Вильгельм кайзер германии


Кайзер Вильгельм. Человек, погубивший Империю.

Политика начала XX в. представляла собой странную смесь личного и общественного. Все решалось в Европе. Большинство европейских стран были монархиями, причем короли и императоры являлись реальными правителями. Связанные между собой родственными, династическими узами, они воспринимали международные отношения как нечто личное. Их охлаждение проявлялось в недовольстве друг другом. При этом личные отношения оставались неизменно дружески-вежливыми.

Общественное мнение проявляло себя в прессе и парламентской деятельности. Его влияние было уже весьма значительным. Если монархам казалось, что конфликт в любой момент можно ликвидировать, то мнение масс было гораздо более инертным. Они воспринимали ту или иную страну как друга или врага, и этот образ менялся медленно. Поэтому влияние лидеров и масс друг на друга было взаимным. Своеобразной жертвой этого положения стал Вильгельм II.

 

Наследник престола

 

Он родился 27 января 1859 г. в Берлине. При родах присутствовали его дед, принц-регент, отец, кронпринц, четыре профессора медицины и акушерка. Полезной оказалась лишь она. Плод лежал неправильно, его развернули, матери дали дозу хлороформа. Появившийся ребенок не дышал. Его шлепали, массировали, дышали в рот, и он наконец закричал. Принцы были в шоке, но им хватило ума не лезть не в свое дело. Хотя потом регент заметил с улыбкой: «Разве можно так обращаться с принцем!» Через несколько дней обнаружили, что левая рука парализована, кость вырвана из плечевой сумки, мышцы повреждены. Десять лет не прекращались попытки вылечить его, но тщетно. Уже в зрелом возрасте Вильгельм начал держать предметы левой рукой, но не поднимал. Он смирился с ситуацией. Одевался с помощью камердинеров, ел специальным прибором, сочетавшим вилку и нож. Постоянные тренировки помогли компенсировать немощь левой стороны тела. В четыре месяца у ребенка обнаружили кривошею. Был сооружен аппарат для поддержания головы. Кроме того, у Вильгельма регулярно воспалялись уши, он часто болел ангиной. Болезни преодолевались тренировками. Он прекрасно плавал, любил пробовать на окружающих силу правой руки при рукопожатии, мог держаться в седле специально тренированной лошади.

Ребенок был очень активным. В четыре года родители взяли его в Англию на бракосочетание дяди, принца Уэльского. Церемония была долгой, ребенок капризничал. Два дяди-герцога, ненамного старше кронпринца, призвали племянника к порядку с помощью пары подзатыльников. Вильгельм, схватив подаренный дротик, бросился на обидчиков. В суматохе он сумел прокусить одному из них ногу. Этот инцидент вспоминали часто, сначала как самый интересный на свадьбе, потом как политический символ.

Юный принц должен был получить образование. Его учителем был строгий лютеранин. Предметы изучались разные. Более того, Вильгельм посещал обычную, хотя и хорошую гимназию, знакомясь с детьми буржуа, играя в обычные игры детей.

Характер принца стал проявляться все чаще в безапелляционных высказываниях, явной самоуверенности. Мать объясняла такое поведение стремлением компенсировать физические недостатки, но скоро стало ясно, что это уже сформировавшийся стиль поведения. Кронпринц окончил университет в Бонне, и в 1879 г. началась традиционная для Гогенцолернов военная служба.

Теперь ему чаще приходилось общаться с дедом, кайзером Вильгельмом I. Вильгельм-младший помнил 1871 г. Стоя на балконе, он видел победно марширующие войска, отца-командарма, великого канцлера, фельдмаршалов и, главное, величественного деда, теперь императора. Незабываемый миг — французские знамена лежат у подножия памятника Фридриху Вильгельму III, прадеду, униженному Наполеоном. Теперь кронпринц часть этой силы.

Для королевского отпрыска служил он неплохо. Традиции были приняты им безоговорочно. Правда, возник конфликт из-за игр. Кронпринц хотел запретить офицерам переступать порог казино, но сам дедушка решил, что это чересчур. Пришлось отступить.

Ухудшались отношения с родителями. Отец, Фридрих Вильгельм, был полностью под влиянием жены. Викки (так близкие звали принцессу Викторию) хотела командовать всем. Это раздражало царедворцев. Вильгельм вырос, его самомнение усилилось. Размолвки происходили постоянно и по любому поводу. В 1881 г. Вильгельм женился на принцессе Августе Шлезвиг-Гольштейнской. Одна из причин брака — желание быстрее расстаться с родителями. У них родилось семеро детей. Правда, всего детей у Вильгельма было больше. Донжуанство числилось в списке добродетелей дворянства. С момента созревания Вильгельм проявлял большой интерес по этой части. Последствия приходилось улаживать с помощью больших сумм.

Кайзер старел. Многие с тревогой думали о будущем. Викки, а значит, и Фриц, была сторонницей союза с Англией. Британия на море, Германия на суше — такой союз будет править миром. Но это означало отказ от традиционной ориентации на Восток, от союза с Россией и гарантии ее нейтралитета в европейской войне. Страну ожидали перемены. Бисмарк думал о Вильгельме, это усилило конфликт отцов и детей. Вмешался случай. У Фрица заболело горло. Немецкие врачи поставили диагноз: рак на ранней стадии. Викки пришла в ужас, обратилась к англичанину. Тот опроверг диагноз коллег. Это погубило принца. Когда болезнь стала очевидной, делать что-либо было поздно.

1888 г. вошел в историю Германии как «год трех кайзеров». «Один — седой, другой — больной, третий — шебутной (путешествующий)», — шутили немцы. Умер старый кайзер. Новый пробыл на троне всего 99 дней. В июне 1888 г. на престол вступил кайзер Вильгельм II.

 

Кайзер-непоседа

 

Он всегда любил быть в центре внимания, теперь это желание осуществилось. Новый кайзер сразу стал известен своим пристрастием к речам. Он произносил их по любому поводу. Невысокий, с русыми волосами, голубыми глазами, он ввел в моду особую форму усов. Парикмахер завивал их кончики вверх, чтобы они напоминали букву W (Вильгельм). В его гардеробе насчитывалось несколько сотен костюмов и мундиров всех полков, своих и иностранных, шефом которых он считался. Изобретение формы, внесение в нее изменений стало своеобразным хобби кайзера. Однажды во время визита в Вену кайзер переоделся 8 раз за день.

Вильгельм курил, пил немного и некрепкие напитки. Если это был не специальный прием, то пища подавалась без особых изысков — воспоминание об офицерской службе. Очень увлекался стрельбой и охотой, вел тщательный учет трофеев. Но подлинной страстью кайзера являлись путешествия. Было подсчитано, что в год он проводит в Берлине не более 200 дней. Особым увлечением стало море. Каждый год до 1914 г. на яхте он отправлялся в путешествие на север. Заходил в фиорды, любовался северным сиянием. Сопровождение было небольшим. Много шутили, стремясь развеселить кайзера. Тот вполне мог разогнать подвыпившую компанию, загулявшую до утра, струей из сифона. В 1897 г. произошла трагедия. Оскорбленный грубой шуткой кайзера лейтенант Ханке ударил его, оставив синяк под глазом. Его скрутили, посадили в каюту. Потом освободили, дав револьвер. На похоронах в Норвегии кайзер не присутствовал, но сильно переживал.

Вильгельм обожал награды. Своего и чужих государств. Позволил уговорить себя стать фельдмаршалом, был адмиралом британского флота. Эту страну он всегда называл Англией. Королева Виктория была его любимой бабушкой. Узнав в 1901 г., что она при смерти, Вильгельм немедля приехал в Виндзор. Дядя Берти (будущий Эдуард VII) был занят в Лондоне подготовкой к предстоящим событиям. Вильгельм остался с Викторией, она умерла, держась за его правую руку. Его распоряжения в замке были разумными и весьма помогли. Когда траурный кортеж продвигался по Лондону, он, как монарх, ехал рядом с дядей-королем. Внезапно лошади катафалка встали. Кайзер взнуздал их, заставив идти. Это вызвало симпатию публики. Вильгельм оставался в Англии месяц, Эдуард даже высказался в узком кругу о бестактности, но что поделать. «Кайзер хотел на любой свадьбе быть невестой, на любых похоронах покойником», — сказал о нем современник. Было забыто охлаждение прошлых лет. В 1896 г. кайзер послал телеграмму Крюгеру, лидеру буров, на которых напали англичане. Это вызвало взрыв возмущения в Британии, но весь мир сочувствовал бурам. Однако публично высказался лишь Вильгельм. Теперь, казалось, это в прошлом. Но лишь казалось. С 1896 г. Германия осуществляла программу строительства океанского флота. Ее автором был адмирал Тирпиц, которого Вильгельм знал еще лейтенантом. Британия воспринимала это как угрозу. Началась гонка вооружений. Логика соперничества делала страны врагами.

В Германии положение было прекрасным. Экономика развивалась самыми высокими темпами в мире. На первый план вышла индустрия. Кайзер демонстрировал демократизм. Общался с промышленниками, раздавал дворянство, награды. Начала складываться нация. Уже не пруссаки, баварцы, вюртембержцы, но немцы. В 1889 г. вспыхнула забастовка горняков. Бисмарк и другие выступили за силовой вариант. Кайзер пригласил во дворец и забастовщиков, и капиталистов, помог им достичь компромисса. В рабочих кварталах его встречали криками «Кайзеру рабочих — хайль!». Потом конфликты с социалистами поубавили ему популярности.

Бисмарка уволили в 1890 г., но популярность канцлера была велика. Кайзер с трудом примирился с ним в 1894 г. Но если внутренняя политика железного канцлера устарела, то международная была великолепна. Вильгельм разрушил ее.

Обидевшись на грубые высказывания Александра III в свой адрес, он не стал продлевать в 1891 г. договор о гарантиях. На место Германии пришла Франция. В 1905 г. кайзер попытался исправить положение. В Бьорке он и Николай II заключили конвенцию о дружбе, но время ушло. По возвращении обе стороны сделали вид, что ничего не было. Война на два фронта стала реальностью.

В 1900 г. восставшие китайцы (боксеры-кунгфуисты) убивали европейцев. Вильгельм выступил перед карательным контингентом, где сравнил их с гуннами, которые должны проучить желтую расу. Это отвечало мнению толпы, но в столицах было воспринято как проявление немецкой агрессивности. Бельгийскому королю Леопольду говорил о Фландрии, средневековье, Карле Смелом. Бедняга, ошарашенный, надел каску задом наперед и так поехал на вокзал.

В 1908 г. разразился скандал. Вильгельм воспринимал соперничество с Англией как игру. Но с тревогой обнаружил, что немцы воспринимают англичан как врагов. Он решил исправить ситуацию, дав интервью «Дейли телеграф», в котором говорил о дружбе. В Англии оно прошло незамеченным, но в Германии вызвало взрыв. Уж не сумасшедший ли кайзер? Сегодня одно, завтра другое. То враги, то друзья. Страна же имеет свои интересы. Вильгельм был испуган. Генерал Хюльзен, пытаясь его развлечь, переоделся балериной, но во время прыжка умер от разрыва сердца. Это добило кайзера, он подписал документ, где обещал не создавать проблем стране своими высказываниями.

Из союзников осталась Австро-Венгрия. Вильгельм боялся, что Германия из-за ее балканских дел будет втянута в войну. Так и получилось. После убийства Франца-Фердинанда и он, и Франц-Иосиф, и Николай II пытались избежать войны. Но теперь пришло время массовых систем. Их разогнав, не остановишь. Война началась.

 

Крушение и изгнание

 

Парадокс: с началом войны роль кайзера уменьшилась, власть переходила к военным. И в то же время в мире его считали главным виновником войны. Пресса издевалась над его физическими недостатками, объявляла врагом человечества, требовала суда над ним. Вильгельма все более отстраняли от дел, особенно при Генденбурге и Людендорфе. Эти военачальники имели вместе больше, чем кайзер. Война была в тупике. Флот — любимая игрушка — простаивал. Показали себя подлодки, но это привело к вступлению в войну США. Победа над Россией в 1917 г. многого не изменила. В 1918 г. все было кончено. Генералы потребовали мира, в стране произошла революция. Это означало отречение. Вильгельм не хотел, но пришлось. Он покинул родину. В Голландии, в поместье Дооры, прожил безвыездно до смерти. Союзникам его не выдали. В 1925 г. разрешили пользоваться счетами в Германии, ведь он был богат. В 1921 г. умерла Августа, через год он снова женился. Громко отпраздновал 70-летие. Проявил интерес к нацистам, но успокоился, поняв, что реставрации не будет. Радовался победам Германии над Францией. Поэтому после войны его имение было конфисковано. Умер кайзер Вильгельм 4 июня 1941 г.

Английский историк Макдоно точно написал: «Вильгельм считал себя великим актером на сцене мировой политики, но беда была в том, что никто не захотел ему подыгрывать».

 

ВЛАДИМИР ДЖАРАЛЛА

 

s30556663155.mirtesen.ru

Вильгельм II Прусский (кайзер)

18 Июн 2013

Гогенцоллерны Вильгельм, Германия, император, Пруссия Просмотров: 334

Вильгельм II – последний Германский император и король Пруссии. Старший сын короля Пруссии и Германского императора Фридриха III Прусского и британской принцессы Виктории.

Царствование Вильгельма было ознаменовано усилением роли Германии как мировой промышленной, военной и колониальной державы и завершилось Первой мировой войной, поражение в которой привело к свержению монархии в ходе Ноябрьской революции.

27 января 1859 г.

4 июня 1941 г.

Берлин, Бранденбург, Королевство Пруссия поместье Дорн, рейхскомиссариат Нидерланды
     9-й король Пруссии
15 июня 1888 г. – 9 ноября 1918 г.
Предшественник:
Фридрих III Прусский
Короли Пруссии
Преемник:
титул упразднен
Наследник: Вильгельм Прусский
    3-й  Германский император (кайзер)
18 января 1871 г. – 9 марта 1888 г.
Предшественник:
Фридрих III Прусский
Германские императоры (кайзеры)
Преемник:
титул упразднён
Отец: Фридрих III Прусский (18 октября 1831 г. — 15 июня 1888 г.), 2-й Германский император (кайзер) (9 марта 1888 г. — 15 июня 1888 г.), 8-й король Пруссии (9 марта 1888 г. — 15 июня 1888 г.).
Мать: Виктория Саксен-Кобург-Готская (Виктория Аделаида Мария Луиза Великобританская) (21 ноября 1840 г. — 5 августа 1901 г.), британская принцесса, старшая дочь Виктории (24 мая 1819 г. — 22 января 1901 г.), королевы Великобритании и Ирландии (20 июня 1837 г. — 22 января 1901 г.), императрицы Индии (1 мая 1876 г. — 22 января 1901 г.), и Альберта Саксен-Кобург-Готского ( 26 августа 1819 — 14 декабря 1861).
Род:   Гогенцоллерны
Вероисповедание: лютеранство.
Место погребения: Мавзолей в Дорне.
Жена: 1. с 1881 г. Августа Виктория Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Августенбургская (22 октября 1858 г. — 11 апреля 1921 г.), дочь Фридриха VIII (1829 г. – 1880 г.), титулярного герцога Шлезвиг-Гольштейнского (1863 г. – 1880 г.), и Адельгейды Гогенлоэ-Лангенбургской (20 июля 1835 г. — 25 января 1900 г.).
Дети: Вильгельм III (6 мая 1882 г. — 20 июля 1951 г.), кронпринц Германии и Пруссии (15 июня 1888 г. — 9 ноября 1918 г.), глава дома Гогенцоллернов (4 июня 1941 г. — 20 июля 1951 г.). С 6 июня 1905 г. женат на герцогине Цецилии Мекленбург-Шверинской (20 сентября 1886 г. — 6 мая 1954 г.).
Эйтель Фридрих Прусский (7 июля 1883 г. — 8 декабря 1942 г.), принц Прусский. В 1906—1926 годах женат на герцогине Софии Шарлотте Ольденбургской (1879—1964 гг.).
Адальберт Фердинанд Беренгар Виктор (14 июля 1884 г. — 22 сентября 1948 г.), принц Прусский. В 1914 г. женился на принцессе Аделаиде Саксен-Мейнингенской (1891—1971 гг.).
Август Вильгельм Прусский (29 января 1887 г. — 25 марта 1949 г.), Прусский и Германский принц, обергруппенфюрер СА. В 1908—1920 годах в браке с принцессой Александрой Шлезвиг-Гольштейн-Зонденбург-Глюксбургской (1887—1957 гг.).
Оскар Карл Густав Адольф (27 июля 1888 г. — 27 января 1958 г.), принц Прусский, генерал-майор германской армии и 35-й херренмейстер ордена Иоаннитов. В 1914 году женился на графине Инне Марии фон Бассевиц (1888—1973 гг.).
Иоахим (17 декабря 1890 г. — 18 июля 1920 г.), принц Прусский. Страдал эпилепсией. В 1916 году женился на принцессе Марии Августе Ангальтской (1898—1983).
Виктория Луиза (13 сентября 1892 г. — 11 декабря 1980 г.), 4-я герцогиня Брауншвейгская. 24 мая 1913 года вышла замуж за Эрнста Августа (1887—1953 гг.), герцога Брауншвейгского.
Жена: 2. с 6 ноября 1922 г. Гермина фон Рейсс (17 декабря 1887 г. — 7 августа 1947 г.), дочь Генриха XXII, принца Рейсс цу Кёстриц. Вдова силезского князя Шёнайх-Каролата. Детей не было.

Вильгельм II родился в январе 1859 г. в берлинском дворце наследного принца. Родителями его были Фридрих Вильгельм Прусский и восемнадцатилетняя принцесса Виктория. Роды оказались очень тяжёлыми, и посвященные всерьез говорили о том, что принц вообще чудом остался жив.

Вильгельм появился на свет с многочисленными родовыми травмами в результате неловкости врача, помогавшего роженице, последствия этих травм сказывались затем в течение многих лет. В левой руке произошел разрыв нервов, связывавших плечевое сплетение со спинным мозгом. Она была значительно короче правой, атрофировалась и не действовала. Чего только не пришлось пережить бедному ребенку по приказу докторов: ему привязывали правую руку к туловищу в надежде, что он начнет пользоваться левой, прикладывали к больной руке свежеубитых животных, вытягивали и распрямляли руку с помощью специально сконструированной «рукораспрямительной машины»

Кроме того, в течение нескольких лет из-за врожденной кривошеи Вильгельм должен был носить «машинку для поддержания головы», пока родители и врачи не решились на операцию, исправившую этот недостаток. Можно предположить, что новорожденный получил также лёгкое повреждение головного мозга. Отмечено, что такого рода патологии ведут обычно к раздражительности, импульсивности, неумению концентрировать внимание и неустойчивому поведению. Все эти недостатки проявились у Вильгельма уже в раннем детстве.

Гордая принцесса Виктория очень страдала из-за физической и духовной неполноценности сына. Она мечтала вырастить из него замечательного государственного деятеля, «второго Фридриха Великого», и страшно раздражалась от того, что Вильгельм с трудом усваивает даже обычную школьную программу. Мать жаловалась на его верхоглядство и лень в учебе, душевную холодность и высокомерие. Эта очень умная женщина просто не в состоянии была смириться с тем, что поставленная ею цель на самом деле не соответствует возможностям её сына. Принц постоянно видел разочарование матери и в ответ пытался утвердить собственное «я» через бунт. Его детство и юность были отмечены постоянными ссорами с родителями. Он возмущался их холодностью, несправедливостью, незаслуженными упреками и платил той же монетой – отсутствием любви и презрением.

Характер Вильгельма с самого начала был очень неровный. Физически слабый и нескладный, принц постоянно старался показать свою силу. Внутренне робкий и неуверенный в себе, он держался вызывающе и самоуверенно. Отсюда происходили его любовь к позе, его явное бахвальство, его неудержимое пустословие, так раздражавшее всех нормальных людей. Наставник будущего императора Хинцпетер постоянно сетовал на невнимательность, лень и «фарисейский» характер своего подопечного, а также на его «эгоизм, достигший почти кристаллической твердости».

По всеобщему мнению, Вильгельм был «трудный, очень трудный» ребёнок. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, Виктория, по совету Хинцпетера, поставила над сыном «беспримерный эксперимент», отдав наследника прусского престола в открытую гимназию в Касселе, где тот учился вместе с сыновьями обычных бюргеров. Принц вставал в пять утра и до занятий в гимназии, которые начинались в семь, должен был час заниматься с Хинцпетером. Наряду с домашними занятиями, с которыми он едва справлялся, Вильгельм получал уроки верховой езды, фехтования и рисования. Кроме того, преподаватели гимназии по вечерам проводили с ним дополнительные занятия по своим предметам.

Тяжелый день, расписанный буквально по минутам, заканчивался в десять вечера, когда принц, совершенно обессиленный, падал в постель. Он закончил гимназию с оценкой «хорошо», но его леность в учебе продолжала приводить родителей в отчаяние. «Он от природы ужасный бездельник и тунеядец, он ничего не читает, разве что идиотские истории… – жаловалась мать в 1877 г. – Я боюсь, что его сердце совсем невоспитано». Она писала, что у Вильгельма нет «скромности, доброты, доброжелательности, уважения к другим людям, способности забывать о себе, смирения», и желала, чтобы удалось «сломить его эгоизм и его душевную холодность». На других людей Вильгельм производил сложное, неоднозначное впечатление. Болтливый, напыщенный и тщеславный, он был от природы груб и нетактичен, но, при желании, мог быть очень любезен и доброжелателен.

Неимоверных усилий стоило родителям заставить непокорного Вильгельма закончить школу. Осенью 1877 года его пристроили в Боннский университет, но вскоре у принца обнаружилось хроническое инфекционное заболевание правого уха, вызвавшее опасение за его рассудок и жизнь. Принца обследовал английский хирург, который первым высказал сомнение в психической нормальности прусского принца. Он считал, что Вильгельм «никогда не сможет быть нормальным человеком» и что время от времени у него будут случаться припадки ярости, а его вступление на престол «возможно, создаст опасность для всей Европы».

Как и все пруссаки, Вильгельм гордился прусской армией и прусской боевой выучкой. Прежде всего и больше всего он хотел быть блестящим прусским офицером, а только потом всем остальным. Несмотря на то, что он не мог владеть левой рукой, Вильгельм после упорных и мужественных упражнений преодолел этот недостаток и сделался блестящим, ловким кавалеристом. В 1885 г. он получил чин полковника, в 1888 г. был произведен в генералы и в том же году унаследовал после скоропостижной смерти отца германский престол.

Вскоре после коронации Вильгельма его мать, вдовствующая императрица, написала: «Я скорблю о Германии, теперь она станет другой. Наш сын молод, ослеплен, одержим. Он изберет ложный путь и позволит дурным людям склонить себя на дурные дела». Лучше, чем кто-либо другой, она знала, что Вильгельм не имеет ни соответствующих знаний, ни личных качеств для того, чтобы быть правителем такой великой и могущественной страны, как Германия.

Но и для других этот изъян недолго оставался тайной. Тинцпетер заметил в 1889 г. об императоре: «Он совершенно не приучен к труду. Всевозможные развлечения в обществе военных, путешествия и охота для него превыше всего. Он читает мало… Сам почти ничего не пишет, не считая пометок на полях отчетов».

Неопытность нового государя постоянно давала себя знать в поступках, делах и речах, но он компенсировал её самоуверенностью и неистребимым апломбом. Как никакой другой монарх того времени, Вильгельм верил, что он – государь милостью Божьей, и держал себя соответствующим образом. На одном из банкетов в мае 1891 г. он заявил: «В стране есть лишь один господин – это я, и другого я не потерплю». Подобные высказывания он произносил часто и по разным поводам. Не мудрено, что при таких взглядах он не мог «сработаться» со старым канцлером Отто Бисмарком, привыкшим при его деде к почти неограниченной власти. Вильгельм относился к нему с внешним почтением, однако трения между императором и его канцлером постоянно усиливались.

Наконец, в 1890 г. старик попросил отставки и немедленно получил её. С этого времени Вильгельм стал решительно вмешиваться во все сферы управления. «Он никому не даёт говорить, – писал начальник генерального штаба Вальдерзе, – высказывает собственное суждение и не терпит никаких возражений». Императора вообще выводило из себя любое противодействие его воле.

В 1891 г., выступая перед новобранцами, Вильгельм обрушился с нападками на рабочее движение. При этом он объявил, что солдаты должны не задумываясь «убивать своих отцов и братьев», если получат такой приказ от императора. В том же духе было его выступление в Кенигсберге в 1894 г., когда император призвал к борьбе «за религию, нравственность и порядок» против подрывных партий. После того как «Законопроект о подрывных элементах» провалился в рейхстаге, Вильгельм воскликнул: «Теперь нам ничего не остается, кроме ружейного огня в первой инстанции и картечи во второй!» И действительно, во время забастовки трамвайщиков от императора пришла телеграмма: «Я рассчитываю, что при вмешательстве войск будет убито не менее 500 человек».

Агрессивность Вильгельма носила столь выраженный характер, что он выплескивал ее даже против собственного народа, против аристократов — ему было все равно. Повернув кольца на своих пальцах камнями внутрь, при рукопожатии он любил причинять такую боль, что у посетителей из глаз лились слезы. Русского великого князя он ударил маршальским жезлом по спине, а болгарскому царю публично дал увесистого пинка под зад. Забавляясь, он мог заставить пожилых генералов приседать, а однажды во время утренней зарядки перерезал ножом подтяжки одному из старших офицеров.

Жестокую агрессивность Вильгельм демонстрировал и в своих выступлениях. Так, в знаменитой «гуннской» речи, которую император произнес перед немецким экспедиционным корпусом, отправлявшимся в 1900 г. в Китай, он дал солдатам приказ вести себя «подобно гуннам»: «Если вы встретитесь с врагом, то для того, чтобы драться. Пощады не давать, пленных не брать. Тот, кто попадет в ваши руки, в вашей власти». Все эти речи, скандализировавшие общественное мнение в Германии и Европе, были причиной многих отставок и конституционных кризисов. Однако близкие к императору люди вскоре поняли, что за этими громовыми выступлениями, в сущности, нет ни продуманной политики, ни даже определенного политического намерения. Они были прежде всего воинственной позой, которую Вильгельм считал нужным принимать перед всем миром.

Ещё в 1890 г. Вальдерзе писал: «Его поступки определяются исключительно стремлением к популярности… Он буквально гонится за овациями, и ничего не доставляет ему такого удовольствия, как „ура“ ревущей толпы». Граф Цайдлиц-Трюцшлер в свою очередь писал об императоре: «Он ребёнок и останется ребёнком навсегда». Так оно и было на самом деле. Все, кто хорошо знал Вильгельма, в один голос утверждали, что он так никогда и не стал зрелым человеком. Он постоянно фантазировал, путал мечты и реальность, увлекался то одной идеей, то другой. Политика была для него игрой, которой он предавался с азартом и наслаждением, но не отдавая отчета о последствиях своих действий.

Если внутри Германии Вильгельм до некоторой степени был сдерживаем рейхстагом, то внешняя политика всецело находилась в сфере его компетенции. Вильгельм живо откликался на все мировые конфликты, в какой бы точке земного шара они не возникали, постоянно впадая в пророческий и патетический тон. Он то предостерегал «народы Европы» от «желтой опасности», то присваивал себе титул «адмирала Атлантики», то высокомерно указывал русскому царю, что миссия России не в Европе, а в Восточной Азии.

В 1894 г. Вильгельм потребовал аннексии Мозамбика, в 1896 г. – хотел отправить войска в Южную Африку, даже если бы это привело к «сухопутной войне» с Англией.

В 1897 г. императора посетила мысль создать военно-морской флот. Люди, посвященные сразу поняли, что удар будет нацелен на Англию с целью отвоевать у нее мировое. Претензия на статус «мировой империи» толкала Вильгельма к участию в любых конфликтах, где бы они не возникали.

В 1898 г., во время посещения Палестины, Вильгельм объявил себя покровителем всех мусульман мира.

В 1899 г. он выслал англичанам оперативные планы войны против буров, изготовленные германским оперативным штабом по его заказу. Он мечтал создать в Южной Америке немецкую колониальную империю, а США пообещал, что в случае их войны с Японией прусские войска возьмут на себя защиту Калифорнии. Напрасно во всех этих зигзагах курса было бы искать продуманную программу действий. Они также были следствием экспромта, минутного увлечения или дурного состояния духа.

Вильгельм считал — Германия должна править миром. Вследствие этого любой сосед Германии был и потенциальным противником, и потенциальным союзником. Многочисленные комбинации складывались в голове Вильгельма для того, чтобы короткое время спустя смениться другими.

Руководивший внешнеполитическим ведомством Гольштейн признался однажды, что на протяжении полугода он должен был трижды менять свой курс, подчиняясь воле императора. Сначала Вильгельм требовал сближения с Россией и Францией для того, чтобы защищать германские колонии от Англии. Потом он захотел союза с Англией, даже ценой уступок колоний. Наконец, стал подозрительно относиться к Англии и России и попытался искать поддержки у Франции.

Но с тем или иным союзником, против того или иного врага Германия должна была воевать, и Вильгельм деятельно готовился к войне. Центральным моментом его военной программы стало создание мощного военно-морского флота. По планам императора, Германия к 1920 г. должна была обладать колоссальными военно-морскими силами, включавшими в себя 60 линкоров. Он упивался этим замыслом на протяжении всего своего царствования. Уже в 1895 г. государственный секретарь Маршалл писал, что в голове у Вильгельма «только военно-морской флот».

Посетив в 1896 г. свою мать в Кронберге, император признался ей, что намерен «выжать все жилы из Германии» с тем, чтобы отнять у Англии то главенствующее положение, которое она занимает в мире. В 1900 г. он уже открыто объявил на весь свет: «Океан необходим для величия Германии». При этом он не раз наивно старался уверить англичан, что рост морского могущества Германии нисколько для них не опасен. Но Англия очень серьёзно отнеслась к этой угрозе. Было объявлено, что англичане будут строить два военных корабля на каждый, построенный в Германии. Эта «дредноутная лихорадка» была в немалой степени причиной окончательного ухудшения отношений между двумя странами.

20 мая 1910 г. Девять государей в Виндзоре на похоронах короля Эдуарда VII. Стоят, слева направо: король Норвегии Хокон VII, царь Болгарии Фердинанд, король Португалии Мануэль II, кайзер Германской империи Вильгельм II, король Греции Георг I и король Альберт I из Бельгии. Сидят, слева направо: король Испании Альфонсо XIII, король Соединенного Королевства Георг V и король Дании Фредерика VIII.

В 1912 г. британское министерство прямо объявило, что в случае европейской войны Англия выступит на стороне Франции и России. Таков был итог императорской политики: постоянно угрожая всем своим соседям, Германия добилась только того, что все они, забыв о своих противоречиях, объединились против неё. Когда в 1914 г. началась первая мировая война, Вильгельму приходилось рассчитывать всего на одного союзника – слабую Австро-Венгрию.

Выстрелы в Сараево глубоко поразили императора. Он поддержал самые решительные требования Австрии по отношению к Сербии («Сербия – это разбойничья шайка, – писал он, – которую нужно наказать за убийство»), но он был до конца уверен, что Россия не начнет войны из-за «цареубийц». Ответ сербского правительства на австрийский ультиматум 28 июня вполне удовлетворил его. Вильгельм написал под ним: «Блестящий результат… Но этим самым устраняется всякий повод к войне». Однако Австрия отвергла ультиматум, а вскоре пришло известие о начале мобилизации в России.

С этого момента Вильгельм осознал неизбежность войны. Он вступил в неё с отчаяньем, предвидя в дальнейшем для Германии страшные беды и потрясения. В начале августа ему пришлось пережить ещё одно разочарование: Румыния, Греция и Италия заявили о своём нейтралитете. «Союзники отпадают, как гнилые яблоки!» – писал Вильгельм. Он не хотел признать, что одиночество и изоляция, в которой оказались немцы, были во многом следствием неуравновешенности его характера и неумелой личной политики.

В первое время Вильгельм пытался лично руководить действиями армии, но уже через полгода он полностью устранился от военных дел, переложив их все на Гинденбурга и Людендорфа. Несмотря на все свои военные увлечения, Вильгельм оставался по духу глубоко штатским человеком, вечно колебался между страхом и самоуверенностью и панически боялся ответственности. Он, например, так и не отважился начать морскую борьбу против Антанты. Все четыре года войны немецкий флот простоял в своих портах. Таким образом, морская гонка вооружений, бывшая одной из причин мировой войны, оказалась совершенно бессмысленной: германский флот не играл в ней почти никакой роли.

В августе 1918 г., когда стало окончательно ясно, что Германия не в состоянии победить, Вильгельм стал искать пути к почетному миру. Но страны Антанты, уверенные в своём торжестве, не пошли ему навстречу. Осенью началось сильное революционное брожение в воинских частях и на флоте. В ноябре волнения охватили Берлин. Вильгельм находился в это время в своей ставке в Спа.

Вечером 8 ноября канцлер Макс Баденский позвонил императору по телефону и сказал, что его отречение необходимо для предотвращения гражданской войны. Вильгельм раздраженно отверг это предложение и приказал генералам готовиться к походу на Берлин. Но на совещании 9 ноября Гинденбург возразил, что «после здравых размышлений» он считает такой поход невозможным. Генерал Тренер высказался ещё более определенно: «Армия не подчинится такому приказу». В то же время пришло известие, что берлинский гарнизон перешел на сторону восставших. Вильгельм был глубоко потрясен этим событием; он заколебался, решил отречься от императорской короны, но все ещё надеялся сохранить прусскую. Не дожидаясь формального акта, Макс Баденский объявил в Берлине об отречении Вильгельма в пользу сына. Но он опоздал, так как Шейдеман уже объявил об установлении республиканского образа правления.

10 ноября бывший германский император Вильгельм II со свитой из 70 человек покинул Германию, чтобы навсегда поселиться в Голландии. Именно в Голландии 28 ноября 1918 года он подписал формальный акт отречения.

Эта страна сделалась его последним пристанищем. Император уехал за границу не с пустыми руками и вскоре приобрел в свою собственность старинный замок с парком, принадлежавший раньше епископу Утрехтскому.

По Версальскому мирному договору 1919 г. Вильгельм был объявлен виновником войны и подлежал суду Международного трибунала. Но правительство Нидерландов отказалось его выдать, а государства-победители не настаивали на выдаче. До конца своих дней Вильгельм прожил в Нидерландах. В 1920 году активно переписывался с фельдмаршалом Паулем фон Гинденбургом, с которым у него были дружеские отношения. Вильгельм приветствовал его приход к власти в 1925 году. В 1926 году прусский ландтаг вернул Вильгельму его земельные владения, утраченные в ходе ноябрьской революции 1918 года.

До самой смерти 4 июня 1941 года Вильгельм надеялся, что в Германии возможна реставрация монархии Гогенцоллернов и он еще вернется на трон. Он сочувствовал Гитлеру и очень выгодно вложил свои деньги в германскую промышленность. По официальным данным, за десять лет личное состояние Гогенцоллернов удвоилось и составляло в 1942 г. 37 миллионов марок.

Вильгельм умер 4 июня 1941 г. от легочной эмболии в Дорне, Нидерланды.

Несмотря на его личную неприязнь по отношению к Вильгельму, Гитлер хотел перенести его тело в Берлин для государственных похорон, так как Вильгельм был символом Германии и немцев во время предыдущей мировой войны. Гитлер считал, что такие похороны продемонстрируют немцам прямую преемственность Третьего рейха от старой Германской империи. Тем не менее, желание Вильгельма никогда не возвращаться в Германию до восстановления монархии было соблюдено, и нацистские оккупационные власти устроили ему небольшие военные похороны с присутствием нескольких сотен человек. Желание Вильгельм II о том, чтобы в похоронных торжествах не использовалась свастика, не было услышано.

Гробница Вильгельма II в Дорне, Нидерланды

Вильгельм был похоронен в небольшом  мавзолее в саду его поместья в Дорне, который с тех пор стал местом паломничества для немецких монархистов. Каждый год в июне преданная группа немецких монархистов приходят отдать дань уважения последнему кайзеру.

monarhs.info

Ерин М. Е. Кайзер Вильгельм II и крушение Германской империи - История Германии и Австрии

Первую мировую войну известный историк Голо Манн справедливо назвал "матерью всех катастроф", обрушившихся на человечество в XX веке. Масштабы войны, ее ожесточенность, огромные потери, вызванные ею гигантские перемены и переход в новую эпоху до сих пор привлекают внимание общественности и ученых. Помимо объективных причин, приведших к войне, важную роль в ее начале сыграл человеческий фактор. Речь идет об императорах, олицетворявших собой высшую государственную власть и непосредственно определивших политику своих государств.

 

Хотелось бы остановиться на деятельности императора Вильгельма II - как главы германской монархии (1888 - 1918 гг.) поскольку с его именем связана целая эпоха, получившая название "вильгельмовской". Кайзер олицетворял нацию, которая в короткий срок выбилась в ведущую военно-экономическую державу в мире, добилась огромных успехов в области науки, техники, культуры. Вместе с тем, с его именем связана первая мировая война, поражение Германии и гибель германской империи. Он - символ поражения в войне.

 

Как император, Вильгельм царствовал долго, целых 30 лет. Судя по многочисленной литературе, кайзер является весьма спорной личностью. Ему давали и дают самые разные оценки. Существует несколько легенд о нем. По одной из них, он был великим человеком, все знал и все умел, по другой - это был демон, и, тем более опасный, что обладал чертами гения. Третья версия гласит о том, что с падением канцлера О. Бисмарка в марте 1890 г. и восхождением на трон Вильгельма II начался путь по наклонной плоскости, который и привел рейх к крушению. Современники называли Вильгельма "шавкой брехлявой", "хвастливым кайзером", "ангелом мира", "американским дезертиром", его изображали даже "главой некоего уголовного синдиката". В воспоминаниях экс-канцлера Б. Бюлова, адмирала А. фон Тирпица, графа, фельдмаршала Вальдерзее, фельдмаршала П. Гинденбурга, генерала Э. Людендорфа бывший кайзер предстает в образе барина-самодура, неврастеника и всегда в качестве главного виновника поражения Германии в первой мировой войне. Яркий образ властолюбивого монарха был создан немецким писателем Э. Людвигом в его романе-биографии "Последний Гогенцоллерн. Вильгельм II".

 

В современной исторической литературе кайзер характеризуется как "Вильгельм Неистовый", "Вильгельм Переменчивый", "комедиант", "могильщик рейха". Известный английский публицист и историк Д. Макдоно в своей книге "Последний кайзер" решил "облагородить" фигуру императора, попытался уйти от предвзятости и обвинительных заключений в адрес Вильгельма II и написать объективный образа монарха. Макдоно считает, что пора в оценке деятельности императора проявить толику терпимости и снисходительности. Правда, он оговаривается, что представлять кайзера в виде положительного персонажа было бы смешно и нелепо1.

 

Его соотечественник профессор истории Джон К. Г. Рёль, написавший трехтомную биографию Вильгельма II, думает иначе. По его мнению, Вильгельм не был безвластным "теневым кайзером", как того хотелось бы некоторым немецким историкам, пытающимся скрыть историческую правду об императоре, который привел Германию к первой мировой войне. Попытки исказить истину порождают легенды, будто кайзер был "демократом на троне", "кайзером мира", "звездой коммуникативных средств"2. Статью о Вильгельме II в журнале "Шпигель. История" Рёль назвал "Ночным мотыльком". Он справедливо отмечает, что биография Вильгельма II свидетельствует о той опасности, которая на протяжении долгих десятилетий автократического, милитаристского и аффективного господства исходила от этой "величайшей персоны, восседавшей на могущественном троне земли". От своего восшествия на трон в июне 1888 г. и до бегства в Голландию 10 ноября 1918 г. Вильгельм II единолично правил германским рейхом и гегемонистским государством Пруссия. 1888 г. - год трех императоров - предвещал, по мнению современников, беду. В этот год умерло два императора и на трон вступил третий - Вильгельм II. Он не был диктатором, но до 1914 г. кайзер в военной, внешней и политике вооружений по существу определял ход событий3. После отставки Бисмарка в 1890 г. Вильгельм шаг за шагом создавал свой режим личной власти, который уже в 1897 г. был подвергнут сильнейшей критике.

 

Время правления Вильгельма II не было тем "золотым веком", о котором ностальгически вспоминают современники. Знаменитый писатель Генрих Манн в романе "Верноподданный" верно описал авторитарно-социальный характер вильгельмовской эпохи. В нем он по сути дела обличал нравы и порядки кайзеровской Германии, передав дух империи, который способствовал германскому поражению в 1918 году. И. Радкау назвал период правления Вильгельма II "нервозной эпохой". Историк Ф. Майнеке по сути разделял мнение Вебера, когда отмечал, что было нечто ущербное в немецком национальном государстве с самого его основания в 1871 году. Российский историк О. Ю. Пленков считает, что Вильгельм II был, пожалуй, самым незадачливым немецким кайзером среди Гогенцоллернов4.

 

У кайзера Вильгельма II был весьма сложный характер. Современники заметили в нем самовлюбленность, граничащую с манией величия. Он один хотел быть хозяином в империи и не собирался терпеть кого-либо еще. "Воля короля - высший закон", - считал Вильгельм и повторял: "Я хозяин и правитель". В мае 1891 г. он заявил: "Только один есть господин в стране и это есть я. Других я рядом со мной не потерплю"5. Многие видели корень зла в переменчивости взглядов и мнений кайзера. Он был абсолютно непредсказуемым и ненадежным, импульсивным и до безумия влюбленным в современную технику, сторонником напыщенных речей и театральных поз. По мнению экс-канцлера Б. Бюлова, "в душе Вильгельма II получило преобладание болезненное тщеславие и уязвленное высокомерие"6. Агрессивность кайзера носила первобытный характер, и это оборачивалось против собственного народа и страны. Вильгельм II, пишет историк Д. Гренвилл, не обладал достаточной силой воли для жесткого стиля правления7.

 

Свое поведение в качестве монарха Вильгельм согласовывал с волей высших сил и требованиями Божественного закона. Сущность его политического мировоззрения заключалась в том, что Бог для достижения своих высших целей избрал германский народ и через него творит свою волю на земле. Вильгельм II утверждал, что род Гогенцоллернов правит Божьей милостью и ни перед кем кроме Бога за свои действия не отвечает. Германия остается избранным Божьим народом только до тех пор, пока ею руководят Гогенцоллерны8. Он подрывал престиж монархии и оказывал очень неблагоприятное влияние на политику Германии. Летом 2013 г. в журнале "Шпигель. История" было опубликовано интервью с профессором М. Штюрмером, знатоком истории Германской империи. Когда его спросили "был ли Вильгельм II несчастьем для рейха", его ответ был весьма любопытным. Профессор сказал, что дед Вильгельма II император Вильгельм I по крайней мере признавался: "Я не понимаю большую политику, Вы, Бисмарк, все понимаете лучше, Вы ее и делайте". Однако, его хвастливый внук переоценивал себя. Возник комплекс так называемой "личной власти", создав представление, что кайзер знает лучше всех, или идея инсценировать себя как Великого курфюрста или прусского короля Фридриха Великого. На вопрос: "был ли на самом деле Вильгельм II с точки зрения сегодняшнего дня психологически неуравновешенным или его можно классифицировать совершенно больным, был ли он истеричным, маниакальным" Штюрмер ответил, что Вильгельм II был, пожалуй, немного патологической личностью9. Да и современники поговаривали, что император психически болен, с ним не все благополучно, он нездоров.

 

Было ли крушение кайзеровского рейха неизбежным? Над этим вопросом ломали голову его современники. Вильгельм II принимал решения, которые вели страну к войне, а затем к ее гибели. Так, многими исследователями отмечается, что с 1897 г. однозначно наметился курс императора: консервативная "мировая политика" во вне и "политика сосредоточения" внутри страны. Кайзер стремился добиться первенства Германии не только в Европе, но и в других частях света. Германия должна была стать мировой державой; ей нужны были новые колонии, новые сферы влияния, новые моря. Это означало, что она собирается занять агрессивную позицию не только в Европе, но и повсюду, где это окажется возможным10. В высшее руководство страны выдвинулись политики, ставшие творцами вильгельмовской "мировой политики" и гонки морских вооружений.

 

Историк и публицист С. Хаффнер в своей знаменитой книге "Семь смертных грехов Германского рейха" пишет, что с 1897 г. в германской политике произошел резкий перелом. С этого момента Европа больше не имела гарантированного мира, а только кризис за кризисом и перспективу войну. У наследников Бисмарка, по его мнению, политика не была политикой мира. Решающей ошибкой, которую совершила Германия задолго до войны, был ее отход от политики Бисмарка. В Германии тогда думали, что XX в. должен быть немецким столетием, так как XIX в. был английским, а XVIII - французским11. Ошибка Германии - это ошибка самопереоценки и высокомерия.

 

"Мировая политика", на путь которой вступила Германия, требовала больших морских сил. В 1898 г. была принята программа по которой в ближайшие шесть лет предполагалось создать довольно сильный броненосный флот. В 1902 г. предусматривалось увеличить в 2 раза число военных кораблей. Началась эпоха маринизма. Истинным автором плана строительства кораблей был император Вильгельм II, у которого "в голове был только военно-морской флот". Его даже называли "флотским чудаком". Сам он рассчитывал обессмертить свое имя в качестве создателя германского военно-морского флота. В июле 1900 г. он заявил: "Океан необходим для величия Германии". Претензии на статус "мировой империи" толкали его на участие в любых конфликтах, в какой бы точке мира они не возникали12. По мнению Штюрмера, строительство флота было большой ошибкой Вильгельма II. Уже в то время это признавали некоторые современники13. Гонка морских вооружений между Германией и Англией оказалась настоящей пороховой бочкой, чреватой взрывом.

 

По утверждению историка Фолькера, влияние Вильгельма на формирование германской политики не было постоянным. Ученый выделяет три фазы, которые отражают его влияние и отличаются одна от другой. Первая фаза (1890 - 1897 гг.) - формирование личной власти, причем оно сопровождалось конфликтами с канцлерами и прусскими министрами. Вторая фаза (1897- 1924 гг.) связана с назначением в 1897 г. Б. Бюлова статс-секретарем Министерства иностранных дел, а через три года - рейхсканцлером. Во времена Бисмарка канцлер фактически один решал все вопросы. Теперь всем управлял кайзер, в то время как канцлер, министры и статс-секретари опускались до исполнителей воли императора. Третья фаза (1914 - 1918 гг.) - период первой мировой войны, когда Вильгельм стал "теневым кайзером", когда генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург и генерал Э. Людендорф лишили его могущества14.

 

Фактически учрежденный режим личной власти привел рейх к афере "Дейли-телеграф" в ноябре 1908 г. и тяжелому внутриполитическому кризису. В это время разразился международный скандал, связанный с интервью императора одному бывшему дипломату. В нем содержался целый ряд неудачных выражений. Кайзер утверждал, например, что является большим другом Англии, но вынужден считаться с господствующим в немецком обществе враждебным настроением к этой стране15. Вильгельм также заявил, что война англичан с бурами (1899 - 1902 гг.) велась по разработанному им плану, который он, якобы, послал королеве Виктории, и что именно он воспрепятствовал созданию антианглийской Континентальной лиги. Таким образом, создавалось впечатление, что не лорд Роберте победил и уничтожил буров по разработанному им плану, а Вильгельм II16. Наконец, кайзер сказал, что Германия строит свой флот не против англичан, а для действий на Дальнем Востоке и в Тихом океане против японцев. Получалось, что в один прекрасный день Германия рука об руку с Англией может объявит им войну. В Англии интервью было воспринято, как доказательство глубокой вражды немцев к Англии и свидетельство надменности и высокомерия германского императора.

 

Россия и Франция заявили официальный протест и выразили возмущение попыткой кайзера спровоцировать ухудшение отношений с Англией. Французская и русская пресса использовала эту возможность для резких выпадов лично против Вильгельма II. Немецкая пресса откровенно писала, что интервью сильно повредило германской политике. Политические рассуждения и высказывания императора послужили причиной для общественного недовольства "личной властью" Вильгельма. Рейхстаг единодушно осудил его "квази-абсолютистскую правительственную систему". "Демократ на троне" реагировал на критику с присущей ему грубостью. Только он один господин в рейхе, кто станет против него, тот будет "уничтожен". Может скоро придет день, когда гренадеры гвардии "очистят рейхстаг штыками и барабанным боем"17. По мнению немецкого историка Фолькера, позиции кайзера после этого скандала сильно пошатнулись, и с тех пор о личной власти более нечего говорить, хотя Вильгельм II оставался все еще "важнейшим влиятельным фактором власти в принятии решений"18, во всяком случае до 1914 г. он не был "теневым кайзером". С этим выводом Фолькера не согласен Макдоно. Он пишет, что часто можно слышать утверждение, о том что эпизод с интервью "Дейли-телеграф" обозначил конец фазы личной власти Вильгельма... Не совсем так - до 1914 г. было немало случаев, когда он предпринимал ту или иную акцию исключительно по собственной инициативе и под свою собственную ответственность. Однако, несомненно, после 1908 г. влияние советников императора и военного окружения в вопросах политики усилилось, тогда как "голос кайзера становился все тише и тише". Он даже пишет, что "кризис, вызванный публикацией в "Дейли-телеграф" поставил Вильгельма II перед перспективой отречения от престола"19. Серьезный удар по престижу кайзера в 1906 - 1908 гг. был нанесен разоблачением камарильи Ф. Ойленбурга, близкого друга Вильгельма, и Либенбергского кружка, замешанных в гомосексуализме. В итоге Ойленбург был обвинен в клятвопреступлении, а общественность Германии узнала истинные детали внутреннего мира аристократических высших слоев20.

 

Чем дальше продвигалось во времени правление Вильгельма II, тем с большей неизбежностью надвигалась общеевропейская катастрофа. Резко обострились отношения Германии и Англии, а непрерывная цепь предвоенных кризисов доказывала невозможность мирного сосуществования рейха с Францией и Россией: речь идет о столкновении с Францией по марокканскому вопросу (в 1905 - 1906 гг.), с Россией - по балканскому вопросу (в 1908 и 1912 гг.). Авантюра с "прыжком пантеры" в порт Агадир в июле 1911 г. лишь сплотила ряды Антанты. События на Балканах угрожали существованию Габсбургской империи. Закончилась неудачей миссия министра обороны Англии лорда Хаддейна в Германию, который хотел предложить немцам замедлить убийственную гонку военно-морских вооружений. Вильгельм II запретил какие-либо переговоры с лордом, заявив: "Мое терпение и терпение немецкого народа иссякло"21. Как показало заседание "военного совета" в декабре 1912 г. Германия более чем какая-либо другая держава была готова пойти на риск мировой войны 22. На нем Вильгельм II выступал за немедленное начало войны.

 

Агрессивность кайзера и военного руководства приобрела параноидальный характер. Война рассматривалась как нечто само собой разумеющееся. Тогда было широко распространено мнение, что так называемая большая война все равно произойдет. Следовательно, она должна начаться, когда соотношение сил между собственной страной и противником складывается благоприятно. Известный немецкий историк Ф. Фишер охарактеризовал 1913 - 1914 гг. подготовкой Германии к "превентивной войне"23. А одну из своих книг он назвал "Война иллюзий. Германская политика в 1911 - 1914 гг.". По его мнению, Германия подготовила и сознательно развязала войну с целью осуществить "рывок к мировому господству". После убийства в Сараево в конце июня 1914 г. наследного австрийского принца Ф. Фердинанда "терпению" Вильгельма II вновь пришел конец. "С сербами пора разобраться, и как можно скорее". Он действовал под лозунгом "Теперь или никогда". Следует особо отметить, что национализм, мировая и флотская политика кайзера Вильгельма II привела рейх накануне 1914 г. к внешнеполитической изоляции.

 

Войну давно готовили, ее ожидали, и все же она пришла для народов неожиданно. Считается, что европейская война вышла из июльского кризиса. В этом его историческое место и значение24. В последние дни июльского кризиса 1914 г. Вильгельм II колебался, начать войну или нет. Когда 23 июля австрийцы вручили Сербии ультиматум, крайне жесткий, а Сербия неожиданно приняла почти все требования, кайзер не понимал, чего же еще хотят австрийцы. Ведь они же добились хорошего дипломатического успеха. Вильгельм считал, как пишет Бюлов, что для Австро-Венгрии отпадает всякий повод к войне25. Однако австрийцы отказались принимать сербский ответ. Таким образом, предлог для войны был найден, и 28 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Император и рейхсканцлер Т. фон Бетман-Гольвег обещали Австрии полную поддержку в войне против Сербии. Окончательно преодолеть нерешительность Вильгельму помогла его жена, которая "надавила" на супруга, апеллируя к его мужской гордости26. За день до начала войны вся семья Вильгельма II пребывала в "очень воинственном настроении". Голоса против войны были проигнорированы. Более того, когда началась война, немцы были ослеплены верой в победу. Они надеялись и верили в нее, а воинственный порыв и дух национал-патриотизма охватил нацию.

 

1 августа Германия объявила войну России. Еще современники считали, что это было большой ошибкой и глупостью немцев. С. Хаффнер, разделяя это мнение, отмечал, что вступив в первую мировую войну Германия переоценила собственные силы27. Главным инициатором войны Австрии, по мнению историка, был начальник Генерального штаба австро-венгерской армии генерал Ф. К. фон Хётцендорф, давний и ярый противник Сербии, возглавивший военную партию. Но решение в пользу войны Австрии против Сербии было принято в Германии, в Потсдаме 5 июля 1914 года. В Германии были готовы развязать европейскую бойню.

 

3 августа Франция объявила войну Германии, на следующий день то же самое сделала Англия. Некоторые историки доказывают, что Вильгельм II не хотел этой войны28. Экс-канцлер Бюлов писал в своих воспоминаниях, что войны можно было избежать, нужно было приструнить Вену. Он возложил вину за развязывание войны на канцлера Бетман-Гольвега и кайзера. Бетман-Гольвег в дни Июльского кризиса допустил многочисленные ошибки и просчеты в политике, которые привели к войне. Император Вильгельм II оказался неудачником, так как не умел поставить подходящих людей на самые ответственные посты в государстве29.

 

Кайзер в свою очередь также возложил вину за начало войны на канцлера Бетмана-Гольвега. В июле 1914 г., пишет кайзер, мы (дипломаты, канцлер, эксперты) мало думали о войне, не говоря уже о том, чтобы подготовить ее. Вся дипломатическая машина оказалась несостоятельной, так как не увидела надвигающуюся войну, а Министерство иностранных дел было загипнотизировано идеей мира. Вильгельм попытался взвалить всю ответственность за войну на неблагодарного русского царя Николая II и доказать, что миролюбивая Германия ничего не знала о коварстве Антанты, которая весной и летом 1914 г. тайно готовила войну. Среди государственных деятелей, по мнению Вильгельма, которые наряду с президентом Франции Р. Пуанкаре особенно много способствовали возникновению пожара мировой войны, на первом месте должна стоять группа Сазонова - Извольского. Последний якобы заявил в Париже: "Это я сделал войну". К виновникам войны кайзер относил французского министра иностранных дел Т. Делькассе, министра иностранных дел Англии лорда Э. Грея и, наконец, интернациональную масонскую "Ложу Великого Востока"30. 4 августа 1914 г. кайзер, выступая в рейхстаге, попытался оправдаться, мол Германия не хотела войны, она была вынуждена отдать приказ о мобилизации своей армии. Виновата Франция с ее "старыми обидами". Императору удалось достигнуть единства нации, быстро установить гражданский мир.

 

Между тем император нигде не говорил о том, что им в 1911 и 1913 гг. были утверждены законы о развитии германских вооруженных сил на пятилетие 1911 - 1916 годов31. Кроме того, задолго до начала войны у Германии был уже разработан стратегический план войны - "план Шлиффена", войны на два фронта - против Франции и России. Основой плана была концепция "блицкрига"32. Военные действия против Франции должны были продолжаться шесть недель, после чего все силы направлялись против России, войну с которой немцы предполагали завершить также в течение шести недель. С этим планом была связана идея тотальной победы33. Однако, уже в начале сентября 1914 г. в результате знаменитого Марнского сражения рухнул план "молниеносной войны". Сражение явилось переломным моментом в ходе войны. Хаффнер считает, что с провалом плана Шлиффена война для Германии с военной точки зрения была проиграна34. Во время войны главными врагами для кайзера были французы, русские, сербы, позднее итальянцы, но подлинным противником был коварный Альбион. Англия по-прежнему оставалась предметом его страстной ненависти. Ведь английские родственники предали его. Поэтому он должен был довести войну с Англией до конца, до ее уничтожения.

 

По мнению современников и исследователей, во время мировой войны престиж императора Вильгельма II быстро сошел на нет. Он по-прежнему пытался изображать сильную личность, а между тем на самом деле налицо было полное отсутствие воли, и это безволие усиливалось с каждым днем вплоть до наступления печального конца35. Уже в начале войны кайзер пребывал в глубокой депрессии. Есть мнение, пишет Макдоно, что он предчувствовал то, чего не могли еще постичь его генералы и дипломаты: "эта война будет означать конец его империи"36. Кайзер стал рассеянным, подписывал приказы, не читая, старался не вникать в суть происходящего. Сложилась рутинная модель поведения императора в качестве Верховного главнокомандующего: поездки на различные фронты, обход выстроенных шеренг, речи, призванные повысить боевой дух солдат, дружеское похлопывание по плечу, награждения. Он ни разу не пытался взять военное командование в свои руки. Наоборот, армия чем дальше, тем больше отбирала у него властные полномочия.

 

В период войны все заблуждения кайзера как и до войны, поддерживались тенденциозным подбором и подтасовкой доставляемой ему информации. Он получал только одни победные известия, другие не допускались. Император работал ежедневно в течение только одного часа. Он отказался объединить в своем лице военную и гражданскую власть, что создало бы правильное соотношение сил. Гражданские и военные власти конкурировали и боролись друг с другом, не чувствуя над собой высшей воли, способной их примирить. В течение четырех лет войны кайзер удовлетворялся одними официальными реляциями и никогда не понимал ни духа своих войск, ни настроений своего народа. Даже его сын кронпринц Вилли Маленький осознавал, что император неспособен выполнять обязанности Верховного главнокомандующего.

 

В августе 1916 г. монарх отстранил от должности начальника Большого Генерального штаба Э. фон Фалькенхайна, заменив его фельдмаршалом П. фон Гинденбургом, любимцем народа и "спасителем Восточной Пруссии". Решение Вильгельма было преимущественно политическим. Теперь вся полнота власти над армией перешла к Гинденбургу и его помощнику генерал-квартирмейстеру Э. Людендорфу: была установлена военная диктатура, нацеленная на предельно форсированное военно-промышленное производство и подчинение этой задаче всей экономики и социально-политических отношений. Император уступил ведущие позиции руководству армии. Для него возвышение Гинденбурга-Людендорфа означало поражение. По существу это был шаг к отречению от престола, "полуотречение". Отныне роль кайзера в войне стала чисто формальной37. Фалькенхайн предупреждал Вильгельма перед своей отставкой: "Если Ваше Величество согласятся на Гинденбурга и Людендорфа, то Ваше Величество перестанет быть императором". Как пишет историк В. Раушер, в Большой ставке кайзер по-прежнему оставался главой, как формальный Верховный главнокомандующий. Он хотел сохранить видимость руководства операциями. На самом деле Вильгельм перестал быть противовесом между политическим и военным руководством. Все чаще им манипулировали, и он превратился в чисто символическую фигуру38. По требованию Гинденбурга и Людендорфа смещали неугодных им канцлеров, последний фактически взял на себя роль диктатора. Немецкий историк М. Небелин пишет, что большинство немцев во время войны видело в нем "военного гения", способного добиться "окончательной победы" в борьбе против врагов мира. Кайзер Вильгельм не любил Людендорфа, но терпел его и даже называл генерала "Зигфридом нашего времени"39.

 

Вильгельм II под давлением военных подписал в начале 1917 г. злосчастный приказ о начале неограниченной подводной войны. Хотя было очевидно, что это неизбежно вовлечет в войну США и, таким образом, повлечет за собой поражение. Он сделался по сути дела игрушкой в руках более сильных личностей. По утверждению Хаффнера, с неограниченной подводной войной Германия сделала такую же ошибку, как и с планом Шлиффена. Более того, это была непростительная ошибка, за которую пришлось расплачиваться немецкому народу40. Адмирал А. фон Тирпиц не был противником неограниченной подводной войны, но адмирал считал, что ее надо было начинать весной 1916 г., а не весной 1917 г., то есть на год раньше. Тогда война, уверял он, могла бы закончиться успешно и имела бы иной результат. Она "явилась бы выражением уверенности сильной нации в своей победе, а теперь была неуверенно предпринята как акт отчаяния при померкнувшем престиже". Да и США не объявили бы весной 1916 г. немцам войну41.

 

Весной и летом 1917 г. разгорелась борьба между руководством ОХЛ и окружением кайзера по вопросу о смещении канцлера Бетмана-Гольвега. Император отчаянно боролся за то, чтобы Бетман-Гольвег остался на посту. Но 13 июля по ультимативному требованию Гинденбурга и Людендорфа Вильгельм уступил двум генералам и отправил канцлера, сторонника осторожности и компромисса, в отставку. Вопрос о введении равного избирательного права в Пруссии, на чем настаивал Бетман, до самого крушения монархии так и остался нерешенным. Вильгельм очередной раз капитулировал перед огромной популярностью Гинденбурга и неукротимой волей Людендорфа. Это был "самый серьезный внутренний кризис со времени создания рейха". Свержение Бетмана-Гольвега в политическом отношении не было умным шагом, а скорее, отражало, насколько деструктивной может быть политика парламента42. С уходом Бетмана-Гольвега роль Вильгельма II в последующих событиях стала номинальной. Последнее слово было за командованием армии и флота. Гинденбург обретал статус теневого кайзера, Людендорф становился реально действующим канцлером. Новому рейхсканцлеру Г. Михаэлису отводилась роль едва ли не марионетки.

 

1918 г. оказался роковым для германского рейха и для самой династии Гогенцоллернов. Весной и летом того года все попытки наступления германской армии закончились провалом, а победа союзников под Амьеном в начале августа окончательно закрепила стратегическую инициативу за Антантой. Недаром 8 августа 1918 г. считается "самым черным днем германской армии в истории мировой войны". Лишь после этого кайзер понял, что "пора кончать войну". Однако она продолжалась еще три месяца: положение на фронте и в тылу было плачевным, огромные потери среди солдат, усталость от войны, дезертирство и падение дисциплины в армии приняли угрожающие размеры. Население окончательно утратило веру в кайзера. Война показала несостоятельность монархии. Носители старой системы были морально дискредитированы. В стране назревала революция. Гинденбург и Людендорф тоже осознавали, что война проиграна, и пришли к выводу, что необходимо заключить перемирие на основе программы американского президента Вудро Вильсона из 14 пунктов. Когда Вильгельм II узнал, что Людендорф требует перемирия (28 сентября), это было для него "равнозначно капитуляции". Требование перемирия свидетельствовало об открытом признании поражения, к чему психологически немецкая общественность оказалась полностью неподготовленной. Значительное большинство населения до конца с доверием относилось к ложной оптимистической оценке военного положения. 3 октября 1918 г. новым рейхсканцлером и прусским премьер-министром стал принц Макс Баденский, либерал и противник крайне воинственных кругов. Именно ему выпала участь вести переговоры с противником о заключении перемирия. В течение октября выросло мощное "движение за мир" и окончание войны как можно быстрее, любой ценой. Оно снизу оказывало давление на правительство и партии.

 

Во второй ноте Вильсона от 14 октября (первая от 4 октября) в жестком тоне говорилось по сути дела о капитуляции Германии, пересмотре имперской конституции и отречении кайзера Вильгельма как условии мира. Однако, это требование ОХЛ и новый канцлер Макс Баденский отвергли, считая их неприемлемыми. В третьей ноте Вильсона от 23 октября требование о безусловной капитуляции и отречении кайзера прозвучало наиболее решительно. Кроме того, в ноте говорилось, что перемирие должно исключить любое возобновление войны и уничтожить германскую боеспособность, а автократическое и военное руководство рейха не должно участвовать в качестве партнера в переговорах о мире. Уже со второй ноты Вильсона перед Германией ставилась альтернатива: или подчинение, или последнее национальное Сопротивление43. Три ноты Вильсона обострили вопрос об отречении.

 

29 октября император бежал из Берлина в Ставку Верховного главнокомандования в Спа. Многие, включая канцлера, пытались отговорить Вильгельма от бегства, но все было тщетно. Современники и историки считают, что это была роковая ошибка кайзера44. Бегство из Берлина стало бегством от реальности, когда внутренняя кризисная ситуация обострилась. Отметим, что император не был готов согласиться с "изменением имперской конституции" от 28 октября, смысл которого заключался в том, что Германия становилась парламентской монархией, основные права передавались от императора канцлеру, ответственному перед рейхстагом, а кайзер не хотел подчиниться гражданскому имперскому правительству и контролю с его стороны. Да и военное и морское командование было напугано последствием парламентаризации, надеясь, что вместе с кайзером им удастся еще раз изменить судьбу Германии. Бегство кайзера означало, что "старая власть разрывала с таким трудом налаженные отношения с парламентом и предпринимала безрассудную попытку восстановить старую военную монархию"45. Одновременно своим бегством Вильгельм II хотел демонстративно восстановить союз между короной и армией, пошатнувшийся после отставки генерала Людендорфа (26 октября). В конце октября 1918 г. в Германии по сути дела возникло двоевластие: гражданское правительство и военное руководство.

 

Пока в Берлине все еще спорили об отречении кайзера и спасении монархии, революция в начале ноября 1918 г. была уже в разгаре, начавшись с восстания моряков в Киле. Армия и флот больше не поддерживали кайзера. Сам он не мог себе представить реальную картину все более ухудшавшейся обстановки и не хотел добровольно отрекаться, заявляя даже, что соберет войска и вернется с ними на родину, чтобы навести порядок в стране. Утром 9 ноября канцлер Макс Баденский вторично (первый раз 7 ноября) попросил Вильгельма о добровольном отречении от престола, ибо в противном случае в Берлине можно ожидать кровопролития и настоящих уличных боев46. Кайзер был готов отказаться от престола императора, но не хотел отречься от прусской короны. Он хотел остаться прусским королем. Канцлеру было передано, что Вильгельм обдумывает и точно сформулирует свое решение, после чего оно будет сообщено Максу Баденскому. Однако, события в Берлине развивались так стремительно, что канцлер под давлением обстоятельств и социал-демократов был вынужден в середине дня 9 ноября самовольно, сильно рискуя, объявить об отречении Вильгельма II и об отказе кронпринца от трона, хотя у Макса Баденского не было на то конституционных полномочий. Кроме того, передача власти социал-демократу Ф. Эберту, с точки зрения государственного права, была несостоятельной, ибо, согласно еще действовавшей тогда конституции рейха, рейхсканцлер не был уполномочен самостоятельно передавать свой пост преемнику. Военное руководство отказалось от любого сопротивления революции и провозглашенной в тот же день, 9 ноября, демократической республике. В воспоминаниях Людендорфа этот день описывался в самых мрачных тонах. 9 ноября, пишет он, Германия, лишенная сильной руки и собственной воли, развалилась как карточный домик. Прекратило существование то, ради чего мы жили и творили, ради чего четыре страшных года проливали кровь. У нас нет больше отечества, которым мы могли бы гордиться. На германской земле воцарился хаос, большевизм и террор, чуждые немецкой нации не только по названию, но и по своей сути47.

 

Когда 9 ноября в 14 час. 10 мин. в Спа пришло судьбоносное сообщение из Берлина о том, что кайзер и кронпринц низвергнуты, Вильгельм II воскликнул: "Измена! Подлая, бесстыдная измена!" В адрес Макса Баденского обрушился шквал нелицеприятных обвинений. Будто бы он предал кайзера, князей и государство и разрушил империю48. Два месяца спустя после бегства императора в Голландию, он в узком кругу за ужином в замке Амеронгена, ударив кулаком по столу воскликнул: "Бадемакс предатель! Негодяй!". По мнению Бюлова, отречение кайзера по распоряжению канцлера Макса Баденского лишило верные воинские части их верховного вождя и катастрофически подействовало на дух фронта49.

 

В своих мемуарах Вильгельм II сам факт свержения изображает не только как "предательство", но и как сознательное принесение в жертву себя и своего трона ради интересов возлюбленного отечества. Только вот жертва оказалась напрасной. Мол его уход не принес немцам более благоприятных условий перемирия и мира и не смог отвратить гражданской войны, а, напротив, ускорил и углубил самым гибельным образом разложение в армии и в стране. В адрес матросов Вильгельм разразился проклятиями. Как он пишет, особенно глубокий удар в самое сердце нанесло то обстоятельство, что мятеж прежде всего захватил его создание - его гордый флот50. Конечно, во всем были виноваты революционеры, ударившие непобежденную армию в спину и теперь она должна погибнуть. При этом кайзер не постеснялся выразить признательность гениальным вождям в ужасной войне генерал-фельдмаршалу фон Гинденбургу и генералу Людендорфу51.

 

События 9 ноября он назвал переворотом, уничтожившим огромные ценности, а, главное, преступлением по отношению к народу52. Всю вину за переворот Вильгельм возложил на вождей СДПГ и на правительство Макса Баденского. Следует отметить, что этот переворот прошел бескровно. Повсюду в Германии старые династические властители исчезали без большего сопротивления, почти добровольно. Это бесшумное исчезновение респектабельных институтов было событием, которое поразило многих современников. Да и падение самой монархии Гогенцоллернов произошло в одночасье, обыденно, быстро, под натиском массового недовольства. Кайзер оказался бессилен что-либо сделать, ведь войска уже не подчинялись приказу Его Величества. Никто не выступил в его защиту. Вильгельм II, следуя совету своего ближайшего окружения, 10 ноября бежал в Голландию. Это был конец истории монархии Гогенцоллернов. Жалкий конец53. Война оказалась для нее роковой. Теперь сторонники рухнувшей монархической системы спешили сделать ответственным за все ошибки и неудачи германской политики со времени отставки Бисмарка (1890 г.) свергнутого императора Вильгельма II54. Он, символ своего времени и духа, которому сознательно и неосознанно поклонялся немецкий народ, в жажде власти и высокомерии привел страну к катастрофе. Для большинства немцев падение монархии было падением не просто монархии Гогенцоллернов вообще и Вильгельма II в частности, а имперского государства, которое ассоциировалось у основной массы населения с величием Германии в конце XIX - начале XX в., ее "золотым веком"55.

 

Первая мировая война оставила глубокий негативный след в сознании и чувствах немецкого народа. Военное поражение большинство немцев восприняло как национальную катастрофу. В наследство от кайзеровского рейха и проигранной войны остались тяжелые условия перемирия, плачевное экономическое положение, расколотая нация, национализм и агрессивный антисемитизм. Во время войны антиеврейские настроения радикализировались и стали влиять на правительственные действия. Особенно угрожающим для немецких евреев был конец войны, когда пангерманисты и правые круги сделали их козлами отпущения за военные поражения и последствия войны. Антисемитизм был также связан с легендой "об ударе кинжалом в спину". Будущий лидер нацистской партии А. Гитлер много позаимствовал из политики кайзеровского рейха времен войны, будучи сам порождением первой мировой войны.

 

Примечания

 

1. МАКДОНО Д. Последний кайзер. Вильгельм Неистовый. М. 2004, с. 5.2. ROHL JOHN C.G. Der Nachtfalten. - Der Spiegel. Geschichte, Nr. 3, 2013, S. 60.3. Ibid., S. 61.4. ПЛЕНКОВ О. Ю. Триумф Мифа над разумом (немецкая история и катастрофа 1933). СПб. 2011, с. 156.5. VOLKER U. Die nervose Grossmacht. Aufstieg und Untergang des deutschen Kaiserreich 1871 - 1918. Frankfurt am Main. 2007, S. 145.6. БЮЛОВ Б. Воспоминания. М. - Л. 1935, с. 346, 387.7. ГРЕНВИЛЛ Д. История XX века. Люди, события, факты. М. 1999, с. 29.8. ПЕРЦЕВ В. Н. Гогенцоллерны: Характеристика личностей и обзор политической деятельности. Минск. 2003, с. 190.9. Der Spiegel. Geschichte. N 3, 2013, S. 18 - 19.10. ПЕРЦЕВ В. Н. Ук. соч., с. 244 - 245.11. HAFFNER S. Die sieben Todstmden des Deutschen Reiches. Grundfehler deutscher Politik nach Bismark damals und auch heute. Hamburg. 1965, S. 11.12. РЁЛЬ ДЖОН К. Г. Вильгельм П. Германский император 1888 - 1918. В кн.: Кайзеры. Священная Римская империя, Австрия, Германия. Ростов-на-Дону. 1997, с. 528.13. Der Spiegel. Geschichte. N 3, 2013, S. 19.14. Ibid., S. 149.15. БЮЛОВ Б. Ук. соч., с. 346.16. Там же, с. 341.17. ROHL JOHN C.G. Op. cit., S. 61.18. VOLKER U. Op. cit, S. 153.19. МАКДОНО Д. Ук. соч., с. 484.20. VOLKER U. Op. cit., S. 218.21. РЁЛЬ ДЖОН КГ. Ук. соч., с. 534.22. МЕДЯКОВ А. С. История международных отношений в Новое время. М. 2007, с. 453.23. FISCHER F. Krieg der Illusionen. Die deutsche Politik von 1911 bis 1914. Dusseldorf. 1979, S. 565.24. КОЗЕНКО Б., САДОВАЯ Г. Происхождение Первой мировой войны. Научно-популярный очерк истории. Самара. 2005, с. 218.25. БЮЛОВ Б. Ук. соч., с. 438.26. РЁЛЬ ДЖОН К. Г. Ук. соч., с. 536.27. HAFFNER S. Op. cit., S. 125.28. МАКДОНО Д. Ук. соч., с. 558.29. БЮЛОВ Б. Ук. соч., с. 439.30. Отто Бисмарк. Вильгельм П. Воспоминания и мысли. М. 2007, с. 176 - 177, 182 - 183.31. Мировые войны XX века. Кн. 2. Первая мировая война. Документы и материалы. М. 2002, с. 134 - 135.32. Der Schliffenplan. Analysen und Dokumenten. Paderborn-Munchen-Wian-Zurich. 2007.33. Мировые войны XX века. Кн. 1. Первая мировая война. Исторический очерк. М. 2002, с. 76.34. HAFFNER S. Op. cit., S. 39.35. ЛЮДВИГ Э. Последний Гогенцоллерн. Вильгельм II. М. 1991, с. 194.36. МАКДОНО Д. Ук. соч., с. 566.37. Там же, с. 598.38. Пит. по: РАУШЕР В. Гинденбург. Фельдмаршал и рейхспрезидент. М. 2003, с. 96, 105.39. NEBELIN M. Ludendorf. Diktator im Ersten Weltkrieg. Mtmchen. 2010, S. 8 - 9.40. HAFFNER S. Op. cit., S. 54, 55, 56, 61.41. ТИРПИЦ А. фон. Воспоминания. М. 1957, с. 436, 439.42. MOLLER H. Die Weimarer Republik. Eine unvollendete Demokratie. Munchen. 2004, S. 100.43. NIPPERDEY T. Deutsche Geschichte 1866 - 1918. Zweiter Band. Machstaat vor der Demokratie. Munchen. 1992, S. 865.44. БЮЛОВ Б. Ук. соч., с. 518; МАКДОНО Д. Ук. соч., с. 627.45. WINKLER H.A. Weimar 1918 - 1933. Die Geschichte der ersten deutschen Demokratie. Munchen. 1993, S. 25.46. Вильгельм П. Мемуары, с. 197.47. ЛЮДЕНДОРФ Э. Мои воспоминания о войне. Первая мировая в записках германского полководца 1914 - 1918. М. 2007, с. 162.48. Вильгельм II. Мемуары, с. 200 - 201.49. БЮЛОВ Б. Ук. соч., с. 519, 522.50. Вильгельм II. Мемуары, с. 201 - 202.51. Там же, с. 184.52. Там же, с. 234.53. MOLLER H. Die Weimarer Republik. Eine unvollendete Demokratie. Munchen. 2004, S. 30.54. VOLKERU. Op. cit, S. 575.55. ЕВДОКИМОВА Т. В. Вышедшие из тени забвения: рейхсканцлеры Веймарской Германии. Волгоград. 2011, с. 31 - 32.

istorja.ru

Кайзер Вильгельм: биография и семья

Кайзер Вильгельм: биография и семья

14.03.2017 18:54

К моменту окончания Первой мировой войны в Европе, вероятно, трудно было найти человека более ненавидимого, чем кайзер Вильгельм Второй. Его действительно ненавидели миллионы. Мирный договор 1919 года, подписанный в Версале, объявлял кайзера военным преступником и виновником мировой бойни.Он также стал символом поражения в войне и причиной гибели Германской империи, называемой Кайзеровской. Империя эта просуществовала недолго: с 1871 по 1918 гг., и правили ею всего три кайзера (нем. "император"), то есть монарха.

Второй рейх

Объединить все немецкие государства в единую империю – такова была цель прусского короля Вильгельма и его канцлера Отто фон Бисмарка. Естественно, ведущую роль в новой империи должна была играть Пруссия. Цель стала реальностью в 1871 г. после окончания Франко-прусской войны.В январе того года в Версальском дворце прусского короля Вильгельма провозгласили германским императором. Так на европейской карте появилось новое государство – Германская империя, иначе называемая Второй рейх.Кайзер Вильгельм 1-й правил до 1888 г. Он характеризовался современниками как человек не слишком амбициозный, воспитанный, здравомыслящий, несколько старомодный, словом, он был символом «старой Пруссии».В начале 1890-х годов в Берлине была построена Мемориальная церковь кайзера Вильгельма. Сегодня это одна из достопримечательностей немецкой столицы. Правда, от старой церкви осталось немного – здание было почти разрушено в годы Второй мировой войны – но в 1961 г. к уцелевшим фрагментам пристроили новый корпус.

Именно такой церковь предстает перед всеми, кто приезжает сегодня в Берлин. А инициатором ее строительства в конце XIX века был Вильгельм II – внук первого кайзера и герой нашего рассказа.

Отцы и дети

Вторым кайзером Германской империи стал смертельно больной Фридрих III, сын Вильгельма I из династии Гогенцоллернов. Спустя 99 дней после коронации он умер, передав титул наследнику престола – 29-летнему Вильгельму.Как явствует из переписки Фридриха с канцлером Бисмарком, отец не обольщался относительно наличия у сына качеств, ожидаемых от правящего государя. В частности, он признавал, что Вильгельм склонен к поспешным суждениям и что в его знаниях пока еще много пробелов.В свою очередь, сын считал отца бесхарактерным, а мать холодной. Биографы сходятся на том, что виной всему были тяжелые родовые травмы, полученные Вилли в момент появления на свет. Физические недостатки ребенка сказались на его характере и на отношениях с родителями, которым трудно было смириться с неполноценностью кронпринца.

Будущий кайзер Вильгельм родился в 1859 г. в семье Фридриха Прусского и британской принцессы Виктории – старшей дочери английской королевы, ставшей символом целой эпохи, названной впоследствии Викторианской.

Годы учебы

Первым наставником Вилли был кальвинист Георг Хинцпетер, державший ученика в строгости. Когда принцу исполнилось 15 лет, он посоветовал родителям отдать сына в обычную гимназию. Юноше пришлось несладко: день его начинался в 5 утра и заканчивался в 10 вечера. Кроме общеобразовательных предметов, его учили фехтованию, верховой езде и рисованию.После окончания гимназического курса Вильгельм в 1877 г. поступил в университет Бонна. Свои студенческие годы он вспоминал как самые счастливые в жизни. Родители, до которых доходили слухи о его праздной жизни, просили в письмах не слишком много курить и не слишком часто посещать пивные.Спустя два года принц окончил университет и поступил на военную службу в гвардейский полк. В 1881 г. будущий кайзер Вильгельм 2-й женился на дочери Шлезвиг-Гольштейнского герцога Августе Виктории. Со временем у них родилось шесть сыновей и дочь.

Начало правления

В 1888 году умер Фридрих III, и Вильгельм стал новым кайзером Германии. После коронации сына вдовствующая императрица сетовала на то, что страна теперь изменится, так как Вильгельм одержим, ослеплен и молод. Она не без оснований считала, что сын изберет неправильный путь, позволив другим склонить себя на дурные дела. Императрица, не находившая общего языка с сыном, удалилась во дворец Фридрихсхоф.Вступив на престол, Кайзер Вильгельм обратился с манифестом к германской армии с заверениями решительно поддержать ее славу. Вскоре он отправил в отставку Отто фон Бисмарка, всемогущего канцлера империи, чья расчетливость раздражала импульсивного Вильгельма. Теперь он сам определял внешний курс империи.Кайзер поставил перед собой задачу сделать Германию мировой державой. На деле это означало, что отныне страна берет курс на милитаризацию, на завоевание колоний и расширение сфер влияния. Приближавшийся XX век представлялся Вильгельму веком Великой Германии.

Курс на мировое господство

Чтобы реализовать мечту о мировом господстве немецкой нации, требовалось внести изменения как во внутреннюю, так и во внешнюю политику монархии. Кайзер Вильгельм 2-й поддерживал стремление разбогатевших бюргеров подражать аристократам, поэтому в его ближайшем окружении было немало промышленных магнатов и банкиров, таких как Крупп и Хельферих.В 1900 году кайзер заявил, что для будущего величия Германии жизненно необходим океан. Сам он питал особое пристрастие к морскому флоту и планировал за два года удвоить число военных кораблей, а также создать флотилию подводных лодок. Экспансионизм постепенно становился непременным условием дальнейшего прогресса империи.Сама же Германия тех лет представляла собой государство, в котором уживались, с одной стороны, передовые технологии и развитая промышленность, с другой – пережитки прошедших эпох в политической системе.

Режим личной власти

Несмотря на то, что Германия являлась конституционной монархией, где власть императора ограничивалась Рейхстагом, армия и внешняя политика не были подконтрольны парламенту.Кайзер Вильгельм был совершенно убежден в том, что династия Гогенцоллернов избрана Богом и правит согласно его воле, следовательно, император подотчетен исключительно Творцу. Такое мировоззрение стало фундаментом, на котором он пытался установить режим личной власти.Однажды, не особо церемонясь, кайзер заявил, что в Рейхе есть только один господин – он сам, а тот, кто выступит против, будет уничтожен. Правда, воображая себя сильной личностью, Вильгельм в действительности таковой не являлся.

Властелин мира

О последнем кайзере Германии написано немало. Ему посвящены монографии историков и мемуары знавших его современников. На их страницах кайзер Вильгельм II предстает личностью, мало отвечающей той великой цели, которую он перед собой поставил.У него, несомненно, был сложный характер. Фактически лишенный в детстве родительской любви, Вильгельм вырос нерешительным и неуверенным в себе. Порой он вел себя заискивающе, желая понравиться, например, царской семье, как это было во время его приезда в Россию в 1894 году.Тем не менее со своими подданными кайзер, как правило, не церемонился. Агрессивный, грубый, заносчивый, обидчивый, самовлюбленный и желчный, любитель театральных поз и напыщенных речей – такие нелицеприятные характеристики Вильгельма нередко можно найти на страницах мемуаров.

По святым местам

Кайзер Вильгельм любил путешествовать как сушей, так и морем. В 1898 г. Вильгельм вместе с женой совершил поездку в Иерусалим через Стамбул (Константинополь), повторив маршрут, по которому несколько веков назад крестоносцы отправились в Первый крестовый поход.Как в свое время римский император Константин решил объединить все религии империи под сенью христианства, так Вильгельм хотел сыграть роль нового Константина, чтобы объединить все религиозные конфессии Второго рейха.

Посещение Иерусалима 31 октября было приурочено ко Дню реформации (в этот день в 1517 г. Лютер обнародовал свои знаменитые тезисы). Кайзер стремился объединить немецких католиков и протестантов против набиравших силу социалистов. Путешествие в Святую землю должно было стать одним из этапов на пути к усилению той роли, которую церковь играла в Германии.

Любовь и ненависть

Сегодня некоторые исследователи считают последнего кайзера Германии патологической личностью. Известно, что Вильгельм не скрывал ненависти к Англии, откуда родом была его мать. Причины для этого, как он считал, у него были.Во-первых, кайзер винил английских акушеров, принимавших роды у его матери, в своих физических увечьях. Во-вторых, английский доктор поставил неправильный диагноз отцу, Фридриху III, из-за чего операцию не сделали вовремя, и император умер.Впрочем, Вильгельм не любил не только англичан, так же он относился к французам и славянам, не говоря уже о евреях – их он винил во всех мировых бедах. Однако к бабушке, английской королеве Виктории, кайзер питал самые нежные чувства.

На склоне жизни он вспоминал, что Виктория была всегда к нему добра и, даже когда он стал императором, продолжала называть внука «мой мальчик». Судя по мемуарам Вильгельма, он отвечал старой королеве такой же любовью.

Начало катастрофы

Первая мировая война привела к глобальным изменениям в человеческом обществе и началу новой эпохи в истории. Германия готовилась к войне давно, причем к войне победной, однако реалии оказались совсем иными.В годы войны проявилась полная несостоятельность кайзера как Верховного главнокомандующего войсками. Он попросту стал символической фигурой, которой манипулировали военные и политики. К 1918 году стало очевидно, что война Германией проиграна. К такому повороту событий ни народ, ни император не были готовы.

В конце октября Вильгельм, кайзер Германии, бежал из Берлина, а 9 ноября в городе объявили о свержении Гогенцоллернов и установлении республики. Кайзер укрылся в Нидерландах, где прожил оставшиеся ему 23 года в собственном комфортабельном имении, сочиняя мемуары.

Семья

Вильгельм был женат дважды. Первая жена, Августа Виктория, скончалась в Нидерландах в 1921 г. Из семерых детей только младший Йоахим умер раньше родителей. Он покончил с собой в 1920 году в возрасте 30 лет после провала военно-монархического путча.Через полтора года после смерти первой жены Вильгельм женился на вдовствующей княгине Гермине фон Рёйсс. Она была значительно моложе мужа и прожила с ним до самой его смерти в июне 1941 г. По окончании войны Гермина была арестована и умерла в советском лагере в земле Бранденбург в 1947 г.

Семья Гогенцоллернов обогатилась за время фашистской диктатуры, вкладывая деньги в немецкую военную промышленность. По официальным данным в 1933 г. ее состояние равнялось 18 млн марок, а в 1942 г. – 37 миллионам.

Кайзер Вильгельм 2 и Гитлер

Со свержением династии Гогенцоллернов монархические настроения в Германии не исчезли. Высшая аристократия, генералитет и крупные промышленники рассматривали возможность установления в стране конституционной монархии наподобие британской.С другой стороны, стремившийся к власти Гитлер убеждал старшего сына бывшего кайзера в том, что восстановление монархии является его заветной целью. Сохранилось немало свидетельств отношений между нацистами и семьей изгнанного Вильгельма II.Например, в 1929 г. его жена приезжала на съезд гитлеровской партии, а несколькими годами позже Вильгельма в Голландии навестил Геринг. Двое младших сыновей бывшего кайзера в то время уже носили униформу нацистских штурмовиков. И когда Вильгельм умер, по распоряжению Гитлера его похоронили с воинскими почестями.Среди Гогенцоллернов самым интеллигентным считался Луи Фердинанд, внук кайзера Вильгельма, женатый на русской великой княжне. Луи Фердинанд был не лишен музыкальных способностей. Берлинская церковь кайзера Вильгельма именно ему обязана сочинением колокольного перезвона.Из всех германских императоров Вильгельм II, вне всякого сомнения, является фигурой самой спорной. Историки продолжают изучать его биографию, ища причины, побудившие человека в себе неуверенного стремиться к мировому господству.Как бы там ни было, но кайзер в истории оставил заметный след, ведь даже в мире цветов есть экзотическая глоксиния Кайзер Вильгельм – цветок, украшающий многие дома в разных странах.

Источник

www.obovsyom.ru

О трёх братьях -монархах. Интересная историческая зарисовка.

Но ведь и это еще не все. Все было гораздо запутаннее в этом тесном мирке королей и императоров. Особенно в стане германских герцогов и эрцгерцогов, давших правителей практически во все европейские страны. И Вилли, Джорджи и Ники были представителями трех немецких династий на разных тронах – Гогенцоллернов в Германии, Саксен-Кобург-Готов в Англии и Голштейн-Готторпов-Романовых в России. И все они – родственники упомянутого выше Ольденбургского дома. Русская династия Голштейн-Готторпов-Романовых сама до сих пор является ответвлением Ольденбургского дома, соединившего ее с британскими монархами. Причем Николай II принадлежал к Ольденбургам по обеим линиям, а Георг V только по матери. А два прапрадеда Николая II были родными немецкими братьями: Фредерик Гессен-Кассельский и Карл Гессен-Кассельский, а две прапрабабушки – немецкими двоюродными сестрами: Амалия Гессен-Дармштадтская, Луиза Гессен-Дармштадтская. Вот такая вот «российская династия».

Вилли и Джорджи сами были внуками великой английской королевы Виктории. Ники был женат на ее любимой внучке. И потому эти императоры и короли были похожими. И внешне, и ментально. И пацанами, и во взрослой жизни, и в старости.

Кайзер Вильгельм вскоре после вступления на престол, 1888 год, 29 лет

Георг, герцог Йоркский (1893), 28 лет

Цесаревич Николай Александрович. 1889 год, 21 год

Цесаревич Николай Александрович и принцесса Алиса Гессенская после помолвки (Кобург, апрель 1894 года), 26 лет

Три мальчика, как уже было сказано, подрастали, вместе проводили каникулы, играли, постоянно переписывались, уверяя друг друга в самой искренней дружбе и братской любви. Они и думать не хотели о династическом монополизме, как тогда и чуть позже назвали это явление. Они были людьми, пусть и коронованными, и ничто человеческое не было им чуждо...

И даже став взрослыми, они потешались над своей схожестью и охотно ее подчеркивали. Сначала шуточно, обмениваясь униформами или одеваясь одинаково. А с началом Первой мировой войны – вполне серьезно. На заглавной фотографии этого материала, названной «Августейшие братья по оружию», к совершенно одинаковым русскому Николаю II и английскому Георгу V примкнул (справа) тогдашний бельгийский король Альберт I (более молодой и неодинаковый). Дабы подчеркнуть серьезность намерений представителей Антанты относительно победы над общим «врагом» – германским Вильгельмом II, руководившим «Тройственным союзом. Но король Бельгии Альберт тоже принадлежал к немецкой Саксен-Кобург-Готской династии. К той, к которой принадлежал Георг V и которая правила в Англии. То есть опять же – воевали между собой близкие родственники...

Фотография Вильгельма II и российского императора Николая II, которые обменялись военными униформами

Николай и Георг позируют в немецкой военной форме незадолго до начала Первой мировой войны, которая так радикально и трагично вмешалась в жизнь всех троих. Армии, ведомые Георгом и Николаем, сражались с подданными Вильгельма.

Разными были разве что усы – Вилли их всегда залихватски подкручивал вверх. И «фамильную» бородку (клинышком) отпустил уже в старости, когда они с кузеном Георгом доживали свои последние годы. Джорджи умер в 1936 году, Вилли – в 1941-м. Кузена-племянника Ники к тому времени уже давно не было в живых – российские большевики расстреляли его вместе с семьей в 1918 году. И тела залили кислотой, чтобы никто не опознал...

Но перед этим была Первая мировая война, которая окончательно развела венценосных или, как тогда говаривали, августейших родственников. Верх взяли национальные интересы стран. Германия требовала своего места под политико-экономическим солнцем и силой захотела потеснить тех, кто уже вольготно лежал под ним, – Англию и Россию.

Все три – Вилли, Джорджи и Ники – встретили войну монархами. И многие рассчитывали на некое влияние на неофициальное отношение воюющих сторон друг к другу, учитывая и близкое родство, и вместе проведенное детство.

3-й кайзер Германской империи

Георг V в коронационном одеянии на картине Люка Филдеса

14-й Император Всероссийский

Но все уже было не так радужно в отношениях между родственниками. Несмотря на частые демонстративно «братские» переодевания. От имени своих стран они не просто ссорились, они входили в клинч, завязывая узел, разрубить который могла только война.

Но Ники и Джорджи перед войной сблизились особенно. Вот цитаты из двух телеграмм 1916 года. «До меня дошли сведения из многих источников… что германские агенты в России производят большие усилия, чтобы посеять рознь между моей страной и твоей, вызывая недоверие и распространяя ложные сведения о намерениях моего правительства… Меня огорчает мысль, что в России могут существовать какие-либо сомнения в искренности и твердости намерений Британии... Джорджи».

Ответ: «Благодарю тебя за откровенность, с которой ты выразил мне свое огорчение… Я писал тебе несколько раз, как я счастлив, что чувства глубокой дружбы к Англии все более и более укореняются в моем народе… Конечно, имеются отдельные лица, не разделяющие этого взгляда, но я постараюсь справиться с ними... Ники».

А тот же историк Кожухарь, к примеру, убежден, что союзничество с Англией против Германии в военно-политическом смысле смешивалось еще и с возникшей личной неприязнью Николая к Вильгельму. По воспоминаниям современников, Николай, во-первых, перенял это чувство от отца. Во-вторых, оно усугубилось тем, что Вильгельм относился к супруге Николая Александре Федоровне (урожденной Алисе Гессен-Дармштадтской) «часто не как к Русской Императрице, а как к немецкой мелкой принцессе Alix». С другой стороны, Вильгельм также «чувствовал личную неприязнь к Николаю II».

К тому же многие ученые уверены, что и взаимоотношения Вильгельма с Георгом были довольно напряженными, хотя Вильгельм был любимым внуком королевы Виктории. Более того, если верить воспоминаниям современников, лично с ним общавшихся, то Вилли – «сам полуангличанин, и его дорогая бабушка умерла на его руках. Если бы она была жива, войны между Германией и Великобританией не было бы». Однако на самом деле Вильгельм – кайзер Германии и был убежден, что Англия презирает его страну. В Германии к Англии было похожее отношение. Помните, что ответил великий объединитель Германии князь Отто фон Бисмарк, когда его спросили, что он будет делать, если британская армия высадится на германские берега десантом? «Я пошлю полицейского, и он ее арестует», – презрительно сказал Бисмарк.

Кайзер Вильгельм II в полевой форме в годы Первой мировой войны

Король Георг V тоже был настроен воинственно

Николай II хоть войны и не очень хотел, но собрался воевать до победного конца

Война даже подтолкнула Георга V к отказу от немецкого родового имени и титулов (причем не только за себя, но и всю семью). Ненависть британцев ко всему немецкому просто зашкаливала, поэтому иметь название Саксен-Кобург-Гота правящей династии как-то не пристало. Особенно после того, как в марте 1917 года немецкий тяжелый бомбардировщик Гота G.IV пересек Английский канал и начал бомбить Лондон. И тогда по велению Джорджи и была создана английская династия Виндзор, которую можно считать в каком-то смысле номинальной. Георг принял новое родовое имя по названию английской королевской резиденции – замка в Виндзоре, заложенного еще Вильгельмом Завоевателем. Кайзер Вильгельм II с усмешкой отреагировал на перемену родового имени, сообщив, что теперь ждет представления знаменитой пьесы «The Merry Wives of Saxe-Coburg-Gotha». На самом деле пьеса Шекспира называется «The Merry Wives of Windsor», что по-русски переведено как «Виндзорские проказницы». Вот и кузен Вилли считал забавы кузена Джорджи с переименованиями «проказами». А это обидно...

Племянник Ники тоже все, что можно, переименовал. И Санкт-Петеребург стал Петроградом. Так патриотичнее и совсем уж антинемецки...

Воевали родственники и их армии по-разному. Но Первая мировая сказались на судьбах кузенов-племянников самым непосредственным образом. Два из них Ники и Вилли – свои короны потеряли в результате революций. Ники, как уже было сказано, расстреляли. И вот она – самая большая загадка того периода, не разгаданная до сих пор. Кузен Джорджи, сохранивший монархию, и пальцем не пошевелил, чтобы спасти кузена Ники от расправы. Ни дипломатическим, ни чисто военным путем...

Вильгельм со своей второй женой – Герминой фон Рейсс, 1933 год

Король перед микрофоном произносит рождественское послание (1934)

Фотография Николая Романова, сделанная после его отречения в марте 1917 года и ссылки в Сибирь

...Но был у этих монархов и выход из сложившейся ситуации. Просто они до него не додумались. Или жизнь их к этому еще не подвела. В отличие от упомянутого выше старшего сына Джорджи – Эдуарда, который отказался от короны и был всю жизнь счастлив. От любви. Но это уже другая история, которую мы расскажем после...

Король Эдуард VIII, потом – герцог Виндзорский, отказался от прав на престол в связи с морганатическим браком (правил в 1936 году)

Владимир СКАЧКО

maxpark.com

Как по одному сценарию фабриковались «отречения» Николая II и Вильгельма II.: rc56

       Думаю, что сегодня уже найдется мало историков, кто бы сомневался, что бумажка, хранящаяся в Государственном архиве Российской федерации под названием «отречение Николая II», на самом деле не является настоящим Манифестом о сложении властных полномочий Государем. Более того, представляет собой грубую, явную, очевидную фальшивку, подделку, наподобие тех подделок, которые в массовых масштабах клепают студенты в пору сдачи курсовых проектов, работ, когда позарез необходимо к утру взять и подать на стол преподавателю эту самую работу.        Срок подошел, остался один день, вернее – ночь, а ни линии не нанесено будущим «инженером» на страницу ватмана. Остается один путь – «стеклограф»: копирование необходимых линий через стекло, подложив оригинал под чистый лист и подсветив лампой изображение, что и было проделано в начале марта 1917 года с Царской подписью. Сегодня вопрос может стоять только технический, кто конкретно это делал? Самое интересное, что среди участников заговора много профессоров, преподавателей высших учебных заведений, которым досконально была известна эта «маленькая хитрость» неуспевающих и по времени и по оценкам студентов.       Не буду снова повторять очевидные аргументы, раскрывающие эту фальшивку ХХ века. Всем они известны.       Некоторые еще сомневающиеся задаются вопросом, а что же было, если не отречение Государя? Разве мог бы весь механизм дворцового переворота, заговора, (спецоперации, как говорят многие), сработать, если бы не было документа, давшего толчок для трагических событий в истории России?       Давайте сравним последовательность событий в феврале-марте 1917 года с событиями ноября 1918 года в Германии. Обнаруживается поразительное сходство, нет, не в «причинах» этих событий, они-то как раз и являлись противоположными.       Россия стояла накануне победы, Германия накануне поражения. Россия к 1917 году произвела достаточное количество пушек, снарядов, винтовок и патронов, чтобы эту победу обеспечить, германская армия в 1918 году стала ощущать голод в вооружениях. В России были излишки продовольствия, чтобы не вводить карточки на него, германцы жили на продовольственные карточки и в зиму 1918 года готовились к существенному недостатку продовольствия.       Кайзер Вильгельм II проиграл войну, Российский Император готовился к победоносному окончанию войны осенью 1917 года со своей армией, одетой в специально уже сшитых для армии-победительницы по древнерусскому образцу шинелях и головных уборах, украденных и нелепо названных потом большевиками – «будённовками».       У России явно не было никаких причин для тех катаклизмов, которые наступили в 1917 году. И объективно у Государя Николая Александровича не было ни малейшей причины винить себя в каких-либо ошибках. Наоборот, именно благодаря Его политике, Его руководству, Его гению у России, русского народа открывалась превосходная перспектива на ХХ век после победы в Великой войне осенью 1917 года. Новая повестка на десятилетия вперед уже была подготовлена. Она бы началась реализовываться сразу после установления мира в Европе. И реализацию новой повестки дня России должен был продолжить на новом уровне Цесаревич Алексей Николаевич.       Но этому не суждено было сбыться, с историей совершили вывих. И нашлись силы, которые смогли обманом народов, манипуляциями с общественным сознанием превратить Победу в поражение, благополучие в нищету.

       Вот и рассмотрим и сравним два эпизода обмана и фальсификации, манипуляции в России и Германии, выполненными по одному сценарию.       Как описывал фальсификацию своего «отречения» Вильгельм II: «В Спа, куда я затем отправился, приходили постоянные известия с родины об усиливающейся там агитации против кайзера, о растущей слабости и беспомощности правительства, которое, не имея инициативы и энергии, безвольно позволяло играть собой. В прессе правительство в насмешку называли «клубом для дебатов»; в руководящих газетах принца Макса именовали «канцлером революции». Утром 9 ноября рейхсканцлер принц Макс Баденский вторично сообщил мне (впервые об этом мне было сообщено 7-го), что социал-демократы, а также социал-демократические статс-секретари требуют моего отречения от престола. Того же взгляда придерживаются и остальные члены правительства, до тех пор бывшие еще против этого акта. Так же обстояло дело и с партиями, составлявшими большинство в рейхстаге. Он просил меня поэтому немедленно отречься от престола, ибо в противном случае в Берлине можно ожидать кровопролития и настоящих уличных боев; небольшие стычки уже начались. Я тотчас же вызвал к себе фельдмаршала фон Гинденбурга и генерал-квартирмейстера генерала Тренера. Последний доложил еще раз, что армия не может больше сражаться и хочет прежде всего покоя. Поэтому необходимо во что бы то ни стало заключить перемирие, и притом как можно скорее, ибо армия имеет продовольствие лишь на 6-8 дней и отрезана от всякого подвоза мятежниками, занявшими наши продовольственные склады и мосты через Рейн. Посланная во Францию из Берлина комиссия по заключению перемирия, как дальше докладывал мне генерал Тренер, в составе Эрцбергера, посла графа Оберндорфа и генерала фон Винтерфельда прошла третьего дня вечером французские линии, но до сих пор по непонятной причине ничего не давала знать о себе в главную квартиру. Кронпринц со своим начальником штаба графом Шуленбургом также прибыли в главную квартиру и приняли участие в нашем совещании. Одновременно рейхсканцлер неоднократно говорил по телефону с главной квартирой, настойчиво торопя меня и сообщая, что социал-демократы вышли из правительства и дальше медлить опасно. Военный министр доносил: «Полная неуверенность в войсковых частях в Берлине. 4-я Егерская, 2-я рота Александровского полка, 2-я Ютеборгская батарея перешли на сторону восставших; уличных боев нет». Я хотел избавить свой народ от гражданской войны. Если мое отречение было действительно единственным средством избежать кровопролития, то я был готов отказаться от звания германского кайзера, но не хотел отрекаться от прусской короны. Я желал остаться прусским королем и быть по-прежнему среди своих войск, ибо вожди армии заявили, что в случае моего полного отречения офицеры поголовно уйдут, и тогда армия, лишенная своих руководителей, устремится на родину, нанося ей вред и подвергая ее опасностям. Из главной квартиры канцлеру передали, что я сначала должен зрело обдумать и точно сформулировать свое решение, после чего ему сообщат его. Когда через некоторое время канцлеру передали мое решение, из Берлина последовал неожиданный ответ: оно запоздало. Рейхсканцлер, не дожидаясь моего ответа, возвестил от своего имени о моем якобы состоявшемся отречении, как и об отказе от трона со стороны кронпринца (sic!), который по этому поводу вообще не был запрошен. Он передал правление в руки социал-демократов и призвал г-на Эберта на пост рейхсканцлера. Обо всем этом было передано по беспроволочному телеграфу, и вся армия читала эти телеграммы. Таким образом, у меня выбили из рук возможность самостоятельно решить: остаться мне, или уйти, либо сложить с себя кайзеровское достоинство, сохранив в то же время за собой прусскую королевскую корону. Армия была тяжело потрясена ложным представлением о том, что её король в критический момент бросил ее. Приходилось считаться как с заявлением врагов о том, что со мной они не хотят заключать никакого сносного для Германии мира, так и с утверждениями моего собственного правительства, что гражданской войны можно избежать лишь при моем отъезде за границу. В этой борьбе я отбросил в сторону все личное. Я сознательно принес в жертву себя и свой трон, думая таким образом лучше всего служить интересам своего возлюбленного отечества. Но жертва была напрасна. Мой уход не принес нам более благоприятных условий перемирия и мира и не смог отвратить гражданской войны. Напротив, он ускорил и углубил самым гибельным образом разложение в армии и в стране. Много говорилось о том, что я бросил армию и уехал в нейтральную страну. Одни говорят: кайзер должен бы был направиться на какой-либо участок фронта, броситься вместе с войсками на врага и искать смерти в последнем наступлении. Но это сделало бы невозможным осуществление столь желанного перемирия, о котором уже вела переговоры посланная из Берлина к генералу Фошу комиссия. Кроме того, это привело бы к совершенно бесполезным жертвам и гибели многих лучших и преданнейших воинов. Другие полагают, что кайзер должен был вернуться на родину во главе армии. Но мирное возвращение домой было уже невозможно: мятежники захватили рейнские мосты и другие важные сооружения в тылу армии. Я мог, правда, во главе преданных, стянутых с боевого фронта войск пробиться на родину, но тогда гибель Германии была бы окончательной, ибо к войне с врагом, который, несомненно, устремился бы вслед за мной в Германию, прибавилась бы еще гражданская война. Третьи считают, что кайзер должен был сам покончить с собой. Но этого я не мог сделать хотя бы в силу своих твердых христианских убеждений. И разве тогда не сказали бы: какой он трус, в последнюю минуту он спасается от всякой ответственности самоубийством? Этот путь был для меня неприемлем и потому, что я должен был стремиться в связи с предстоящим тяжелым временем помочь своему народу и своей стране. Как раз в выяснении вопроса о виновниках войны, все более определяющем нашу будущую судьбу, я особенно мог отстаивать интересы своего народа, ибо я больше, чем всякий другой, могу свидетельствовать о мирных устремлениях Германии и о нашей чистой совести. После бесконечно тяжелой душевной борьбы я, по настойчивым советам высших ответственных лиц, принял решение уехать из своей страны, ибо на основании сделанных мне сообщений я должен был поверить, что таким путем я сослужу наилучшую службу Германии, сделаю возможными для нее более благоприятные условия перемирия и мира и избавлю ее от дальнейших человеческих потерь, гражданской войны, лишений и бедствий».       Итак, Германский Император Вильгельм II не подписал отречения ни от престола кайзера Германии, ни от королевской короны Пруссии. Несмотря на это, 8 ноября 1918 года немецкие газеты опубликовали фальшивку об его отречении от обоих престолов за себя и за своего сына – кронпринца.       В отличии от Николая II, переселившись в Голландию, Вильгельм II тем самым оставил себе возможность не допустить дальнейшей фальсификации истории. Чего, к величайшему сожалению, не имел возможности сделать Николай II.       И предатели и изменники, и трусы, и обманщики, как четко охарактеризовал Русский Государь, потрудились «на славу». Если уж не добыли себе лавров на поле боя, то уж книжно-буквенных баталиях превзошли государственных гениев и полководцев всех времен и народов.       Как фактически обман был совершен в России? Учитывая, что документа об отречении Николая II не существует, вся известная историческая конструкция на спичках-подпорках, многократно переписанная со слов 1 человека, обросшая тысячами деталей, не относящихся к существу вопроса, рассыпается в пыль.       А что же было?       Совершенно очевидно, несмотря на изоляцию (фактический арест) монарха, шантаж жизнью членов семьи, Николай Александрович не подписал и не думал подписывать заранее предусмотрительно подготовленный по указанию генерала Алексеева текст отречения ни в каком виде. На станцию Дно собирался ехать к Государю председатель Думы Родзянко за позарез нужной бумажкой всего лишь о передаче права формирования Правительства масонской верхушкой Думы. Но Государь категорически отказался. По его словам, Он не только не мог, но и не имел права доверить управление страной личностям, которые, как он досконально знал, были на это не способны. Кстати это сами участники заговора в течение пары недель после переворота доказали.       Уже будучи под арестом в Царском Селе, Царь сказал Юлии Ден, указывая на министров Временного правительства: «Вы только взгляните, Лили. Посмотрите на эти лица... Это же настоящие уголовники. А между тем от меня требовали одоб­рить такой состав кабинета и даровать конституцию».       Тогда потребовался арест, изоляция Государя, нажим и шантаж генералов, что по плану и проделал генерал Рузский уже в Пскове. Каковы были слова Царя в ответ на эту наглость предложить «отречение» генералом Рузским? Реально обстановка и непоколебимый характер Царя не даёт многих вариантов. Вот когда наступил момент ИЗМЕНЫ, о чем сделал запись в эту ночь Государь. Без сомнения – за этим последовало требование к Рузскому сложить полномочия командующего Северным фронтом, сдать оружие – а как еще Главнокомандующий мог отнестись к предательству подчиненного генерала. Резкость разговора был слышна свидетелями. Но никто из окружения не поспешил на помощь – вот в чем и только в этом могла быть ТРУСОСТЬ, о которой говорит невычеркнутая последняя до Царского Села запись Государя в ежедневнике.       Когда в защиту государя никто не встал, и это не принесло результата, наступила третья фаза спектакля под названием «отречение» – ОБМАН. Следует инсценировка с поездкой в Псков автора сценария захвата и свержения Российского Императора – председателя военного комитета Думы авантюриста Гучкова, захватившего себе в «свидетели» лжемонархиста Шульгина. Все их переходы в Императорский вагон, выход из него, отъезд – не более, чем спектакль для наивной свиты. И не встречались они с Государем, Он был арестован и Его окончательный ответ был им известен и Он даже и не подумал бы встречаться еще с другими изменниками – Ему достаточно было одного.       А далее – продолжение ОБМАНА – спектакль с «перевозкой» несуществующего документа об «отречении», затем его печатание, вероятнее всего, в министерстве путей сообщения, либо в Думе. А может быть, и там и там. Ведь часть «документа» отпечатана на одной машинке, вторая – на другой, о чем я напишу в следующей записи.       И вершина фальсификации – печатание уже «манифеста об отречении» в газетах и рассылка «новости» по телеграфу. Этот же обман, фальсификация, как мы увидели, был повторен через 1,5 года в Германии. Тамошние заговорщики воспользовались опытом заговора в России. Но они уже не организовывали спектаклей с «перевозками» отречения Вильгельма II. Оказалось, что это делать необязательно. Достаточно объявить ложь в, как мы сегодня говорим, в «средствах массовой информации». Главное, чтобы в неё поверили.       Мне скажут, что Николай Александрович остерегался и не желал кровопролития, гражданской войны. О какой гражданской войне можно говорить? Какой русский солдат или казак подумал бы идти против своего Царя-батюшки, если Он не отрекался? Никаких двух вооруженных сил, способных противостоять друг другу ни в начале 1917 года ни в его конце ещё не было и не могло быть. Была только одна вооруженная сила – Императорская армия с единым командованием и единой идеей: «За Веру, Царя и Отечество».       И какое кровопролитие могло бы быть в Петрограде. В 1905 году генерал Трепов издал приказ и опубликовал его: «Холостыми патронами не стрелять, патронов не жалеть». Назавтра никто на демонстрацию в столице не вышел. И стрелять не потребовалось. Так бы было и на сей раз, если бы не «измена, трусость и обман».       Это сравнение событий крушения двух могущественнейших европейских империй начала 20 века, явно показывает, что в основе их лежал обман и фальсификация, сфабрикованные по одному сценарию. Самое трагическое – это то, что ложь не может быть надежным фундаментом дальнейшего исторического процесса. Из этих двух ранее нормально функционирующих государственных механизмов, народов, затем обманутых, покалеченных, ослепленных, оглушенных выросли механизмы-монстры кровавого немецкого нацизма и кровавого советского большевизма.       Повторим ещё раз эту фразу, именно в которой и заключена вся Правда 1917 года: Не отрекался Государь Император Николай II от России и престола, вверенных ему Богом, и не мог он этого сделать, так как этого не позволяла его Православная вера в Бога.       3/16 марта 1917 года Императрица Александра Феодоровна написала Государю: «Я вполне понимаю твой поступок, о мой герой! Я знаю, что ты не мог подписать противного тому, в чём ты клялся на своей коронации. Мы в совершенстве знаем друг друга, нам не нужно слов, и, клянусь жизнью, мы увидим тебя снова на твоём Престоле, вознесённым обратно твоим народом и войсками во славу твоего Царства. Ты спас Царство своего сына и страну, и свою святую чистоту и (о, иуда Рузский!) ты будешь коронован Самим Богом на этой земле, в своей стране...»       Царица понимает смысл и глубину его подвига, ей не надо ничего объяснять она знает своего мужа и знает, что в его действиях не было и не могло быть даже тени малодушия и уж тем более предательства. И называет иудой генерала Рузского, предлагавшего Царю «отречься».

rc56.livejournal.com

Мемориальная церковь кайзера Вильгельма (нем. Kaiser-Wilhelm-Gedächtniskirche) в Берлине. Фото

Достопримечательности Берлина

Рубрика: Берлин

Мемориальная евангелическая церковь кайзера Вильгельма находится в берлинском районе Шарлоттенбург на Брайтшайдплац между улицами Курфюрстендамм (нем. Kurfürstendamm), Тауентциенштрассе (нем. Tauentzienstraße) и Будапештер штрассе (нем. Budapester Straße).

Всемирно известными в качестве символа Западного Берлина являются руины башни разрушенной во время Второй мировой войны неороманской церкви, которая сегодня является музеем и памятником мира. Большая часть руин была снесена в 1950-е годы, и с 1959 по 1961 гг. они были дополнены новым церковным зданием по чертежам немецкого архитектора Эгона Айерманна (нем. Egon Eiermann).

Первоначальная постройка церкви восходит к программе Строительной Ассоциации Евангелической церкви. По инициативе кайзера Вильгельма II значение сооружения было расширено до мемориала в честь Вильгельма I. Архитектурный конкурс на строительство церкви выиграл архитектор Франц Швехтен (нем. Franz Schwechten). Ранее Швехтен принимал участие в планировании Берлинско-Анхальтской железной дороги и был достаточно известным благодаря этому факту.

Хотя официально финансирование строительства осуществлялось Строительной Ассоциацией церкви, правящая императорская чета нередко оказывала влияние на осуществление строительства и часто посещала место застройки. Однако в финансировании проекта императорская семья не участвовала. Фундаментный камень церкви был заложен 22 марта 1891 года в честь дня рождения Вильгельма I. Уже 1 сентября 1895 года отмечалось торжественное освящение церкви.

Швехтен, уроженец Кёльна, создал чертеж постройки в неороманском стиле, ориентированный на романские церкви Рейнской области. Количество башен и форма башни над пересечением продольного и поперечного нефов напоминали Боннский кафедральный собор (нем. Bonner Münster), а хор - евангелическую Мариенкирхе (нем. Marienkirche) в городе Гельнхаузен (нем. Gelnhausen). Многие детали заимствованы точь-в-точь.

Постройка со своими пятью башнями выглядела впечатляюще монументально. Большей частью сохранившаяся на сегодняшний день главная башня высотой 113 метров (сегодня ее высота составляет 71 метр) была самой высокой постройкой самостоятельного до 1920 года города Шарлоттенбург. Следуя примеру данной церкви, неороманский стиль стал очень популярным по всей Германии. Несколько зданий в непосредственной близости от церкви были преднамеренно построены в неороманском стиле, образуя так называемый «Римский форум». Примером этого служило также построенное Швехтеном Романское кафе, находившееся на месте сегодняшнего Европа-центра.

В ночь на 23 ноября 1943 года здание Мемориальной церкви кайзера Вильгельма оказалось в огне в результате авианалета британских воздушных сил, что привело к разрушению стропильной конструкции над нефом, а также верхней части главной башни.

В марте 1957 года Эгон Айерманн выиграл архитектурный конкурс на постройку новой церкви. Его модель предусматривала полный снос руин в пользу современного нового здания. Эти планы вызвали необычно страстные общественные дебаты. Закончились они компромиссом, к которому, однако, неохотно пришли как архитектор, так и жители Берлина. Руины старой главной башни высотой 71 метр остались в качестве военного мемориала в окружении состоящего из четырех частей архитектурного ансамбля, выполненного в соответствии с чертежами Айерманна. 9 мая 1959 года был заложен первый камень в фундамент нового здания, а 17 декабря 1961 года состоялось освящение законченной церкви епископом Отто Дибелиусом.

Весь ансамбль Мемориальной церкви является сегодня памятником архитектуры и одним из самых ярких архитектурных сооружений Берлина. В народе восьмиугольный неф церкви и новую колокольню называют «Помадой и пудреницей». Особенностью нового здания являются разграфлённые в клетку стены, состоящие в общей сложности из более чем 20 000 витражей, светящихся синим светом.

Архитектор Эгон Айерманн также спроектировал все необходимые элементы интерьера ансамбля - алтарь, церковную кафедру и купель Крещения, подсвечники, светильники, скамьи, пол и даже орган. Над алтарем Айерманн первоначально предусмотрел простой крест. Однако, его опередил епископ Отто Дибелиус, который подарил церкви алтарное распятие «Воскрешение Христа» весом около 300 кг и 4,60 метра в ширину работы немецкого скульптора Карла Хtмметера (нем. Karl Hemmeter). В боковой часовне с правой стороны находится бронзовая табличка в память о евангелических мучениках 1933 - 1945 гг. К ней относится также распятие 13-го века родом из Испании. В часовне можно увидеть рисунок немецкого военного врача Курта Ройбера «Сталинградская Мадонна».

Сайт: www.gedaechtniskirche-berlin.de

Адрес: Breitscheidplatz, 10789 Берлин, Германия.

Карта расположения:

JavaScript must be enabled in order for you to use Google Maps. However, it seems JavaScript is either disabled or not supported by your browser. To view Google Maps, enable JavaScript by changing your browser options, and then try again.

← Мост Мольтке (нем. Moltkebrücke) Фонтан «Земной шар» (нем. Weltkugelbrunnen) →
 

Похожие публикации:

Клиника «Шарите» (фр. Charité) «Шарите» (фр. Charité — «любовь к ближнему, милосердие») - старейшая больница в Берлине, с более чем 3 000 мест она является крупнейшей университетской клиникой Европы. Поводом для создания Шарите послужил приказ кабинета прусского короля Фридриха ...

Ведомство федерального канцлера Германии (нем. Bundeskanzleramt) Ведомство федерального канцлера Германии - здание в Берлине и место нахождения одноименного немецкого органа федеральной власти. В рамках переезда немецкого правительства из Бонна в Берлин Ведомство освоило новое здание, созданное по проектам архит...

Памятник королю Фридриху II Прусскому (нем. Denkmal König Friedrich II. von Preußen) Монументальная конная статуя Фридриха Великого посвящена королю Фридриху II Прусскому, среди берлинцев она известна под кратким названием «Старый Фриц». Статуя расположена в историческом центре Берлина на средней полосе бульвара Унтер-ден-Линден. Г...

Памятник Альбрехту фон Грефе (нем. Denkmal Albrecht von Graefe) Памятник немецкому хирургу-офтальмологу и профессору офтальмологии клиники Шарите Альбрехту фон Грефе расположен на углу Шуманштрассе и Луизенштрассе и обладает сложной конструкцией. Инициатива создания памятника исходила в 1872 году, через 2 года ...

Мост Мольтке (нем. Moltkebrücke) Мост Мольтке - автомобильный и пешеходный мост, облицованный красным песчаником, с несущими стальными конструкциями на каменных опорах, построенный через реку Шпрее в районе Митте Берлина. Мост, украшенный скульптурами, был назван в честь Хельмута ...

 

www.hobbysalon.ru


Смотрите также