видел оригинал. Когда и зачем она появилась, не знаю. Да это не так уж и важно.

Есть еще один документ, на который ссылается Сиполс в подтверждение своей трактовки: «совершенно секретная» телеграмма Молотова Майскому от 17 ноября 1940 г. Вот ее полный текст (подчеркиваю слово «полный»):

«Для Вашей ориентировки даю краткую информацию о берлинских беседах:

1. Моя поездка в Берлин имела характер ответного визита на две прошлогодние поездки Риббентропа и произошла по приглашению германского правительства.

2. Вопреки некоторым неправильным сообщениям иностранной печати, берлинские беседы касались главным образом вопросов советско-германских отношений, выполнения заключенных в прошлом году соглашений и выяснения возможностей дальнейшего развития советско-германских отношений. Вопросы о разграничении сфер интересов между СССР, Германией и другими странами, а также вопросы о присоединении к пакту трех держав в Берлине не решались в этих беседах.

3. Никакого договора в Берлине не было подписано и не предполагалось этого делать. Дело в Берлине ограничилось, как это и вытекает из известного коммюнике от 10 ноября, обменом мнениями.

4. В дальнейшем возможно рассмотрение в обычном дипломатическом порядке ряда вопросов, по которым был обмен мнениями в Берлине.

5. Как выяснилось из бесед, немцы хотят прибрать к рукам Турцию под видом гарантий ее безопасности на манер Румынии, а нам хотят смазать губы обещанием пересмотра конвенции в Монтре в нашу пользу, причем предлагают нам помочь им в этом деле. Мы не дали на это согласия, так как считаем, что, во-первых, Турция должна остаться независимой, а, во-вторых, режим в проливах может быть улучшен в результате наших переговоров с Турцией, но не за спиной Турции.

6. Немцы и японцы, как видно, очень хотели бы толкнуть нас в сторону Персидского залива и Индии. Мы отклонили обсуждение этого вопроса, так как считаем такие советы со стороны Германии неуместными» (36).

Два последних пункта, действительно, создают впечатление крайне антигерманской настроенности, в том числе за счет таких недипломатических выражений как «прибрать к рукам», «смазать губы», «толкнуть». Содержание первых четырех пунктов в целом соответствует истине, хотя нарком явно стремился отвлечь внимание от «вопросов о разграничении сфер интересов», которые хоть и не решались, но усиленно обсуждались. Никакого решения пока нет — чего зря разговоры разговаривать. А вот окончание телеграммы — «случай так называемого вранья», как говорил классик.

Первое. Сталин не только согласился на пересмотр конвенции Монтре, но потребовал военных баз в проливах и, более того, предложил прибегнуть к совместному политическому и даже военному давлению на Турцию, если та заартачится. С беспокойством о сохранении ее независимости это как-то не вяжется. Второе. Сталин не только согласился рассматривать вопрос о «южном» направлении советской экспансии, но сам решил «толкнуть» СССР в сторону Персидского залива: немцы ему этого не предлагали. А там нефть, много нефти, поболее, чем в Плоешти. Можно, конечно, сослаться на то, что окончательное решение было сообщено Шуленбургу 25 ноября, а телеграмма составлена на неделю раньше, но уже записи берлинских переговоров противоречат ее содержанию.

(Продолжение)mysl_lex novostipmr http://miracleblog.ru

 

alternathistory.livejournal.com

ПАКТ ТРЁХ ДЕРЖА́В 1940 ГОДА

ПАКТ ТРЁХ ДЕРЖАВ 1940 ГОДА - договор о военно-политическом союзе Германии, Италии и Японии во Второй мировой войне.

Под­пи­сан 27 сентября в Бер­ли­не министром иностранных дел Гер­ма­нии И. фон Риб­бен­тро­пом, министром иностранных дел Ита­лии Г. Чиа­но и по­слом Япо­нии в Гер­ма­нии С. Ку­ру­су. Завер­шил про­цесс фор­ми­ро­ва­ния аг­рес­сив­но­го бло­ка этих дер­жав, на­ча­тый заклю­че­ни­ем Бер­лин­ско­го со­гла­ше­ния 1936 года (смотрите «Ось Бер­лин – Рим»), «Ан­ти­ко­мин­тер­нов­ско­го пак­та» и «Сталь­но­го пак­та» (смотрите  Гер­ма­но-италь­ян­ский до­го­вор 1939 года).

За­клю­чён в ус­ло­ви­ях, ко­гда Гер­ма­ния раз­гро­ми­ла и ок­ку­пи­ро­ва­ла Поль­шу (смотрите Гер­ма­но-поль­ская вой­на 1939 года), за­хва­ти­ла Да­нию и Нор­ве­гию (смотрите Нор­веж­ская опе­ра­ция 1940 года), Бель­гию, Ни­дер­лан­ды, Люк­сем­бург, на­нес­ла по­ра­же­ние Фран­ции и ок­ку­пи­ро­ва­ла часть её тер­ри­то­рии (смотрите Фран­цуз­ская кам­па­ния 1940 года), раз­вер­ну­ла ак­тив­ные бое­вые дей­ст­вия про­тив Ве­ли­ко­бри­та­нии (смотрите Бит­ва за Анг­лию 1940-1941 годы, «Мор­ской лев»). В ию­не 1940 года в вой­ну всту­пи­ла Ита­лия, вой­ска ко­то­рой вторг­лись в Британское Со­ма­ли, Ке­нию и Еги­пет. Япо­ния, про­дол­жав­шая за­вое­вательную вой­ну в Ки­тае (смотрите На­цио­наль­но-ос­во­бо­ди­тель­ная вой­на в Ки­тае про­тив япон­ских за­хват­чи­ков 1937-1945 годов), в сентябре 1940 года за­хва­ти­ла северные рай­оны Ин­до­ки­тая Фран­цуз­ско­го. Во­енные ус­пе­хи сти­му­ли­ро­ва­ли даль­ней­шее сбли­же­ние трёх дер­жав в це­лях объ­еди­не­ния уси­лий и ко­ор­ди­на­ции дей­ст­вий, а так­же вы­ра­бот­ки до­го­во­рён­но­стей от­но­си­тель­но бу­ду­ще­го раз­де­ла ми­ра, что бы­ло за­кре­п­ле­но в тек­сте Пактра трех держав.

Во всту­пительной ста­тье уча­ст­ни­ки пак­та под­черк­ну­ли, что «счи­та­ют пред­по­сыл­кой проч­но­го ми­ра об­ре­те­ние ка­ж­дой на­ци­ей над­ле­жа­ще­го ей про­стран­ст­ва. По­это­му они ре­ши­ли вы­сту­пать еди­ным фрон­том и со­труд­ни­чать при осу­ще­ст­в­ле­нии сво­их уст­рем­ле­ний на ве­ли­ком вос­точ­но­ази­ат­ском про­стран­ст­ве и в ев­ро­пей­ских об­лас­тях». Пра­ви­тель­ст­ва Гер­ма­нии, Ита­лии и Япо­нии от­ме­ти­ли, что «же­ла­ют так­же рас­про­стра­нить своё со­труд­ни­че­ст­во на та­кие на­ции в дру­гих час­тях ми­ра, ко­то­рые склон­ны при­дать сво­им уст­рем­ле­ни­ям ана­ло­гич­ную на­прав­лен­ность». Од­но­вре­мен­но три дер­жа­вы ус­ло­ви­лись раз­гра­ни­чить гео­гра­фические сфе­ры сво­их «ас­пи­ра­ций»: Япо­ния обя­за­лась «при­зна­вать и ува­жать ру­ко­во­дство Гер­ма­нии и Ита­лии в де­ле соз­да­ния но­во­го по­ряд­ка в Ев­ро­пе» (статья 1), а Гер­ма­ния и Ита­лия обя­за­лись «при­зна­вать и ува­жать ру­ко­во­дство Япо­нии в де­ле соз­да­ния но­во­го по­ряд­ка на ве­ли­ком вос­точ­но­ази­ат­ском про­стран­ст­ве» (статья 2). Уча­ст­ни­ки пак­та взя­ли на се­бя обя­за­тель­ст­во под­дер­жи­вать друг дру­га «все­ми по­ли­ти­че­ски­ми, эко­но­ми­че­ски­ми и во­ен­ны­ми сред­ст­ва­ми в слу­чае, ес­ли од­на из до­го­ва­ри­ваю­щих­ся сто­рон под­верг­нет­ся на­па­де­нию со сто­ро­ны дер­жа­вы, ко­то­рая в на­стоя­щее вре­мя не во­вле­че­на в ев­ро­пей­скую вой­ну или ки­тай­ско-япон­ский кон­фликт» (статья 3; та­ки­ми дер­жа­ва­ми бы­ли СССР и США). Статья 6 ус­та­нав­ли­ва­ла срок дей­ст­вия Пакт трех держав 10 лет.

Дек­ла­ри­руя общ­ность ин­те­ре­сов, чле­ны Пакта трех держав пре­сле­до­ва­ли и свои осо­бые це­ли: Япо­ния ус­мат­ри­ва­ла в Пакте трех держав воз­мож­ность про­ве­де­ния бо­лее жё­ст­ко­го кур­са не толь­ко в от­но­ше­нии Ве­ли­ко­бри­та­нии, но и в от­но­ше­нии Со­еди­нён­ных Шта­тов, на­де­ясь при этом, что са­мо по се­бе на­ли­чие пак­та за­ста­вит их воз­дер­жать­ся от объ­яв­ле­ния вой­ны Япо­нии; Гер­ма­ния и Ита­лия рас­счи­ты­ва­ли, по­ощ­ряя Япо­нию к по­ли­ти­ке за­вое­ва­ний, ещё боль­ше ос­лож­нить по­ло­же­ние Ве­ли­ко­бри­та­нии и не до­пус­тить вме­ша­тель­ст­ва США в ев­ропейские де­ла. Гер­ма­ния рас­смат­ри­ва­ла пакт так­же как ос­но­ву сою­за трёх дер­жав в бу­ду­щей вой­не про­тив СССР, а за­од­но как сред­ст­во ди­пло­ма­тической мас­ки­ров­ки на­ча­тых ею с ле­та 1940 года во­енные при­го­тов­ле­ний на советской гра­ни­це (пе­ре­бро­ска войск в Восточную Ев­ро­пу, на­прав­ле­ние германских час­тей в Фин­лян­дию, Ру­мы­нию и пр.). С этой це­лью в Пакт трех держав бы­ла вклю­че­на статья 5, гла­сив­шая: «вы­ше­пе­ре­чис­лен­ные до­го­во­рён­но­сти ни­ко­им об­ра­зом не за­тра­ги­ва­ют по­ли­ти­че­ский ста­тус, ко­то­рый су­ще­ст­ву­ет в на­стоя­щее вре­мя ме­ж­ду ка­ж­дой из трёх до­го­ва­ри­ваю­щих­ся сто­рон и Со­вет­ской Рос­си­ей».

В со­от­вет­ст­вии со статьей 3 До­го­во­ра о не­на­па­де­нии ме­ж­ду СССР и Гер­ма­ни­ей от 23.08.1939 года (смотрите Со­вет­ско-гер­ман­ские до­го­во­ры 1939 года), на­ла­гав­шей на сто­ро­ны обя­за­тель­ст­во «ин­фор­ми­ро­вать друг дру­га о во­про­сах, за­тра­ги­ваю­щих их об­щие ин­те­ре­сы», германское пра­ви­тель­ст­во не­за­дол­го до под­пи­са­ния Пакта трех держав оз­на­ко­ми­ло с его тек­стом советское ру­ко­во­дство и по­яс­ни­ло, что пакт не на­прав­лен про­тив СССР, о чём сви­де­тель­ст­ву­ет спе­ци­аль­но вне­сён­ная в не­го ста­тья, а при­зван ока­зать от­резв­ляю­щее воз­дей­ст­вие на оп­ре­де­лён­ные кру­ги в США, стре­мя­щие­ся втя­нуть стра­ну в вой­ну на сто­ро­не Ве­ли­ко­бри­та­нии, и со­дей­ст­во­вать улуч­ше­нию советско-японских от­но­ше­ний. Од­на­ко германское пра­ви­тель­ст­во не смог­ло дать от­ве­та на встреч­ные во­про­сы советской сто­ро­ны: что сле­ду­ет по­ни­мать под «соз­да­ни­ем но­во­го по­ряд­ка», вклю­ча­ет ли по­ня­тие «ве­ли­кое вос­точ­но­ази­ат­ское про­стран­ст­во» Си­бирь и ка­ко­вы гео­гра­фические рам­ки Ев­ро­пы, в ко­то­рой Гер­ма­ния и Ита­лия со­би­ра­ют­ся ус­та­нав­ли­вать «но­вый по­ря­док»?

Что­бы ус­по­ко­ить советское ру­ко­во­дство, с боль­шой тре­во­гой вос­при­няв­шее за­клю­че­ние Пакта трех держав, германское пра­ви­тель­ст­во при­гла­си­ло председателя СНК, нар­ко­ма иностранных дел СССР В. М. Мо­ло­то­ва с официальным ви­зи­том в Бер­лин. О том, что А. Гит­лер в свя­зи с ини­ции­ро­ван­ны­ми им пе­ре­го­во­ра­ми не со­би­рал­ся ме­нять сво­их пла­нов в от­но­ше­нии Советского Сою­за, сви­де­тель­ст­ву­ет его ди­рек­ти­ва № 18, под­пи­сан­ная 12.11.1940 года, в день при­бы­тия Мо­ло­то­ва в Бер­лин. Один из её пунк­тов гла­сил: «…Рос­сия. По­ли­ти­че­ские пе­ре­го­во­ры с це­лью вы­яс­нить по­зи­цию Рос­сии на бли­жай­шее вре­мя на­ча­ты. Не­за­ви­си­мо от то­го, ка­ким бу­дет ре­зуль­тат этих пе­ре­го­во­ров, от­дан­ные ра­нее уст­но рас­по­ря­же­ния о при­го­тов­ле­ни­ях на вос­то­ке долж­ны про­дол­жать­ся». Пе­ре­го­во­ры за­мыш­ля­лись германской сто­ро­ной и как круп­ная по­ли­тическая про­во­ка­ция, спо­соб­ная вы­звать кон­фликт ме­ж­ду СССР и Ве­ли­ко­бри­та­ни­ей ли­бо, по мень­шей ме­ре, ис­клю­чить воз­мож­ность их во­енного со­труд­ни­че­ст­ва в бу­ду­щем. Став­ка де­ла­лась на втя­ги­ва­ние Мо­ло­то­ва в дис­кус­сию (с по­сле­дую­щей «утеч­кой» ин­фор­ма­ции) о воз­мож­но­сти со­труд­ни­че­ст­ва СССР с Пактом трех держав и уча­стия Советского Сою­за в де­ле­же «британского на­след­ст­ва».

В хо­де пе­ре­го­во­ров Гит­лер и Риб­бен­троп про­стран­но рас­су­ж­да­ли об эвен­ту­аль­ном со­труд­ни­че­ст­ве Советского Сою­за с тре­мя дер­жа­ва­ми, пред­ла­гая ему со вре­ме­нем на­пра­вить свои «тер­ри­то­ри­аль­ные ас­пи­ра­ции» в сто­ро­ну Ин­дий­ско­го океана. Риб­бен­троп в уст­ной фор­ме из­ло­жил так­же про­ект воз­мож­но­го «ко­гда-ни­будь в бу­ду­щем» со­гла­ше­ния ме­ж­ду тре­мя дер­жа­ва­ми и СССР. Мо­ло­тов ук­ло­нил­ся от об­су­ж­де­ния этой те­мы и на­пом­нил о ра­нее по­став­лен­ных советской сто­ро­ной во­про­сах, под­черк­нув, что пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние СССР при­да­ёт про­бле­ме га­ран­ти­ро­ва­ния сво­ей безо­пас­но­сти в рай­оне Чёр­но­го моря и Чер­но­мор­ских про­ли­вов, а так­же вы­во­ду германских войск из Фин­лян­дии (ко­то­рая в со­от­вет­ст­вии с советско-германским сек­рет­ным до­пол­нительным про­то­ко­лом от 23.08.1939 года при­зна­на сфе­рой ин­те­ре­сов СССР), а так­же из Ру­мы­нии.

От об­су­ж­де­ния во­про­сов, к ко­то­рым на­стой­чи­во воз­вра­щал­ся Мо­ло­тов, в свою оче­редь, ук­ло­ни­лось германское ру­ко­во­дство. 15.11.1940 года, от­чи­ты­ва­ясь о ре­зуль­та­тах по­езд­ки на за­се­да­нии По­лит­бю­ро ЦК ВКП(б), Мо­ло­тов за­клю­чил: «за­те­ян­ная по ини­циа­ти­ве фа­ши­ст­ской сто­ро­ны встре­ча яв­ля­лась лишь по­каз­ной де­мон­ст­ра­ци­ей» и пред­став­ля­ла со­бой «по­пыт­ку по­ста­вить СССР в ус­ло­вия, ко­то­рые свя­за­ли бы нас на ме­ж­ду­на­род­ной аре­не, изо­ли­ро­ва­ли бы от За­па­да»; пе­ре­го­во­ры яс­но по­ка­за­ли, что «не­из­беж­ность аг­рес­сии Гер­ма­нии не­имо­вер­но воз­рос­ла, при­чём в не­да­лё­ком бу­ду­щем».

Уси­ле­ние во­енноей уг­ро­зы по­бу­ди­ло советское пра­ви­тель­ст­во пред­при­нять по­пыт­ку, ис­поль­зуя пред­ло­же­ния Гит­ле­ра и Риб­бен­тро­па, окон­ча­тель­но вы­яс­нить на­ме­ре­ния германского ру­ко­во­дства. 25.11.1940 года Мо­ло­тов в уст­ной фор­ме со­об­щил германскому по­слу в Мо­ск­ве Ф. В. фон дер Шу­лен­бур­гу ус­ло­вия, при ко­то­рых СССР мог бы вес­ти пе­ре­го­во­ры о «по­ли­ти­че­ском со­труд­ни­че­ст­ве и эко­но­ми­че­ской взаи­мо­по­мо­щи» ме­ж­ду Пактом трех держав и СССР (во­прос о во­енном со­труд­ни­че­ст­ве не ста­вил­ся): не­мед­лен­ный вы­вод германских войск из Фин­лян­дии; обес­пе­че­ние безо­пас­но­сти СССР в Чер­но­мор­ских про­ли­вах пу­тём за­клю­че­ния пак­та о взаи­мо­по­мо­щи ме­ж­ду Советским Сою­зом и Бол­га­ри­ей и «ор­га­ни­за­ции во­ен­ной и во­ен­но-мор­ской ба­зы в рай­оне Бос­фо­ра и Дар­да­нелл на ос­но­ве дол­го­сроч­ной арен­ды»; при­зна­ние «цен­тром тя­же­сти ас­пи­ра­ций СССР… рай­он к югу от Ба­ту­ма и Ба­ку в об­щем на­прав­ле­нии к Пер­сид­ско­му за­ли­ву»; от­каз Япо­нии «от сво­их кон­цес­си­он­ных прав по уг­лю и неф­ти на Се­вер­ном Са­ха­ли­не на ус­ло­ви­ях спра­вед­ли­вой ком­пен­са­ции».

Со­гла­сие Гер­ма­нии вес­ти пе­ре­го­во­ры с СССР на этих ус­ло­ви­ях, очень не­удоб­ных ни для неё, ни для Япо­нии, да­ва­ло на­де­ж­ду на то, что шанс от­тя­нуть вой­ну ос­та­ёт­ся. Од­на­ко германское пра­ви­тель­ст­во не да­ло от­ве­та на советское пред­ло­же­ние и бо­лее к во­про­су о со­труд­ни­че­ст­ве ме­ж­ду Пактом трех держав и СССР не воз­вра­ща­лось. Лишь в мае - ию­не 1941 года, пе­ред са­мым на­па­де­ни­ем Гер­ма­нии на СССР, те­ма яко­бы под­го­тав­ли­вае­мо­го тре­мя дер­жа­ва­ми со­гла­ше­ния с Советским Сою­зом вновь при­об­ре­ла зву­ча­ние - на сей раз в фор­ме слу­хов, ко­то­рые рас­про­стра­ня­лись германскими спец­служ­ба­ми с це­лью за­дер­жать бое­вое раз­вёр­ты­ва­ние Крас­ной Ар­мии.

Вес­ной 1941 года СССР уда­лось, ис­поль­зуя про­ти­во­ре­чия ме­ж­ду чле­на­ми Пакта трех держав, сни­зить опас­ность их со­вме­ст­но­го во­енного вы­сту­п­ле­ния и тем са­мым уг­ро­зу вой­ны на два фрон­та - 13 апреля был под­пи­сан со­вет­ско-япон­ский пакт о ней­тра­ли­те­те 1941 года.

До­би­ва­ясь ус­та­нов­ле­ния сво­ей ге­ге­мо­нии в Ев­ро­пе и на «ве­ли­ком вос­точ­но­ази­ат­ском про­стран­ст­ве», чле­ны Пакта трех держав ис­поль­зо­ва­ли прак­ти­ку предъ­яв­ле­ния уль­ти­ма­тив­ных тре­бо­ва­ний о при­сое­ди­не­нии к пак­ту тех го­су­дарств, на не­зави­си­мость ко­то­рых они по­ку­ша­лись. В 1940 году к Пакту трех держав при­сое­ди­ни­лись Венг­рия (20 но­ября), Ру­мы­ния (23 но­ября), Сло­ва­кия (24 но­ября), 01.03.1941 года Бол­га­рия. 25.03.1941 года акт о при­сое­ди­не­нии к пак­ту при­ня­ло пра­ви­тель­ст­во Юго­сла­вии, но 27 мар­та ка­би­нет Д. Си­мо­ви­ча, при­шед­ший к вла­сти в ре­зуль­та­те государственного пе­ре­во­ро­та, не ут­вер­дил его [по­сле раз­гро­ма Юго­сла­вии Гер­ма­ни­ей и её со­юз­ни­ка­ми (смотрите. Бал­кан­ская кам­па­ния 1941 года) 15.06.1941 года к Пакту трех держав при­сое­ди­ни­лась Хор­ва­тия]. С Пактом трех держав тес­но со­труд­ни­ча­ли, не яв­ля­ясь фор­маль­но его чле­на­ми, Фин­лян­дия, Ис­па­ния, «Ви­ши». На Даль­нем Вос­то­ке ря­ды чле­нов Пакта трех держав в го­ды Второй ми­ро­вой вой­ны по­пол­ни­ли Мань­чжоу-го, Таи­ланд, про­япон­ский ре­жим Ван Цзин­вэя в Ки­тае. С раз­гро­мом Гер­ма­нии, Ита­лии, Япо­нии и их са­тел­ли­тов Пакт трех держав пре­кра­тил су­ще­ст­во­ва­ние.

Ис­торические источники:

Akten zur deutschen auswärtigen Po­litik. Serie D: 1937–1945. Fr./M., 1962. Bd 9;

До­ку­мен­ты внеш­ней по­ли­ти­ки, 1940 г. – 22 ию­ня 1941 г. М., 1995–1998. Т. 23. Кн. 1–2.

© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)

w.histrf.ru


Смотрите также