«Вы не сочувствуете детям Германии?», или что за «сильный» фонд гуляет по Смоленску. Вы не сочувствуете детям германии


Собачье сердце (фильм, 1988) — Викицитатник

«Собачье сердце» — советский фильм 1988 года, экранизация одноимённой повести Михаила Булгакова.

Чу-чу-чу! Стучат, стучат копыта.Чу-чу-чу! Ударил пулемёт!Белая гвардия наго́лову разбита,А Красную армию никто не разобьёт!

«Нигде, кроме…» такой отравы не получите, как «…в Моссельпроме!».

Неужели я обожру Совет Народного Хозяйства, если в помойке пороюсь?

Снимайте штаны!

О, 25 лет, клянусь Богом, ничего подобного. Последний раз — в Париже, на Рю де ла Пэ… Ы-ы!

Похабная квартирка… Но до чего ж хорошо!..

Я Вам, сударыня, вставлю яичники… обезьяны.

— Вы ко мне?— Спокойно, товарищ!— Мы к Вам, профессор — и вот по какому делу!— Вы напрасно, господа, ходите без калош: во-первых, вы простудитесь, а во-вторых, вы наследите мне на коврах, а все ковры у меня персидские.

— Во-первых, мы не господа!— Во-первых, Вы мужчина или женщина?— Какая разница, товарищ?!— Я женщина!— В таком случае можете оставаться в кепке. А Вас, милостивый государь, попрошу снять Ваш головной убор.— Я Вам не милостивый государь!

— Я — Швондер, она — Вяземская, товарищ Пеструхин и товарищ Жаровкин.

— Скажите, это вас вселили в квартиру Фёдор-Палыча Саблина?— Нас!— Боже, пропал дом… что будет с паровым отоплением?..

— Мы к Вам, профессор, вот по какому делу! Мы, управление нашего дома, пришли к Вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома!— Кто на ком стоял??? Потрудитесь излагать Ваши мысли яснее.

Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а в ванной режет кроликов. Может быть. Но я не Айседора Дункан!

— Пётр Александрович! Ваша операция отменяется! Равно, как и все другие операции! Я прекращаю работу в Москве, и вообще в России. Сейчас ко мне вошли четверо — среди них одна женщина, переодетая мужчиной, двое мужчин, вооружённых револьверами, — и терроризировали меня!.. В таких условиях я не только не могу, но и не имею права работать! Поэтому я прекращаю свою деятельность, закрываю квартиру и уезжаю в Сочи! Ключи могу передать Швондеру, пусть он оперирует. Но только одно условие — как угодно, что угодно, когда угодно, но чтоб это была такая бумажка, при наличии которой ни Швондер, ни кто-либо другой не мог даже подойти к двери моей квртиры! Окончательная бумажка! Фактическая! Настоящая! Броня! Чтоб моё имя даже не упоминалось! Я для них умер!— Передайте трубку… Швондеру.

(уверенно) Да, я слушаю! Председатель домкома Швондер! (после ответа, потрясённо оглядев товарищей) Так! Так… мы же действовали по п-правилам… так! У профессора и так исключительное положение!.. Мы знаем об его работах! Целых пять комнат хотели оставить!..

Это какой-то… позор?..

— Если бы сейчас была дискуссия, я доказала бы Петру Александровичу…— Виноват, Вы сию минуту хотите открыть дискуссию?

— Я понимаю Вашу иронию, профессор. Мы сейчас уйдём! Но я, как заведующий культотделом нашего дома..— Заведующая…— Заведующая… предлагаю вам взять несколько журналов — в пользу детей Германии! По полтиннику штука!— Нет, не возьму.— Но почему Вы отказываетесь?— Не хочу.— Вы не сочувствуете детям Германии?— Сочувствую.— А, полтинника жалко?!— Нет.— Так почему же?— Не хочу.

— Знаете ли, профессор… Если бы Вы не были европейским светилом и за Вас не заступились бы самым возмутительным образом, Вас следовало бы арестовать!— За что?!..— А вы не любите пролетариат!— Да. Я не люблю пролетаpиат.

— Доктор Борменталь, оставьте икру в покое. И послушайте моего доброго совета, налейте не английской, а обыкновенной русской водки.— Новоблагословенная?— Бог с Вами, голубчик! Дарья Петровна сама отлично готовит водку.— Не скажите, Филипп Филиппыч. Все утверждают, что новая очень приличная. Тридцать градусов.— А водка должна быть СОРОК градусов, а не тридцать — это во-первых. А во-вторых, Бог знает, чего они туда плеснули. Вы можете сказать, что им придёт в голову?— Всё, что угодно.— И я того же мнения.

— О! А теперь, Иван Арнольдыч, мгновенно вот эту штучку! Если Вы мне скажете, что это плохо, Вы мой кровный враг на всю жизнь!.. Это плохо? Плохо? Ответьте, уважаемый доктор!— Это бесподобно!..

Заметьте, Иван Арнольдыч: холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими.

— …А если Вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет — не говорите за обедом о большевизме и медицине. И — Боже Вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.— Гм… Да ведь других нет!— Вот никаких и не читайте. Я произвёл 30 наблюдений у себя в клинике — и что же Вы думаете? Те мои пациенты, которых я заставлял читать «Правду», теряли в весе. Мало этого — пониженные коленные рефлексы, скверный аппетит и угнетённое состояние духа. Да.

Суровые годы уходятБорьбы за свободу страны.За ними другие приходят —Они будут тоже трудны…

— … Ну теперь, стало быть, пошло. Пропал дом. Всё будет как по маслу: вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы, потом лопнет паровое отопление и так далее.— Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филиппыч! Они теперь резко изменились.— Голубчик! Я уже не говорю о паровом отоплении! Пусть! Раз социальная революция — не надо топить. Но я спрашиваю: почему это, когда это началось, все стали ходить в грязных калошах и валенках по мраморной лестнице?

— И почему это ещё нужно, чтобы до сих пор ещё запирать калоши и присталять к ним солдата, чтобы их кто-нибудь не стащил?

— Почему убрали ковёр с парадной лестницы? М-м? Что, Карл Маркс запрещает держать на лестницах ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд дома на Пречистенке нужно забить досками, а ходить кругом, вокруг, через чёрный вход? Кому это нужно?

— И почему это пролетарий не может снять свои грязные калоши внизу, а пачкает мрамор?!— Да у него ведь, Филипп Филиппыч, и вовсе нет калош!— Ничего похожего! На нём теперь есть калоши — и это калоши мои! Это как раз те самые калоши, которые исчезли весной 17-го года! Спрашивается, кто их попёр? Я? Не может быть! Буржуй Саблин? Сахарозаводчик Полозов? Да ни в коем случае. Это сделали как раз вот эти самые… певуны! Да хоть они бы снимали их на лестнице!

— Какого чёрта убрали цветы с площадок? Почему электричество, дай Бог памяти, тухло в течение двадцати лет два раза, в теперешнее время аккуратно гаснет два раза в день?— Разруха, Филипп Филиппыч.— А что означает эта Ваша «разруха»? Старуха с клюкой? Ведьма, которая вышибла все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе не существует, доктор. Что Вы подразумеваете под этим словом, а? А это вот что: когда я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной у меня начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат: «Долой разруху!» — я смеюсь. Ей-Богу, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот когда он выбьет из себя все эти, понимаете, галлюцинации и займётся чисткой сараев — прямым своим делом, — разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя, дорогой доктор. Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то иностранных оборванцев.

Мы сегодня ничего делать не будем: во-первых, кролик издох, а во-вторых, в Большом — «Аида». А я давно не слышал. Помните дуэт? (напевает) Ко второму акту поеду!

Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

Ошейник всё равно что портфель…

Ножом в сердце??! Отлично!

— Значит, Тимофеева, вы желаете озвездить свою двойню…— Да мне бы имена им дать.— Ну что ж, предлагаю имена: Баррикада, Бебелина, Пестелина…— Нет-нет-нет-нет-нет. Нет. Нет. Лучше назовём их просто: Клара и Роза. В честь Клары Цеткин и Розы Люксембург, товарищи!

Абыр-абыр… абырвалг! Абырвалг! Абырвалг!

Профессор… у него отвалился хвост!

Примус! Признание Америки! Москвошвея! Примус! Пивная! Ещё парочку! Пивная! Ещё парочку! Пивная! Ещё парочку! Пивная! Ещё парочку! Москвошвея! Москвошвея! Пивная! Ещё парочку! Буржуи! Буржуи! Не толкайся, подлец, слезай с подножки! Я тебе покажу, твою мать!

Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года земля налетит… на небесную ось!

— В очередь, сукины дети, в очередь!— Дайте ему селёдки.

Шариков: Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

Преображенский: Не плюй на пол!Шариков: Отлезь, гнида!

Эх, говори, Москва — разговаривай, Рассея!

Эх, яблочкоТы моё спелое,А вот барышня идёт —Кожа белая.Кожа белая,А шуба ценная.Если дашь чего,Будешь целая.Эх, яблочкоДа с голубикою!Подходи, буржуй —Глазик выколю!Глазик выколю —Другой останется,Чтоб видал, говно,Кому кланяться!

— Он ещё танцует?..— Танцует!..

«Никаких сомнений нет в том, что это его незаконнорожденный, как выражались в гнилом буржуазном обществе, сын. Вот как развлекается наша псевдоучёная буржуазия! Семь комнат каждый умеет занимать до тех пор, пока блистающий меч правосудия не сверкнул над ним красным лучом. Швондер».

— Что это за гадость? Я говорю о галстуке.— Чем же гадость? Шикарный галстук. Дарья Петровна подарила.— Дарья Петровна Вам мерзость подарила.

Обыкновенная прислуга, а форсу — как у комиссарши.

Кто сказал пациенту: «Пёс его знает!»?

— Что-то Вы меня больно утесняете, папаша!— Что? Какой я Вам папаша?!

Чисто как в трамвае!

Ну, конечно, уж какие уж мы вам товарищи!.. Мы понимаем-с. Мы в университетах не обучались! В квартирах по пятнадцать комнат — с ванными! — не жили!

— Пальцами блох ловить, пальцами! Не понимаю, откуда Вы их только берете?— Да что ж, развожу я их, что ли? Видно, блохи меня… любят.

Человеку без доку́ментов строго воспрещается существовать!

Довольно обидные Ваши слова — очень обидные… Что я — каторжный? Как это так — «шляться»?

— Ну и что же он говорит, этот Ваш прелестный домком?— Вы его напрасно прелестным ругаете!

— И как же Вам угодно именоваться?— Полиграф Полиграфыч!— Ну ладно, не валяйте дурака.

— Ни в каком календаре ничего подобного быть не может!— Довольно удивительно — когда у Вас в смотровой висит!— Ну и где?— Да вот — 4 марта празднуется.— Да, действительно. В печку его — сейчас же.

— А фамилию позвольте узнать?— Фамилию? Я согласен наследственную принять.— А именно?— Шариков.

Довольно странно, профессор, как это Вы документы называете идиотскими!

— Что Вам надо?— Со Пскова я, странница. Пришла собачку говорящую посмотреть.

— Бить будете, папаша?!— Тьфу, идиот!

— А так, чтобы по-настоящему — это нет. Мучите сами себя, как при царском режиме.— А как это — «по-настоящему» — позвольте осведомиться?— Желаю, чтобы все.

— Так что же Вы читаете? Робинзона Крузо?— Эту, как её… переписку Энгельса с этим… как его, дьявола… С Каутским!

Да что тут предлагать? А то пишут, пишут… конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить!

Кто убил кошку мадам Поласухер?!!

— Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице!— Да она меня по морде хлопнула — у меня не казенная морда!— А зачем Вы её за грудь ущипнули?

— Кстати, какой негодяй снабдил вас этой книжкой?— У вас все негодяи. Ну, что ж, ну, Швондер дал. Чтоб я развивался.

— Зина! … Там в приёмной… Она в приёмной?— В приёмной — зелёная, как купорос.— Да — зелёная книжка!— Ну, сейчас палить. Она ж казённая, с библиотеки!— Переписка, называется, Энгельса… с этим… с чёртом… В печку её! Я бы этого Швондера повесил, честное слово, на первом же суку.

Слоны — животные полезные.

Делай загадочное лицо, дура!

— Я не господин. Господа все в Париже.— О! Швондерова работа.

Нет, я этого Швондера в конце концов застрелю.

Где же я буду харчеваться?

Оооооо! Итить твою мать, профессор!! Иди сюда, выпей с нами!

— Кто это такие?— Они? Они хорошие.

Может, Зинка взяла?

— Отец был судебным следователем в Вильно.— Ну так вот — это же дурная наследственность!

…я на свой страх и риск накормлю его мышьяком. Наплевать, что папа — судебный следователь!

Дарья, дело молодое!

Филиппыч, ну скажи ему!

Вчера котов душили-душили, душили-душили, душили-душили, душили-душили…

— Послушайте, что же вы делаете с этими убитыми котами?— На польты пойдут! Из них белок делать будут — на рабочий кредит.

Это наша машинистка, жить со мной будет. Борменталя надо будет выселить из приёмной. У него своя квартира есть.

Но нельзя же так — с первым встречным… только из-за служебного положения…

— Отчего это у вас шрам на лбу, потрудитесь объяснить этой даме.— Я на колчаковских фронтах ранен!

У самих револьверы найдутся!..

— А как ты знаешь, Полиграфыч, где они прячутся?— Я их сердцем чую.

Я на шестнадцати аршинах здесь сижу и буду сидеть!

— Но позвольте, как же он служил в очистке?— Я его туда не назначал. Ему господин Швондер дал рекомендацию, если не ошибаюсь.

— «Атавизм»? А-а-а!— Неприличными словами не выражаться!

Борменталь: А Швондера я собственноручно спущу с лестницы, если он еще раз появится в квартире профессора Преображенского!Швондер: Прошу эти слова занести в протокол!!..

Дворники из всех пролетариев — самая гнусная мразь.

Шарик: Я красавец! Может, неизвестный собачий принц — инкогнито. Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом. То-то я смотрю, у меня на морде белое пятно — откуда, спрашивается?

Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются.

Вот. Член жилищного товарищества, и площадь мне полагается определенно в квартире номер 5 у ответственного съемщика Преображенского в шестнадцать квадратных аршин. Благоволите.

— А если бы мозг Спинозы?— А на какого дьявола, спрашивается?

Театр — это дуракаваляние… Разговаривают, разговаривают… Контрреволюция одна.

До чего вредное животное! Про кота я говорю. Такая сволочь…

Спаньё на полатях отменяется.

Учти, Егоровна, если будешь жечь паркет в печке, всех выселю.

Это не от недоверия к нам. Они заняты, им мешать не надо.

На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

Шарик: Потаскуха была моя бабушка, царствие ей небесное, старушке.

ru.wikiquote.org

«Вы не сочувствуете детям Германии?», или что за «сильный» фонд гуляет по Смоленску — «Readovka.ru»

Несовершеннолетних смолян вовлекают в мошенничество?

«Реадовка.ру» с начала этого года «трубит» о благотворительном фонде «Сильные дети», который «завёлся» теперь и в Смоленске. По весне мы писали о том, что фонд из Чувашии собирает деньгиВ Смоленске волонтёры, собирающие на лечение детям, берут себе 20%По словам представительницы фонда, они получают зарплату прямо из пожертвований руками молодых и порой несовершеннолетних смолян, и если это очередное мошенничество, то вовлечение детей в преступление — уголовно наказуемое дело. Писали и о том, сколько, по признанию самих сборщиков, они получают на руки «чистымиВ Смоленске волонтёры, собирающие на лечение детям, берут себе 20%По словам представительницы фонда, они получают зарплату прямо из пожертвований» — порядка 20-30% от поданной милостыни. А подают совсем даже неплохо. Суммы хорошие для подростков, вот только кто ими манипулирует и куда текут щедро подаваемые деньги? Доходят ли до реально больных детей?

Мы высказывали опасения, что здесь что-то нечисто, ведь из других регионов, куда «Сильные дети» «въехали» раньше, доносилось немало тревожных сигналов и подозрений.

Смоленские СМИ, кто как сумел, попытались разобраться в этом вопросе, немножко «потормошили» тему и успокоились сразу после того, как полиция взялась за проверку этого фонда. Руководитель пресс-службы управления МВД России по Смоленской области Наталья Гуреева тогда прокомментировала журналистам ситуацию:

— Мы проводим проверку в отношении деятельности этого фонда.

И тема была «закрыта». Но чем закончилась эта проверка? Об этом — чуть позже.

А между тем «сильных детей» в городе меньше не стало: они ходят, в основном, в центре Смоленска, по Октябрьской и площади Победы. Просят о милосердии к маленьким больным, почему-то проживающим за тридевять земель, хотя в Смоленской области немало детей, которым действительно нужна срочная помощь. Простая, казалось бы, логика — зачем мудрить?

Приезжаю в Москву — и там «сильные дети» в своих синих накидках под ноги кидаются. Возвращаюсь домой — чуть ли не с вокзала идут следом со стеклянными коробами в руках. Кто они? Точнее, их «наставники»?

Офис № 13 в Доме учителя расположен на 2-м этаже. Небольшая такая узкая комната с одним столом, за которым во время моего визита сидел молодой человек, очень похожий на подростка, хотя, конечно, постарше. Это Максим, «наёмный работник». Ну что может паренёк рассказать о тех, кто даёт ему работу? Конечно, только хорошее. И тогда я попросила его:

— Вы передайте мою визитку своему руководству и скажите: не только я подозреваю, что на пару статей УК у вашего фонда наберётся. А потому, дабы развеять эти подозрения, пусть ваши шефы назначат мне встречу и расскажут под диктофон, насколько законна деятельность, которую они ведут в Смоленске. Пусть они предоставят мне все документы, в том числе и разъясняющие то, на какого именно ребёнка проводится сбор средств в настоящее время. Ну и так далее, вы меня поняли.

Максим растерялся, но визитку передать пообещал.

Удалось мне поговорить и с представителями администрации здания, в котором эти «гражданские активисты» арендуют комнату. Оказалось, что в Доме учителя к «квартирантам» хорошенько приглядываются и часто бывают ими недовольны — маленькие бродяжки постоянно ходят в офис № 13. Видимо, их тоже берут в сборщики податей от фирмы «Сильные дети». Получается, «бомжики» портят имидж здания. Конечно, их можно отмыть, переодеть, накормить, но не лучше ли этих беспризорных детей не использовать для сомнительных целей, а пристроить на ПМЖ в какой-нибудь приличный «казённый дом»? В конце концов, это такие же несчастные дети, как и те, на которых проводится сбор денег...

— Максимум до сентября будем сдавать эту комнату им, — рассказали мне. - Вы нас поймите, сдать в аренду помещение, даже в центре города, сейчас очень сложно. Это хоть и 8 тысяч в месяц, но тоже деньги.

Деньги, всюду деньги...

Вскоре мне позвонил представитель фонда, не представился и объяснил:

— Ваше издание уже дважды опубликовало негативные статьи о нас, а потому мы не верим в вашу объективность, и интервью не будет.

Отличная «отмазка», я даже рассмеялась! Неужели не хочется «реабилитироваться» и «прозрачно» всё объяснить и показать? Видимо, не хочется. И, похоже, не хотелось — в смоленских СМИ нет ни одной положительной, имиджевой публикации о фонде, пусть даже на платной основе. Нет — и всё. А кто любит сидеть в тени? Правильно: те, кому есть что скрывать.

Считать чужие деньги — занятие неблагородное и неблагодарное. Но уж очень больно смотреть на милосердных смолян, которые зачастую последнее опускают в стеклянную коробочку, глубоко проникнувшись чужой бедой и безоговорочно веря в то, что их рубли волшебным образом помогут больным детям. Особенно жаль пенсионерок — это наиболее распространённая категория доверчивых людей.

Да, те дети, на лечение которых «гражданские активисты» собирают немалые суммы, по-настоящему болеют и действительно нуждаются в крупных суммах. Можно позвонить по телефонам, которые указаны на коробочках, и вам обязательно ответит кто-то из родителей отдельно взятого малыша и со слезами на глазах расскажет о своей беде. Неужели получается, что используют и детей, и их близких? Ведь, как уже «раскопали» некоторые журналисты, фонд работает сомнительными методами: собранные деньги передаются на счета больных детей не сразу, а частями. Или руководители фонда отдают родителям больных детей совсем не те суммы, которые собрали на этих конкретных детей. Да в интернете про всё это немало написано.

Весной этого года в фейсбуке руководитель регионального отделения гуманитарно-политологического центра «Стратегия» и местного дискуссионного клуба «Общественное мнение» Светлана Воеводина обратилась к стражам порядка, юным смолянам и их родителям:

«Я, конечно, понимаю мотивацию молодых смолян „сборщиков“, они зарабатывают себе на карманные расходы и особо не вникают — как их кураторы распоряжаются собранными у смолян деньгами якобы от имени Новочебоксарского фонда „Сильные дети“. Но взрослые смоляне, неужели вас не удивляет тот факт, что на смоленских улицах собирают деньги в фонд, расположенный в Чувашии? И который уже год гастролируют по России? Вот в Ижевске собирали, в Оренбурге собирали (это только то, что я точно знаю). Уважаемая смоленская полиция! Неужели вас тоже не удивляет вот такой сбор денег на улицах? С одной стороны, никто пистолет у виска доверчивых граждан не держит, сами отдают — по велению своего доброго сердца. Но поинтересуйтесь — кто забирает к вечеру собранные средства? Есть ли у этого сборщика доверенность представлять интересы фонда в Смоленской области? Как оформляется факт выемки денег из ящика для пожертвований? (это должна быть комиссия из трёх человек, которые считают деньги и оформляют соответствующий протокол, далее средства должны в тот же день быть оприходованы в кассе или сданы в банк). Вчера в трамвае школьник громко разговаривал по телефону и рассказывал про своего друга, который „пошёл работать, деньги собирать“ и которому организаторы пообещали 30% с собранных денег... Родители, проверяйте — где „работают“ ваши дети!»

Именно после этого обращения смоленская полиция и начала свою проверку. О том, чем она закончилась, мы узнаем в самое ближайшее время — начальник пресс-службы областного УМВД Наталья Гуреева сегодня пообещала поднять эти документы и дать нам полный ответ о полученных результатах.

И напоследок — диалог профессора Преображенского с большевиками из бессмертного «Собачьего сердца»:

— Предлагаю вам взять несколько журналов — в пользу детей Германии! По полтиннику штука!— Нет, не возьму.— Но почему вы отказываетесь?— Не хочу.— Вы не сочувствуете детям Германии?— Сочувствую.— А, полтинника жалко?!— Нет.— Так почему же?— Не хочу.

«Реадовка.ру» обязательно продолжит эту тему. Должно же быть хоть какое-то логическое завершение. Вроде этого:

readovka.ru

«Вы не сочувствуете детям Германии?», или что за «сильный» фонд гуляет по Смоленску — «Важное в Брянске»

Несовершеннолетних смолян вовлекают в мошенничество?

«Реадовка.ру» с начала этого года «трубит» о благотворительном фонде «Сильные дети», который «завёлся» теперь и в Смоленске. По весне мы писали о том, что фонд из Чувашии собирает деньгиВ Смоленске волонтёры, собирающие на лечение детям, берут себе 20%По словам представительницы фонда, они получают зарплату прямо из пожертвований руками молодых и порой несовершеннолетних смолян, и если это очередное мошенничество, то вовлечение детей в преступление — уголовно наказуемое дело. Писали и о том, сколько, по признанию самих сборщиков, они получают на руки «чистымиВ Смоленске волонтёры, собирающие на лечение детям, берут себе 20%По словам представительницы фонда, они получают зарплату прямо из пожертвований» — порядка 20-30% от поданной милостыни. А подают совсем даже неплохо. Суммы хорошие для подростков, вот только кто ими манипулирует и куда текут щедро подаваемые деньги? Доходят ли до реально больных детей?

Мы высказывали опасения, что здесь что-то нечисто, ведь из других регионов, куда «Сильные дети» «въехали» раньше, доносилось немало тревожных сигналов и подозрений.

Смоленские СМИ, кто как сумел, попытались разобраться в этом вопросе, немножко «потормошили» тему и успокоились сразу после того, как полиция взялась за проверку этого фонда. Руководитель пресс-службы управления МВД России по Смоленской области Наталья Гуреева тогда прокомментировала журналистам ситуацию:

— Мы проводим проверку в отношении деятельности этого фонда.

И тема была «закрыта». Но чем закончилась эта проверка? Об этом — чуть позже.

А между тем «сильных детей» в городе меньше не стало: они ходят, в основном, в центре Смоленска, по Октябрьской и площади Победы. Просят о милосердии к маленьким больным, почему-то проживающим за тридевять земель, хотя в Смоленской области немало детей, которым действительно нужна срочная помощь. Простая, казалось бы, логика — зачем мудрить?

Приезжаю в Москву — и там «сильные дети» в своих синих накидках под ноги кидаются. Возвращаюсь домой — чуть ли не с вокзала идут следом со стеклянными коробами в руках. Кто они? Точнее, их «наставники»?

Офис № 13 в Доме учителя расположен на 2-м этаже. Небольшая такая узкая комната с одним столом, за которым во время моего визита сидел молодой человек, очень похожий на подростка, хотя, конечно, постарше. Это Максим, «наёмный работник». Ну что может паренёк рассказать о тех, кто даёт ему работу? Конечно, только хорошее. И тогда я попросила его:

— Вы передайте мою визитку своему руководству и скажите: не только я подозреваю, что на пару статей УК у вашего фонда наберётся. А потому, дабы развеять эти подозрения, пусть ваши шефы назначат мне встречу и расскажут под диктофон, насколько законна деятельность, которую они ведут в Смоленске. Пусть они предоставят мне все документы, в том числе и разъясняющие то, на какого именно ребёнка проводится сбор средств в настоящее время. Ну и так далее, вы меня поняли.

Максим растерялся, но визитку передать пообещал.

Удалось мне поговорить и с представителями администрации здания, в котором эти «гражданские активисты» арендуют комнату. Оказалось, что в Доме учителя к «квартирантам» хорошенько приглядываются и часто бывают ими недовольны — маленькие бродяжки постоянно ходят в офис № 13. Видимо, их тоже берут в сборщики податей от фирмы «Сильные дети». Получается, «бомжики» портят имидж здания. Конечно, их можно отмыть, переодеть, накормить, но не лучше ли этих беспризорных детей не использовать для сомнительных целей, а пристроить на ПМЖ в какой-нибудь приличный «казённый дом»? В конце концов, это такие же несчастные дети, как и те, на которых проводится сбор денег...

— Максимум до сентября будем сдавать эту комнату им, — рассказали мне. - Вы нас поймите, сдать в аренду помещение, даже в центре города, сейчас очень сложно. Это хоть и 8 тысяч в месяц, но тоже деньги.

Деньги, всюду деньги...

Вскоре мне позвонил представитель фонда, не представился и объяснил:

— Ваше издание уже дважды опубликовало негативные статьи о нас, а потому мы не верим в вашу объективность, и интервью не будет.

Отличная «отмазка», я даже рассмеялась! Неужели не хочется «реабилитироваться» и «прозрачно» всё объяснить и показать? Видимо, не хочется. И, похоже, не хотелось — в смоленских СМИ нет ни одной положительной, имиджевой публикации о фонде, пусть даже на платной основе. Нет — и всё. А кто любит сидеть в тени? Правильно: те, кому есть что скрывать.

Считать чужие деньги — занятие неблагородное и неблагодарное. Но уж очень больно смотреть на милосердных смолян, которые зачастую последнее опускают в стеклянную коробочку, глубоко проникнувшись чужой бедой и безоговорочно веря в то, что их рубли волшебным образом помогут больным детям. Особенно жаль пенсионерок — это наиболее распространённая категория доверчивых людей.

Да, те дети, на лечение которых «гражданские активисты» собирают немалые суммы, по-настоящему болеют и действительно нуждаются в крупных суммах. Можно позвонить по телефонам, которые указаны на коробочках, и вам обязательно ответит кто-то из родителей отдельно взятого малыша и со слезами на глазах расскажет о своей беде. Неужели получается, что используют и детей, и их близких? Ведь, как уже «раскопали» некоторые журналисты, фонд работает сомнительными методами: собранные деньги передаются на счета больных детей не сразу, а частями. Или руководители фонда отдают родителям больных детей совсем не те суммы, которые собрали на этих конкретных детей. Да в интернете про всё это немало написано.

Весной этого года в фейсбуке руководитель регионального отделения гуманитарно-политологического центра «Стратегия» и местного дискуссионного клуба «Общественное мнение» Светлана Воеводина обратилась к стражам порядка, юным смолянам и их родителям:

«Я, конечно, понимаю мотивацию молодых смолян „сборщиков“, они зарабатывают себе на карманные расходы и особо не вникают — как их кураторы распоряжаются собранными у смолян деньгами якобы от имени Новочебоксарского фонда „Сильные дети“. Но взрослые смоляне, неужели вас не удивляет тот факт, что на смоленских улицах собирают деньги в фонд, расположенный в Чувашии? И который уже год гастролируют по России? Вот в Ижевске собирали, в Оренбурге собирали (это только то, что я точно знаю). Уважаемая смоленская полиция! Неужели вас тоже не удивляет вот такой сбор денег на улицах? С одной стороны, никто пистолет у виска доверчивых граждан не держит, сами отдают — по велению своего доброго сердца. Но поинтересуйтесь — кто забирает к вечеру собранные средства? Есть ли у этого сборщика доверенность представлять интересы фонда в Смоленской области? Как оформляется факт выемки денег из ящика для пожертвований? (это должна быть комиссия из трёх человек, которые считают деньги и оформляют соответствующий протокол, далее средства должны в тот же день быть оприходованы в кассе или сданы в банк). Вчера в трамвае школьник громко разговаривал по телефону и рассказывал про своего друга, который „пошёл работать, деньги собирать“ и которому организаторы пообещали 30% с собранных денег... Родители, проверяйте — где „работают“ ваши дети!»

Именно после этого обращения смоленская полиция и начала свою проверку. О том, чем она закончилась, мы узнаем в самое ближайшее время — начальник пресс-службы областного УМВД Наталья Гуреева сегодня пообещала поднять эти документы и дать нам полный ответ о полученных результатах.

И напоследок — диалог профессора Преображенского с большевиками из бессмертного «Собачьего сердца»:

— Предлагаю вам взять несколько журналов — в пользу детей Германии! По полтиннику штука!— Нет, не возьму.— Но почему вы отказываетесь?— Не хочу.— Вы не сочувствуете детям Германии?— Сочувствую.— А, полтинника жалко?!— Нет.— Так почему же?— Не хочу.

«Реадовка.ру» обязательно продолжит эту тему. Должно же быть хоть какое-то логическое завершение. Вроде этого:

bryansk.readovka.ru

СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ - ЛУЧШИЕ ЦИТАТЫ

Помните школьную игру в гадание на книге? Загадываете вопрос, называете номер страницы и очередность строчки. Открываете книгу и зачитываете ответ. После чего впадаете в раздумье: а что бы это значило?

Вот и сейчас можно сыграть. Что не цитата, то ответ на вопрос. Что не диалог, то шедевр. И нет возраста у этих слов, ибо их величие бессмертно!

Гениальность Булгакова неоспорима и у меня нет других слов, кроме слов восхищения и благодарности его таланту. Глубина мысли, конфликт разума, сарказм, ирония — все продумано, все совершенно. «И прошу эти слова занести в протакол»…

Не хочется углубляться в монолог. Важна не моя речь, а слова истинного автора, которые мы можем лишь прочесть и цитировать.

СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ — ЛУЧШИЕ ЦИТАТЫ:

— Во-первых, мы не господа, — молвил, наконец, самый юный из четверых, персикового вида.— Во-первых, — перебил его Филипп Филиппович, — вы мужчина или женщина?— Какая разница, товарищ? — спросил он горделиво.— Я — женщина, — признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел.— В таком случае вы можете оставаться в кепке…

***

— Зина, там в приемной… Она в приемной?— В приемной, зеленая, как купорос.— Зеленая книжка…— Ну, сейчас палить. Она казенная, из библиотеки!— Переписка — называется, как его… Энгельса с этим чертом… В печку ее!

***

— Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно?

***

— Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да ее вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.

***

— Человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год упорно, выделяя из массы всякой мрази, создает десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар.

***

— Сообразите, что весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которое существует в природе.

***

— Не читайте перед завтраком советских газет.— Так ведь других нет.— Вот никаких и не читайте.

***

— Папа — судебный следователь…— Дак это же дурная наследственность!

***

— Террором ничего поделать нельзя с животными, на какой бы ступени развития оно ни стояло… Террор совершенно парализует нервную систему.

***

ФФ и Вяземская:– Хочу предложить вам, – тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, – взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтиннику штука.– Нет, не возьму, – кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на журналы.Совершенное изумление выразилось на лицах, а женщина покрылась клюквенным налётом.– Почему же вы отказываетесь?– Не хочу.– Вы не сочувствуете детям Германии?– Сочувствую.– Жалеете по полтиннику?– Нет.– Так почему же?– Не хочу.

***

— Почему убрали ковёр с парадной лестницы? М? Что, Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд дома на Пречистенке нужно забить досками, а ходить кругом, вокруг, через чёрный вход?

***

— Ежели вы проживаете в Москве, и хоть какие-нибудь мозги у вас в голове имеются, вы волей-неволей научитесь грамоте, притом безо всяких курсов. Из сорока тысяч московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово «колбаса».

***

— Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

***

— Еда… штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе – большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не только знать что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет – не говорите за обедом о большевизме и о медицине.

***

– Нет, я не позволю вам этого, милый мальчик. Мне шестьдесят лет, я вам могу давать советы. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

***

… и все забегали, ухаживая за заболевшим Шариковым. Когда его отводили спать, он, пошатываясь в руках Борменталя, очень нежно и мелодически ругался скверными словами, выговаривая их с трудом.

***

— Ну а фамилию, позвольте узнать?— Фамилию? Я согласен наследственную принять.— А именно?..— Шариков.

***

— Документ, Филипп Филиппыч, мне надо.— Документ? Чёрт… А, может быть, это… как-нибудь…— Это уж — извиняюсь. Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать.

***

— А-а, уж конечно, как же, какие уж мы вам товарищи! Где уж. Мы понимаем-с! Мы в университетах не обучались. В квартирах по 15 комнат с ванными не жили. Только теперь пора бы это оставить. В настоящее время каждый имеет своё право…

***

— В очередь, сукины дети, в очередь!— Нижнюю сорочку позволил надеть на себя охотно, даже весело смеясь. От кальсон отказался, выразив протест хриплыми криками: «в очередь, сукины дети, в очередь!»

***

— Что-то вы меня больно утесняете, папаша.— Что?! Какой я вам папаша! Что это за фамильярность? Называйте меня по имени-отчеству.— Да что вы всё: то не плевать, то не кури, туда не ходи. Чисто, как в трамвае. Чего вы мне жить не даёте? И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? Хорошенькое дело: ухватили животную, исполосовали ножиком голову…А я, может, своего разрешения на операцию не давал.А равно и мои родные.Я иск, может, имею право предъявить.

***

Да и что такое воля? Так, дым, мираж, фикция… Бред этих злосчастных демократов.

***

Вы, величина мирового значения, благодаря мужским половым железам.

***

Пойти, что-ль, пожрать. Ну их в болото.

***

Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

***

Учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так пахнет за версту.

***

Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку.

***

— А вот по глазам — тут уж и вблизи, и издали не спутаешь. О, глаза — значительная вещь. Вроде барометра. Все видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам всякого боится.

***

— «Шарик» — она назвала его… Какой он к чёрту «Шарик»? Шарик — это значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрёт, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пёс. Впрочем, спасибо на добром слове.

***

— А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить…

***

— Где это видано, чтобы люди в Москве без прописки проживали.

***

— Вот всё у вас как на параде. Салфетку — туда, галстук — сюда. Да «извините», да «пожалуйста-мерси». А так, чтобы по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме. А как это «по-настоящему», позвольте осведомиться?

***

— Я не господин, господа все в Париже!

***

— Кушано достаточно. Всё испытал, с судьбою своею мирюсь и если плачу сейчас, то только от физической боли и от голода, потому что дух мой еще не угас… Живуч собачий дух.

P.S.: Друзья, читайте Булгакова и наслаждайтесь его творчеством. А главное помните, что зачастую собачьи сердца бывают гораздо теплее, чем человеческие. И, поверьте мне, это вовсе не метафора.

Читайте также:

«МАСТЕР И МАРГАРИТА» — ЛУЧШЕЕ ЦИТАТЫ

ЛУЧШИЕ ЦИТАТЫ МОШЕННИКА ОСТАПА БЕНДЕРА

moiarussia.ru


Смотрите также