Аншлюс Австрии. Захват австрии нацистской германией аншлюс


Аншлюс нацистской Германии с Австрией 1938 года

После распада Австро-Венгрии в результате Первой мировой войны на политической карте оказалось два немецких государства: Германия и Австрия. Последняя считалась нежизнеспособным и искусственным образованием, ввиду своих небольших размеров и потери основных промышленных мощностей и сельскохозяйственных угодий. Движение за их воссоединение было весьма сильным с обеих сторон, особенно непосредственно после войны; однако оно искусственно сдерживалось странами-победительницами, включившими в тексты Версальского и Сен-Жерменского договоров (1919) Женевские протоколы (октябрь 1922) статьи, запрещавшие аншлюс.

 

Жители Австрии встречают немецкие войска.

 

 

В марте 1931 года германское и австрийское правительства выступили с предложением о таможенном союзе. Однако страны-победительницы воспротивились этому.С приходом к власти в Германии Гитлера аншлюс становится официальным курсом внешней политики нацистского правительства, которое настойчиво внедряло во все государственные структуры Австрии свою агентуру. Наоборот, в Австрии идея аншлюса с нацистской диктатурой начинает вызывать активное отторжение. В октябре 1933 года пункт об аншлюсе снимается из программы австрийских социал-демократов. Ещё раньше, 19 июня, канцлер Энгельберт Дольфус запрещает на территории Австрии деятельность НСДАП.

 

Аншлюс в Тироле

 

более благоприятная для Гитлера ситуация сложилась в 1937 году, когда западные державы стали рассматривать захват Австрии не как акт агрессии и ревизию Версальского договора 1919, а как шаг по пути «умиротворения» Германии.

 

В ноябре 1937 английский министр Галифакс во время переговоров с Гитлером дал от имени своего правительства согласие на «приобретение» Австрии Германией. Чуть позднее, 22 февраля 1938 года, британский премьер Невилл Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: «Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадёживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять». Подобное попустительство облегчило Гитлеру осуществление аншлюса.

 

Аншлюс в Зальцбурге. 13 марта 1938 года.

 

 

12 февраля 1938 года австрийский канцлер Шушниг был вызван в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден, где под угрозой немедленного военного вторжения был вынужден подписать предъявленный ему ультиматум из трёх пунктов, фактически ставивший страну под контроль Германии и превращавший её практически в провинцию Третьего рейха:лидер австрийских нацистов Артур Зейсс-Инкварт назначался министром внутренних дел и начальником сыскной полиции, что обеспечивало нацистам полный контроль над полицией Австрии;объявлялась новая политическая амнистия для нацистов, осуждённых за различные преступления;австрийская нацистская партия вступала в Патриотический фронт.

 

Австрийский офицер в замке Куфштайн во время аншлюса.

 

Стало ясно, что окончательное исчезновение Австрии с политической карты мира является только вопросом времени. В отчаянной попытке избежать неминуемого, 9 марта Шушниг объявил на ближайшее воскресенье, 13 марта 1938, плебисцит по вопросу о независимости Австрии. Гитлер потребовал отмены плебисцита, отставки Шушнига в пользу Зейсс-Инкварта и отдал приказ о подготовке к вторжению.11 марта Шушниг вынужден был уйти в отставку. Президент Австрии Миклас отказался поручить формирование нового правительства Зейсс-Инкварту, но в 23 часа 15 минут капитулировал. В ночь с 11 на 12 марта 1938 германские войска, заранее сосредоточенные на границе в соответствии с планом «Отто», вторглись на территорию Австрии.

 

Немецкие войска в замке Куфштайн во время аншлюса.

 

 

Австрийская армия, получившая приказ не оказывать сопротивления, капитулировала. В 4 часа утра в Вену в качестве первого представителя нацистского правительства прибыл под охраной роты эсэсовцев Гиммлер в сопровождении Вальтера Шелленберга и Рудольфа Гесса. Гестапо устроило свою главную ставку на Морцинплац, где содержался под стражей Шушниг. В течение нескольких недель с ним обращались очень грубо, а затем отправили в концлагерь, где он оставался до мая 1945.В сформированное Зейсс-Инквартом правительство вошли д-р Эрнст Кальтенбруннер в качестве министра безопасности и зять Геринга Гюбер в качестве министра юстиции.

 

13 марта в 19 часов Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении шефа Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии (ОКВ) Вильгельма Кейтеля. В тот же день был опубликован закон «О воссоединении Австрии с Германской империей», согласно которому Австрия объявлялась «одной из земель Германской империи» и отныне стала называться «Остмарк». Выступая 15 марта в венском дворце «Хофбург», Гитлер заявил: «Я объявляю германскому народу о выполнении самой важной миссии в моей жизни

 

 

Присоединив Австрию, Гитлер получил стратегический плацдарм для захвата Чехословакии и дальнейшего наступления в Юго-Восточной Европе и на Балканах, источники сырья, людские ресурсы и военные производства. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17 %, население — на 10 % (на 6,7 млн. человек). В состав вермахта были включены 6 сформированных в Австрии дивизий.

 

 

 

Жители Австрии встречают немецкие войска.

 

Вена приветствует немецкие войска. 15 марта 1938 года.

 

 

То же

 

 

Гитлер торжественно въезжает в Вену 13 марта 1938 года.

 

 

То же.

 

 

Руководство Германии в Вене.

 

 

Выступление Гитлера в венском дворце Хофбург. 15 марта 1938 года.

 

 

То же.

 

 

Австрийская полиция в Вене присягает на верность Рейху. 17 марта 1938 года.

 

 

Геринг возлагает венок в честь павших в Первой мировой войне.

 

 

Счастливая австрийская семья.

 

 

Рабочий вешает табличку на площади, переименованной в честь Гитлера.

 

 

Строй австрийских солдат, включенных в состав вермахта после аншлюса Австрии.

 

Нацистские войска входят в Верхнюю Австрию. 13 марта 1938 года.

 

 

Немецкие полицейские маршируют по улице тирольского города Имст во время аншлюса Австрии.

 

 

Листовка призывающая австрийцев голосовать за аншлюс с Германией.

 

 

Встреча немецких войск в Австрии 13 марта 1938 года.

 

 

Австрийские и немецкие солдаты ликвидируют пограничные посты. 15 марта 1938 года.

 

 

Аншлюс в Зальцбурге. 13 марта 1938 года.

 

 

Гитлер и Рейхсгубернатор Австрии Зейсс-Инкварт.

 

 

Погром в еврейском квартале. Вена, март 1938 года.

 

Встреча австрийцами немецких солдат.

 

 

Очереди в Вене на избирательном участке, на референдуме за аншлюс с Германией. 10 апреля 1938 года.

 

 

Толпы немцев приветствуют Гитлера на балконе рейханцелярии, который объявляет о аншлюсе с Австрией.

 

Гитлер принимает овации депутатов Рейхстага после объявления о «мирном» присоединении Австрии.

 

 

 

historicaldis.ru

Аншлюс — Википедия

А́ншлюс (нем. Anschluss (инф.) — присоединение, союз) — включение Австрии в состав Германии, состоявшееся 12—13 марта 1938 года. Независимость Австрии была восстановлена в апреле 1945 года после её занятия союзными войсками в ходе Второй мировой войны и узаконена Государственным договором 1955 года, запрещающим аншлюс. В переносном значении понятие «аншлюс», из-за его связи с историей нацизма, употребляется в негативном смысле как синоним понятия аннексия[1][2].

После распада Австро-Венгрии в результате Первой мировой войны на политической карте оказалось два немецких государства: Германия и Австрия. Последняя считалась нежизнеспособным и искусственным образованием ввиду своих небольших размеров и потери основных промышленных мощностей и сельскохозяйственных угодий. Движение за воссоединение было весьма сильным с обеих сторон, особенно в период непосредственно после войны, однако оно искусственно сдерживалось странами-победительницами. В текстах Версальского и Сен-Жерменского договоров (1919) и Женевских протоколов (октябрь 1922) были статьи, запрещавшие аншлюс.[3] В марте 1931 года правительства Германии и Австрии выступили с предложением о таможенном союзе. Однако страны-победительницы воспротивились этому.

С приходом к власти в Германии Гитлера аншлюс стал частью официального курса внешней политики Германии. Во все государственные структуры Австрии внедрялась агентура нацистского режима. В то же время в самой Австрии идея аншлюса с нацистской диктатурой начала вызывать активное отторжение. В октябре 1933 года пункт об аншлюсе был снят из программы австрийских социал-демократов. Ещё раньше, 19 июня, канцлер Энгельберт Дольфус запретил деятельность НСДАП на территории Австрии. После того, как правительственные войска и хеймвер разгромили февральское восстание 1934 года, Дольфус консолидировал союз правых сил и церкви и провёл так называемую «майскую конституцию» 1934 года, заимствовавшую основные положения у режима Муссолини. В отличие от прочих ультраправых режимов тех лет, австрофашизм опирался на прочную поддержку духовенства и отрицал саму возможность иностранного (германского) влияния на политику Австрии.

25 июля 1934 года, около полудня, 154 эсэсовца-австрийца из 89-го австрийского батальона СС, переодетые в форму австрийской гражданской гвардии, ворвались в канцелярию и захватили канцлера Дольфуса, потребовав от него подать в отставку с тем, чтобы новым канцлером стал А. Ринтелен. Получивший серьёзные ранения Дольфус категорически отказался. Перед ним положили перо и бумагу, лишили какой-либо медицинской помощи и вновь стали требовать отставки. Не получивший ни врача, ни священника Дольфус умер через несколько часов, но так и не нарушил присяги. Тем временем, верные правительству войска окружили здание парламента. К вечеру стало известно, что оказывавший Дольфусу открытую поддержку Муссолини, в ответ на попытку переворота, мобилизовал пять дивизий, которые немедленно двинулись через Бреннерский перевал к границе Австрии. В 19 часов мятежники были вынуждены сдаться.

Поняв, что грубые методы воздействия не дают желаемого результата, немецкое правительство сменило тактику, подключив к работе СД и гестапо, и значительно увеличило дипломатическое давление на новое австрийское правительство во главе с канцлером Куртом фон Шушнигом. Одновременно, спецслужбы Германии активизировали свою деятельность в среде австрийских нацистов. Например, один из лидеров австрийской нацистской партии, инженер Рейнталер, ещё с осени 1934 года тайно получал из Мюнхена жалование в размере 200 тыс. марок ежемесячно. Стараясь оттянуть развязку, Шушниг заключил 11 июля 1936 года договор с Германией, по которому Австрия фактически обязалась следовать политике нацистской Германии. Со своей стороны, Германия признавала суверенитет и независимость Австрии и обещала не оказывать никакого давления на её внешнюю политику. Чтобы подтвердить положения договора, Шушниг назначил на различные административные посты австрийских нацистов, согласился допустить некоторые их организации в Отечественный фронт и, наконец, объявил амнистию для нескольких тысяч нацистов.

Ещё более благоприятная для Гитлера ситуация сложилась в 1937 году, когда западные державы стали рассматривать захват Австрии не как акт агрессии и ревизию Версальского договора 1919 г., а как шаг по пути «умиротворения» Германии. В ноябре 1937 года английский министр Галифакс, во время переговоров с Гитлером, дал от имени своего правительства согласие на «приобретение» Австрии Германией. Чуть позднее, 22 февраля 1938 года, британский премьер Невилл Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: «Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадёживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять».

12 февраля 1938 года канцлер Шушниг был вызван в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден, где под угрозой немедленного военного вторжения был вынужден подписать предъявленный ему ультиматум из трёх пунктов, фактически ставивший страну под контроль Германии и превращавший её практически в провинцию Третьего рейха:

  1. лидер австрийских нацистов Артур Зейсс-Инкварт назначался министром внутренних дел и начальником сыскной полиции, что обеспечивало нацистам полный контроль над полицией Австрии;
  2. объявлялась новая политическая амнистия для нацистов, осуждённых за различные преступления;
  3. австрийская нацистская партия вступала в Отечественный фронт.

Ультиматум Гитлера[править]

Пытаясь перехватить инициативу, 9 марта Шушниг объявил на ближайшее воскресенье, 13 марта 1938 года, плебисцит по вопросу о независимости Австрии. Единственным вопросом на нём должен был быть: желает ли народ иметь «свободную и немецкую, независимую и социальную, христианскую и собственную Австрию», а бланки — содержать только кружок «да». При объявлении плебисцита Шушниг пренебрёг предписанными конституцией совещанием с собственным правительством, в связи с чем Зейсс-Инкварт и вице-канцлер Гляйзе-Хорстенау объявили канцлеру, что они считают плебисцит противоречащим конституции.

Опасавшийся отклонения идеи объединения на плебисците, Гитлер отреагировал на объявление о плебисците приказом о мобилизации предназначенной для вторжения в Австрию 8-й армии. 10 марта он приказал Зейсс-Инкварту предъявить канцлеру ультиматум и начать мобилизацию сторонников. На следующий день отмены плебисцита и отставки Шушнига в пользу Зейсс-Инкварта в ультимативной форме потребовал Герман Геринг. Ультиматум был передан через находившегося в этот момент в Берлине Гляйзе-Хорстенау. Позже в тот же день Геринг ещё раз подтвердил его в телефонном разговоре с Шушнигом. По указанию из Берлина австрийские национал-социалисты заняли администрацию канцлера.

Во второй половине дня 11 марта Шушниг согласился на отмену плебисцита, а вечером Гитлер добился его согласия на отставку и передачу власти Зейсс-Инкварту. Шушниг объявил о своей отставке по радио и приказал австрийской армии в случае вступления немецких войск в Австрию отступать, не вступая в боевые действия.

Президент Австрии Вильгельм Миклас отказался поручить формирование нового правительства Зейсс-Инкварту и предложил пост премьера трём другим политикам: статс-секретарю Михаэлю Шкублю (бывшему начальнику венской полиции), бывшему канцлеру Отто Эндеру и главному армейскому инспектору Сигизмунду Шильхавски; все они отказались. В 23 часа 15 минут Миклас капитулировал.

По приказу Геринга с согласия Гитлера была написана телеграмма с просьбой об отправке в Австрию немецких войск, которую новое австрийское правительство отправило от имени Зейсс-Инкварта. Сам Зейсс-Инкварт был информирован о данной телеграмме лишь после её отправки.

Аншлюс Австрии[править]

13 марта 1938 года: жители Австрии встречают германские войска Жители Вены приветствуют Адольфа Гитлера

В ночь с 11 на 12 марта 1938 года германские войска, заранее сосредоточенные на границе в соответствии с планом «Отто», вошли на территорию Австрии.

Австрийская армия, получившая приказ не оказывать сопротивления, капитулировала. В 4 часа утра в Вену в качестве первого представителя нацистского правительства прибыл под охраной роты эсэсовцев Гиммлер в сопровождении Вальтера Шелленберга и Рудольфа Гесса. Гестапо устроило свою главную ставку на Морцинплац, где содержался под стражей Шушниг. В течение нескольких недель с ним обращались очень грубо, а затем отправили в концлагерь, где он оставался до мая 1945 года.

В сформированное Зейсс-Инквартом правительство вошли Эрнст Кальтенбруннер в качестве министра безопасности и зять Геринга Гюбер в качестве министра юстиции.

13 марта в 19 часов Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении шефа Верховного главнокомандования вооружёнными силами Германии (ОКВ) Вильгельма Кейтеля. В тот же день был опубликован закон «О воссоединении Австрии с Германской империей», согласно которому Австрия объявлялась «одной из земель Германской империи» и отныне стала называться «Остмарк». Выступая 15 марта в венском дворце Хофбург перед людьми, собравшимися на площади Хельденплац, Зейсс-Инкварт провозгласил Гитлера «протектором короны», а сам Гитлер заявил: «Я объявляю немецкому народу о выполнении самой важной миссии в моей жизни».

Бланк плебисцита 10 апреля 1938 года: «Согласен ли ты с произошедшим 13 марта 1938 года воссоединением Австрии с Германией и голосуешь ли за список нашего фюрера Адольфа Гитлера?», над большим кругом надпись «Да», над маленьким — «Нет»

10 апреля в Германии и Австрии состоялся плебисцит об аншлюсе. По официальным данным, в Германии за аншлюс проголосовало 99,08 % жителей, в Австрии — 99,75 %. Наблюдатель (Уильям Ширер) так характеризует настроение австрийцев во время плебисцита[4]:

Было ясно, что большинство австрийцев, которые 13 марта сказали бы «да» Шушнигу, 10 апреля скажут «да» Гитлеру. Многие из них верили, что прочный союз с Германией, даже нацистской, желателен и неизбежен для Австрии, что Австрия <…> не сможет долго существовать сама по себе, что она способна выжить только в составе германского рейха. Кроме приверженцев подобной точки зрения были и ярые нацисты — безработные или имеющие работу, число которых в стране непрерывно росло. Их привлекала возможность поправить своё положение. Многие католики <…> были привлечены широко публиковавшимся заявлением кардинала Иннитцера, в котором он приветствовал приход нацистов в Австрию и призывал голосовать за аншлюс.

Медаль «В память 13 марта 1938 г.»

Присоединив Австрию, Гитлер получил стратегический плацдарм для захвата Чехословакии и дальнейшего наступления в Юго-Восточной Европе и на Балканах, источники сырья, людские ресурсы и военные производства. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17 %, население — на 10 % (на 6,7 млн человек). В состав вермахта были включены 6 сформированных в Австрии дивизий.

Ряд мероприятий Гитлера оказался болезненным для австрийского патриотизма. Так, Гитлер официально отменил название «Австрия» (Österreich — буквально «Восточный рейх»), ввиду того что рейх отныне только один, и заменил его древним, известным со времён Карла Великого, названием Ostmark («Восточная марка»), а с 1942 года для территорий бывшей Австрии стало употребляться понятие Альпийские и дунайские рейхсгау. Преследованиям подверглась также обладавшая в Австрии большим влиянием католическая церковь. Тем не менее австрийцы, в целом, были лояльны Гитлеру вплоть до падения Третьего рейха.

В Германии 1 мая 1938 года была учреждена медаль «В память 13 марта 1938 года», которой награждались солдаты и офицеры вермахта и войск СС, австрийские военнослужащие и функционеры организаций, принимавшие участие в присоединении Австрии к Германии. Общее количество награждённых составило 318 689 человек.

Аншлюс воспевался в нацистской культуре; так, в его честь были написаны песни «Пробудись, немецкое Вахау!» (нем. «Wach auf, deutsche Wachau!», Ханс Хегер, комп. Генрих Штрекер), «75 миллионов» (нем. «Fünfundsiebzig Millionen», Ханс Фриц Бекманн, комп. Петер Кройдер), и др.

В ходе Второй мировой войны странами-союзниками по антигитлеровской коалиции был взят курс на аннулирование аншлюса. В Московской декларации 1943 года аншлюс объявлялся недействительным. В принятом совместном коммюнике в разделе об Австрии говорилось о желании всех правительств «видеть восстановленной свободную и независимую Австрию». Однако Австрия, говорилось также в Декларации, не освобождается от ответственности за участие в войне на стороне гитлеровской Германии и должна после освобождения приложить все усилия для утверждения своей политической независимости.

После окончания войны Австрия была отделена от Германии, ей были возвращены все ранее входившие в её состав территории, однако, в ней также осуществлялся оккупационный режим. В соответствии с Соглашением о системе контроля над Австрией, страна была поделена на зоны, в которых размещались оккупационные войска четырёх союзных держав (СССР, США, Великобритании и Франции). Контроль над Австрией продолжался вплоть до 1955 года, когда в соответствии с подписанным 15 мая 1955 года Государственным договором о восстановлении независимой и демократической Австрии Австрия была восстановлена в качестве независимого государства.

wp.wiki-wiki.ru

Аншлюс Австрии Гитлером (1938) - Русская историческая библиотека

Глава 16

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ (февраль – апрель 1938 г.)

 

1

 

Последствия бескровной чистки вермахта почти немедленно ощутила Вена. Франц фон Папен, бывший канцлер, а ныне глава германской миссии в маленькой стране, был вызван к телефону. Звонил секретарь рейхсканцелярии Ламмерс: «Фюрер просил вам сообщить, что ваша миссия в Вене закончилась». Папен потерял дар речи. Гитлер же сам убедил его занять этот пост, чтобы смягчить опасную ситуацию, созданную убийством Дольфуса. «Кажется, я свое отслужил и теперь могу уходить», – думал он с горечью. Чтобы получить представление о том, что происходит, Папен сразу решил поехать в Берхтесгаден, где нашел фюрера уставшим и обеспокоенным. «Казалось, его глаза не могли сосредоточиться на одной точке, а мысли были где-то далеко. Он пытался объяснить мое увольнение пустыми предлогами», – вспоминал Папен. Рассеянный фюрер терял нить беседы, пока Папен не заметил, что только личная встреча между Гитлером и австрийским канцлером Куртом фон Шушнигом может разрешить многочисленные проблемы, разделяющие обе страны. «Это отличная идея», – оживился Гитлер и приказал Папену возвращаться в Вену, чтобы организовать такую встречу в самое ближайшее время.

Шушниг принял приглашение Папена с некоторым беспокойством. Он признался своему министру иностранных дел Гвидо Шмидту, что сделал это, «чтобы предотвратить мятеж и выиграть время, пока международное положение не улучшится в пользу Австрии».

Вечером 11 февраля в сопровождении Гвидо Шмидта Шушниг отправился в Берхтесгаден.

Курт фон Шушниг

 

Гитлер встретил гостей внешне приветливо. Представив трех «случайно оказавшихся» там генералов, он повел австрийского канцлера в свой кабинет. Здесь фюрер сбросил маску приветливости, грубо обвинив Австрию в проведении недружественной политики. Разве допустимо оставаться в Лиге Наций после ухода из нее Германии? По мнению фюрера, Австрия ничего не делала, чтобы помочь Германии. Вся история Австрии была сплошной изменой. «И я теперь могу сказать вам в лицо, герр Шушниг, что я твердо намерен с этим покончить, – раздраженно говорил Гитлер. – Германский рейх – великая держава, и никто не поднимет голоса, если она урегулирует свои пограничные проблемы».

Не желая обострять отношения, Шушниг ответил, что вся история Австрии была неразрывно связана с германской и «вклад Австрии в этом отношении значителен». «Чепуха! – воскликнул Гитлер, как будто никогда не жил в Австрии. – Я еще раз вам говорю, что так продолжаться не может. Я выполню свою историческую миссию, мне это предписано провидением. Это моя жизнь. Посмотрите на жизнь в Германии, герр Шушниг, и вы увидите, что здесь правит только одна воля. Меня вдохновляет любовь народа. Я свободно могу ходить без охраны в любое время. Это потому, что меня любит и в меня верит народ».

Он обвинил Австрию в сооружении укреплений на германской границе и высмеял ее усилия по минированию мостов и дорог, ведущих в рейх: «Вы что, всерьез верите, что можете остановить или задержать меня хотя бы на полчаса? Возможно, вы проснетесь однажды утром в Вене и увидите, что мы нагрянули, как весенняя гроза. Я бы хотел избавить Австрию от такой судьбы, поскольку подобная акция будет означать кровопролитие».

Когда Шушниг ответил, что Австрия не одинока в мире и вторжение в страну будет, вероятно, означать войну, Гитлер презрительно усмехнулся. Он был уверен, что ради защиты мнимого суверенитета Австрии никто и пальцем не пошевелит – ни Италия, ни Англия, ни Франция.

В 16 часов австрийского канцлера привели на встречу с Риббентропом, который вручил ему отпечатанный на машинке проект соглашения, фактически означавший ультиматум: Германия поддержит суверенитет Австрии, если в течение трех дней будут освобождены все арестованные австрийские национал-социалисты, в том числе убийцы Дольфуса, а все уволенные должностные лица и офицеры – члены национал-социалистской партии будут восстановлены на своих прежних постах. Кроме того, лидер прогерманской фракции Артур Зейсс-Инкварт должен быть назначен министром внутренних дел с правом неограниченного контроля над полицейскими силами страны. «Умеренный» австрийский нацист должен занять пост министра обороны, а нынешние ответственные за пропаганду должны быть уволены для обеспечения «объективности прессы».

Для Шушнига эти уступки означали конец независимости Австрии, и, едва сдерживая негодование, он начал оспаривать пункт за пунктом. Ему удалось выжать из Риббентропа некоторые незначительные уступки, потом было объявлено, что фюрер готов принять его вновь.

Гитлер возбужденно шагал по кабинету. «Герр Шушниг, это не подлежит обсуждению, – сказал он, передав австрийцу второй экземпляр проекта соглашения. – Я не изменю ни одной запятой. Либо вы подпишете его в таком виде, либо наша встреча окажется бесполезной. В этом случае в течение ночи я решу, что делать дальше». Шушниг отказался принять ультиматум. Его подпись, сказал он, не имеет законной силы, так как по конституции только президент Миклас может назначать министров и амнистировать преступников. К тому же он не может гарантировать, что определенный документом срок будет соблюден. «Вы должны это гарантировать!» – закричал Гитлер. – «Не могу, герр рейхсканцлер», – ответил Шушниг.

Спокойные, но твердые ответы Шушнига привели Гитлера в ярость. Он подскочил к двери и крикнул: «Генерал Кейтель!» Затем повернулся к Шушнигу и бросил ему: «Я приглашу вас позднее». Крик был услышан в зимнем саду, и Кейтель чуть ли не бегом поспешил вверх по лестнице. Он вошел в кабинет и, тяжело дыша, спросил, какие будут указания. «Никаких! Просто садитесь», – рявкнул Гитлер. Озадаченный начальник генерального штаба послушно сел в углу, и отныне коллеги-генералы стали называть его за глаза «Лакейтель».

Не зная, что Гитлер блефует, Шушниг был глубоко потрясен. Он рассказал все министру иностранных дел Шмидту, который заметил, что не будет удивлен, если их сейчас арестуют.

Между тем другой австриец, умеренный нацист и художественный критик, уверял фюрера, что Шушниг – скрупулезный человек, всегда выполняющий свои обещания. Гитлер решил изменить тактику. Когда Шушниг снова вошел в кабинет, он великодушно сообщил: «Я меняю свое решение – впервые в жизни. Но предупреждаю: это ваш последний шанс. Я даю вам еще три дня до вступления соглашения в силу».

После шока первых двух бесед мелкие уступки, вырванные у Гитлера, казались более важными, чем они были на самом деле, и Шушниг согласился поставить свою подпись под соглашением. Как только документ с поправками был отдан для печатания, Гитлер снова стал любезным, как торгаш, продавший картину по баснословной цене и уверяющий покупателя, что он дешево заплатил. «Поверьте мне, герр канцлер, это к лучшему. Теперь мы можем спокойно жить в согласии следующие пять лет», – сказал он. К вечеру два экземпляра соглашения были подписаны.

В Бергхофе Гитлер пошел на очередной блеф. Он дал указание устроить в течение нескольких следующих дней лжеманевры у австрийской границы, чтобы заставить президента Микласа ратифицировать соглашение.

 

2

 

У Шушнига было три дня для получения одобрения своих коллег и президента Микласа. В воскресенье канцлер вернулся в Вену, а срок истекал во вторник, 15 февраля. Он сразу же встретился с Микласом, который готов был амнистировать сидящих в тюрьмах австрийских нацистов, но решительно противился назначению Зейсс-Инкварта. «Я готов дать ему любой пост, – сказал Миклас, – но только не полицию и армию».

Новость о секретной встрече в Берхтесгадене скоро распространилась по кофейням – неофициальному парламенту Австрии, и тревожное настроение охватило страну. В кабинете начались резкие споры, одна группа министров критиковала Шушнига, другая одобряла его осторожную политику. За сутки до истечения срока гитлеровского ультиматума разногласия между сторонами были настолько глубоки, что президент созвал чрезвычайное совещание. Описав ситуацию, Шушниг представил три варианта: назначить другого канцлера, который не будет обязан выполнять Берхтесгаденское соглашение; выполнить соглашение с новым канцлером; выполнить его с ним, Шушнигом.

Когда было получено сообщение о немецких маневрах у границы, в комнате воцарилась атмосфера отчаяния, и дискуссия стала бурной. Выдвигались самые невероятные предложения, например, о передаче Германии города Браунау, где родился Гитлер. Шушниг был уверен, что если хотя бы одно из требований Гитлера будет отвергнуто, он вторгнется в Австрию. Наконец Миклас уступил давлению и с неохотой согласился с третьим вариантом канцлера: оставить Шушнига на своем посту и принять берхтесгаденский пакт.

Гитлеровский блеф в Бергхофе, наряду с лжеугрозой вторжения, запугал Австрию и вынудил ее капитулировать. В этот вечер был образован новый кабинет. В Вене усиливались голоса, требовавшие, чтобы Шушниг откровенно сообщил, что же произошло в Берхтесгадене. Но, пообещав молчать до выступления Гитлера в рейхстаге в воскресенье 20 февраля, он сдержал свое слово как человек чести.

Германская миссия сообщила в Берлин, что «из-за политических и экономических последствий соглашений Вена взбудоражена», что город «похож на муравейник» и «немало евреев готовится эмигрировать». Это было подтверждено сообщениями агентов СД Гейдриху. В частности, один агент докладывал, что канцлер подвергается сильным нападкам со стороны евреев и католиков, что евреи вывозят из страны свои капиталы в Швейцарию и Англию.

20 февраля Гитлер произнес в рейхстаге речь, которая передавалась также на Австрию. Сообщив, что он и Шушниг «внесли вклад в дело мира в Европе», он обвинил Австрию в дискриминации «германского меньшинства», которое, по его словам, «подвергается постоянным страданиям за свои симпатии и стремление к единению со всей германской расой и ее идеологией». Он продолжал ораторствовать, приводя факты и цифры и доведя собравшуюся в оперном театре публику до патриотического экстаза.

А в Вене улицы были пустынны: люди прилипли к приемникам, слушая Гитлера. Местные нацисты были воодушевлены и после речи своего фюрера начали собираться группами, выкрикивая: «Зиг хайль! Хайль Гитлер!»

Хотя в Риме к этой речи отнеслись с симпатией и пониманием, там ощущалось подспудное недовольство тем, что в ней был обойден вопрос о независимости Австрии. Германский поверенный в Риме сообщал: итальянцы недовольны тем, что в нарушение пакта 1936 года Гитлер заранее не проконсультировался с ними, и что если так будет продолжаться, может наступить конец «оси».

Ответ Шушнига Гитлеру прозвучал четыре дня спустя на заседании федерального парламента. Сцена в зале была украшена множеством красных и белых тюльпанов, словно укрыта национальным флагом Австрии. Около трибуны стоял бюст мученика Дольфуса. Когда канцлер вышел на трибуну, его приветствовали криками: «Шушниг! Шушниг!» Все ожидали, что его речь будет боевой. «В повестке дня только один вопрос: Австрия», – заявил он усталым голосом. Это вызвало новые ликующие возгласы. Вдохновленный, он страстно заговорил о тех, кто боролся за независимость Австрии, начиная с Марии Терезии и кончая Дольфусом. Никогда ранее Шушнинг не произносил такой эмоциональной речи, исчезла его интеллигентская сдержанность. Когда канцлер заговорил о Берхтесгаденском соглашении, его тон стал более жестким: «Мы дошли до предела уступок. Пришла пора остановиться и сказать: «Дальше идти нельзя». «Девизом Австрии, – продолжал канцлер, – является не национализм, не социализм, а патриотизм». Страна останется свободной, и ради этого австрийцы будут драться до конца. Он закончил словами: «Красно-бело-красный! Австрия или смерть!»

Депутаты встали и устроили ему бурную овацию. На улице собирались толпы людей, распевавших патриотические песни. Энтузиазм Вены передался всей стране и докатился до Парижа. В прениях во французском парламенте на следующий день министр иностранных дел заявил, что независимость Австрии является «обязательным элементом балансасил в Европе», а один из депутатов даже предсказал, что «судьба Франции будет решена на берегах Дуная».

По всей Австрии местные нацисты устраивали демонстрации. Их центром был Грац, где во время речи Шушнига на городской ратуше был поднят нацистский флаг. Игнорируя правительственный запрет на политические митинги, нацисты объявили о проведении в конце недели митинга с участием 65 тысяч членов партии со всей страны. Шушниг реагировал решительно, послав в Грац бронепоезд. Нацисты пошли на попятную и отменили митинг, хотя это было слабым утешением для канцлера. Выступления нацистов полагалось подавить Зейсс-Инкварту и полиции, а не армии.

 

3

 

Французы негодовали по поводу угроз Гитлера в адрес Австрии и предложили Лондону выступить с совместной нотой протеста. Но это предложение поступило в неудачный момент. Антони Идеи только что ушел в отставку, и министерство иностранных дел оставалось без руководителя. Английская общественность еще не была возбуждена событиями в Австрии, а премьер-министр был твердо привержен политике умиротворения Германии. В этом его поддерживала лондонская «Таймс», всячески преуменьшавшая значение событий в Австрии.

Даже осуждение президентом США Рузвельтом осенью 1937 года агрессивных намерений нацистской Германии не подействовало на Чемберлена. Не повлияло на него и предложение президента объявить «карантин» японцам, нацистам и фашистам. Рузвельт послал в Лондон своего представителя капитана Ройяла Ингерсола с инструкцией изучить возможности осуществления военно-морской блокады Японии. Это предложение получило одобрение в английском адмиралтействе. Но Чемберлен заблокировал этот план и отверг в начале 1938 года другое предложение Рузвельта о созыве международной конференции по обсуждению принципов международного права для обуздания «бандитских стран», как их называл в частном порядке американский президент. Вначале Рузвельт не сразу понял смысл этого английского отказа, но вскоре ему стало ясно, что нежелание Чемберлена участвовать в такой международной конференции означает, что английское правительство не будет принимать участия ни в каком «карантине», будь то на Востоке или в Европе. Отпор Чемберлена был таким ударом для Рузвельта, что вынудил его прекратить активную внешнюю политику, которая могла бы остановить дальнейшую агрессию в мире и таким образом изменить ход истории.

3 марта английский посол в Германии сэр Невил Гендерсон посетил Гитлера и сообщил ему, что правительство Великобритании в принципе готово обсудить все назревшие вопросы. Несмотря на явные усилия Гендерсона проявлять дружелюбие и корректность, «манеры этого изысканного английского джентльмена, – вспоминал переводчик Шмидт, – всегда как-то раздражали и Риббентропа, и Гитлера, которые не выносили «светских людей». В течение десяти минут Гендерсон излагал цель своего визита: искреннее желание улучшить отношения между двумя странами. Англия, сказал он, готова сделать определенные уступки в урегулировании серьезных проблем ограничения вооружений и в мирном решении чешской и австрийской проблем. Какой вклад готов сделать Гитлер в дело безопасности и мира в Европе?

Во время этого пространного заявления Гитлер хмуро сидел, вжавшись в кресло, и когда Гендерсон закончил, сердито ответил, что лишь незначительная доля австрийцев поддерживает Шушнига. Почему Англия, раздраженно говорил он, упорно противодействует справедливому урегулированию и вмешивается в «германские семейные дела»? Потом фюрер перешел в наступление, утверждая, что советско-французский и советско-чехословацкий пакты являются явной угрозой Германии, которая поэтому и вынуждена вооружаться. Следовательно, любое ограничение вооружений зависит от русских. А эта проблема усложняется «тем фактом, что доверять доброй воле такого монстра, как Советский Союз, то же самое, что доверять понимание математических формул дикарям. Любое соглашение с СССР совершенно бесполезно, и Россию никогда нельзя допускать в Европу». Беседа носила сумбурный характер, и за два часа австрийский вопрос так и не был конкретно обсужден.

На следующий день Гитлер послал в Австрию своего главного экономического советника Вильгельма Кеплера. Представившись Шушнигу, тот сформулировал новые жесткие требования. Но главный интерес Кеплера затрагивал сферу экономики, так как он считал аншлюс финансовой необходимостью для обеих стран и хотел выглядеть как благодетель, а не как хищник. «Желанием фюрера в то время, – вспоминал Шушниг, – было эволюционное развитие, другими словами, он хотел покончить с Австрией изнутри». Наступила пора, заявил Кеплер, ускорить этот процесс.

Шушниг резко реагировал на новые требования Кеплера, такие как назначение нациста министром экономики, отмена запрета на «Фелькишер беобахтер» и официальная легализация национал-социализма. Как, спросил возмущенный канцлер, может Гитлер выдвигать новые домогательства всего лишь через три недели? Его правительство будет сотрудничать с австрийскими нацистами только на основе признания независимости Австрии. Кеплер после встречи сообщил в Берлин, что Шушниг, по его мнению, ни в коем случае не поддастся силе, но если с ним разумно обращаться, может пойти на уступки.

Тем временем в Вене штурмовики и рядовые нацисты одну за другой устраивали провокационные демонстрации в еврейском районе города, а между ними и сторонниками Шушнига возникали потасовки. Как правило, патриотам доставалось сильнее, так как полиция непосредственно подчинялась министру внутренних дел Зейсс-Инкварту, а не Шушнигу.

В отчаянии 7 марта Шушниг направил обращение Муссолини, предупредив его, что для спасения положения может пойти на плебисцит. Дуче дал успокоительный ответ, в котором, ссылаясь на заверение Геринга о том, что Германия не применит силу, советовал Шушнигу не проводить плебисцита. Ответ был слабым утешением для канцлера, которому извне угрожало иностранное вторжение, а внутри страны – протесты рабочих против его мягкотелости и нападки нацистов за различные запреты. Он решил игнорировать совет Муссолини.

9 марта в тирольском городе Инсбрук он объявил о плебисците. Шушниг поднялся на трибуну, одетый в традиционную австрийскую серую куртку и зеленый жилет, и с воодушевлением заявил, что через четыре дня народ пойдет на избирательные участки, чтобы ответить на один вопрос: «Вы за свободную, независимую и единую Австрию?» Второй раз он выступал как оратор, а не как ученый. «Тирольцы и австрийцы, скажите «да» Тиролю, «да» Австрии!»– призвал он и закончил речь на тирольском диалекте, процитировав слова Андреаса Хофера, призвавшего народ к борьбе против Наполеона словами: «Люди, наступила пора!» 20-тысячная аудитория устроила ему овацию. Большинство радиослушателей тоже были воодушевлены. Однако бывший вице-канцлер принц Штархемберг сказал жене: «Это означает конец Шушнигу, но, будем надеяться, не конец Австрии. Гитлер никогда не простит этого».

Голосование за свободную и единую Австрию, – а такой исход был наиболее вероятным, – означало, что аншлюс может не состояться. А так как союз с Австрией был необходимым предварительным шагом к экспансии на Востоке, плебисцит ставил под угрозу гитлеровскую программу расширения жизненного пространства. Такой вызов фюрер стерпеть не мог, и утром 10 марта он сказал генералу Кейтелю, что австрийская проблема значительно обострилась и следует провести соответствующую подготовку. Кейтель вспомнил, что в свое время генеральным штабом была разработана «Операция Отто» на тот случай, если Отто фон Габсбург попытается восстановить в Австрии монархию. «Подготовьте этот план», – приказал фюрер.

Кейтель помчался в генеральный штаб, где к своему ужасу узнал, что «Операция Отто» была просто теоретическим исследованием. Пожалев о своем рвении угодить фюреру, он поручил генералу Беку представить доклад о возможном вторжении в Австрию. Когда Бек предложил Гитлеру для военной оккупации Австрии использовать два корпуса и 2-ю танковую дивизию, Кейтель был ошарашен, услышав, что эти войска должны быть готовы перейти границу в субботу 12 марта. Для профессионала сама мысль о подготовке такой операции за сорок восемь часов казалась фантастической. Бек заметил, что в таком случае соответствующие приказы различным соединениям должны быть отданы сегодня же вечером, в 6 часов. «Так сделайте это», – распорядился стратег-дилетант Гитлер.

Его больше беспокоила реакция итальянцев на вторжение, и фюрер срочно продиктовал письмо Муссолини. «Австрия, – писал он, – приближается к состоянию анархии, и я не могу стоять в стороне. Руководствуясь своей ответственностью как фюрер и канцлер германского рейха и будучи сыном этой земли, я преисполнен решимости восстановить законность и порядок на своей родине, дать возможность народу решить свою собственную судьбу ясно и открыто». Он напомнил дуче о германской помощи Италии в критический для нее час – во время событий в Абиссинии – и обещал отплатить за поддержку со стороны дуче признанием границы между Италией и рейхом по Бреннерскому перевалу. В полдень он передал запечатанное письмо принцу Филиппу фон Гессену и дал ему указание вручить его дуче лично. Когда принц сел на специальный самолет с корзиной саженцев для своего сада в Риме, он и не думал, насколько важна его миссия.

По всей Австрии расклеивали плакаты с объявлениями о проведении плебисцита. По городам и селам разъезжали грузовики с громкоговорителями, призывающие австрийцев в воскресенье проголосовать за независимую Австрию. В Вене патриоты наконец наделали больше шума, чем нацисты. Они расхаживали по улицам, выкрикивая: «Хайль Шушниг!», «Хайль свобода!», «Мы говорим «да»!». Воодушевленный поддержкой народа, Шушниг продолжал действовать решительно. В ответ на обвинение министра внутренних, дел Зейсс-Инкварта в том, что плебисцит противоречит берхтесгаденским соглашениям, он писал: «Я не буду играть роль марионетки и не могу сидеть сложа руки, пока страна идет к экономическому и политическому разорению». Канцлер призвал Зейсс-Инкварта принять срочные меры для прекращения терроризма.

Зейсс-Инкварта считали ставленником Гитлера, но он тоже не желал потери независимости страны и, хотя симпатизировал политике австрийских нацистов, последние не причисляли его к своим. По идеологии и характеру он был ближе к Шушнигу. Оба считали себя патриотами, оба были набожными католиками, интеллектуалами и любителями музыки. И Зейсс-Инкварт обещал по радио обратиться к своим сторонникам с призывом голосовать положительно.

Шушниг пошел спать, довольный тем, что нацистская угроза плебисциту пресечена, не зная, что Зейсс-Инкварт к тому времени утратил влияние в собственной партии. Австрийские нацисты уже были на улицах, идя колоннами к зданию германского туристического бюро, на фасаде которого висел громадный портрет Гитлера. Вначале их выкрики «Один народ, один рейх, один фюрер!» больше забавляли патриотов, которых было намного больше. Но потом зазвенели стекла разбитых окон, и полиция образовала кордоны, чтобы помешать распространению беспорядков. Не делая ничего, чтобы усмирить разбушевавшихся нацистов, она обрушилась на патриотов, и в результате нацисты стали хозяевами улиц.

 

4

 

В два часа ночи 11 марта спешно подготовленный план, все еще носящий кодовое название «Операция Отто», был утвержден. Его лично контролировал Гитлер. «Если другие меры окажутся безуспешными, – предупреждал он, не скрывая угрозы, – я намерен послать в Австрию вооруженные силы в целях предотвращения дальнейших преступных действий против прогерманского населения. Войска для этой цели должны быть готовы к полудню 12 марта. Я оставляю за собой право выбрать конкретное время вторжения. Поведение войск должно создать впечатление, что мы не хотим вести войну против своих австрийских братьев».

В 5.30 утра у кровати Шушнига зазвонил телефон. Звонил начальник полиции, сообщавший, что немцы закрыли границу у Зальцбурга и прекратили железнодорожное сообщение. Канцлер поспешил в свою резиденцию, где узнал, что германские войска в районе Мюнхена приведены в состояние боевой готовности и, вероятно, двинутся на Австрию, а в немецких газетах появились провокационные сообщения о том, что в Вене якобы развешаны красные флаги и толпы скандируют: «Хайль Москва! Хайль Шушниг!»

Около 10 часов министр без портфеля в кабинете Шушнига нацист Гляйзе-Хорштенау прибыл к канцлеру с письменными указаниями Гитлера и Геринга. Его сопровождал побледневший и озабоченный Зейсс-Инкварт, сообщивший о требованиях Берлина: Шушниг должен уйти в отставку, а плебисцит необходимо отложить на две недели с тем, чтобы организовать «легальное голосование» наподобие саарского. Если Геринг не получит ответа по телефону до полудня, он будет считать, что Зейсс-Инкварт не смог выполнить своей задачи, и Германия «будет действовать соответствующим образом». Было уже 11.30, и Зейсс-Инкварт от имени фюрера продлил срок до 14.00.

Шушниг созвал «внутренний кабинет» – своих ближайших советников – для обсуждения положения. Он представил три варианта действий: отказ выполнить ультиматум и обращение к мировому общественному мнению; принятие ультиматума и отставка канцлера; наконец, компромисс, согласно которому требование Гитлера о плебисците принимается, а все остальные отвергаются. Сошлись на компромиссе.

К 14.00 вернулись Зейсс-Инкварт и Гляйзе-Хорштенау. Они не согласились на компромисс, и Шушниг очутился перед неприятным выбором: подчиниться или сопротивляться. Он спешно посоветовался с президентом Микласом, и было решено отменить плебисцит. Вернувшись к себе, Шушниг сообщил об этом решении «внутреннему кабинету». Все были потрясены, наступило гробовое молчание. Затем об этом были извещены Зейсс-Инкварт и Гляйзе-Хорштенау. Те вышли позвонить Герингу.

Геринг потребовал, чтобы Шушниг и его кабинет ушли в отставку, а в Берлин была послана телеграмма с просьбой об оказании помощи. Оба министра вернулись в зал, где находились все члены кабинета, и сообщили об ультиматуме Геринга. Посыпались вопросы. «Не спрашивайте меня, – ответил бледный и взволнованный Зейсс-Инкварт. – Я всего лишь телефонистка». Сделав паузу, он добавил, что немецкие войска вторгнутся в Австрию в ближайшие два часа, если его не назначат канцлером.

Жизнь в Вене продолжалась, словно ничего не произошло. Летали самолеты, сбрасывавшие листовки с призывами голосовать за независимость. По улицам разъезжали грузовики «Фронта в защиту отечества», их приветствовали патриотическими песнями. Казалось, нация была единой. Внезапно веселые вальсы и патриотические песни, звучавшие по радио, были прерваны и прозвучало объявление, что все неженатые резервисты 1915 года рождения должны явиться для прохождения службы. Затем в сторону немецкой границы двинулись военные грузовики с солдатами в касках.

В отчаянии Шушниг обратился за помощью к Лондону. Он сообщил, что, стремясь избежать кровопролития, уступил требованиям Гитлера, и попросил «срочного ответа правительства его величества». По иронии судьбы премьер-министру Чемберлену передали телеграмму во время ленча в честь четы Риббентропов. Чемберлен пригласил Риббентропа для беседы с ним и министром иностранных дел лордом Галифаксом. «Разговор, – сообщил Риббентроп Гитлеру, – проходил в напряженной атмосфере, и обычно спокойный лорд Галифакс был более взволнован, нежели Чемберлен». После того как премьер-министр зачитал телеграмму из Вены, Риббентроп заявил, что ничего не знает о ситуации, и выразил сомнение в правдивости сообщения. Если же оно правдиво, лучше всего искать «мирного решения». Этих слов оказалось достаточно, чтобы успокоить человека, твердо настроенного сохранять хорошие отношения с Гитлером. Чемберлен согласился с Риббентропом, что нет доказательств насильственных действий Германии, и дал указание лорду Галифаксу послать ответ австрийскому правительству, который, возможно, заставил Шушнига содрогнуться: «Правительство его величества не может взять на себя ответственность за рекомендации канцлеру относительно курса его действий, которые могут подвергнуть страну опасностям и против которых правительство его величества не может дать гарантий защиты».

У Шушнига не было иллюзий относительно получения помощи от Англии или Италии, и около 16.00 он подал заявление об отставке. Президент Миклас неохотно согласился, но решительно отказался выполнить приказ Геринга о назначении канцлером Зейсс-Инкварта. Он остановил свой выбор на начальнике полиции, но тот отказался, отказом ответили и генеральный инспектор вооруженных сил, и лидер прежнего правительства. Тогда Миклас попросил Шушнига пересмотреть свое решение. Тот наотрез отказался принять участие в «подготовке Каина к убийству Авеля». Но когда расстроенный Миклас сказал, что все его бросают, Шушниг неохотно согласился продолжать исполнять свои обязанности до назначения нового главы правительства. Потом он вернулся к себе и начал убирать бумаги со стола.

Между тем нервное напряжение в резиденции правительства стало почти невыносимым. Давление из Берлина, особенно со стороны Геринга, нарастало. В 17.00 фельдмаршал кричал по телефону лидеру подпольной организации австрийских нацистов Отто Глобочнику, что новое правительство должно быть сформировано к 19.30, и продиктовал Зейсс-Инкварту список министров, в который включил своего шурина. Через несколько минут Герингу позвонил Зейсс-Инкварт и сообщил, что Миклас принял отставку Шушнига, но поручил ему исполнять обязанности канцлера. Геринг закричал, что если германские требования не будут приняты, «войска перейдут границу, и Австрия перестанет существовать». «Мы не шутим, – добавил он. – Но если к 19.30 поступит сообщение, что вы, Зейсс-Инкварт, – новый канцлер, вторжения не будет». «Если Микласу мало четырех часов, чтобы разобраться в ситуации, он поймет ее через четыре минуты», – зловеще пообещал он.

Через час Зейсс-Инкварт сообщил Герингу, что Миклас отказывается назначить его канцлером. Взбешенный рейхсфюрер приказал своему австрийскому подручному взять власть силой. А в Вене, по приказу из Берлина, нацисты вышли на улицы. В своем кабинете Шушниг слышал крики «Хайль Гитлер!», «Шушнига – повесить!» и топот ног. Решив, что это прелюдия к вторжению, канцлер поспешил к президенту, умоляя его пересмотреть свое решение, но тот был непреклонен. Тогда Шушниг решил выступить по радио.

В 19.50 канцлер подошел к микрофону и сообщил о немецком ультиматуме. Затаив дыхание, австрийцы слушали его взволнованную речь. «Президент Миклас просит меня сказать австрийскому народу, что мы уступили силе. Так как ни при каких обстоятельствах мы не хотим пролития немецкой крови, мы дали указание армии отступить, не оказывая никакого сопротивления в случае вторжения, и ждать дальнейших решений». «Боже, спаси Австрию!»– сказал он в конце. Наступило гробовое молчание, потом зазвучал национальный гимн.

Было почти 20.00, когда Зейсс-Инкварт дозвонился до Геринга, сообщив об отставке правительства и об отводе австрийских войск от границы. Но когда Геринг узнал, что Зейсс-Инкварт еще не назначен канцлером, он закричал: «Вот как! Тогда я даю приказ о выступлении. И все, кто окажет сопротивление нашим войскам, будут расстреляны на месте!»

У здания австрийского парламента собралась стотысячная толпа, нацисты скандировали имя фюрера, размахивали факелами. А в центре города их группы ходили по улицам, распевая нацистские песни и выкрикивая: «Хайль Гитлер!», «Смерть евреям!», «Шушнига – на виселицу!», «Хайль Зейсс-Инкварт!».

Между тем Геринг уговаривал Гитлера отдать распоряжение о вторжении. Наконец в 20.15 фюрер сказал: «Хорошо. Начинайте». Через полчаса он подписал приказ, в котором говорилось, что на рассвете немецкие войска вступят в Австрию, «чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие в австрийских городах». А Геринг по телефону дал указание экономическому советнику Кеплеру: Зейсс-Инкварт должен от имени временного австрийского правительства послать телеграмму в Берлин с просьбой о срочной помощи в наведении порядка путем ввода немецких войск. И добавил: «На самом деле он может ее и не посылать, а только сказать, что послал. Вы меня понимаете?»

Такая «телеграмма» вскоре была вручена Гитлеру. Она дала фюреру возможность выступить в роли освободителя и миротворца. Он приказал войскам вступить на австрийскую территорию с оркестрами и полковыми знаменами. А в 22.25 из Рима позвонил принц Филипп фон Гессен. «Я только что вернулся от Муссолини, – сообщил он Гитлеру. – Дуче воспринял новость очень спокойно. Он шлет вам привет. Австрийский вопрос его больше не интересует».

Воодушевленный Гитлер воскликнул: «Передайте Муссолини, что я никогда этого не забуду! Никогда! Подпишете любые соглашения, которые он предложит. Скажите ему: я его благодарю от всего сердца, я никогда его не забуду! Когда он будет в нужде или опасности, он может быть уверен: я буду с ним, несмотря ни на что, если даже весь мир будет против него!»

В Вене новый канцлер Зейсс-Инкварт попросил Кеплера посоветовать Гитлеру отменить приказ о вводе войск. Он также поблагодарил Шушнига за заслуги перед Австрией и, так как на улицах было полно нацистов, предложил отвезти его домой. Тот согласился. Когда Шушниг спускался по лестнице, он заметил шеренги штатских со свастикой на рукавах. Игнорируя их выброшенные в нацистском салюте руки, бывший канцлер сел в машину Зейсс-Инкварта и уехал.

В Берлине просьба Зейсс-Инкварта не вводить войска вызвала переполох. В 2.30 ночи разбудили Гитлера, сообщив ему об этом, но фюрер категорически отказался изменить свое решение и отправился спать. Между тем военные выражали сомнение в правильности этого шага. Браухич был очень расстроен, а заместитель начальника генерального штаба генерал фон Фибан заперся в комнате, сбросил со стола чернильный прибор и пригрозил застрелить каждого, кто попытается войти.

 

5

 

Рано утром в субботу Гитлер в сопровождении Кейтеля вылетел в Мюнхен, чтобы принять участие в триумфальном походе на свою родину. Перед отъездом он подписал листовку с изложением своей версии событий, приведших к кризису. «Сегодня рано утром солдаты германских вооруженных сил перешли границу с Австрией, – говорилось в ней. – Механизированные войска и пехота, немецкие самолеты в голубом небе, приглашенные новым национал-социалистским правительством в Вене, являются гарантами того, что в ближайшее время австрийская нация получит возможность решить свою судьбу путем подлинного плебисцита». Гитлер привнес в листовку личную ноту: «Я сам, фюрер и канцлер, буду счастлив ступить на землю страны, являющейся моим домом, как свободный германский гражданин».

В 8 часов утра его войска устремились в Австрию. В некоторых местах пограничные заграждения были разобраны самими жителями. Это больше напоминало маневры, а не вторжение. Например, 2-я танковая дивизия двигалась, пользуясь туристским путеводителем и заправляясь на местных бензоколонках. Солдат забрасывали цветами, танки двигались с флагами двух стран и были украшены зелеными ветками. «Население видело, что мы пришли как друзья, – вспоминал генерал Хайнц Гудериан, – и нас везде принимали с радостью». Почти во всех городах и селах дома были украшены флагами со свастикой. «Нам пожимали руки, нас целовали, в глазах многих были слезы радости».

Жители Австрии встречают германские войска 13 марта 1938 г. Фото из немецкого федерального архива

 

Гитлер прибыл в Мюнхен примерно в полдень и во главе колонны автомобилей направился в Мюльдорф, где командующий войсками вторжения генерал фон Бек доложил, что они не встречают сопротивления. Дорога к реке Инн была так забита машинами и зеваками, что колонна Гитлера перебралась на противоположный берег только через несколько часов. Его машина с трудом продвигалась к Браунау через ликующие толпы, многие тянулись к машине, чтобы ее потрогать, словно это была религиозная святыня. Гитлер медленно проехал через древние городские ворота к пансионату «Гюммер», где он родился без малого сорок девять лет назад. В Ламбахе фюрер приказал остановиться у старого монастыря (его гербом была свастика), где он когда-то учился пению.

В Лондоне кабинет собрался на чрезвычайное заседание. Чемберлен сделал мрачный вывод: аншлюс неизбежен, ни одна держава не может сказать: «Если вы идете на войну из-за Австрии, вы будете иметь дело с нами». Такой возможности никогда не было. «Во всяком случае, сейчас так вопрос не стоит», – сказал он и заметил, что свершившийся факт не имеет большого значения.

Было уже темно, когда первый этап «сентиментального путешествия» Гитлера завершился в Линце, где он когда-то в одиночестве бродил по улицам. 100-тысячная толпа на площади окружила кавалькаду в истерическом восторге, поразившем помощников и адъютантов Гитлера. Когда фюрер появился на балконе ратуши с новым канцлером Австрии, люди не помнили себя от радости. По щекам Гитлера текли слезы, и Гудериан, стоявший рядом, был уверен, что это была «не игра».

После короткой прочувствованной речи Гитлер вернулся в отель. Тогда он еще не собирался осуществить аншлюс в полном смысле этого слова и думал скорее о союзе вроде того, какой в свое время был у Австрии с Венгрией. Но энтузиазм населения подсказал иное решение, и фюрер сказал своему ординарцу: «Линге, это судьба. Мне предназначено быть фюрером, который объединит всех немцев в великий германский рейх».

Вечером Зейсс-Инкварт вернулся в столицу, где для встречи фюрера собрались нацисты с факелами. Еще днем танки Гудериана вышли из Линца, но повалил снег, и на дороге, где велись ремонтные работы, скопилось множество машин, поэтому передовой отряд прибыл в Вену лишь за полночь. Тем не менее на улицах стояли толпы людей, которых при виде первых немецких солдат охватило ликование. Войска фюрера встречали цветами. Местные нацисты оборвали в качестве сувениров пуговицы с шинели Гудериана, затем подняли его и понесли в резиденцию. Удивило австрийцев то, что немецкие офицеры бросились в продовольственные магазины, закупая в больших количествах масло, колбасу и другие продукты.

Утром в воскресенье Геринг позвонил Риббентропу в Лондон и рассказал о восторженном приеме, оказанном Гитлеру. Это ложь, сказал он, что Германия якобы предъявила ультиматум Австрии. Риббентроп выслушал это и ответил, что среднему англичанину в общем безразлично, что делается в Австрии. Но все-таки беспокойство его не покидало, и он спросил, будет ли фюрер держаться твердо, если возникнут дипломатические осложнения в связи с оккупацией Австрии.

Геринг послал самолетом курьера к Гитлеру, настаивая на том, чтобы пойти дальше первоначального плана. На этот раз Гитлер отбросил осторожность и приказал сотруднику министерства внутренних дел подготовить закон о воссоединении Австрии и Германии. К полудню он был готов, одобрен и передан Зейсс-Инкварту с указанием обеспечить его принятие в течение дня.

Новый канцлер вначале был ошарашен, но чем дольше он думал о новом законе, тем больше склонялся к его принятию. Кроме всего прочего, Гитлер обещал в течение месяца провести референдум, который придал бы новому закону демократический характер. Убедив себя, что этот шаг не только неизбежен, но «ценен и полезен», Зейсс-Инкварт призвал свой кабинет одобрить закон на том основании, что аншлюс – это «воля народа». Кабинет единодушно согласился передать страну Гитлеру, но президент Миклас снова проявил твердость, отказавшись подписать документ. Он сделал заявление, что ему «препятствуют в отправлении его функций», и передал таким образом свое конституционное право канцлеру.

Хотя Гитлер был уверен, что закон об аншлюсе будет принят, оставалась одна проблема. После разговора по телефону с принцем фон Гессеном он с нетерпением ждал формального одобрения Муссолини. Прошло почти два дня без вестей из Рима. Муссолини был действительно потрясен новостью об аншлюсе, воскликнув: «Этот чертов немец!» Наконец он взял себя в руки и в воскресенье послал короткую телеграмму: «Поздравляю вас с решением австрийской проблемы». Гитлер был вне себя от радости и ответил такой же короткой телеграммой: «Муссолини, я никогда этого не забуду».

Фюреру хотелось разделить свой триумф с Евой Браун, и он позвонил ей, попросив приехать в Вену.

Перед этим он съездил в Леондинг. Вместе с Линге фюрер пришел на могилу родителей на кладбище, расположенное неподалеку от их бывшего дома. Гитлер взял у ординарца венок и попросил его отойти вместе с остальной свитой. Возложив венок на могилу, он молча постоял возле нее несколько минут.

В этот вечер Зейсс-Инкварт, напоминавший больше лакея, чем главу государства, явился к Гитлеру. Фюрер был так растроган, узнав, что закон, по которому Австрия становилась провинцией Германии, был принят, что прослезился. «Да, – сказал он наконец, – хорошая политика сберегает кровь». Так рухнула независимость Австрии, и так завершилось воскресенье 13 марта, день, в который, как надеялся Шушниг, его народ на плебисците подтвердит свою независимость.

 

6

 

Под личным руководством Рудольфа Гесса в Австрии началось подчинение государства нацистской партии. Еще более зловещей была организованная Гиммлером нейтрализация и чистка политической оппозиции. В Вене обосновался руководитель СД Гейдрих, и его агенты копались в документах тайной полиции Австрии.

Местные штурмовики начали преследование евреев, вытаскивая их из домов и заставляя счищать пропагандистские лозунги Шушнига со стен и тротуаров. Других принуждали мыть туалеты в казармах СС и подметать улицы. Многих офицеров вермахта такая травля коробила, иногда они просто отправляли старых евреев домой.

Но эти сцены не умеряли пыла большинства венцев, опьяненных событиями последних двух суток. «Невозможно отрицать энтузиазм, с которым здесь воспринято объявление о включение страны в рейх, – сообщал 14 марта английский посол лорду Галифаксу. – Герр Гитлер имеет все основания утверждать, что население Австрии приветствует его действия». А основания были веские. Аншлюс, вероятно, покончит с безработицей. В Австрии тогда не имели работы 600 тысяч человек. Некоторые врачи, например, ходили по домам в поисках пациентов.

Утром 14 марта Гитлер отправился в Вену. Ехал он медленно: мешали толпы, застрявшие машины и танки. Только около пяти часов вечера его колонна достигла столицы. Все здания, в том числе церкви, были украшены австрийскими и немецкими флагами. Массы людей стояли вдоль улиц и кричали до хрипоты при виде Гитлера в открытой машине. Ликование было бурным, стихийным. Машина фюрера остановилась у отеля «Империал», и когда он туда вошел, сбылась еще одна его мечта. В юности он мечтал попасть в этот отель. Теперь с его стен свисали длинные красные знамена со свастикой.

Люди продолжали кричать: «Мы хотим фюрера!» Гитлер вышел на балкон королевского «люкса», поприветствовал народ и удалился. Но толпа не угомонилась, требуя, чтобы фюрер произнес речь. Ему пришлось подчиниться.

Жители Вены приветствуют Адольфа Гитлера. Фото из немецкого федерального архива

 

Начал он робко, словно был смущен бесконечной овацией, затем перешел к воспоминаниям о том, как по вечерам ходил мимо отеля «Империал». «Я видел мерцающий свет и люстры в вестибюле, – говорил он, – но знал, что и ногой туда ступить не могу. Однажды вечером после метели, когда выпало много снега, я получил шанс заработать денег на еду, сгребая снег. По иронии судьбы пятерых или шестерых из нашей группы послали чистить снег у «Империала». В этот вечер там давали прием Габсбурги. Я видел, как из императорской кареты вышли Карл и Зита и величественно по красному ковру вошли в отель. А мы, бедные черти, убирали снег и снимали шляпы перед каждым приехавшим аристократом. Они даже не взглянули на нас, хотя я до сих пор помню запах их духов. Мы были для них ничто, как падающий снег, и метрдотель даже не удосужился вынести нам хоть по чашке кофе. И я в тот вечер решил, что когда-нибудь вернусь в «Империал» и пройду по красному ковру в этот роскошный отель, где танцевали Габсбурги. Я не знал, как и когда это будет, но я ждал этого дня. И вот я здесь».

Утром 15 марта Гитлер выступил на площади перед 200-тысячной толпой своих почитателей. Теперь, заявил он, у народа Австрии новая миссия, а у страны – новое название: Остмарк. Закончив речь, Гитлер повернулся к диктору радио и вполголоса сказал: «Объявите, что сейчас выступит рейхсгубернатор Зейсс-Инкварт». Тот был просто ошеломлен, узнав, что он из канцлера превратился в губернатора, но воспринял это как должное, тем более, что толпа встретила это объявление одобрительно. В этот день Адольф Гитлер не мог ошибаться.

Затем состоялся парад. За фон Беком на конях проскакали австрийские генералы. Австрийская армия уже была включена в вермахт. Выбрав момент, католик Папен повернулся к Гитлеру и предупредил его, что дух аншлюса может улетучиться, если он подвергнет католическую церковь Австрии такой же дискриминации, как в Германии. «Не бойтесь, – сказал Гитлер, – я знаю это лучше других».

В этот же день кардинал Иннитцер благословил его и заверил, что пока церковь сохранит свои привилегии, австрийские католики будут «самыми верными сыновьями великого рейха, в объятия которого они вернулись в этот знаменательный день». По словам Папена, Гитлер был в восторге от патриотических слов кардинала, тепло пожал ему руку и «обещал все».

Ева Браун тоже была заражена всеобщим ликованием и в открытке сестре Ильзе писала: «Я схожу с ума». Она приехала в город в сопровождении своей матери. Ее поселили в отдельной комнате, напротив покоев сановного любовника, но их личные встречи были настолько «конспиративны», что никто из помощников и адъютантов Гитлера не знал о ее присутствии. В конце дня фюрер вылетел в Мюнхен без Евы.

16 марта Берлин встретил его как победоносного героя. «Германия ныне стала Великой Германией и останется ею», – заявил фюрер. Само провидение, по словам Гитлера, выбрало его для осуществления этого великого союза с Австрией – «страной, которая была самой несчастной, а ныне стала самой счастливой».

Но дома не все было хорошо. Военный суд над генералом фон Фричем, отложенный из-за событий в Австрии, наконец состоялся, и Фрич был признан невиновным. Этот инцидент оказался для Гитлера неприятным сюрпризом, но фюрер применил свой обычный политический трюк: отвлек внимание от суда хвастливыми реляциями о достигнутой победе. Он поспешно собрал рейхстаг, чтобы сообщить о великих событиях в Австрии. Впервые в истории вся немецкая нация пойдет 10 апреля на избирательные участки и докажет верность рейху, а для внутренней консолидации понадобится только четыре года.

Почти все немцы полностью одобряли все, что делал или собирался сделать фюрер, и 25 марта он с уверенностью начал предвыборную кампанию. «Национал-социалистская идея, – заявил он, – идет намного дальше границ маленькой Германии».

Последние десять дней кампании Гитлер провел на своей родине, где Гиммлер и Гейдрих почти полностью перестроили всю службу безопасности. Волна его популярности в Австрии не уменьшилась. Руководители католической церкви направили прихожанам послание, в котором рекомендовали им голосовать «за германский рейх».

Везде Гитлера принимали как спасителя и фюрера. Его возвращение в Линц 8 апреля было встречено новой ,бурей восторга. Вестибюль отеля, где он остановился, всегда был полон людей, жаждущих его видеть. Одним из них был друг детства Густль Кубичек. Гитлер принял его очень тепло и признался, что теперь у него больше нет личной жизни, такой, как в прежние времена. Посмотрев в окно на Дунай и металлический мост, который так его раздражал в детстве, фюрер сказал: «Это безобразие все еще здесь? Ну, ничего, мы это изменим, можешь быть в этом уверен, Кубичек». Затем он стал излагать свои амбициозные планы развития Линца. В городе, говорил он, будет новый большой мост, новый оперный театр с современным залом, новый симфонический оркестр. Последнее напомнило Гитлеру о мечтах Кубичека. Кем он стал? Тот смущенно ответил: клерком. Война, пояснил Густль, вынудила его забросить музыку, иначе он бы голодал. Но он руководит самодеятельным оркестром, а его три сына музыкально одарены. И Гитлер выразил желание позаботиться о судьбе мальчиков: «Я не хочу, чтобы одаренные молодые люди пропадали, как мы. Ты прекрасно знаешь, что мы пережили в Вене». Когда Гитлер поднялся, Кубичек решил, что разговор окончен, но фюрер вызвал адъютанта и дал ему указания об устройстве трех мальчиков Кубичека в консерваторию Брукнера. И это было еще не все. Посмотрев рисунки, письма и почтовые открытки, принесенные Кубичеком, Гитлер предложил старому другу написать книгу об их жизни в Вене. Наконец он крепко пожал Густлю руку и сказал, что они еще не раз увидятся.

В конце дня Гитлер уехал в Вену.

Итоги выборов превзошли все ожидания. В Австрии 99,73 процента избирателей одобрили аншлюс. В Германии за это проголосовали 99,02 процента, а 99,8 процента одобрили список кандидатов в новый рейхстаг. «Для меня, – сказал Гитлер, – это самый счастливый час в жизни». Это также подтвердило его убеждение в правильности выбранного пути. Фюрер был уверен, что надо двигаться дальше – к Чехословакии.

После короткой прочувствованной речи Гитлер вернулся в отель. Тогда он еще не собирался осуществить аншлюс в полном смысле этого слова и думал скорее о союзе вроде того, какой в свое время был у Австрии с Венгрией. Но энтузиазм населения подсказал иное решение, и фюрер сказал своему ординарцу: «Линге, это судьба. Мне предназначено быть фюрером, который объединит всех немцев в великий германский рейх».

rushist.com

Аншлюс Австрии. Вторая мировая. 1939–1945. История великой войны

Аншлюс Австрии

Строительство великой германской империи Гитлер начал с Австрии, как с наиболее легкого участка. Будучи уроженцем Австрии, фюрер полагал, что этнически и культурно близкая Германии страна вряд ли будет упорно сопротивляться поглощению ее более могущественным северным соседом. Тем более Австро-Венгрия была верным союзником Германии по Первой мировой войне. В самой Австрии было немало сторонников сближения с фашистской Германией. Об этом свидетельствовал нацистский путч в Вене 1934 года.

Испытывая ностальгию по временам державы Габсбургов, немалая часть австрийского общества грезила былым величием и считала себя обделенной после поражения в мировой войне. Будучи не в силах взять реванш самостоятельно, австрийские реваншисты тяготели к совместным действиям с делающим быстрые успехи Гитлером.

Тот же оказывал им самую широкую поддержку. Благодаря ей к 1938 году сторонники объединения с фашистской Германией имели сильное влияние в австрийском обществе, в том числе и в системе государственного аппарата.

Гораздо больше беспокоило Гитлера отношение западных держав к проблеме аншлюса. Первой среди них была Англия. Поэтому накануне немцы провели с английской стороной необходимые консультации. Ее позиция обнадежила лидеров Третьего рейха. 19 ноября 1937 года во время встречи с Гитлером в Оберзальцберге лорд Галифакс заявил, что Англия заинтересована в решении проблемы Австрии путем мирной эволюции. Тем самым Англия устами своего официального представителя фактически заявила, что не будет воевать с Германией в случае аншлюса.

Это подтолкнуло Гитлера к активным действиям. 7 февраля 1938 года он пригласил австрийского канцлера Шушнига прибыть в свою резиденцию Берхтесгаден. На состоявшейся 12 февраля встрече германский фюрер в ультимативной форме потребовал от австрийского канцлера снять запрет на деятельность в Австрии нацистской партии, амнистировать заключенных в тюрьмы нацистов, назначить на ведущие посты в государстве нацистских лидеров. Гитлеровский ультиматум предполагал, что германская и австрийская армии должны были установить тесные отношения, включая обмен офицерами, а Австрия включалась в германскую «экономическую систему». Под давлением Гитлера Шушнинг подписал этот «смертный приговор своей стране».

Подписанный документ фактически развязал руки австрийским нацистам. Провоцируемые выступлениями Гитлера в Германии, они устраивали массовые демонстрации, срывали австрийские национальные флаги, водружая нацистские полотнища со свастикой. Полиция, руководимая назначенным министром внутренних дел нацистом Зейсс-Инквартом, не препятствовала бесчинствам. Для разрешения назревавшего кризиса канцлер Шушнинг решил провести общенациональный плебисцит. Ставился вопрос: «Выступаете ли вы за свободную, независимую, социальную, христианскую и единую Австрию? Да или нет». Назначенный на 13 марта плебисцит так и не состоялся.

12 марта 8-я немецкая армия генерала Федора фон Бока в соответствии с гитлеровским планом «Отто» пересекла границу Австрии. Немцы нигде не встретили сопротивления. Главным препятствием для них стали собственные танки, которые то и дело ломались по дороге. Одновременно немецкие самолеты разбрасывали листовки над Веной и другими городами Австрии.

По воспоминаниям генерала Гудериана, рисующего идиллические картины, встреча германских войск проходила мирно и даже радостно. «Население видело, что мы идем, имея мирные намерения, и повсюду радостно нас встречало. На дорогах стояли старые солдаты — участники Первой мировой войны с боевыми орденами на груди и приветствовали нас. На каждой остановке жители украшали наши автомашины, а солдат снабжали продуктами. Повсюду можно было видеть рукопожатия, объятия, слезы радости. Не было никаких конфликтов при осуществлении этого давно ожидаемого и не раз срывавшегося аншлюса. Дети одного народа, которые в течение многих десятилетий были разобщены из-за злополучной политики, ликовали, встретившись, наконец, друг с другом». Гитлер прибыл в родной город Линц, а 14 марта 1938 года подписал документ о полном аншлюсе Австрии. Австрия становилась «провинцией германского рейха».

Момент для аншлюса был выбран удачный. Франция находилась в то время в состоянии очередного правительственного кризиса. Бывший гарант австрийской независимости — Италия, втянутая в войну в Эфиопии, все больше зависела от политики Германии и не стала препятствовать аншлюсу Австрии. 11 марта итальянский лидер Муссолини передал Гитлеру, что Австрия была для него «несущественна». С Англией сумел договориться Риббентроп. 9 марта он прибыл в Лондон и встретился с премьер-министром Чемберленом, лордом Галифаксом, королем Георгом VI и архиепископом Кентерберийским. 10 марта он сообщил в Берлин, что «Англия ничего не сделает в отношении Австрии». В результате попытки австрийского правительства заручиться поддержкой Англии натолкнулись на отказ.

Не шелохнулась и соседняя Чехословакия. 11 марта маршал Геринг разыскал в Государственной опере посла Чехословакии доктора Масны и дал ему слово чести, что Чехословакии нечего опасаться Германии. Ввод немецких войск в Австрию «семейное дело», а Гитлер желает улучшения отношений с Прагой. Позвонив в свое министерство иностранных дел, Масны вскоре дал ответ, что чехословацкая армия не мобилизуется. Оставленная соседями и гарантами своей целостности, Австрия была мгновенно поглощена Германией. Так была перечеркнута еще одна опора Версальской системы, провозглашавшей независимость Австрии.

В сложившейся ситуации лишь Советский Союз выступил 17 марта за проведение международной конференции с целью определения метода предотвращения дальнейшей германской агрессии. По словам наркома иностранных дел М. М. Литвинова, «на этот раз насилие совершено в центре Европы, создав несомненную опасность не только для ныне граничащих с агрессором 11 стран, но и для всех европейских государств, и не только европейских…». Однако советский призыв не был поддержан западными державами.

На апрельском референдуме, проведенном после аншлюса, 99,7 % участвовавших в нем австрийцев высказались в его поддержку. Скорее всего, эта цифра завышена. Однако австрийские историки подтверждают — большинство населения голосовало за союз с Гитлером. Тому были свои причины. За месяц, прошедший от ввода войск до референдума, нацисты активно старались завоевать симпатии австрийцев. Детей стали отправлять в образцовые немецкие санатории, безработных обеспечили работой на военных объектах.

В результате аншлюса территория рейха увеличилась на 17 процентов, население — на 10 процентов., т. е. на 6,7 млн человек. 50-тысячная австрийская армия влилась в ряды вермахта. Спустя три месяца после аншлюса на австрийцев стала распространяться всеобщая воинская повинность, действующая в Германии. Овладев Веной, немцы получили центр всех коммуникаций бывшей Австрийской империи, что значительно усиливало их влияние в Юго-Восточной Европе.

Высокоразвитая австрийская промышленность усиливала экономический потенциал Германии. В 1937 г. в Австрии было выплавлено 385 000 т чугуна и 690 000 т стали. В стране имелась машиностроительная, электротехническая и текстильная промышленность.

Германия получила высококачественную железную руду месторождений Штирии. К тому же Австрия занимала 1-е место в мире по запасам магнезита, который наряду с графитом является важнейшим видом сырья для металлургической промышленности. Собственное производство магнезита в Германии было незначительным, и по снабжению этим важнейшим стратегическим сырьем Германия полностью зависела от Австрии.

В Австрии добывались также такие ценные полезные ископаемые, как цинковые, свинцовые руды, серебро, но что самое важное — нефть, которую обнаружили там лишь в 30-х гг. XX века, незадолго до аншлюса. Последнее обстоятельство особенно привлекало Гитлера. В 1937 г. добыча нефти составила 33 000 т. Германия захватила и австрийский золотой запас, который вместе с иностранной валютой составлял около 300 млн немецких марок.

Присоединение Австрии значительно улучшило военно-стратегическое положение Германии, что было особенно важно для подготовки агрессии против Чехословакии.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Аншлюс. Энциклопедия Третьего Рейха

Аншлюсс (нем. Anschluss — присоединение), движение за политическое объединение Германии и Австрии. После поражения Германии в 1-й мировой войне и распада Австро-Венгрии правые социал-демократические лидеры Германии предпринимали попытки осуществить аншлюс. Эта политика находила поддержку и у многих лидеров социал-демократии Австрии, оказавшихся неспособными преодолеть политическую неразбериху в стране. В марте 1931 германское и австрийское правительства выступили с предложением о таможенном союзе. Однако страныпобедительницы, включившие в тексты Версальского и Сен-Жерменского договоров (1919) и Женевские протоколы (октябрь 1922) статьи, запрещавшие аншлюс, воспротивились этому. Германия отступила, но не оставила надежд на захват Австрии. С приходом к власти в Германии Гитлера аншлюс становится официальным курсом внешней политики нацистского правительства, которое настойчиво внедряло во все государственные структуры Австрии свою агентуру. 25 июля 1934 около полудня 154 эсэсовца-австрийца из 89-го австрийского батальона СС, переодетые в форму австрийской гражданской гвардии, ворвались в канцелярию и захватили канцлера Энгельберта Дольфуса, потребовав от него подать в отставку. Получивший серьезные ранения Дольфус категорически отказался. Перед ним положили перо и бумагу, лишили какой-либо медицинской помощи и вновь стали требовать отставки. Не получивший ни врача, ни священника Дольфус умер через несколько часов, но так и не нарушил присяги. Вопреки праву на самоопределение народов и настоятельному желанию обеих стран, объединение Германии и Австрии в соответствии с Версальским договором было запрещено. Лишь коренному австрийцу Гитлеру удалось аннулировать этот договор. Когда 15 марта 1938 на площади Героев в Вене Гитлер провозгласил присоединение своей родины к Третьему рейху, ликованию собравшихся не было границ

Тем временем верные правительству войска окружили здание парламента. К вечеру стало известно, что оказывавший Дольфусу открытую поддержку Муссолини в ответ на попытку переворота мобилизовал пять дивизий, которые немедленно двинулись через Бреннерский перевал к границе Австрии. В 19 часов мятежники были вынуждены сдаться.

Поняв, что грубые методы воздействия не дают желаемого результата, Гитлер сменил тактику, подключив к работе СД и гестапо, и с удвоенной энергией стал предпринимать дипломатическое давление на новое австрийское правительство во главе с канцлером Куртом фон Шушнигом. Одновременно спецслужбы Германии активизировали свою деятельность в среде австрийских нацистов. Например, один из лидеров австрийской нацистской партии инженер Рейнталер еще с осени 1934 тайно получал из Мюнхена жалование в размере 200 тыс. марок ежемесячно. Стараясь оттянуть развязку, Шушниг заключил 11 июля 1936 договор с Германией, по которому Австрия фактически обязалась следовать политике нацистской Германии. Со своей стороны, Германия признавала суверенитет и независимость Австрии и обещала не оказывать никакого давления на ее внешнюю политику. Чтобы подтвердить положения договора, Шушниг назначил на различные административные посты австрийских нацистов, согласился допустить некоторые их организации в Патриотический фронт и, наконец, объявил амнистию для нескольких тысяч нацистов.

Еще более благоприятная для Гитлера ситуация сложилась в 1937, когда западные державы стали рассматривать захват Австрии не как акт агрессии и ревизию Версальского договора 1919, а как шаг по пути «умиротворения» Европы. В ноябре 1937 английский министр Галифакс во время переговоров с Гитлером дал от имени своего правительства согласие на «приобретение» Австрии Германией. Чуть позднее, 22 февраля 1938, британский премьер Невилль Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: "Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять". Подобное попустительство облегчило Гитлеру осуществление аншлюса. За 4 года до того, как пангерманисты приветствовали Гитлера на Гельденплац во время аншлюса 1938, не меньшее число австрийцев собралось здесь отдать свой последний долг Дольфусу

12 февраля 1938 канцлер Шушниг был вызван в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден, где под угрозой немедленного военного вторжения был вынужден подписать предъявленный ему ультиматум из трех пунктов, фактически ставивший страну под контроль Германии и превращавший ее практически в провинцию Третьего рейха: 1) лидер австрийских нацистов Артур Зейсс-Инкварт назначался министром внутренних дел и начальником сыскной полиции, что обеспечивало нацистам полный контроль над полицией Австрии; 2) объявлялась новая политическая амнистия для нацистов, осужденных за различные преступления; 3) австрийская нацистская партия вступала в Патриотический фронт. Стало ясно, что окончательное исчезновение Австрии с политической карты мира является только вопросом времени. В отчаянной попытке избежать неминуемого, 9 марта Шушниг объявил на ближайшее воскресенье, 13 марта 1938, плебисцит по вопросу о независимости Австрии. Гитлер потребовал отмены плебисцита, отставки Шушнига в пользу Зейсс-Инкварта и отдал приказ о подготовке к вторжению.

11 марта Шушниг вынужден был уйти в отставку. Президент Австрии Миклас отказался поручить формирование нового правительства Зейсс-Инкварту, но в 23 часа 15 минут капитулировал. В ночь с 11 на 12 марта 1938 германские войска, заранее сосредоточенные на границе в соответствии с планом «Отто», вторглись на территорию Австрии.

Австрийская армия, получившая приказ не оказывать сопротивления, капитулировала. В 4 часа утра в Вену в качестве первого представителя нацистского правительства прибыл под охраной роты эсэсовцев Гиммлер в сопровождении Вальтера Шелленберга и Рудольфа Гесса. Гестапо устроило свою главную ставку на Морцинплац, где содержался под стражей Шушниг. В течение нескольких недель с ним обращались очень грубо, а затем отправили в концлагерь, где он оставался до мая 1945.

В сформированное Зейсс-Инквартом правительство вошли д-р Эрнст Кальтенбруннер в качестве министра безопасности и зять Геринга Гюбер в качестве министра юстиции.

13 марта в 19 часов Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении шефа Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии (ОКВ) Вильгельма Кейтеля. В тот же день был опубликован закон "О воссоединении Австрии с Германской империей", согласно которому Австрия объявлялась "одной из земель Германской империи" и отныне стала называться «Остмарк». Выступая 15 марта в венском дворце «Хофбург», Гитлер заявил: "Я объявляю германскому народу о выполнении самой важной миссии в моей жизни".

Присоединив Австрию, Гитлер получил стратегический плацдарм для захвата Чехословакии и дальнейшего наступления в Юго-Восточной Европе и на Балканах, источники сырья, людские ресурсы и военные производства. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17 %, население — на 10 % (на 6,7 млн. человек). В состав вермахта были включены 6 сформированных в Австрии дивизий.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Аншлюс

Аншлюсс (нем. Anschluss - присоединение), движение за политическое объединение Германии и Австрии. После поражения Германии в 1-й мировой войне и распада Австро-Венгрии правые социал-демократические лидеры Германии предпринимали попытки осуществить аншлюс. Эта политика находила поддержку и у многих лидеров социал-демократии Австрии, оказавшихся неспособными преодолеть политическую неразбериху в стране. В марте 1931 германское и австрийское правительства выступили с предложением о таможенном союзе. Однако страны- победительницы, включившие в тексты Версальского и Сен-Жерменского договоров (1919) и Женевские протоколы (октябрь 1922) статьи, запрещавшие аншлюс, воспротивились этому. Германия отступила, но не оставила надежд на захват Австрии. С приходом к власти в Германии Гитлера аншлюс становится официальным курсом внешней политики нацистского правительства, которое настойчиво внедряло во все государственные структуры Австрии свою агентуру. 25 июля 1934 около полудня 154 эсэсовца-австрийца из 89-го австрийского батальона СС, переодетые в форму австрийской гражданской гвардии, ворвались в канцелярию и захватили канцлера Энгельберта Дольфуса, потребовав от него подать в отставку. Получивший серьезные ранения Дольфус категорически отказался. Перед ним положили перо и бумагу, лишили какой-либо медицинской помощи и вновь стали требовать отставки. Не получивший ни врача, ни священника Дольфус умер через несколько часов, но так и не нарушил присяги.
Вопреки праву на самоопределение народов и настоятельному желанию обеих стран, объединение Германии и Австрии в соответствии с Версальским договором было запрещено. Лишь коренному австрийцу Гитлеру удалось аннулировать этот договор. Когда 15 марта 1938 на площади Героев в Вене Гитлер провозгласил присоединение своей родины к Третьему рейху, ликованию собравшихся не было границ
Тем временем верные правительству войска окружили здание парламента. К вечеру стало известно, что оказывавший Дольфусу открытую поддержку Муссолини в ответ на попытку переворота мобилизовал пять дивизий, которые немедленно двинулись через Бреннерский перевал к границе Австрии. В 19 часов мятежники были вынуждены сдаться. Поняв, что грубые методы воздействия не дают желаемого результата, Гитлер сменил тактику, подключив к работе СД и гестапо, и с удвоенной энергией стал предпринимать дипломатическое давление на новое австрийское правительство во главе с канцлером Куртом фон Шушнигом. Одновременно спецслужбы Германии активизировали свою деятельность в среде австрийских нацистов. Например, один из лидеров австрийской нацистской партии инженер Рейнталер еще с осени 1934 тайно получал из Мюнхена жалование в размере 200 тыс. марок ежемесячно. Стараясь оттянуть развязку, Шушниг заключил 11 июля 1936 договор с Германией, по которому Австрия фактически обязалась следовать политике нацистской Германии. Со своей стороны, Германия признавала суверенитет и независимость Австрии и обещала не оказывать никакого давления на ее внешнюю политику. Чтобы подтвердить положения договора, Шушниг назначил на различные административные посты австрийских нацистов, согласился допустить некоторые их организации в Патриотический фронт и, наконец, объявил амнистию для нескольких тысяч нацистов. Еще более благоприятная для Гитлера ситуация сложилась в 1937, когда западные державы стали рассматривать захват Австрии не как акт агрессии и ревизию Версальского договора 1919, а как шаг по пути "умиротворения" Европы. В ноябре 1937 английский министр Галифакс во время переговоров с Гитлером дал от имени своего правительства согласие на "приобретение" Австрии Германией. Чуть позднее, 22 февраля 1938, британский премьер Невилль Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: "Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять". Подобное попустительство облегчило Гитлеру осуществление аншлюса.
За 4 года до того, как пангерманисты приветствовали Гитлера на Гельденплац во время аншлюса 1938, не меньшее число австрийцев собралось здесь отдать свой последний долг Дольфусу
12 февраля 1938 канцлер Шушниг был вызван в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден, где под угрозой немедленного военного вторжения был вынужден подписать предъявленный ему ультиматум из трех пунктов, фактически ставивший страну под контроль Германии и превращавший ее практически в провинцию Третьего рейха: 1) лидер австрийских нацистов Артур Зейсс-Инкварт назначался министром внутренних дел и начальником сыскной полиции, что обеспечивало нацистам полный контроль над полицией Австрии; 2) объявлялась новая политическая амнистия для нацистов, осужденных за различные преступления; 3) австрийская нацистская партия вступала в Патриотический фронт. Стало ясно, что окончательное исчезновение Австрии с политической карты мира является только вопросом времени. В отчаянной попытке избежать неминуемого, 9 марта Шушниг объявил на ближайшее воскресенье, 13 марта 1938, плебисцит по вопросу о независимости Австрии. Гитлер потребовал отмены плебисцита, отставки Шушнига в пользу Зейсс-Инкварта и отдал приказ о подготовке к вторжению. 11 марта Шушниг вынужден был уйти в отставку. Президент Австрии Миклас отказался поручить формирование нового правительства Зейсс-Инкварту, но в 23 часа 15 минут капитулировал. В ночь с 11 на 12 марта 1938 германские войска, заранее сосредоточенные на границе в соответствии с планом "Отто", вторглись на территорию Австрии. Австрийская армия, получившая приказ не оказывать сопротивления, капитулировала. В 4 часа утра в Вену в качестве первого представителя нацистского правительства прибыл под охраной роты эсэсовцев Гиммлер в сопровождении Вальтера Шелленберга и Рудольфа Гесса. Гестапо устроило свою главную ставку на Морцинплац, где содержался под стражей Шушниг. В течение нескольких недель с ним обращались очень грубо, а затем отправили в концлагерь, где он оставался до мая 1945. В сформированное Зейсс-Инквартом правительство вошли д-р Эрнст Кальтенбруннер в качестве министра безопасности и зять Геринга Гюбер в качестве министра юстиции. 13 марта в 19 часов Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении шефа Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии (ОКВ) Вильгельма Кейтеля. В тот же день был опубликован закон "О воссоединении Австрии с Германской империей", согласно которому Австрия объявлялась "одной из земель Германской империи" и отныне стала называться "Остмарк". Выступая 15 марта в венском дворце "Хофбург", Гитлер заявил: "Я объявляю германскому народу о выполнении самой важной миссии в моей жизни". Присоединив Австрию, Гитлер получил стратегический плацдарм для захвата Чехословакии и дальнейшего наступления в Юго-Восточной Европе и на Балканах, источники сырья, людские ресурсы и военные производства. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17 %, население - на 10 % (на 6,7 млн. человек). В состав вермахта были включены 6 сформированных в Австрии дивизий. Поделитесь на страничке

slovar.wikireading.ru


Смотрите также